Ошейник / Collared

Была полночь, а Шерлок не подавал ни малейших признаков сонливости. Весь последний час он играл на скрипке в гостиной. Но он хотя бы уступил диван Джону, чтобы тот мог лечь, но сон не шел. У Джона уже были с этим проблемы в связи с травмой и стрессом. Он подумал было принять еще одну таблетку викодина, однако меньше всего ему хотелось приобрести привычку, которая со временем может перерасти в зависимость. Да и Шерлоку не был нужен раб с пристрастием к наркотикам. Шерлок опустил смычок и посмотрел на него. — Можешь спать в моей кровати, — предложил он. — Это приказ? — устало спросил Джон. Даже если Шерлок так и не присоединится к нему, его передергивало при мысли о том, что придется спать в его постели. — Нет. — Тогда я останусь здесь. — Как тебе будет угодно, — ответил Шерлок. Еще час он провел в гостиной, играя на скрипке, после чего удалился в спальню. Оказалось, что Шерлок — ранняя пташка. Утром, чуть позже шести, Джона разбудил звук закипающего чайника. Он до сих пор чувствовал себя неважно, но несколько часов отдыха все же сделали свое дело: некоторые синяки сошли за ночь. Джон встал и, прихрамывая, направился в ванную за еще одной таблеткой викодина. К тому моменту, как он вернулся на кухню, Шерлок уже принялся за тост и чай. Джон заметил, что он приготовил всего одну порцию, но, будучи рабом, ждать обслуживания не приходилось. — Не стесняйся и поспи подольше, если хочешь, — непринужденно сказал Шерлок. — Бессмысленно пытаться придерживаться моего режима. Обычно я сплю не более пяти часов, иногда гораздо меньше. Джон добавил воды в чайник и поставил его на плиту. В данную минуту у него не было сил волноваться о режиме сна и бодрствования. — Кто такая Астрид Джеймсон? И почему у тебя ее таблетки? Шерлок что-то неразборчиво промычал, откусывая кусочек тоста. — Дело трехмесячной давности. Ее нашли мертвой в своей квартире, двери и окна заперты. Детектив Лестрейд попросил меня взглянуть на нее, что я и сделал. На первый взгляд — аутоэротическая асфиксия, а на самом деле — искусно, хоть и неаппетитно замаскированное убийство. — И как ее таблетки попали в твой шкаф? Шерлок взглянул на него с невинным удивлением. — Ну, ей-то они больше не понадобятся, — он сделал большой глоток чая. — Я выяснил, что викодин, смешанный с марихуаной, производит весьма интересный успокаивающий, но стимулирующий эффект. Тебе стоит попробовать. Я могу скрутить тебе сигарету. — Нет, спасибо, — быстро отозвался Джон. Ему и в голову не могло прийти, что Шерлок окажется любителем «клубных» наркотиков. — Я думал, что такой умный человек, как ты, будет проявлять больше заботы о своих извилинах. — О, боже, — мрачно сказал Шерлок. — В тебе проснулся доктор. Не будь занудой. Мой мозг терпел и не такое, но умственные способности ничуть не пострадали, — Шерлок задумчиво постучал коркой хлеба о тарелку. — И раз уж мы начали задавать друг другу бестактные вопросы, отмечу, что вчера ты не кричал, — он поднял взгляд, встречаясь глазами с Джоном. Джон сглотнул комок в горле и демонстративно отвернул голову в сторону. Он надеялся, что Шерлок не обратит внимания на что-то странное. Он все еще не знал, что сам чувствует по этому поводу. — Так-так, — произнес Шерлок. — Что-то случилось, верно? Я заметил признаки возбуждения, но поскольку они не имели отношения к моему исследованию, решил выкинуть это из головы. У тебя раньше не проявлялись мазохистские наклонности? — Я не мазохист. Ты отдавал мне приказы, — ответил Джон. — Они повлияли. Мой мозг получил противоречивые сигналы. Нет, я не испытываю удовольствия от боли — ни раньше, ни