Нежный цветок Лихолесья

- Не смей трогать меня так, - возмущённо прошипел Трандуил, отдергивая руку. Сын поднял на него взгляд, полный затаенного страдания и обиды, а потом быстро вышел. Он отправился на границу леса, и по пути никак не мог отделаться от мыслей об отце, недоступном, строгом, но все же таком восхитительно-прекрасном. Неужели же он желает собственного отца? Принц убеждал себя, что это лишь чувство заботы, ведь альфе положено заботиться об омеге, пусть он и младше его. Гон и желание охватывали его все сильнее, и Леголас не уснул бы ночью. Он и так не спал, а ворочался, когда услышал трехкратное уханье совы - условный знак тревоги от дозорных. В один миг ему удалось вскочить, схватиться за оружие и разбудить других. Эльфы затаились, подпуская мерзких тварей чуть ближе, потом начали окружать их, заходя сзади и сбоку. Орки не слышали ничего до тех пор, пока не раздалось решительное "Стой!" - и им показался один из дозорных. Не успел он спросить, кто они и зачем зашли сюда, один из орков кинул в него кинжалом. Эльф легко увернулся; начался бой. Эльфы были проворнее и смелее, но тварей было больше. Они были сокрушающе сильны, и каждый удар грозил обернуться Смертью, но эльфы расправлялись с ними, натягивая верёвки среди деревьев, чтобы орк запнулся, или арканили их. Справляться было сложно, ведь светлые создания не привыкли бить в спину или добивать безоружных, но тут некоторыми принципами пришлось поступиться. В живых оставили одного главаря, чтобы допросить получше, остальных же лишили жизни, а тела сожгли в степи. Леголас сражался как лев, но и ему сильно расшибло палицей плечо и колено. - Вы не должны были так рисковать собой, мой господин, - укоряли его эльфы. - Что скажет король, увидев вас? Трандуил и правда был разъярен, когда на его глазах во дворец принесли раненого принца. Он любил сына и перепугался до смерти, но прятал страх и нежность глубоко, дав выход одному гневу. - Ты позволил себе ввязаться в драку, как несмышленое дитя! Если бы ты погиб? Тебе нужно было не лезть в схватку, а руководить действиями воинов! - Я не сдержался. Простите, Ада. Но извинения мало повлияли на Трандуила, чьи глаза метали молнии. Конечно, король не хотел лишаться сына и единственного наследника. - Я прикажу больше не давать тебе участвовать в дозоре. Будешь только наблюдать. - Но отец! - Леголас попытался вскочить, но раны приковали его к постели. - Лежи! И пока ты не станешь здоров, пределов дворца не покинешь. Да и потом я не стану отпускать тебя иначе, как со стражниками. Лесной король вышел и хлопнул дверью, дав понять, что разговор окончен. А принц не мог поверить своим ушам: ему да ходить с охраной? Да только омеги, как его отец, ходят с десятком стражей, чтобы никто не покусился на них. Это было обидно. Но хоть он и был альфой, сыновняя почтительность не давала ему противиться воле отца. Чувство обожания мучило его, и чем строже обходился с ним Трандуил, тем больнее ему было это пережить. Сам король в это время вышел из покоев сына, где велел поставить стражу, и уехал прочь верхом на своем олене. Лесная прохлада и тишина успокаивали всегда, но сейчас мрачная сень деревьев вызывала тревогу. Дело было даже не в полумраке, что залег в оврагах, и не в тишине, которую нарушал только шорох листьев и скрип веток. Владения его показались вдруг похожими на старый обветшавший дом, обреченный на медленное разрушение. Невозможно было удержать зло, что брало начало в крепости короля-чернокнижника, откуда в Лихолесье лезли омерзительные его творения. Однажды у него не хватит сил сдержать их, и он, король эльфов, не переживет очередную зиму, пору умирания. И ни одно дерево больше не расцветет, королевство его превратится в гнилое болото, подобное Мордору... По спине прошел холодок от таких мыслей. Нет, нет, пусть этого не случится! Он заставит всё здесь цвести! И все же... Магия его ослабевала и угасала с тех самых пор, как оставил его прежний супруг, ушедший в чертоги Мандоса. Омега мог цвести по-настоящему лишь рядом с любящим его альфой, а он оставался одинок и никого не хотел видеть рядом. Только лишь сын-альфа напоминал ему черты любимого лица, такой же твердый и непреклонный, и смелый, и заботливый, хоть на его попытки и было трогательно смотреть... Он любовался им, но никогда не показывал этого. Может, с его стороны и было жестоко заглушать естественную природу альфы своим зельем, которое он заставлял его пить, но король не мог принимать его сам. Правда, он еще не знал, что в этот раз сын не принял его зелье. Но он заметил его жесты, особенно нежные и в то же время требовательные, когда снова вошел к нему. Леголас подпустил его поближе, а затем быстро прижал к стене, не давая вырваться, и даже ранения не помешали ему сделать это. - Ты не можешь запирать меня! Я не омега на выданье, чью честь надо беречь до свадьбы! - Отпусти меня, - попытался освободиться Трандуил, понимая, что во время течки это грозит ему катастрофой. И правда, сладкий манящий запах если и не заставил сына потерять голову сразу, то по крайней мере успокоил его. - Это ты больше не будешь держать меня. Я здоров, пусть и слегка хромаю. И я не понимаю, почему ты обрекаешь меня на одиночество в этом лесу, в этих стенах,в этой тьме... - Я же сказал, что хочу сохранить тебя в чистоте, - ответил Трандуил. - Для кого? Для себя самого? Это были жестокие слова, и омега не сразу справился с потрясением. Он даже приоткрыл рот от гнева. Но так и не нашелся, что сказать. А через секунду сын тихо сказал: - Что ж, раз так... И Трандуил почувствовал поцелуй, неумелый и грубый.