Ошейник / Collared

От автора: Вынуждена сделать небольшое замечание. Я упомянула викодин в этой главе. Я знаю, что он незаконен в Великобритании, как, впрочем, и рабство. :D Так или иначе, я руководствовалась тем, что Британская Империя вряд ли пытается уберечь людей от них самих. Берут на слабо, чтобы сделать из тебя зависимого. Цепного пса. _________________________________ Джон застыл. О, черт, черт, черт. — Я… — начал Джон, но осекся, ведь что тут можно было сказать? Шерлок медленно прошествовал в аудиторию. Его пристальный взгляд внимательно изучал обстановку класса, после чего сосредоточился на Джоне с выражением холодной беспристрастности. — Похоже, твой ошейник упал в мусорную корзину. Дай угадать: мужской туалет на станции Бейкер-стрит, — Джон поморщился, заслышав нотки сарказма в его голосе. — Так ты хотел передо мной оправдаться, да? В поисках пижамы ты совершенно случайно, по ошибке забрел в Бартс. Спутал рентген с гастрономом? — Боже, — выдохнул Джон. — Нет, я… нет. — Что, у тебя не припасено оправданий? — уголки губ Шерлока дернулись вверх. — В любом случае, я выиграл пари. Майкрофт считал, что ты рванешь прямиком на континент, чтобы быть от меня как можно подальше. Это было бы логично. У тебя имеется множество соотечественников, разбросанных по разным странам, последняя облава вряд ли повлияла на их численность. Они с готовностью дадут рабу приют. Без моих приказов, с ошейником или без него, ты бы возобновил свою антисоциальную деятельность. Я же в свою очередь знал, что страх превзойдет здравый смысл. Ты будешь держаться неподалеку от дома, стремясь найти способ, как избавиться от того, что с тобой сделали. Ты выпускник Бартса, здешние врачи могли проникнуться к тебе сочувствием, особенно старые приятели. И вот ты здесь. Как я и предсказывал. Невольно Джон ощутил прилив восхищения. Шерлок был едва с ним знаком, но уже знал его. Майк перевел взгляд с Шерлока на Джона: — Послушайте, мистер Холмс… я не понимал… Шерлок взглянул на него: — Разумеется, ты все понял, Майк. Джон не утаивал свой статус. Оказание помощи при побеге чьей-либо собственности расценивается как кража. Майк побледнел: — Мистер Холмс, прошу. Я не знал, что он принадлежит вам. Я лишусь работы, если вы сообщите об этом. Лицо Шерлока внезапно озарилось улыбкой, словно ему преподнесли великолепные новости: — Ох, мне бы этого так не хотелось, Майк. Кто еще будет у меня в таком долгу, если я выдам тебя полиции? Майк испустил вздох облегчения и прислонился к рентгеновскому столу, прижав ладонь к груди. Настал черед Джона переводить взгляд с одного на другого. — Вы знакомы? — спросил он. — Я здесь регулярный посетитель, — ответил Шерлок. — Майк помогает мне время от времени. Как и сейчас. Давайте посмотрим снимки. Мне любопытно не меньше вашего, что они сотворили с твоим мозгом. Майк достал проявленный рентгеновский снимок и положил его на световую доску. Джон взглянул на свой череп. На снимке были до неприличия четко видны шестнадцать спутанных проводков, извилисто пронизывающих серое вещество. На конце каждого имелась маленькая капсула в форме стрелки. Джон стиснул зубы, отказываясь верить своим глазам. — Хмм, — произнес Шерлок. — Видишь это? — он указал на капсулу. — Однонаправленная система подачи тока. Сконструирована так, чтобы раскрыться и вонзиться в серое вещество, если попытаться вытащить проводки. Расположены очень глубоко в мозгу, обычная операция нанесет страшный ущерб. Боюсь, извлечь ошейник невозможно, Джон. Даже если переживешь операцию, что маловероятно, все равно превратишься в овощ. — Он прав, — сказал Майк. — Ни один хирург в здравом уме не возьмется за такое. Холмс, не знал, что вы умеете читать рентгеновские снимки. — Не умею, но в моих силах прочесть