НЕ УРОДУЙ МНЕ ШЕЮ, УРОД!

- Им Чана... У меня для тебя есть личное задание. Тэ подумывал об этом, Чан давно стал ему почти другом. Ну, очень близким другом, к которому не испытываешь нежных чувств... но готов доверить задницу... Уж простите за каламбур. - Ты же знаешь, я тебе рассказывал о планах... О том, что когда-нибудь уравняю людей в правах с нами. Помнишь? - Я помню, Тэхени. - И вот... в свете последних исследований, уверен, тебе захочется семью. Уж тебе, Чани, я предложу это первому. - Тэхени... Хочу всегда быть рядом с тобой - и это не изменится. - Уверен? Я дам тебе двухнедельный отпуск, чтобы проверить это. Хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. Есть одно место, где тебе надо показать вот это фото. - Что за фото? ...Так похожа на тебя. Мать, что ли? - Просто узнай о ней. То, что сможешь. И сообщи мне, это очень важно. - И куда я должен отправиться? - В людские бараки. Ты сможешь это сделать? Минута, и затем непонимание на лице Им Чана сменяется на непроницаемое выражение. - Конечно. Я сделаю. - Мне больше некому доверить это, Чани. И если найдешь во время этой командировки кого-то для себя... - Мне никто не нужен, Тэ. Я вернусь и буду рядом снова. У дверей оборачивается. - Я оценил то, что ты мне доверил, Тэхени. Не бойся, даже под пытками не предам. - Надеюсь, до этого не дойдет, - шепчет Тэхен ему вслед.

***

Чимин проснулся от жужжания телефона, поставленного на вибровызов, покосился на экран и окончательно сбросил остатки дремоты. - Юнги? - обрадованно крикнул в трубку он. - Привет, ты когда назад? - Погожу немного, - раздалось шепелявое. - Приболел слегка. Я звоню, чтоб ты не волновался и не напридумывал чего... - Что случилось? - Да чего встревожился, подрался я тут со старым знакомым. Подлечимся и будем как новенькие. - Где ты? Я еду к тебе! - Еще этого не хватало, сиди с Тэхеном, под защитой! Вернусь и поговорим. Насчет того, насколько Тэхен тебе друг. Чимину тема уже перестала нравиться. С момента упоминания о Тэхене. Друг, близкий. Но когда Юнги об этой дружбе говорит, осадок появляется, потому что не хочет Чимин обсуждать с Юнги Тэхена, не просто не готов - он никогда и не будет готов. - Хорошо, я дождусь тебя здесь, - ровно отзывается он. - Выздоравливай. И выключает телефон, как предтечечная истеричка. Умывается, чистит зубы, мрачно обдумывая личный проект о банках спермы для бет, и глотает утренний кофе, совершенно не чувствуя вкуса. Хосок встречает его уже полностью собранным, официально одетым и готовым к выезду с охранниками-бетами - Чимин еще с вечера планировал с Хосоком отъехать на встречу по вопросу аренды. - Плохо спали, Чимин-ши? - Хосок улыбается до отвращения искренне и сбивает входящий звонок на телефоне. - Отлично я спал, просто проект серьезный. Звонил кто-то по работе? - Жених. Бывший. Который раз пытается сказать, какую ошибку я сделал, отказавшись от него. - Истинный? - Какой там. Папин бизнес хотели выдать за бизнес его друга. Уж лучше я здесь на Чонгука посмотрю, чем там олицетворю лозунг "Церковь-Кухня-Дети". Всегда танцевать профессионально хотел, а дети и фигура - вещи несовместимые. Чимин-ши... А рожать... больно? Чимин молчит, и его настроение совсем испорчено. - Простите, Чимин-ши, я не подумал, - сконфуженно шепчет Хосок. - От истинного, даже если больно, то все равно родил бы, - наконец, выдавливает Чимин. - Ты жди истинного, Хосок. И как встретишь, не думай тогда о фигуре. Счастье не в ней. Хосок недоверчиво хмурится, сбивает очередной звонок и вспоминает ночные забавы, которые, несмотря на неистинность, заставляли задуматься о детях. Жаль, что детей от бет не бывает... Хосок бы, наверное, хотел. Даже ценой фигуры.