теперь. — Боль и наслаждение, — проговорил Шерлок, смакуя каждое слово. — Нужно будет помнить об этом, когда я в следующий раз решу тебя наказать. Возможно, стоит приберечь плеть для вознаграждений. Джон был уверен, что Шерлок просто издевается над ним, но помимо юмора в его голосе прозвучало любопытство. — Лучше не надо, — сдержанно сказал Джон. — М-м-м, — задумчиво откликнулся Шерлок. — Я заметил на тебе много шрамов. В основном неглубокие, все получены непреднамеренно, но все же их слишком много для того, кто не любит боль. — Я много лет играл в регби, потом отправился на войну. А еще позже стал чертовым террористом. Разумеется, я заработал несколько шрамов, — стиснул зубы Джон. — Шрам от пули самый заметный. Судя по виду, получен два года назад. — Да. — Это произошло до или после того, как ты примкнул к освободительному движению? — Меня ранили и захватили в плен афганские повстанцы. Продержали меня в качестве узника три месяца. Я так и не вернулся в армию после того, как они меня освободили. Так что до. — И они промыли тебе мозги, сделав из тебя аболициониста? — Шерлок сцепил пальцы в замок под подбородком. В его глазах полыхало почти лихорадочное пламя интереса. Джон решительно покачал головой. — Нет. Я уже был аболиционистом. Увидев их тяжелое положение, я понял, что должен прекратить лицемерить. С лица Шерлока исчезло выражение горячего интереса, словно он надеялся услышать другой ответ. Возможно, он надеялся, что Джона можно превратить в образцового гражданина простым перепрограммированием. Но Джон говорил правду. С начальной школы ему была неприятна сама идея рабства; в то время никто не мог убедительно объяснить ему, почему одни люди были рабами, а другие — нет. — Хотя травма ноги получена раньше — в те дни, когда ты играл в регби, — прервал его мысли голос Шерлока. — Да, — утомленно ответил Джон. — Как тебе удалось попасть в армию? — Нога меня не беспокоила. Несколько лет все было хорошо, но потом я ее вновь повредил. Не знаю, почему она в последнее время стала так болеть. — Возможно, это связано с твоим настроением. Депрессия, усталость? Тревога? — Ну, теперь-то мне тревожиться не о чем, — Джон налил в кружку заварившийся чай. — Худшее уже позади. Теперь дела пойдут в гору. Это был сарказм, но Шерлок улыбнулся: — Молодец, вот это настрой! Приготовив тост, Джон сел за стол. Нужно было вчера сходить в магазин. Похоже, Шерлок пренебрегал едой так же, как и сном. Джон всегда имел здоровый аппетит, полагаясь на то, что активный образ жизни не позволит набрать лишний вес. По крайней мере, Шерлок не возражал против того, чтобы он покупал себе все, что понадобится. Однако Джон подозревал, что истинная причина крылась в нежелании утруждаться самому, а не в заботе о его благополучии. — Я собираюсь пойти в магазин, — произнес Джон, прощупывая почву. — Тебе что-нибудь нужно? — Отличная мысль, — отозвался Шерлок. — Секунду. — Он составил список авторучек и их производителей. — Можешь не спешить. Буду признателен, если сумеешь принести их в течение дня. Джон кивнул и сунул список в нагрудный карман. Вряд ли ему удастся найти все эти ручки в одном магазине. Поколебавшись мгновение, он взял свою тарелку и тарелку Шерлока и быстро ополоснул их в раковине. Все равно рано или поздно грязную посуду придется мыть ему. Стоило ему направиться к двери, как раздался стук. Джон дошел до двери и открыл ее. Он вздрогнул: за дверью стоял Майкрофт, на лице которого застыло выражение спокойного вежливого ожидания. В одной руке он держал портфель размером с чемодан, в другой — неизменный зонт. — Доброе утро, Джон! — тепло