брошюру, — Шерлок достал глянцевый буклет из кармана пальто. — Однако, одно дело — смотреть на нарисованный мозг, и другое — на настоящий, — он в восхищении склонился над рентгеновским снимком. Джон отвернулся. Ему казалось, что его вот-вот стошнит. — Так ты убедился в своем статусе, Джон? Или завтра нам придется заново проходить через все это? Джон стиснул кулаки. — А у меня есть выбор? — Никакого, — ответил Шерлок. — За исключением того, что ты можешь повести себя, как идиот. И по некой причине Майкрофт считает, что ты не повредился в уме, а просто несколько запутался в выборе стороны. Я склонен согласиться с его мнением, хотя, возможно, я выдаю желаемое за действительное, — Шерлок глянул на свой телефон. — Пойдем домой. Мне пора приниматься за работу, — он направился к двери. — О, и можешь записать стоимость рентгена на мой счет, Майк. Чтобы ничто не вызывало подозрений. Майк кивнул, всем своим видом выражая готовность забыть об этом деле немедленно. *** — И это все? — спросил Джон, ступая по коридору вслед за Шерлоком. — Мы вернемся домой, как будто ничего не произошло? — к облегчению примешивалось странное замешательство. Не то, чтобы ему хотелось понести наказание за свой поступок, просто Шерлок не походил на человека, который будет все прощать. — Ты развел меня, я попался в твою ловушку. Шерлок закатил глаза. — О, не изображай из себя жертву. Ты мог сделать то, что было тебе велено: купить себе нормальную футболку и приличный обед, после чего продолжил бы наводить в квартире порядок до моего прихода. Ничто не мешало тебе стать скучным, но послушным рабом, которого все так жаждут. То, что ты решил действовать иначе, а я об этом знал наперед, не значит, что у тебя не было выбора. Держи ответ за свои решения. — Не понимаю, чего ты от меня хочешь! — в отчаянии воскликнул Джон, затормозив. — Хочешь, чтобы я бунтовал? Так я буду казаться тебе более интересным? Моя жизнь для тебя — всего лишь игрушка? Шерлок круто развернулся, полы пальто театрально взметнулись. В два широких шага он сократил расстояние и склонился к Джону так, что их лица оказались всего в дюйме друг от друга. — Любая жизнь для меня — игрушка. Моя жизнь — игрушка, — он отступил назад. — Думать о жизни иначе — значит попасть в ловушку безысходной обывательской скуки. Считаю ли я, что твое положение — возможность развеять скуку? Да, считаю. Я открыто признаю это. Сегодня ты меня развлек. Надоешь ли ты мне? Не знаю. Возможно, со временем, — он выпрямился во весь рост и посмотрел на Джона свысока. — А чего ты хочешь от меня? Похоже, у тебя есть ожидания, которым я не соответствую. Хочешь видеть во мне классический пример хозяина? Жаждешь молниеносного воздаяния? Это легко устроить. К ноге, Джон! Джон знал, что произойдет, еще за секунду до того, как это случилось, но терпимей от этого боль не стала. Он закусил губу, задержал дыхание и выдержал агонию. Стоило боли отступить, как он всей кожей почувствовал на себе взгляды студентов-медиков в другом конце коридора. Он вскинул руку, давая им понять, чтобы не вмешивались. Хуже боли могло быть только унижение из-за публичного наказания. — Этого достаточно? — спросил Шерлок. — Или предлагаешь повторить? В конце концов, побег, пусть и безуспешный, все еще серьезно подрывает мое доверие к тебе. — Нет. Этого достаточно. — Предсказуемо. Такси ждет внизу. Несколько минут Джон в молчании ступал за Шерлоком. Постепенно он отошел от шока из-за своей поимки, и его внимание привлекло несколько деталей. — Как ты узнал, что я выбросил ошейник на станции Бейкер-стрит? Шерлок внезапно остановился и указал на его куртку в районе талии. — Видишь это темное пятно? Может показаться, что куртка просто намочена в этом месте, но это не так. Чрезвычайно резкий аромат