***

Тэхен, закончивший ежемесячный медицинский осмотр, одевался лениво, желая оттянуть момент возвращения к насущным делам и обязанностям, которые было не отменить, но можно попытаться оттянуть. - Чон Чонгук твой истинный, - сказал доктор Усин. - И он крайне несчастен. Ты ведь не принимаешь самой мысли о том, что вы пара. - До этого ли мне сейчас? - возмутился Тэхен. - Меня вполне устраивает и добрый понимающий Им Чан, который знает, как, сколько раз и с какой интенсивностью мне надо. - Это и истинный опытным путем поймет, причем гораздо быстрее. Я ни на чем не настаиваю, Тэ. Этот Чонгук темная лошадка и вещь сам в себе. Но я советовал бы тебе держать его поближе. - Я думал об этом. Он тут отлучился, думал, никто не обратит внимания, а ребята проследили. И эта темная лошадка, которая еще недавно экспансивно шпилила мою ногу, так же резво закапывала свое журналистское удостоверение под многолетним дубом. У него в километре отсюда целый склад для юного следопыта обнаружился, он даже лагерь разбил... Камеры, бинокли, спец-сухпаек, который без запаха. Да и куча спреев - для альф, для бет, для омег. Анти-запахи, Чани такие использует. Чонгук за нами уже долго журналюжил, неизвестно, чего наследил и куда слил, пока не узнал, что я его непреодолимая судьба. - Дам препарат, он развязывает язык во время возбуждения. Чонгук расскажет все, что даже на подкорке записал и забыл на веки вечные. - И если придется трахаться с ним, таким возбужденным - я ему даю, да? А как же риск беременности? И как сам отреагирую, если между нами-таки случится секс? - Будет очень приятно. Намного приятнее, чем с Им Чаном, но не возражал бы, если б ты описал потом мне ощущения подробно. И... вот, выпей. И иди наслаждайся. - Не станет ли такое наркотиком для меня? Отец был с только матерью и до сих пор отказывается с кем-либо связываться. Что будет, если я... залипну? - Если ты боишься, можешь просто позволить ему сделать тебе... - Я понял. Принял к сведению... - Им Чан не станет возражать, надеюсь, пока ты не определишься... - Им Чан связан контрактом, его чувства тут не имеют значения. - Я действительно надеюсь, что не имеют...

