Я буду скрипкой в твоих руках

Уложив детей спать и сама растянувшись на диване, Динка вертела в руках телефон. Так хотелось написать Светке, а лучше снова оказаться рядом с ней. Арбенина не хотела торопиться, но мысли о Светке совсем не давали покоя. Ворочаясь с боку на бок, Динка никак не могла успокоиться. Повертев телефон еще какое-то время, она вскочила с дивана, и практически бегом помчалась к желанному дому, не забыв запереть дверь на ключ. Перемахнув через невысокий забор, Диана очутилась у дома. Не раздумывая, нажала на ручку двери и, ухмыльнувшись, вошла внутрь. Светка так и не научилась закрывать дверь на замок. Прокрадываясь по коридору, Диана услышала приглушенный, еле слышный шорох. Подойдя к последней двери, она услышала тихие всхлипы и, забыв о том, что Света совсем не ожидает ее появления, ворвалась в комнату. Сурганова, обернувшись, закрыла заплаканное лицо руками и попыталась спрятаться, укрыться, но только не показывать свои слезы. Света понимала, что вопросов ей не избежать и придется объяснять причину, но как сказать Динке, что она боится ей верить? Что она боится принимать ее снова? Арбенина, не говоря ни слова, подошла к такой маленькой, хрупкой женщине и, притянув ее в свои объятия, успокаивающе поглаживала по спине. Динка понимала, что Светке тяжело справится с такими метаморфозами в поведении всегда конкретной, резкой и непредсказуемой рокерши. Но она лишь пряталась за маску уверенного в себе, непоколебимого человека. — Светик, посмотри на меня. Не плачь, ведь это из-за меня, да? Не нужно! Я не хочу сейчас ничего обсуждать и говорить, просто знай, что я с тобой! Красиво говорить я никогда не умела. Ты знаешь меня со всех сторон, ты понимаешь меня, чувствуешь, как и я тебя. Давай не будем делать выводов и пытаться строить планы? Я была счастлива провести сегодняшний день с тобой! — Динка, я тоже! — Сурик, не плачь, просто будь собой, а я буду собой. Не судьба нам просыпаться вместе, ну и черт с ним. Лишь бы ты была счастлива! Лишь бы жила! — Динька… Света, глазами полными слез, смотрела на Арбенину и не верила своим ушам. Так искренне, так просто звучали ее слова. Она не хотела ничего брать и завоевывать, не хотела добиваться своей цели лишь для галочки в списке. Динка говорила так, словно это было правдой. Света не могла до конца верить таким словам, ведь настроение Арбениной было переменчиво. — Поехали завтра гулять? Куда ты хочешь? — спросила Диана, осторожно отпуская Светку из своих объятий. — Я завтра не могу. Еду в Геную. В музей Никколо Паганини. Очень хочу посмотреть на «Вдову» — На кого? — спросила Арбенина, засунув руки в карманы. — Динка, ты же училась в музыкальной школе, — смеялась Светка. — «Вдова Паганини» — любимая скрипка Маэстро. Кроме него никто больше не смог издать на ней больше ни одного звука. Говорят, что Паганини продал душу дьяволу за умение играть на скрипке так, как не может больше никто. И вот, его любимица хранится в музее уже около трехсот лет. — И никто на ней не играет? — Ну почему, сейчас играют, но очень редко. Нужно быть гением и заслужить это право. Много великих скрипачей очень хотели попробовать притронуться к великому инструменту, но везет далеко не всем. — Так ты же сказала, что никто не смог издать на ней ни одного звука, а как же играют? — Не могут издать красивого, бархатного, мощного, звонкого, дьявольского звука. Так мог только Паганини. — А зачем тогда на нее смотреть, если поиграть нельзя? — удивленно спросила Динка. Время только терять. — Вот ты всегда была такая, Диана Сергеевна! Это же скрипка самого загадочного, мистического и дьявольски прекрасного скрипача всех времен. Даже просто постоять рядом с ней — огромная честь. — Странно, — ухмыльнулась Арбенина. — Светка, больше думай про скрипки, ты вон сияешь вся. — Не обижайся! — Света легко приобняла Арбенину и, отстранившись, прошептала: — Спасибо тебе! Я рада, что ты пришла! Мне правда стало легче! — Ну да, после скрипок твоих тебе легче стало, — бурчала Арбенина. — Если я бы была бы скрипкой, ты вот бы меня не отпустила бы. — Динка, ну что за детский сад? — Свет, ну правда. Почему она в твоих руках, словно живая птица, словно бабочка, словно сама любовь? А как же я? Я тоже хочу быть скрипкой в твоих руках, — очень тихо, по-ребячески проговорила Диана и покраснела. — Как красиво ты сейчас сказала… — Ну да, сказала, — обиженно пробубнила Арбенина, разворачиваясь и выходя из комнаты. — Привет Паганини, — и шумными шагами покинула дом, захлопнув за собой дверь. Маршируя по каменистой дороге Динка, засунув руки в карманы, обиженно бубнила: — Скрипка, скрипка, а вот я тут стою, этого мало? Поедет она на нее смотреть. Ее триста лет хранят и еще столько же пролежит, а ей захотелось поехать просто посмотреть. Не потрогать, не поиграть, а просто посмотреть сквозь стекло, на обычную с виду скрипку. Настоящую может украли давно, а народ ходит, смотрит и верит. Повертев телефон в руках, Арбенина набрала ну очень знакомый ей номер. — Ларка, привет, как дела? — Ты видела, который час? — сонным голосом ответила Лариса. — Что случилось? — Лорик, помоги мне, а? — Нет! — заорала в трубку Пальцева, — Даже не проси! — Ведь я же еще ничего не сказала, — ухмыльнулась Арбенина. — Знаю я тебя, — упорствовала Лариса. — Пальцева, короче, можешь сделать так, чтоб Светке завтра разрешили поиграть на скрипке Паганини. На той, которая «Вдова»? — Арбенина, ты рехнулась???? Ее великим музыкантам в руки не дают, а тут…ты меня извини, Светлану я уважаю, но без вариантов. — А что же делать? — расстроено спросила Динка.       Пальцева удивленно посмотрела на трубку — такой реакции точно не предполагалось. Арбенина должна была орать и требовать, но никак не отступать. — Динка, а что случилось? — спросила Пальцева, осторожно, почти шепотом. — В смысле? — Где вопли, крики, угрозы увольнения и прочие «любимые» моему сердцу благодарности? — Ларка, не знаю. Сама не понимаю, что со мной происходит. — Да уж, действительно… Ладно, я попробую хоть узнать, что там можно сделать, а вдруг получится, — улыбнулась Лариса и, попрощавшись, положила трубку. Диана, проверив детей, отправилась спать, надеясь, что Лариса сможет помочь. Ей так хотелось угодить Светке, сделать приятное. Конечно, она могла устроить многое, имея деньги и связи, но хотелось чего-то особенного, а идея со скрипкой была просто великолепная.       Ведь, если верить легенде, то издать на этой скрипке красивый, мощный, поистине волшебный звук мог лишь человек, продавший душу дьяволу.