свидетельствует о том, что это капля жидкого мыла для мытья помещений, которое широко используется в туалетах метро. Дома ты был в туалете за десять минут до того, как я ушел, маловероятно, что он понадобился тебе так скоро. Очевидно, что ты наклонился над раковиной не для того, чтобы вымыть руки, значит, твоей целью было зеркало. Внешний вид тебя не волновал, разве что ты думал, что он может поспособствовать побегу. На тебе уже не было ошейника, когда мы встретились, снять его было непросто. Следовательно, ты оставил его в туалете подземки. Ближайшая к моему дому станция — Бейкер-стрит. Остается лишь связать факты в единое целое. — И ты понял это по одному только маленькому пятнышку? — Джон был потрясен. — Это… это изумительно. — В самом деле? — Шерлок расплылся в широкой улыбке. — Прямо сверхспособность какая-то. — Не стоит преувеличивать. Я просто наблюдал, — Шерлок вытащил телефон из кармана. — К тому же я немного блефовал, — он повернул телефон экраном к Джону, и тот увидел карту Лондона. Бартс был отмечен звездочкой. — Твой ошейник снабжен GPS-маячком. Джон побледнел. — Ты имеешь в виду… что если бы я не сглупил и не задержался в Бартсе, а направился бы прямиком к друзьям на материк… — Майкрофт бы приготовил еще одну камеру для аболиционистов, и в его коллекции произошло бы пополнение, — Шерлок прочитал сообщение и улыбнулся. — А он неслабо раздражается, когда ошибается. Ха. *** Такси высадило их перед дверьми квартиры. — Заплати ему, — бесстрастно бросил Шерлок, выбираясь из машины, и добавил, заметив удивленное выражение лица Джона: — У тебя в кармане значительная сумма моих денег и к тому же банковская карта. По крайней мере, надеюсь, она все еще при тебе. Джон заплатил таксисту и протянул Шерлоку его карту. Он хотел отдать и наличные, но Шерлок лишь отмахнулся от него. — Проще оставить ее у тебя. Считай, что это деньги на мелкие расходы. Джон вздохнул. Он чувствовал себя вором, хоть это и было нелепо. Это он потерпевшая сторона! Украсть чужую жизнь - может ли быть воровство ужаснее? И, боже, это ведь была его жизнь! До Джона медленно начало доходить, что у него больше нет будущего, просто нет. Несмотря на то, что его восприятие самого себя не изменилось, теперь не ему было решать, проведет ли он выходные с Гарри и ее женой. Еще на прошлой неделе для того, чтобы собраться с приятелями в баре, надо было просто взять телефон и позвонить им. Теперь же ему нужно получить для этого чужое одобрение. Служение Делу отняло у Джона два года жизни: вся его энергия, вся его изобретательность, все его мысли в это время были посвящены только одному. Множество планов, связей, сеть, что он помогал создать. Фиктивные корпорации для денежных перечислений. Шкафы, полные оружия, взрывчатки, документов и денег. Братство, построенное на общих убеждениях. Аболиционистское движение было его детищем, его работой и его Богом в одном лице. А теперь он его лишился. Он не рисковал вступить с кем-то из сторонников в контакт, не смел даже думать о стратегиях и заданиях, чтобы в конечном итоге их не выведали у него посредством пыток. Кто примет на себя руководство движением вместо него? Бэрджесс не дружил с планированием. Дэвидсон еще слишком юн. Они нуждались в нем, а он больше не мог быть с ними. Отныне можно было забыть о гонке за счастьем, о поиске благополучия и о том, чтобы увековечить свое имя в истории. Теперь ему оставалось только одно: следовать за этим долговязым парнем, о работе которого он имел смутное представление, и надеяться, что его приказы не будут чересчур отвратительными. Оцепеневший Джон поднялся вслед за Шерлоком в квартиру и сразу направился на кухню, чтобы закончить начатое. Шерлок не отдавал соответствующий приказ, но что еще ему было делать? Ему