поприветствовал его Майкрофт. — Вы несильно пострадали? Вижу, Шерлок сдерживался, это хорошо. Я еще с вами не закончил, голубчик. «Он пришел забрать меня обратно», — запаниковал Джон, не до конца понимая, почему предпочитает видеть в качестве своего хозяина Шерлока, а не его брата. — Разумеется, я сдерживался. Я же не садист, — Шерлок легким прыжком встал с кресла. — Принес то, что нужно? Давай сюда! Майкрофт перевел взгляд на Шерлока, укоризненно цокнув языком. — Какой нетерпеливый. Но, как и было обещано, я доставил то, о чем ты просил, — он открыл портфель и достал папку на кольцах. — Здесь все, что есть. Шерлок раскрыл папку. — Копии, — пренебрежительно сказал он. — Я не могу предоставить тебе подлинники, — неодобрительно нахмурился Майкрофт. — И, боюсь, я также не могу оставить тебе и эти копии. Можешь подержать их у себя неделю, я заберу их в свой следующий визит. Эта папка содержит огромное количество важной информации, которую вообще-то нельзя выносить за пределы офиса. Джон рискнул приблизиться к Шерлоку настолько, чтобы можно было заглянуть через плечо. Он взглянул на страницу и замер, по коже поползли мурашки. В тексте… говорилось о нем! Он узнал электронное письмо, которое послал несколько месяцев назад. На первый взгляд казалось, что в нем описан отпуск в Орегоне, но на самом деле в нем был изложен план и содержался список необходимых приспособлений для выполнения работы на месте. Кто-то нацарапал ключ к расшифровке его кода внизу страницы. Джон еще раз взглянул на папку — та была больше трех сантиметров в толщину. — Все это… обо мне? — Безусловно. Чего же мне еще хотеть от Майкрофта? — откликнулся Шерлок. — Я позвонил ему, пока ты добирался окольными путями до Бартса и попросил передать твое досье. — Зачем? — отступил от него на шаг Джон. — Оно чудовищно толстое. Не думаю, что на меня нужно было тратить столько усилий. Майкрофта, похоже, позабавила его реакция. — Могу вас заверить, Джон, что даже на рядовых террористов заводятся увесистые досье, если такое внимание смущает вашу скромность. Шерлок кивнул: — Да, она подозрительно легкая. Тут наверняка не все. Что ты не включил? — Ничего особенного, уверяю. Шерлок обратил на него помрачневший взгляд: — Как я уже вчера тебе сказал, мне нужно все до последней бумажки, или я не возьмусь за него. Что ты от меня утаиваешь? — Ничего. Все, что имеет значение, находится в этой папке, — терпеливо ответил Майкрофт. — Понадобится несколько недель и коробок, чтобы собрать все документы, в которых упоминается имя Джона. Могу я спросить, что ты пытаешься предугадать? Я был весьма честен относительно наименее привлекательных черт его характера. Джон посчитал манеру братьев говорить о нем так, будто его нет в комнате, довольно неприятной. — Я вполне способен выявить его характер без посторонней помощи, — пробормотал Шерлок, нетерпеливо листая документы. — Что ж, в таком случае твой запрос удовлетворен. Шерлок издал неопределенный звук и вновь свернулся в своем кресле. Его взгляд был приклеен к досье, словно ничего интересней в комнате для него не существовало. Несколько минут Майкрофт расхаживал по квартире, оценивая ее состояние. В какой-то момент он осторожно поднял картонный пакет, который Джон вчера пропустил. Отвращение исказило его черты. С прежней аккуратностью он опустил пакет и достал платок, чтобы вытереть свои наманикюренные пальцы. Стало понятно, что Майкрофт относился к такой категории людей, для которых прислуга должна быть эффективна, услужлива и незаметна. Джон поморщился. Несмотря на проделанную работу, квартира все еще напоминала свалку. После