Часть 10
14 марта 2019 г., 19:46
Примечания:
Надеюсь, что теперь хоть что-то прояснится для читателей:)
Спасибо всем тем, кто ждал продолжения и дождался:)
— Да возьми же ты трубку! — прорычала Изуми, сжимая хрупкими пальцами телефон, осознавая импульсами, что ещё чуть-чуть, и разобьёт его нахрен. Нервничая, она который раз уже за день пыталась дозвониться до Шисуи.
Она всё ещё презирала его за то, что он ударил её по щеке, а она вместо того, чтобы уйти и собрать вещи, не обращая внимания на просьбы остаться и мольбу о прощении, накинулась на него, как кошка, выпуская свои ноготки и проникая ими в кожу Шисуи, осмелившегося вообще ударить её. Завязалась небольшая потасовка, превратившаяся в драку, что Изуми еле вырвалась, пиная Шисуи ногами и пытаясь приподняться с пола.
Она ненавидела, когда её били; ненавидела и злилась, становясь чёрной мамбой, агрессивной и злой, которая готова была плеваться ядом, но чего-то ещё ожидала, молча всматриваясь в лицо бывшего возлюбленного и медля.
Изуми уже мысленно окрестила его «бывшим», поскольку считала, что такое простить невозможно.
Растрёпанная и злая, она быстро выбежала из дома, захватывая только самое необходимое. Игнорируя мольбы, игнорируя просьбы остаться, игнорируя расскаяние в голосе, она выбежала из квартиры, подталкиваемая страшным чувством, — обидой.
Когда она выбралась из дома, то остановилась на полпути, с пустой головой, ведь все чувства и мысли остались за дверью той квартиры, вся злость осталась там, и она не сомневалась, что если бы зашла туда вновь, то разозлилась бы снова. Что ей делать?
Бродя по улочкам, девушка воскрешала в своей памяти моменты их совместной жизни, слабо улыбаясь тому, что эти воспоминания всё же грели её душу, воскрешали в ней эту непонятную для себя привязанность.
Их отношения завязались сразу же после того, как Итачи пропал, а после, она узнала, что его всё-таки поймали, что его будут судить за убийство, а пока шло следствие, пока его допрашивали, возможно, били, она не знала. Вся в слезах, с застывшим истерическим смехом, покрасневшая, с воспалёнными глазами, Изуми бежала куда-то, непонятно зачем, лишь бы бежать, вспоминая его признание в убийстве, мысленно называя себя соучастницей, проклиная всё на белом свете, в том числе, себя, глупенькую и наивную, что поверила, что не поступила по совести, когда это надо было сделать. Она мысленно проклинала Итачи, знала, что и за ней придут, а полицейские будут выбивать признание любыми способами.
Изуми остановилась тогда, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам, начиная плакать посередине улицы, как маленькая девочка, навзрыд.
— С тобой всё хорошо? — чья-то рука легка ей на плечо, слегка сжимая, не даруя поддержку, но заставляя прийти в себя. Изуми обернулась, встречаясь взглядом с окликнувшим её человеком. Из-за слёз, что так и не переставали идти, у неё не получилось сфокусироваться на объекте, из-за чего незнакомец показался ей расплывчатым пятном. Девушка опустила голову, утирая рукавом кофты слёзы. Ей стало так стыдно, что она уже и взрослая вовсе, а стоит и плачет, как девочка маленькая, и страшно, и сыро, и холодно. Всё это ей напомнило её нелюбимый день, который она презирала всеми фибрами души, день, когда она пошла в первый класс, с букетом цветом и развевающейся юбкой, откуда виднелись маленькие тонкие ножки, а сама она худосочная, ведь она пережила болезнь, вследствие чего превратилась в истощённого, тщедушного ребёнка.
Тогда её впервые задели и толкнули, дёрнули за косички, и было больно и обидно. Пошёл дождь, а она совершенно не помнила дорогу назад, имея в кармане только пуговицу, которую своровала у отца со стола, любуясь на неё перед сном и, пряча в кулаке.
Было промозгло. Дождик капал ей за воротник, она плакала тогда на остановке, как маленькая, но тогда это не казалось ей зазорным, как сейчас. Незнакомец ещё раз коснулся её плеча, напоминая о себе и, протягивая ей платок. Принимая благодарный жест, девушка высморкалась в него, протирая глаза.
— Спасибо, — прошептала она, вручая платок обратно и, разглядывая незнакомца снова. Теперь изоображение не казалось расплывчатым, она отчётливо видела молодого юношу, у него были короткие растрёпанные волосы тёмного цвета, достаточно широкий нос и выделяющиеся ресницы, торчащие кверху. Его можно было назвать красивым. Девушка хлюпнула носом, сразу же стыдясь этого и, прося прощение, что так вышло, но незнакомец лишь улыбнулся, сказал, что ничего страшного и представился ей, как Шисуи.
Тогда у них и завязались отношения. Он был тихим и спокойным, беседующий с ней о погоде, о которой ей было интересно слушать из его уст; с ним к ней приходило умиротворение, какая-то сонливость. Хотелось свернуться на его плече в клубочек, тихо начать засыпать, ведь с ним так хорошо. А потом она узнала, что Фугаку — полицейский. И страх заставил её похолодеть.
— Что там с тем юношей, отец? — спросил однажды Шисуи, утешающе сжимая руку Изуми под столом, ведь было первое знакомство с родителями, нельзя ударить в грязь лицом.
— Который убил человека? — спросил Фугаку, промокая губы салфеткой, а на кивок со стороны сына, ответил, — признался, что был под действием наркотиков, то есть, невменяемым.
— Его ждёт решётка?
— Решили определить в психушку, ведь он был не в адеквате, — Изуми опустила голову. Итачи… В психушке? То есть, он уже там? Получается ей не грозит опасность? Получается, что?..
— Тем более, — продолжил Фугаку, — Он признался, что был не в себе, — глаза Фугаку сразу стали какими-то съестными и довольными, давая понять, что эти признание он вырвал своим собственным методом.
Изуми взглянула на Шисуи, на такого хмурого сейчас и серьёзного, понимая, что, возможно, он её первая любовь и настоящая. Ей никогда не было так уютно, как тогда, за столом, зная, что Итачи там на долгое время, что ей ничего не урожает, что она будет с Шисуи…
— Возьми же трубку, сука, — крикнула она, расслышав гудки в трубку, а затем дрогнувший голос женщины:
— Алло.
— Микото-сан? Что с Шисуи? — ей в трубку долго молчали, словно боялись разжать рот и произнести вслух, но в итоге оттуда послышалось то, что заставило Изуми опустить безвольно руки:
— Шисуи погиб.