нужно было заняться хоть каким-нибудь делом. Сердце сжимало так, будто в нем что-то мучительно умирало. Он опустил взгляд на мокрую тарелку и задумался, куда бы ему ее поставить. — Джон, иди сюда, — донесся голос Шерлока из глубины квартиры. Джон бросил губку в раковину и прошествовал в коридор. У дверей спальни Шерлока на Джона синхронно накинулись два противоположных чувства. Первым было искусственное наслаждение, вызванное ошейником, который как будто убеждал его, что, покуда он выполнял любые незначительные приказы хозяина, все в мире было правильно и хорошо. Вторым чувством был подлинный ужас, прокатившийся по его телу, словно шок от наказания. Мышцы не могли понять, как реагировать, и в итоге он застыл на пороге, разинув рот и внезапно покрывшись потом. — А, Джон, ты уже здесь. Давай расправимся с этим неприятным делом. Шерлок взял в руки плеть и хлестнул ею о матрас своей кровати с такой скоростью и силой, что послышался свист и хлопок. На пустой постели были расстелены простынь и банное полотенце, свешивавшееся с одного края. Шерлок внимательно рассмотрел плеть, и снова разгладил полотенце. Джон сглотнул. — Ты же не собираешься использовать это для моего наказания? — Конечно, собираюсь, — вздернул подбородок Шерлок. — Что? Ты же не думал, что тебе сойдет с рук кража моих денег с последующим побегом? — Но ты это предвидел. Ты хотел, чтобы я сбежал. — И все же поступать так было неправильно. — Но ты уже наказал меня, — Джон невольно отступил на шаг в коридор. — В Бартсе. — Что? — Шерлок казался озадаченным. — А, это. Это не было наказанием. Я сделал это, чтобы по пути домой ты не рыдал от страха из-за предстоящего. И потому что ты сам на это напросился, — Шерлок мягко прихлопнул рукояткой плети по ладони. — Я не… — Твое промедление отнимает как мое время, так и твое, — раздраженно продолжил Шерлок. — Подумай над этим! Что я получу, наблюдая за тем, как ошейник бьет тебя электричеством? Ничего. Если уж придется наказывать тебя, можно заодно и извлечь полезную информацию в процессе. Одним выстрелом — двух зайцев. — Полезную информацию? Какую информацию можно извлечь, стегая меня этой штукой? — в Джоне начинал закипать гнев. — И я точно знаю, что побои признаны крайне нежелательным наказанием со дня изобретения ошейника. Разве в наши дни не принято следить за сохранностью рабов и санитарией? — Нежелательным, но не незаконными. К тому же, одинаковая мера наказания для всех актов непослушания, пусть и весьма неприятная, не позволяет осознать степень проступка. Ты правда думаешь, что применять равноценное наказание за побег и за пролитую чашку чая — логично? Если все так и оставить, однажды ты решишь: «Я забыл о стирке, отчего бы не совершить и убийство». — Останутся раны. — Незначительные. Заживут. — Моя работоспособность снизится. У меня уже хромота. — К счастью, я не требую от тебя высокой работоспособности. Я привык жить так, как сейчас, меня не расстраивает перспектива провести еще день или два в квартире, не сияющей чистотой. Между тем, длительная боль будет тебе напоминанием, что не нужно предпринимать вторую попытку побега. — Не делай этого, Шерлок. Это унизительно. — Неужели? Унизительней, чем услышать «К ноге» в общественном здании? По крайней мере, сейчас я собираюсь тебя наказать вдали от посторонних глаз. Кровать довольно удобная. Я продезинфицировал плеть и уже устал спорить с тобой из-за характера наказания. Раздевайся и ложись. Худшая часть останется позади через десять минут. Ты же солдат, сможешь это перенести. — Раздевайся, — слабым голосом повторил Джон. — Ну, у меня не получится сделать записи о кровоподтеках, пока на тебе одежда. «Хлоп, хлоп, хлоп», — стучала плеть по его ладони — отвлекая, огорчая. — Также я хотел бы напомнить, что