НЕ УРОДУЙ МНЕ ШЕЮ, УРОД!

Конечно, Тэхен примерно знал, что его ожидало на совете. То, что отца туда не пригласили, уже о многом говорило. Зарвавшуюся омежку будут ставить на место, а место омеги у альфьего хвоста. Но чихал он на их планы и надежды. - Итак, поехали!... Сначала право для омеги на неприкосновенность и осознанный выбор во время течек! Нужно удешевить соответствующие препараты и контрацептивы. Обычно альфа у нас исповедует принцип "наше дело не рожать", - вкрадчиво начал Тэхен. - Они деликатно называют это "помощью", а на деле оправдывают обычное желание перепихнуться наскоряк! Чимин опустил глаза: - А потом дети - это уже проблема того, кто не успел избежать сцепки... - Вот-вот. Увеличение числа магазинов, где можно купить качественный ...вспомогательный инструмент! - Фаллоимитаторы, называйте важные вещи своими именами! - пискнула "чайлдфри", а подруга, которая ее гладила по груди, захлебнулась возбуждением: - На ремнях, на ремнях! Страпоны в свободную продажу тоже! А то кустарное производство до нужного качества не дотягивает! Или ремни натирают, или отваливается... не вовремя... - И шею не уродовать! - взвизгнула еще одна, поддерживаемая согласными кивками некоторых омег. - Можно чокеры в виде ошейников, с именами партнера! Парные! Мы что, животные, что ли, чтобы шеи метить? В каменный век вернулись, да? - И омега потом ни с кем, кроме того, кто пометил! А альфа и дальше направо и налево! И налево - больше... - Это вообще подчиненное положение сначала означало, где тут романтика?! - подключился еще один миленький, но вполне мускулистый омега. - Эти альфы, когда их тянет грызнуть во время секса, все время мимо попадают! Еще б обоссали, как углы в доме во время гона! - Итак, право на неприкосновенность, право на полную медицинскую и самопомощь во время течек, право на согласие на метку и наказание за метку без согласия партнера, право на полноценное участие в воспитании детей всех полов для обоих родителей, ужесточение наказаний за изнасилование... Да что там за ор, блин, работать спокойно не дают!!