порки он и пальцем не пошевелил, чтобы навести порядок. Из-за викодина и недостатка сна этим утром ему было тяжело двигаться. Уж конечно Майкрофт не будет судить его слишком строго после такого небольшого срока? — Джон, — Майкрофт сел на диван и одарил его хладнокровным взглядом. — Как ваше сегодняшнее самочувствие? — Нормально. Майкрофт прищелкнул языком. — Джон, к ноге. Внезапно нервы взорвались болью, и Джон закричал. Больная нога подкосилась, он упал на колени. Шерлок резко вскинул голову. — Он мой раб, Майкрофт. В случае необходимости наказывать его должен я. — Он наш раб, несмотря на то, что я позволил тебе использовать его на ежедневной основе, — поправил его Майкрофт. — Напоминаю, что он часть эксперимента, который я провожу, и это приоритетнее. Джон в это время пришел в себя. Резко втянув носом воздух, он поднялся на ноги и по-военному выпрямился, приготовившись ко всему, что ему уготовил этот подонок. — Могу я узнать, почему вы меня наказываете, сэр? — Можете, — великодушно разрешил Майкрофт. — Я наказал вас за то, что вы мне солгали, — Майкрофт постучал зонтом по полу. — Я хочу, чтобы вы были предельно честны со мной, Джон. Будьте откровенны в ответах и не бойтесь оскорбить меня. Вы должны говорить со мной без утаек и лжи, только так я смогу собрать достоверную информацию. Джон кивнул. — Сядьте, — приказал Майкрофт. Джон поморщился в ожидании награды, садясь во второе кресло. От краткого всплеска блаженства по телу прошла дрожь. — Замечательно. Вижу, ошейник по-прежнему исправно выполняет свою работу. Джон снова кивнул. — Помнит ли Шерлок о том, чтобы отдавать вам приказы? — Он отдал мне несколько команд, — Джон вспомнил предупреждения о том, чтобы он лежал неподвижно на протяжении порки. — Очевидно, их было недостаточно. Похоже, вы все еще испытываете дискомфорт из-за системы вознаграждения. Шерлок, надеюсь, ты нас слушаешь. — М-м-м. Вознаграждение. Приказы, — пробормотал Шерлок. Майкрофт наклонился вперед. — Вам нужно расслабиться, Джон. Прекратите противиться идее рабства. Пусть оно станет частью вашей сущности. Наслаждайтесь негой, которое оно приносит, покоем от осознания своего места. Не бойтесь неприятных последствий, предвкушайте заслуженную награду. Шерлок взглянул поверх своего ноутбука, быстро переведя взгляд с Майкрофта на Джона, прежде чем вернуться к чтению. Джон же в свою очередь еще сильнее напрягся. — Я постараюсь, сэр, — ответил он, в глубине души не имея ни малейших намерений следовать совету Майкрофта. Майкрофт вздохнул. — Джон… к ноге. Еще одна мучительная вспышка боли. — И снова ложь. Прекратите говорить мне то, что, по вашему мнению, я хочу услышать, и что, опять же, по вашему мнению, заставит меня отвязаться от вас. Ваши манипуляции остались в прошлом. Отныне я хочу, чтобы вы вели себя искренне, откровенно и доверчиво, как и подобает человеку вашего положения. Понимаете меня, Джон? Джон молча кивнул. Горло скрутило спазмом. — Давайте еще раз попытаемся. Джон, что вы сейчас чувствуете? В эту самую секунду. — Злость. Боль. Боюсь вас. Переживаю за свою душу. — Что вы думаете обо мне? Джон сузил глаза: — Думаю, вы высокомерный франт с раздутым чувством собственного превосходства, который не узнает моральный компас, даже если тот вопьется ему в задницу. Думаю, что вы закрываете глаза на правду и верите в то, что удобно, что соответствует вашим замыслам. Передо мной человек, ни во что не ставящий людей, которых использует, присваивающий себе чужие заслуги. Посмотрел бы я, как вы проведете в ошейнике хотя бы час. Более того: надеюсь, что где-то в мире есть Бог, и однажды он сделает