вполне могу заставить ошейник ударить тебя током. Да ты любитель наказаний. Джон выдохнул. Трясущимися руками он принялся снимать с себя одежду. Шерлок положил плеть, открыл ноутбук и начал печатать. Он действительно относился к этому, как к эксперименту. Да кто же он такой? — Все снимать? — спросил Джон, раздевшись до нижнего белья. Может, удастся сохранить хоть немного достоинства? — Разумеется, — пренебрежительно отозвался Шерлок. Он взял с комода дорогой фотоаппарат и завозился с настройками. — Шесть ударов. По две полоски поперек бедер, ягодиц и спины. Первый будет вполсилы, второй — в полную. После я сравню состояние кровоподтеков в зависимости от силы воздействия, и через каждые пять минут в течение часа. Затем — одномоментное сравнение спустя один и три часа. — Но зачем тебе это знать? Шерлок бросил на него взгляд, и его губы слегка изогнулись в улыбке, как будто его обрадовал интерес Джона к его действиям. — Расследование. Вчера я установил, что синяки на трупе были получены при жизни. Вопрос заключается в том, за какой срок до смерти были нанесены травмы? Благодаря временному отрезку мне известно, что они могли быть нанесены не позже трех часов до наступления смерти. Однако, у моего главного подозреваемого железное алиби, если между травмами и смертью прошло более часа. — Что ты имел в виду, говоря о расследовании? Ты какой-то следователь? Работаешь с полицией? — Джон неохотно стянул с себя последний элемент гардероба. Было немного легче думать о чем-то, кроме предстоящей боли. Пережив парадоксальное одобрение ошейника, он неловко встал посреди груды одежды, думая о трупах. — Консультирующий детектив, — сказал Шерлок. — И — да, я работаю с полицией, хоть сам и не состою в полицейском управлении, — Шерлок допечатал последнее предложение на компьютере и выпрямился. — Ляг на полотенце. Мне бы не хотелось, чтобы на простынях осталась кровь. Сотрясаясь, Джон подошел к кровати и лег на живот. Импульс. Наслаждение. Дрожь. Проклятье, сейчас был воистину неподходящий момент для награды за хорошее поведение. Каждый раз, когда ошейник включался в действие, волна удовольствия перекрывала нервный страх, сминая мысли и путая эмоции. Чудовищно неуместно. Его разум был совершенно сбит с толку. — Отлично. Теперь попытайся максимально расслабиться. Я собираюсь сделать предварительный снимок. Джон закрыл глаза и постарался не вздрогнуть, когда раздался щелчок фотоаппарата. — Хорошо. Начнем со спины, постепенно опускаясь ниже. Первый удар. Сохраняй полную неподвижность. Мощный удар, и резкая боль пронзила поясницу. Джон не понял, как ему удалось не дернуться, но, похоже, это было так, ведь сразу вслед за шлепком его вознаградил ошейник. Он стиснул зубы. Кожа горела, однако к боли примешивалось мутное, пьяное удовольствие — ошейник исправно поощрял положительное поведение. Это было неправильно, неправильно, неправильно. — Следующий будет сильней. Соберись и не шевелись! Казалось, сильнее боли уже невозможно представить, но Джон ошибался. Он сжал челюсти, ощущая сочетание агонии и короткого импульса удовольствия, за которым вновь последовала агония. Сердце гулко колотилось в груди, начавшееся головокружение было сродни эйфории. Прохладная струйка, должно быть пот, скатилась по боку. — Молодец, Джон, молодец. Треть дела сделана. Теперь ягодицы. На сей раз что-то определенно произошло, когда Шерлок ударил его. Разум Джона был сбит с толку смешанными сигналами. К боли от наказания и экстазу награды прибавилась сторонняя нота: сексуальное возбуждение. Он чувствовал, как кровь приливает к члену, и порадовался, что Шерлок велел ему лечь на живот, так что этого не было видно. — Последний удар был не так уж и плох, правда?