***

Чонгук, в последнее время селившийся на вышках и деревьях поблизости, очень нервничал из-за отсутствия подслушивающей аппаратуры и, как обычно, наблюдал в бинокль издали. Светить свое лицо, которое прятал под полями черной панамы, ему пока было ни к чему, за недолгое время, что он провел в наблюдении за Ким Тэхеном, он понял три вещи: Тэхен не по-омежьему несентиментален, скор на расправу и любой ценой будет защищать то, что считает достойным защиты. Пару раз он встречал его сталкера, которого сперва принял за коллегу, но когда за ним на байке приехал Ким Намджун собственной персоной и раздраженно назвал хёном, запечатлел и этот светлый лик на всякий случай, для досье. Сегодня хён Намджуна приехал на своей гоночной машине неприкрыто и долго орал у ворот, требуя впустить его к донсену. Когда к нему с охраной вышел Ким Тэхен собственной лучезарной персоной, Чонгук осознал, что сведений на Тэхена собрано маловато, и усердно начал снимать, стараясь не упустить ни малейшего движения, тем более, что слышно из разговора не было ничего. К сожалению Чонгука. Широкоплечий красавчик-хен Намджуна сильно жестикулировал, в чем-то убеждая каменно спокойного Ким Тэ. Он попробовал было взять омегу за плечо, но тут мгновенно оскалились стоящие рядом беты. Откуда-то позади их спин раздалось свирепое рычание, и вперед вылетел приготовившийся к драке Мин Юнги. Красавчик с удивлением уставился на него, видимо, опознав альфу, и что-то недоуменно спросил. Ответил Юнги. Нечто дерзко-вызывающее и оскорбительное, и приглашающе махнул ладонью с отросшими когтями. Драться, что ли, решили? Чонгук радостно выдохнул, сожалея, что не может поучаствовать: давненько это действо так не заводило, и чуть было не промухал момент, когда Тэхен, с досадой махнув рукой, оставил альф с их неразрешенными проблемами. Они, не будь дураки, тут же сцепились друг с другом. Не особо крупный Юнги вначале проигрывал, так как противник был выше и визуально сильнее, но настроен был Юн по-боевому и сумел нанести ощутимый урон, пока матерящийся Намджун не подлетел откуда-то на своем неизменном транспорте и, бросившись в гущу событий, не разнял их. Неизвестный альфа орал и тыкал когтем на Мина, тот потирал разбитую губу и что-то презрительно цедил в ответ, а Намджун на повышенных тонах пытался донести свое мнение до них обоих. Внезапно ворота снова открылись и показался Пак Чимин с каким-то полотном в руках. Сунув его Мин Юнги, он повелительно указал на дверь и вернулся в дом, как будто ни Намджуна, ни его хена там не находилось. Юнги криво улыбнулся обоим альфам, вытирая полотном лицо, сделал ручкой и ушел за Чимином, заставив Намджуна с широкоплечим бессильно ругаться и махать кулаками вслед, а Чонгука серьезно задуматься, что же это такое он сейчас увидел. - У нас готовность номер один, а кто-то ведется на дешевые провокации, - Ким Тэхен меряет холодным взглядом смущенного Юнги, который опять неспокойно водит носом. - Я так понял, что этот альфа угрожал безопасности... - Да кого пугают его угрозы, это мой двоюродный брат! Единственное, чем он может меня напугать, так это своим очередным подкатом! - Я не знал... - Вот лезть куда не надо ...не надо было! - Ким Тэ уже смотрит добрее, но все равно безжалостно расставляет все точки над i. - Между нами, тобой и мной, никогда ничего не может быть. Во-первых, мне сейчас не до отношений! Во-вторых, ты не в моем вкусе! А что в-третьих, Мин Юнги неожиданно осознает и без подсказки. Слабый, свеже-будоражащий запах исходит от Чимина, вызывающе встречающего его взгляд. - Мы что... Чимин с постной миной на лице отвешивает царственный кивок. - Они самые. Только, как понимаешь, это не значит ничего. Я пришел сюда не для того, чтоб крутить романы, мы все тут серьезным делом заняты! Если хочешь остаться, отставайся. Но я сразу хочу предупредить. Я - с Тэ. - В каком... - В таком! И потрясенный Мин Юнги, только что обретший истинного, осознает, что уже его потерял. Потому что Ким Тэхен и Пак Чимин на его глазах осуществляют демо-версию поцелуя для взрослых, с языками, вздохами и дозированным количеством слюны. - Просто хотел быть честным с тобой, - отдышавшись, радует его признанием Чимин. - А я еще подумаю, отдавать ли его тебе. Ты слишком поздно пришел и его не сберег! - Тэхен смотрит без улыбки на потрясенное лицо Юнги. - Можешь идти, Юнги. Спасибо за то, что разбил Сокджину нос. У меня рука не поднималась. Юнги молча выходит, аккуратно прикрывая двери за собой. - Лучше б хлопнул, - цокает языком Тэ и гладит по плечу печального Чимина. - Он не вернется. - Я не думаю, что он слабак. Мы просто обязаны дать ему время, и ты, и я. А потрясенно бредущий к выходу Мин Юнги, наконец, осознает, кого видел в тот раз. Невысокий, ладно сложенный... его истинный омега. Он, Ким Тэхен и... Там еще был третий! Третий, который дрючил их обоих! Верхняя губа поднимается, низкое рычание вырывается из горла, и Хосок, идущий навстречу с работой в протянутых руках, шарахается в сторону. - С кем встречается Пак Чимин? - взгляд налитых кровью глаз Юнги останавливается на испуганном омеге. - Он? Вряд ли с кем-то захочешь встречаться после того, что с ним сделал один подонок-альфа! - Кто... Что с ним сделал? - Догадайся с трех раз, что - ты же альфа тоже! - Стряхнувший оцепение Хосок насильно сует ему бумаги и изящной походкой танцора скрывается за поворотом. И Мин Юнги идет смотреть документацию по Пак Чимину. И ему не хочется думать, что же имел в виду Тэхен под его "опозданием".

