"Dreamed Space"

      Я смотрел на снег за окном и думал… Голова ужасно болела. Было чувство, будто я больше никогда не захочу спать. Тот мир… Те приключения, задания, любовь… Я не мог поверить, что всё это закончилось, что это было просто каким-то сном. Моё счастье утекало сквозь пальцы. Мышц почти не было — питание через трубку давало о себе знать. Я еле передвигался и постоянно терял равновесие из-за отсутствия одной руки. Я не видел того, кто платил за меня, но всеми силами молился, чтобы это был мой мальчик. Или же не мой… Я совсем запутался.       За отдельный счёт мне предложили психолога, от которого пришлось отказаться — я не хотел напрягать никого. Меня мучили кошмары о прошлом. Меня заедала совесть. Мне становилось тошно от безысходности. Капельницы, наблюдение, анализы, врачи… Я смог выбраться только тогда, когда высокими сугробами засыпало всю серую улицу. В приёмной мне дали адрес моего спасителя.

***

      Я кутался в куртку, что была на несколько размеров больше. Получалось просто отвратно, но денег даже на самый простой протез тупо не было. Я знал, где мой дом. Знал, куда надо идти. Но важнее был мой Сосенка. Мой маленький мальчик.       Палец слабо нажал на дверной звонок. У соседнего дома резвились в куче снега дети, но серое небо нагоняло на меня только большую тоску. Никаких шагов за дверью не было слышно, из-за чего я нажал на кнопку еще раз. И снова сплошная тишина… Когда я зажал этот чёртов звонок и не отпускал кнопки ни на секунду, замок щелкнул, дверь приоткрылась, но на уровне глаз я никого не видел. Откуда-то снизу я услышал ворчание. Мои глаза спустились к источнику звука, брови взметнулись вверх. — Какого чёрта ты тут забыл? Проваливай отсюда. Тебе тут не рады. — Я видел знакомые каштановые кудряшки, карие большие глаза, некрасивые шрамы у нижней губы и… инвалидную коляску. У него не было одной ноги. Именно той, которую он потерял тогда на «Коллапсе». Точнее… В аварии? — Ты оглох? Убирайся! — выкрикнул он, толкнув дверь ладонью, но я вовремя подставил ногу, не дав появиться преграде между нами. — Я пришёл увидеться с тобой. Не выгоняй меня, — хрипло произнёс я. Холод пронзал всё моё тело. — Я что-то неразборчиво сказал? — прошипел Сосенка. Я только сжал зубы и без разрешения скользнул в дом, вызвав только новую волну возмущения. — У меня нет памяти! — постарался оправдаться я. — Я знаю только этот адрес! — Ложь, но куда без нее? — В больнице мне сказали, что ты платишь за моё лечение. Я пришёл за ответами. Что случилось? Кто я? Кто ты?       Сосенка подумал несколько секунд, нахмурил брови, а затем направился вглубь дома. Мне было больно смотреть на плед на его ногах. Было больно видеть мрачные комнаты, в которых не горел свет. Мне просто было больно за шрамы на его прекрасном личике. Я бы хотел взять его на руки и отнести на диван в гостиной, чтобы просто вместе посмотреть сериалы, но это было невозможно. Мы остановились на кухне. Мой мальчик с трудом поднялся с коляски, опёрся руками о столешницу и, удерживая равновесие, потянулся за чем-то в деревянный шкафчик. Я присел на угловой диван у окна и принялся на него смотреть. Тонкие пальчики открыли коробочку с чаем, пододвинули две чашки, сахар, а затем перехватили за ручку горячий чайник. Я ждал, пока Сосенка соберется с мыслями, а он всё молчал и молчал… В рамке на холодильнике висела фотография со Звёздочкой. В голове у меня точно всё перемешалось в какую-то кашу. Диппер поставил передо мной дымящийся чай. Я даже не заметил, что он снова в этой ловушке для людей с ограниченными возможностями. — Это случилось год назад, — начал он, прикрыв ресницы. Его ладони обнимали чашку, постоянно крутили её. — Мы с тобой ехали за город на машине твоего отца. Было темно, а фонари на обочине не светили. Это было лобовое столкновение с фурой, у которой не работали фары. Машину смяло, как какой-то клочок бумажки. Ты отключился сразу же и больше не приходил в себя. Я даже не знаю, каким чудом смог найти телефон в куче стекла и металла. Меня зажало. Тебе же в руку угодили осколки. Дальше скорая, реанимация… — Он замолчал, прижался губами к ободку чашки. — Ты мне что-то недоговариваешь. Что было на самом деле? — прищурился я, так и не отпив ни глотка. — То, что мы ругались. Собачились, как и всегда. — Сосенка отставил стакан в сторону, зажмурился. — По поводу твоей свадьбы. — Ты хотел сказать «нашей» свадьбы? — осторожно переспросил я, из-за чего Диппер только выгнул одну бровь. — Что? Что за бред? — Он усмехнулся, поднял взгляд к потолку. — Нет, именно по поводу твоей свадьбы. Твой отец предложил тебе богатую фифу, а ты согласился. Ты даже в глаза её никогда не видел, и при этом уже планировал, как семейный бизнес станет шире… Только вот твои родители обанкротились и бросили тебя, как только ты попал в больницу. Спихнули тебя на меня и махнули на прощание ручкой. Я потерял всё… Из-за тебя. Из-за того, что ты не смотрел на дорогу. Из-за того, что ты гнал. Из-за твоей гордыни. — Он прищурился, посмотрел на меня. — Извини меня, хоть меня и невозможно простить. Я не помню ровным счётом ничего. Пока я был в коме, я видел сон, где мы с тобой… Где мы… — Я замялся, заметив на себе пристальный взор. Сосенка выжидал, сжав чашку с чаем до побеления. — Я не знаю, что мне делать дальше. — Начни новую жизнь и найди работу, — пожал плечами он. — Долг за лечение потом отдашь. Но я больше не хочу видеть тебя в своём доме. Никогда не приходи сюда больше, иначе я напишу заявление в полицию о преследовании. — Только ответь на ещё один вопрос, — выдохнул я, прикрыв ресницы. — Кто мы друг другу? Что между нами происходит? — Ты издеваешься надо мной?! — снова вскрикнул он, ударяя по столу. — Я потерял из-за тебя всё! Я потерял Венди! Она даже слушать не хотела, когда я предложил ей быть вместе: только отвернулась и ушла! Просто потому что я теперь никчемен! — Ты не никчёмен, — постарался как можно спокойнее произнести я. — Ты прекрасен. Как никто другой прекрасен. Ты самый красивый из всех, кого я только видел, и я… — На его глазах выступили слёзы. Всего секунду спустя я еле успел увернуться. Послышался звук разбившейся посуды, по стене стекали остатки горячего чая. — А ну убирайся отсюда! Не хочу тебя видеть! Не хочу знать тебя! — Он прижал руки к лицу и заплакал. Я видел, как он дрожал. Стоило мне только подорваться с места, чтобы подойти к нему, как он достал из кармана телефон и демонстративно набрал номер полиции.       Мне пришлось добровольно покинуть его дом и встретиться лицом к лицу с суровой и отвратной реальностью. И я понимал, что своё положение исправить было просто невозможно. Натянув на голову капюшон, я пошёл вниз по заснеженной улице, слушая смех детей. Из мыслей никак не выходили его слезы, отчаяние и инвалидная коляска…