My Direction

       Почему её постоянно бьёт озноб? Изуми вся сжимается на своей простыне, которая окрасились в алый, ведь сегодня она попыталась совершить суицид. Попыталась перерезать себе вены осколком, которая раздобыла в ходе драки с одним очкастым профессором.        Вся простынь теперь красная. Её с трудом откачали. Бинты на руках зудят, она тихонько всхлипывает из-за неудавшейся попытки. Что ей теперь делать? Охрану над ней усилили, теперь будут меры куда жёстче, чем раньше. Теперь всё будет по-другому.        Перед глазами всплыло плачущее лицо Итачи. Ей жутко захотелось его обнять, до ломоты в суставах, вцепиться ногтями в него и не отпускать, плакать и плакать, пока этот ком из горла не выйдет, пока боль при дыхании не утихнет. Как могла она быть так слепа, когда он так страдал?.. А теперь страдает она и не знает, как ей выпутаться из всего этого дерьма. А может, и не надо выпутываться? Может, так оно будет лучше? Ей всё равно нормально не жить, придётся коротать своё время здесь, тупо существовать. В голове пусто, в душе пусто. Она мешок протухшего мяса с изломанными костями. Что ей делать? Почему у неё внизу живота столько боли?        Дверь отворяется, и к ней заходит тот самый врач, с которым она и подралась, чтобы выхватить этот незначительный для него кусок стекла и такой решающий — для неё. Последний пазл, который нужно дополнить было к готовой уже картинке. Увы, не вышло.        — Ты слишком агрессивная. Хотя, чему я удивляюсь. Итачи предупреждал меня, — Итачи? Причём здесь Итачи вообще? Она смотрит на этого профессора, сегодня он без очков, ведь сломала же ему. И как она могла забыть это?..        — Причём тут Итачи? — её голос сипит, вот-вот пропадёт. Ей нужна вода, иначе она потеряет сознание, не дослушав до конца. Тут и до обезвоживания недалеко.        — Вас многое связывало, ведь так? А ещё у вас похожая судьба. И посадил вас обоих сюда один и тот же человек, — причём тут это? Какой человек? Кажется, что у малышки Изуми мозги поплыли окончательно. Она покачала головой, давая понять, что не понимает, о чём он.        — Ты никогда не задумывалась, почему ты вместо того, чтобы оказаться в тюрьме из-за употребления наркотиков, находишься в психушке?        — О чём ты? Я… Я не понимаю… — она хрипит, голос совсем пропал, а этот профессор улыбается. Подходит к ней и гладит её по голове, не бьёт носком по морде, а всего лишь гладит. Обманчиво-ласково:        — Когда-нибудь поймёшь, Изуми, — он поглаживает её шею, — а теперь поспи, — надавливает. Она не успевает даже пискнуть, лишь отключается, теряясь в темноте.

***

       Микото нервно расхаживает по комнате. Её мужа посадили в обезьянник до выяснения обстоятельств, а её с детьми отправили домой. Она хотела остаться вместе с мужем, всё-таки привязана к нему, хотела поддержать, но её не пустили к нему, как бы она не просила. Протягивала руки, — били по ним; умоляла, — становились злее. В итоге, поникшая и уставшая, со слезами на глазах, она направилась домой вместе с детьми.        Она никогда не любила Фугаку. Их семейства были в тёплых отношениях, родители сосватали, молились на их союз, и как-то так сложилось, что они решили пожениться. Почему? Микото не знала ответа. Просто тогда Фугаку оказался намного ближе всех возможных кавалеров. Она родила от него ребёнка, казалось, что теперь это должно было их объединять, но муж отдалился, не выносил детского плача и уходил от неё ночью, а Микото металась по комнате, с ребёнком на руках, волновалась и переживала.        Женщина посмотрела на Саске. Его глаза были покрасневшими, — он плакал. И она понимала, почему. Пережить такой стресс! Ещё и на его глазах произошёл этот кошмар. А она вместо того, чтобы быть с ним в этот момент, успокоить, — находилась в ступоре. Зато Итачи не растерялся. Его руки всё ещё покоились на плечах Саске, он шёл сзади него и казался абсолютно отстранённым. Как какая-то мраморная статуя, неживая и поэтому кажущаяся намного красивее, Итачи оказался к Саске ближе, чем она. Микото отметила, что её малыш не вырывался из рук Итачи. Может, дело в шоке? А может он просто доверился ему? Так быстро?        — Саске, иди к маме, я тебя успокою, — женщина протянула руки к Саске, но он продолжал стоять на месте. А когда мама сделала шаг в его сторону, то вжался в Итачи. Его опухшие глаза смотрели на неё строго, даже как-то злобно.        — Что такое? Итачи? — имя неродного ей ребёнка жгло нёбо и оседало горечью на языке. Зачем он держит её малыша за плечи и не отпускает? Она хотела бы возмутиться, но Саске не дал ей и слова вставить, его губы разжались и оттуда повеяло лёгким ветерком, а потом слова обожгли её своей непринуждённостью:        — Всё хорошо, мама. Я пойду к себе, если ты не против, — ему не нужно было её разрешение, поняла она. И почему-то это обидело её до глубины души. Он так сейчас походил на Фугаку, который уходил от неё в ночь…        — Ты останешься со мной! Я твоя мать! Мне нужна твоя поддержка! Отпусти ты его! — истерично прокричала она последние слова Итачи в лицо, который разжал пальцы и отступил от Саске. На его лице играла какая-то усмешка, и почему-то ей стало не по себе…        — Почему ты улыбаешься? Разве я что-то сказала смешное? — Итачи как-то пофигистически пожал плечами. Его лицо приобрело прежнюю отстранённость.        — Саске, подойди ко мне! — Саске не стал дожидаться второго раза и подошёл к матери, которая заключила его в объятия и тихонько заплакала. Её мучило желание поспать, но она пересилила это, теперь у неё болит голова и её подташнивает.        — Твой отец любит искать приключения на свою задницу, — пробурчала она и чмокнула Саске в щёку. Её ребёнок неловко обнял её в ответ.        — Но ты не волнуйся, его выпустят. Совсем скоро выпустят, — прошептала она. Микото не видела, как Саске нахмурился, не знала, что мысленно он умолял не выпускать отца на волю. Перед его глазами всё ещё стояла кровавая каша вместо лица. Ему было страшно.        — Прости, я что-то совсем разнылась, всё этот стресс поганый. Возвращайся к себе и прости, что накричала, — Саске кивнул на ее слова, особо и не вникая в их суть. Весь этот ужас стоял у него перед глазами, хотелось закрыть их и больше не вспоминать. Вот что бывает с чудовищем, чью гордость ущемили. И почему мама вышла за него замуж?..        Мальчик отстранился от неё и пошёл в свою комнату. Он знал, что за его спиной находится Итачи, и ему было всё равно. Он слишком устал. Пальцы названного брата сжались на его плечах, слегка надавливая, чтобы он расслабился. Саске почувствовал себя умиротворённым, спать захотелось ещё сильнее. Потом пальцы исчезли, и Саске провалился в сон, не думая ни о чём. Без мыслей, переживаний и чувств, так спокойно, вот бы не чувствовать больше никогда ничего, так проще. Сон обнял его покрепче. И Саске был не против. Так будет лучше. Намного лучше.