***

Кортеж Тэхена выезжал с помпой. Семнадцать машин, шесть из них под завязку набиты вооруженными бетами. И маленькая, незаметная машинка Чон Чонгука - тоже где-то в кильватере, и Чонгуки в ней, в черной панаме, да еще и прикрытой сверху капюшоном худи - люди в черном отдыхают, самому и смешно, и интересно, чем же закончится этот... вояж. Бон или не бон, как говорится. Тэхени едет в самое логово, нужно быть готовым ко всему, хотя езды-то от силы час всего... Входит внутрь только он и беты, остальные омеги остались под вооруженной охраной у машин: Альфы никогда не играют честно, слишком уж привыкли побеждать. И как только вошел, по прищуренным узковатым глазам Альф сразу видно - пытаются прогнуть, а вот хренушки! Понаблюдав пару минут за попытками поставить себя на колени и недоумением, появляющимся в глазах, Ким Тэ холодным голосом, в полном молчании озвучивает список требований. - Что с тобой не так, омега? - эти Альфы реально пугают: власть, деньги, магнетизм и чудовищная аура, от которой не по себе. - Со мной все так. Но пришло время перемен, и вы должны это осознать. Пора принять, что слово сорт по отношению к существам, населяющим землю рядом с вами, следует отменить. Не все создано альфами и только для нужд альф, и вам следует с этим считаться. - Почему на тебя не действует призыв? - грубоватое лицо коренастого Бан Шихека с поджатыми губами спокойно, только глаза горят... как угольки в печи. Ближний круг, в который обычно входил и отец Тэ, презрительно молчалив и не сводит глаз. Альфа Бан нагл и беспринципен,и, как Тэ слышал от отца, имел виды на самого Тэхена. Когда-то. - Годы тренировок, - Тэхен вежлив и корректен, хоть ему и страшно. Но это же Альфы, и его отец Альфа стаи, причем не самой последней, а Тэхена горящими глазами до обморока не довести. - Тебе нужно рожать детей и вести семью! Ты занимаешься ерундой, куда смотрит твой отец! Подари ему внуков и не трать свою молодость зря! - Гым Седжин на правах старшего пытается дожать уважением к традициям. - Мне не нужно рожать, чтобы состояться как омега, не хочу, во всяком случае, без любви и уважения к себе. Я взрослый, хорошо образованный, и у меня нет желания приносить детей в тот мир, где омега только и годен, что для деторождения, поддерживая догмы, зашедшие в тупик. Я прошу внимательно изучить все, что мы хотим до вас донести и принять решение. Многие законы нуждаются в пересмотре. Само понятие "омега" нуждается в пересмотре. - Тебе все равно пора создавать семью! Что ты думаешь о моем племяннике? - сидящий рядом тощенький и субтильный альфеныш Чи Гимэ, которого Седжин всюду таскает с собой, подавился слюной и съежился. - Маловат, во всех отношениях, - нагло отвечает Ким Тэхен, слыша сдавленные смешки и прекрасно осознавая, что наносит оскорбление при свидетелях, и при каких! Но попытка пропихнуть под шумок тщедушное детище покойной сестренки, надеясь на согласие из вежливости, не должна быть проигнорирована. Альфа вспыхивает, и Тэхен понимает, что один непримиримый враг у него уже есть. И он не успокоится, пока не отомстит. - Рассмотрите наши требования, пожалуйста, - Тэхен низко кланяется, и в сопровождении своих бет идет на выход, оставляя после себя камнем висящее молчание. Маски сброшены. Пусть знают, что время просить прошло. Теперь следует ждать удара. Чимин, стоящий у машины, первым бросается к нему.