***

Чонгук выжидательно уставился на Тэхена, вошедшего в его темную комнату, и вся его поза выразила скопившееся внутреннее напряжение. - Ты, кажется, хотел переспать со мной? - Ви вопросительно взмахнул длинными ресницами. - Ну, с истинными и спят в том числе. Да, помимо всего прочего. - Все прочее не наш вариант, альфа мне не нужен, пусть и истинный. Если тебе настолько хочется, могу предложить потрогать друг друга и помочь вручную. Мне это не нужно, а тебе... Ну, я гостеприимный хозяин. Если это тебя не унижа... - Ты совсем меня не хочешь? - в полумраке или казалось, или Чонгук был действительно бледнее обычного. - Ты мне ничем не интересен, совершенно. Я тебя не знаю, чтобы испытывать к тебе какие-то чувства. - Тогда не нужно. Чонгук отвернулся в сторону, совсем не осознавая, что и омеги видят в темноте не хуже альф, и со стороны Тэхена прекрасно просматривается его уже пять минут как сформировавшийся стояк. Тэ разочарованно облизал губы, вздохнул и смирился, но напоследок не удержался от провокации. Что-то ему подсказывало, насколько сильно этой провокации жаждал сам Чон Чонгук. - А если гордый, всегда сможешь помочь себе сам. Или вон, ножку кровати тет-а-тет впечатли, когда я выйду. Чонгук прыгнул на него с разворота, порывисто сжал руками до боли и впечатался губами в губы. Тэхен хотел было расслабиться и получить удовольствие, тем более, Чонгук новичком явно не был - поцелуй круто зажег, но внезапно подробности разговора с доком всплыли в голове, и Тэ, жадно втягивая ноздрями воздух, отстранился. - Ты зубы чистил давно, как я понимаю? В газах Чонгука мелькнуло непонимание, расплавленное в желании, и он отрицательно мотнул головой. - Запах, - и Ви изобразил на лице гримасу легкой брезгливости. - У меня где-то было... На, пожуй. Чонгук жевал мятный шарик, не сводя с Тэхена взгляда, будто понимая, что именно жует, и, кажется, ему было безразлично. - Пожевал. Комок метко полетел в урну в углу, а Тэхена опять сплющило Чонгуком, мятно дышащим в лицо. И не сказать, что это было просто приятно по ощущениям, или жгуче сладостно, как во время течки с Им Чаном. Тэхен не мог подобрать для этого определения. Ч увственно, чудовищно по телесному единению, близости... плотскости. О бостренные ощущения, отличные от всего, что было у Тэ до этого. Н ужно. Необходимость до боли. Нечто не просто животно-приапическое, напряженное... Г олые нервы. Глубоко под кожу... У силенно, углубленно-изощренно. К ачественно. Тэхену стало страшно, что он потом не сможет больше жить без этого. - Я не гордый, как видишь, главный омежист-сонбэ, - с усмешкой выдохнул Чонгук, опускаясь на колени и приспуская домашние брюки Тэхена. Член упруго шлепнул альфу по лицу, и Чон, жадно втянув запах, открыл рот и накрыл языком головку. - Не гордый? А какой тогда? - Предприимчивый и почти всегда безжалостный. Жадный до информации. Неглупый, хотя скорее даже очень неглупый. Честолюбивый. В общем, самая настоящая журналистская сволочь. Но не до принципов, когда так ебаться хочу, - Чонгуку понадобилось около полуминуты, чтобы осознать, что он несет. - И, главное, честный какой, - делано восхитился Тэхен, в упор рассматривая остолбеневшего оппонента. Даже по осознании смысла тирады бесстыдный стояк не думал опускаться, и поэтому Чонгук, не зная, что еще сделать, прикрыл его руками. - Журналистская, значит, сволочь. Настоящая! - всплеснул Тэ руками. - Айгу-у-у, как же мне повезло! Расскажете о своих дальнейших планах, тайный журналист-сонбэ? Про поебаться я уже в курсе, повторяться не стоит. - Ты мне что-то в жвачке дал, что ли? - хмуро поинтересовался Чонгук. В присутствии Тэхена он умудрился опозориться уже дважды. Обстоятельства с самого начала были против него. - А ты смелый, - одобрительно кивнул ему Ви в ответ. - Но - в дополнение - где-то наивный, недооценивающий противника, истово убежденный, что омеги вряд ли перекреативят альф... самонадеянный, безосновательно самоуверенный и простодушный. Тебе папа не говорил, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят? - Мой папа умер пять лет назад. Отец - и того раньше. - Не буду унижать тебя ложью о сожалениях, скажу без экивоков. Ты дурак, Чон Чонгук. Даже если б ты так не подставился с истинностью, не думал же ты, что мои ребята не обнаружат твой лагерь? Ты нас совсем за даунов держал, аж обидно. - Да, я лох и неудачник, - неожиданно признал Чонгук. Что-что, а умение принимать последствия было его сильной