— произнес Шерлок. — Ты немного расслабился. Щеки покраснели. Приготовься, не двигайся. Пошел четвертый. Джон чувствовал себя на гребне незнакомой волны. Должно быть, в его кровь щедрым потоком хлынули эндорфины, и вместе с острой эйфорией от ошейника все это, черт побери, воспринималось как самый настоящий кайф. Мышцы рук конвульсивно сокращались и дергались. Он то тянул на себя скомканные в кулаках складки натяжной простыни, то напряженными ладонями толкал ткань вперед. Было непросто не ерзать дольше секунды, что занимал удар. Налитый кровью член прижимался к нижней части живота, словно стержень. Отчасти Джон хотел потереться о полотенце, но из-за стыда лежал смирно и был вознагражден за свою неподвижность. — Последний участок, — Шерлок успокаивающе провел ладонью по его боку. От этого стало только хуже. Или лучше. Джон не хотел, чтобы подобное его возбуждало. Он не хотел, чтобы его утешали. Но больше всего ему не хотелось, чтобы Шерлок догадался, что с ним творилось что-то странное. — Не шевелись, — через несколько секунд сказал Шерлок. — Пятый. Теперь удар пришелся на бедро. Стон вырвался у Джона прежде, чем он успел сдержать его. Он уже даже не знал, осталась ли боль среди всех этих многогранных, цепких и резких ощущений, что слой за слоем обжигали его спину, пах и разум. Он задумался, может, стоит проигнорировать приказы Шерлока и начать осторожно двигаться в такт с ударами, но это будет значить, что ему не достанется вознаграждения, а лишиться удовольствия совсем не хотелось. — Последний. Не двигайся. Удар вышиб из Джона дух. Он парил в паре метров над своим телом, словно воздушный шар. Его разум окутывал густой туман чувств, сквозь которые было не продраться. Джон не был уверен, было ли наслаждение сексуального характера, или вызвано болью, или, быть может, он даже впал в религиозный экстаз. Он чувствовал себя очищенным, опустошенным. Все рациональные мысли покинули его. Исчезли тревоги из-за Шерлока, расследования, да и всего остального. На данный момент не существовало ничего, кроме его оголенных нервов. Шерлок что-то ему говорил, но до Джона не доходил смысл его слов. В ушах его голос отдавался музыкальным рокотом, переливистыми раскатами, словно игра на литаврах. Постепенно Джон опустился ниже, пока снова не оказался в собственном теле. И внезапно эксперимент перестал быть психоделическим кайфом. Какой бы приятной галлюцинацией он ни наслаждался, удовольствие исчезло бесследно, стоило Джону окончательно прийти в себя. Он чувствовал каждый миллиметр следов, оставленных на его спине Шерлоком. Огромные рубцы горели и пульсировали, кожа вокруг них саднила и зудела, в воздухе висел металлический запах крови. Вот это были уже нормальные человеческие чувства. — Раны в трех местах, очень похожие ссадины. Неглубокие, две по десять миллиметров, кровотечение минимальное, — похоже, Шерлок разговаривал сам с собой. — Резко выражены покраснение и припухлость, особенно на краях рубцов. Четко прослеживаются очертания кожаной плети. Кожа все еще имеет ярко-розовый оттенок. Нет признаков темных синяков… Джон, ты все еще со мной? Джон сделал вдох. — Где мне еще быть, — его голос звучал невнятно. — Похоже, ты лишился сознания на мгновение. Я подумал, что, возможно, ты упал в обморок. Забудь, мне нужно сделать еще несколько фотографий. Будь умницей и не двигайся. Будь умницей, подумал Джон. Не странно ли просить об этом того, кого ты только что пытал. Будь умницей. Будь умницей. *** Спустя три часа Шерлок сделал последний снимок и сообщил Джону, что тот может принять душ и одеться. С этими словами он покинул спальню, с невообразимой скоростью набирая сообщение на телефоне. Джон медленно встал. С момента наказания прошло несколько часов, мышцы занемели. Малейший наклон натягивал кожу рубцов и тут же отзывался