***

Признаться, что ты ходячий косяк - сложно. Даже самому себе. Искать истинного никогда не было для Юнги сверхзадачей, он был уверен, что проживет и без этой сопливо-конфетной ерунды, тогда истинность была лишь абстрактной величиной... Ведь что такое эта истинность? Чушь ведь, что кто-то пахнет запахом лимона или мандарина, кофе с мороженым или сливок, какие волшебные железы могут вырабатывать такие запахи, ну вы бросьте. Дело всего лишь в совместимости мутагенов альфы и омеги, давно бета-учеными доказано. Если мутагены идеально подходят, мутагенят, как говорится, друг друга - тогда и кажутся всякие там запахи банана и ананаса или стейка на гриле - того, что составляет любимые парфюмерные или гастрономические пристрастия субъекта. А так, все выдумка и поэтическая метафора, а уж альфы априори далеки от романтики. Однако сейчас Юнги сам может описать в стихах, чем пахнет истинность. Кто же знал, что это постоянный стояк, дрожащие ноздри, ловящие кисло-сладкий запах, ведь ты и до этого и не понимал, что какое-то время уже втайне восхищаешься своей парой. Говорят, кто-то может от нее, истинности, отказаться, выбрать другого и жить с ним. Но это в том случае, наверное, если потерял нюх и ослеп. Да и то, можно ли с собой бороться, Мин не уверен. Как можно не выбрать Пак Чимина? Вон, даже Тэхену он небезразличен! Его пару изнасиловали и бросили как использованную вещь, и Юнги скрежещет клыками, когда думает, на что тратил время, пока Чимин страдал от последствий насилия и носил нежеланного ребенка. Никогда не страдал излишней стыдливостью, но становишься противен сам себе. Пообтесавшись немного в общине омежистов, Юнги сам, наверное, стал мыслить как омега. Сегодня вот, поймал себя на том, что рифмует про себя любовные стихи. И если Тэхен вдохновлял его на марши, то... Когда запах кружит голову, линии тела заставляют писать лирику, а мысли о том, кто причинил истинному боль - желание загрызть обидчика, - появляется ощущение, что живешь, правильно живешь, впервые за долгое время. И тебе хорошо, даже если и больно от осознания, сколько ты упустил. Решившись, Мин Юнги подходит к Чимину и смущенно выдавливает: - Ты, это... извини. Я не возражал бы стать твоим другом. Для начала. Я признаю, что альф тебе любить не за что. Мы можем выпить как-нибудь и поговорить... - Только, если с нами будет Тэ! И в голове Мин Юнги тут же картина маслом: Чимин, упоенно отсасывающий Тэхену, и он, Юнги, сзади истинного, возложивший по-хозяйски длани на круп - и все сопряженные с этим развратно-поступательные и вращательные действия внутри. Бли-и-ин!! Юнги сбегает, не закончив разговора, а расстроенный Чимин, заметивший реакцию Мина, звонит Тэхену и печально резюмирует: - Не будет у нас с ним ничего. У него только от одного твоего имени встает! *** - Ну, я пришел заценить. Показывай куколку. - Сейчас скажешь, что ты думаешь. Бан Шихёк, поднимая подбородок девушки, поворачивает ее заплаканное личико к свету. - Ну и как тебе? - Странно. Очень странно. Откуда к тебе пришел этот товар? - Седжин щурится, довольно рассматривая искусанные губы и слезы на нежных щеках. - Я не спрашиваю, где они их ловят, для меня главное, чтоб они соответствовали моим стандартам. Красивые, стройные - чтоб первый сорт. Она - соответствует. Особенно личиком, согласись. Оба альфы ржут. Такой экзотичный товар. - Хочешь сразу убить, одним выстрелом? - Нет, я попридержу козыри. Эту сучку многие хотят. Посмотри, как сегодня прошла наша политическая беседа... Хочешь снять пробу? Вперед, она твоя. Седжин, ухмыляясь, начинает стягивать с себя рубаху. Девушка, падая в угол, заливается слезами. Ждать помощи ей неоткуда.