так, что вас переедет автобус. Улыбка Майкрофта ничуть не поблекла. — Вот видите, это совсем не сложно. Признаться, мне немного любопытно, что испытывает носитель ошейника, но, принимая во внимание вашу точку зрения, думаю, ощущения будут не из приятных. Надеюсь, вы окажете мне ответную услугу, поверив в то, что со временем это изменится. — Сомневаюсь. — Планируете напасть на меня, Джон? — обманчиво любезным голосом спросил Майкрофт, будто интересуясь, не предложит ли Джон ему чашечку чая. — Подумываю над этим, — честно сознался Джон. — И что вас останавливает? Джон заколебался. — Боль. — К ноге, Джон. Джон схватился за голову и зашипел, чтобы подавить крик. — И вы так хорошо с ней справляетесь, — скорбно произнес Майкрофт. — Причина кроется в другом. — В чем же? — метнул в него яростный взгляд Джон. — Почему бы вам не поделиться со мной ради разнообразия? Вы-то это знаете наверняка. — Потому что вам известно, что это бесполезно. И вы слишком умны, чтобы понапрасну растрачивать силы. Прежде, чем Джон сумел ответить, Майкрофт снова раскрыл свой портфель и извлек тонкий портативный компьютер: красивый, дорогой, легкий и новый. — У меня для вас есть задание, Джон. Я хочу, чтобы вы вели блог. Я создал для вас сайт, — Майкрофт открыл ноутбук и развернул его, чтобы показать Джону адрес сайта. Блог ничем не отличался от любого другого онлайн-дневника. — Каждый день вы должны находить время, независимо от того, какого безумного графика Шерлок заставит вас придерживаться. Я рассчитываю, что вы будете писать не менее ста слов, или более, если сочтете нужным. Конечно, вы можете включить режим конфиденциальности в настройках, чтобы никто не смог читать ваши записи, либо сделать их публичными, как пожелаете. Я в любом случае смогу их видеть и буду проверять, ежедневно ли вы обновляете свой блог, но не ждите, что я буду оставлять комментарии. Джон уставился на пустое поле записи. — И о чем мне писать? — Мы уже прояснили этот вопрос. Не надо писать то, что я хочу видеть, по вашему мнению. Блог создан для вас, не для меня. Выберите тему: ваши самые глубокие чувства. Распорядок уборки. Ругательства, которые вы хотите адресовать мне или Шерлоку. Неважно. Каждый день, без пропусков, вы будете что-то писать. Считайте это терапией. Будьте искренни. Будьте чистосердечны. Будьте самим собой. Майкрофт начал закрывать портфель, но остановился, вскинул голову и слегка улыбнулся, как будто досадуя на собственную забывчивость. — Чуть не забыл, — он вытащил тонкую коробку. — Это лишь красоты ради, но внешний вид может быть на удивление важен. Вот ошейник на замену того, от которого вы избавились. Оставляю его тебе, Шерлок, чтобы ты надел его на Джона. Шерлок хмыкнул, но не оторвал глаз от файла. Джон не имел никакого желания прикасаться к ошейнику. Поколебавшись, Майкрофт положил коробку на стол рядом с компьютером и насмешливо фыркнул: — Полагаю, в свое время. Он поднялся с дивана. — А теперь я должен вас покинуть, учитывая, что вы оба заняты. К тому же, меня тоже ждет работа. Как бы ни был приятен этот визит, некоторые дела не терпят промедления. Увидимся на следующей неделе. А пока, — снисходительно улыбнулся он им, — желаю вам обоим удачи. Уставившись в экран оставленного Майкрофтом компьютера, Джон почти не слышал, как с щелчком закрылась входная дверь. *** Шерлок скрылся в своей комнате с досье, оставленным Майкрофтом. Он не дал четких распоряжений, за исключением отрывистого: «Не отвлекай меня». У Джона не возникло проблем с его выполнением, но, к сожалению, подобный приказ не подразумевал конкретных действий. Бездельничая, Джон