жгучей болью. Спустя несколько попыток Джону все же удалось опустить ноги на пол и подняться. Он осторожно провел рукой по бедру, ощущая пальцами разгоряченную чувствительную кожу и припухлости размером с ладонь. Хромота усугубилась: он с трудом добрел до ванной. Джон рассмотрел отражение свой спины в зеркале. Ее покрывали темные синяки и кровоподтеки, на коже виднелось несколько струек засохшей крови. Отвратительно. Впрочем, не так отвратительно, как многие другие вещи, которые ему приходилось наблюдать. Ничуть не страшней войны, и даже не столь ужасно, как несколько рядовых несчастных случаев, с которыми он сталкивался, будучи доктором. Шерлок был прав. Даже шрамов не останется. В ванной имелся шкафчик с зеркалом. Хотя Шерлок дал понять, что длительная боль — часть наказания, он не запрещал ему обработать раны. Порывшись среди просроченных мазей, пинцетов и таблеток, Джон обнаружил отчасти заполненный рецепт на викодин, выписанный на имя некой Астрид Джеймсон. Джон достал таблетку и запил ее, набрав в ладони воды из-под крана, после чего принялся мыться. Он вышел из ванной после того, как сделал себе перевязку. К этому времени викодин уже начал действовать, и перед глазами все немного плыло, но это уже не доставляло столько неудобств, как прежде. Он побрел в гостиную, держась за стену, чтобы не упасть. С припухлостями на бедрах и синдромом илиотибиального тракта* особо не побегаешь. — Привел себя в порядок? — спросил Шерлок с дивана. Его глаза были закрыты, а сцепленные в замок пальцы покоились на груди. — Не волнуйся из-за работы по дому. Можешь заняться ею завтра, когда станет лучше. — Я и не собирался делать уборку, — немного сердито ответил Джон. — Я шел за пузырем со льдом. Шерлок распахнул глаза. — В ванной есть викодин, но, как вижу, ты уже его нашел. — Ты против? — Нет. Я уже собрал необходимую информацию. Лечись, как посчитаешь нужным. Джон заглянул в морозилку. У задней стенки лежал жалкий кулек гороха, у которого вероятно давным-давно истек срок годности, судя по состоянию полиэтиленового пакета. Сгодится. Джон обмотал пакетик кухонным полотенцем и подошел к незахламленному плюшевому креслу у окна. Сидеть было терпимо: викодин неплохо справлялся со своей задачей, но Джон нисколько не сомневался, что этой ночью ему предстоит спать на животе. Вот только где? Это еще было под вопросом. — Ты должен быть рад, — произнес Шерлок. — Человек сегодня избежал ошейника благодаря тому, через что ты прошел, — он плавно и грациозно изменил положение с лежачего на сидячее. Его взгляд был поразительно острым. — В самом деле? — спросил Джон. Викодин немного затуманил его мозг. — Повезло ему. — Еще как повезло, — согласился Шерлок. — Сходство между твоими кровоподтеками и теми, что были на трупе, проявилось в промежуток между двумя и тремя часами после проведения эксперимента. Мистер Уилкс, мой клиент, был на работе, под наблюдением камеры безопасности за час до наступления смерти жертвы. Железобетонное алиби. В пять часов закончился его рабочий день, и он отправился домой, — допустим, прогулка заняла десять минут. Он утверждает, что провел сорок пять минут в гостиной, прежде чем подняться в спальню и обнаружить на кровати жертву, свою жену, — связанную, с кляпом во рту и избитую. Он немедленно позвал на помощь, но она умерла сразу после того, как прибыли фельдшеры. Ввиду возможности нанесения побоев во временной промежуток между 45 и 50 минутами и отсутствием доказательств взлома, полиция не хотела рассматривать вероятность второго злоумышленника. Благодаря твоим фотографиям, посланным мной полиции, теперь они готовы пересмотреть это дело. Мистер Уилкс будет освобожден из-под стражи, отделавшись не слишком сильным испугом. Разумеется, его всю жизнь будет