стороной. - Проебался по всем пунктам. Провалил работу под прикрытием, погнал по-черному, лишил невинности ногу объекта, залип на него с концами. Мне прямо сейчас покинуть ваш гостеприимный вертеп целомудрия? Тэхен, с любопытством его исследовавший, хмыкнул. - Смело, ох, даже с огоньком, что за спич! Много накопал компромата? - Да ничего не накопал я. Возбуждение еще не полностью покинуло Чонгука, и он, нет-нет, да и кидал похотливые взгляды на штаны, которые скрыли мою прелесть Тэхена. - Ой ли? - Как понимаю, я сейчас соврать не могу?.. - дождавшись кивка, Чонгук уже неприкрыто уставился на скрытый штанами член Тэ. - Я видел Намджуна, его хёна, драку с Мин Юнги... Ездил за вами в школу. Начал понимать, что должен познакомиться с тобой поближе, иначе не накопаю ничего. Сроки поджимают, результатов ноль, только твоя фотка с поцелуем Чимина в лобешник. Кстати... Ты его дрючишь или он тебя? К омегам вот не могу ревновать, почему-то. - Когда материал заказчику сдаешь? - Сказал: сам позвоню. ...Блин, ну хоть взять у тебя в рот я могу, независимый ты мудак?!.. Башку ведет от твоего запаха, как будто все остальное моментально запах утратило. Почему я хочу тебя на всех поверхностях разложить и пометить по всему телу, а тебе хоть бы хны?!!.. Как ты можешь игнорировать истинность, научи меня! Я тоже хочу, блядь, мне аж тошно, я сам себе не принадлежу! - Это мой главный секрет, - прошептал Тэхен, переждав истерику, и подошел к оскаленному Чонгуку. - А в рот взять можешь, только не перекуси от усердия. Чонгуку, прекрасно понимавшему, насколько у него сейчас нет шансов, эта возможность была как манна с неба. Он не думал, что выглядит совершенно не альфа-самцом, когда, глотая слюну, лез в чужие штаны и алчно хватался за чуть сдувшийся ствол. Долбаная истинность толкала его ртом на член омеги, а свободная рука уже заботливо нырнула за резинку собственных спортивных штанов, сдавила крайнюю плоть, сцеживая первые капли смазки. Опуститься ниже уже некуда было. Чонгук не стал заморачиваться, что он первый альфа, осознавший, что без насилия ему не дадут - и выпросивший у истинного возможность прикоснуться хотя бы губами. А Тэхен... Тэхен пылал, мысленно вспоминая отосланного Им Чана и тоскующего Чимина. Ему было стыдно, оттого, что так бесстыдно хорошо. Губы журналиста, как и губы юриста - рабочее оружие, и Тэхен гнал от себя мысль, с кем его истинный до этого их настолько натренировал. Хотелось показать, насколько умело ими работает он сам, но Ким Тэхен из последних сил сдерживался и не терял своего преимущества. Не сдержался, правда, на последних минутах, вдавливая лицо Чонгука в свой пах, сминая волосы на затылке и сливая в горло свою несомненную доминацию. У Чона, закашлявшегося от непривычного действия, доминация пошла носом, и он перхал, отсмаркиваясь, теряя концентрацию и возбуждение. Тэхен, как только тот отдышался, сам поднял Чона на ноги, легонько вцепился зубами в ухо, и, прижав к стене, помог облегчиться. Чонгук даже не сразу осознал, что так, наверное, Тэхен помогает Чимину - но запомнил плавные толчки бедрами и удары пахом о свою задницу как самое лучшее сексуальное открытие этого года. А когда кулак его омеги сжал его член, Чонгук подумал: "А-а-а, ну его нахуй, это деление на альф и омег". И понял, что теперь не уйдет, даже если его будут гнать. Что бы ни случилось, он не уйдет от Ким Тэхена. Больно... сладкий. И на вкус - тоже.

***

- Она жила здесь? - Им Чан прошел в маленькую серую комнатку, где пахло чем-то застарелым и давно не тревожимым. - Странный запах. - Она здесь рожала, - человеческая женщина, не поднимая глаз от пола, мяла край передника. - И тут умерла. Ребенок был очень большой. - А медицинская помощь? Женщина, наконец, подняла глаза и истерически засмеялась: - Помощь? Кто окажет помощь нам?.. Она умерла, истекая кровью, а они оба плакали, безуспешно пытаясь ей помочь - мой муж и отец ее ребенка. - А ваш муж ...отчего? - Он был ее братом-близнецом. Тогда он ударил того альфу, и альфа позволил это, сдачи не дал, хотя я была уверена, что он мужа когтем располовинит. Брат приказал ему унести ребенка с собой, говорил, для того, чтобы больше ему ничего об этом альфе не напоминало... Я была беременна, думаю, потому. Сложно вырастить ребенка здесь. Очень. А еще сложнее сохранить. И она разрыдалась, обессиленно опустившись на пол. Им Чан опустился на корточки рядом с ней. Никто. Никогда. Не должен это узнать. Иначе Тэхену просто не выжить.