снедать чувство вины за то, что не проверил спальню раньше, но тут уж я ничем помочь не могу. Джон присвистнул. — Так ты и правда извлек полезную информацию из моего наказания, — его губы невольно расплылись в улыбке. — Я в самом деле спас человека от ошейника? — он покачал головой в изумлении. — Без сомнения. Его должны были оснастить ошейником в течение недели. Даже если бы позже в суде была доказана его невиновность, у него все еще остались бы позорные шрамы и горькие воспоминания о последних месяцах. Но едва ли адвокат нашел бы доказательства, способные спасти его, если бы я не провел эти тесты. У Джона закружилась голова. — Это чудесно. — Стоило ли оно того? — заинтриговано спросил Шерлок. — Боль, что ты сейчас чувствуешь — считаешь ли ты, что она того стоит, раз спасла чужую жизнь? — Конечно, — горячо ответил Джон. Он уставился на Шерлока с таким видом, словно поверить не мог, что тому пришел в голову подобный вопрос. — Я бы и не через такое прошел, чтобы уберечь кого-то от подобного, — он указал на свою голову. — Но что бы ты сделал, если бы Майкрофт не вручил тебе утром раба, которого можно было бы выпороть? Шерлок откинулся назад, растянув губы в кривой улыбке. — Я был бы вынужден нанять кого-нибудь, чтобы он выпорол меня. В этом случае я не мог бы настолько точно знать, удары какой силы вызвали бы нужные синяки. Кроме того, было бы крайне неудобно полагаться на то, что посторонний фотограф все правильно заснимет. Подозреваю, что Майкрофт передал мне тебя, чтобы предотвратить эту неизбежность. Джон нахмурился. — Так вот в чем дело. Он добрался до самого Орегона, чтобы привести тебе того, кого можно с чистой совестью избить? Настал черед Шерлока хмуриться. — Что? Нет, что за абсурд. Если бы он хотел дать мне мальчика для битья, он бы просто предложил мне одного из своих приспешников. Джон улыбнулся при мысли о том, что Шерлок тоже называл их «приспешниками». — Но ты только что сказал… — Поступки Майкрофта всегда обусловлены рядом причин. Он воплощение эффективности. Его действия, даже самые незначительные, служат одной, двум, трем и более целям. Он почти никогда не занимается ничем лично. Редко бывает где-то, кроме своего офиса, дома или общественного клуба. Но ради тебя он сел на самолет и пересек половину земного шара. Он запачкал свои руки, приняв участие в облаве, что просто неслыханно. Нет, дело вовсе не во мне, Джон, а в тебе. По какой-то причине он восхищается тобой, — Шерлок нахмурился. — Почему? — спросил Джон, сомневаясь насчет того, должны ли ему польстить слова Шерлока. — Есть и другие аболиционисты. — Не знаю, — Шерлок развел руками. — У него ум гения. Каждый день он изучает огромное количество данных и анализирует их, пытается связать их воедино. Там, где иной увидит лишь белый шум и хаос, он видит цель. Он отслеживает их, ищет причины и первоистоки, вычисляет их истинное значение. После чего использует собранную информацию, — Шерлок опустил ладонь на плечо Джона. — Ты что-то значишь. — Я всего лишь человек, — покачал головой Джон. — Не знаю, какие сведения он жаждет от меня получить, особенно в данных обстоятельствах. Шерлок ничего не ответил, его взгляд был прикован к окну, но Джону было непонятно, на что он смотрит. — А что насчет тебя, Шерлок? — спустя несколько минут спросил Джон. — Добыв нужную информацию, ты отдашь меня обратно? Сдается мне, что если бы ты хотел владеть рабом, то прикупил бы его себе на рынке. — Я не заинтересован в том, чтобы владеть рабом, — ответил Шерлок, плавно задернув шторы. — Но ты представляешь собой загадку, — ликующе улыбнулся он. — А я люблю загадки. Примечания: *Синдром илиотибиального тракта - травма коленного сустава, чаще всего встречается у спортсменов, профессионально занимающихся бегом.