просидел в гостиной около десяти минут, пока его не одолела скука. Чего стоит свободное время без свободы? Он смутно помнил, что Шерлок велел ему что-то сделать, но из-за прихода Майкрофта у него напрочь вылетело из головы, что именно. Что же это было? Самый очевидный вариант (что-то по хозяйству), отпадал. Однако ничего другого на ум не приходило. Он не осмеливался уточнить у Шерлока. Да пошло оно. Плевать. Он не подходит на роль раба, и чем скорее Шерлок поймет это, тем лучше. Его укололо резкое, похожее на боль одиночество. Больше всего на свете он хотел бы сейчас связаться с кем-то, почувствовать свою причастность к другим людям. Любым способом. Посидеть в баре с другом. Прийти на совещание тайного общества. Просто поговорить с кем-то, глядя этому человеку в глаза и чувствуя, что его понимают. Он не отваживался позвонить друзьям из Сопротивления после того, что произошло. Майк Стэмфорд будет только рад, если какое-то время от него не будет вестей. И Гарри... Нет, он не хотел говорить с ней об этом. Они не всегда находили общий язык, даже когда он был законопослушным гражданином Британии. А теперь он обесчестил имя своей семьи... Что ж, она скорее предпочтет думать, что он умер в Афганистане, как верноподданный Его Величеству. Учитывая, как часто он с ней контактировал последнее время, для нее это практически не составит разницы. Он включил телевизор и стал смотреть с субтитрами, поставив громкость на минимум. Он то и дело поглядывал на закрытую дверь спальни Шерлока, ожидая, что тот с минуты на минуту выскочит из комнаты и потребует объяснений, почему он валяется на диване, словно ленивый родственник. Передача была неоригинальной, скучной и бессмысленной. Продержавшись в тишине всего час, он выключил телевизор и сел, спрятав лицо в ладонях. Еще никогда в жизни его существование не представлялось ему более бесцельным. Он случайно задел ступней стакан, наполовину спрятанный под одеялом. Тот звякнул, прокатился несколько сантиметров по полу и остановился, встретившись с книжкой. Джон поборол острое желание пнуть его еще раз, сильнее, чтобы разбить к чертям. Он хотел порвать на части эту квартиру, разнести ее вплоть до основания! Но так он только сослужит службу Шерлоку: пока его дражайший брат будет возводить для него новый дом, он поживет в красивом чистом отеле. Кроме того, теперь это и квартира Джона. Это квартира Джона. «Моя квартира». Джон нагнулся, чтобы поднять кружку, заодно вытащив из-под дивана скользнувшую туда тарелку. Еще в двух непримечательных углах комнаты он нашел пару чашек и отнес все это в раковину. Викодин постепенно переставал действовать, поэтому он закинул в себя еще одну таблетку, пока был на кухне. Затем он решил разобраться с книгами. В гостиной вдоль одной из стен имелись беспорядочно заваленные книгами стеллажи. Джон аккуратно утрамбовал книги так, чтобы был виден корешок каждой из них, а те, что не влезали на полки, уложил сверху в виде ровных стопок. Затем он собрал всю грязную одежду, которую смог найти, рассортировав на две кучки то, что должно было отправиться в прачечную и в химчистку, после чего запихнул все это в большую холщовую сумку. — Я ухожу, — крикнул он. Но ответа из-за двери не последовало. Джон помешкал прежде, чем написать на клочке бумаги записку и налепить ее на холодильник. «Ушел по делам». Он взял сумку и бросил беглый взгляд на вещи, оставленные Майкрофтом: ноутбук и коробка с поддельным ошейником. Шерлок не попросил его надеть ошейник. Но Майкрофт предполагал обратное. Джон тронул обнаженную шею. Никто не примет его за раба, если на нем не будет ошейника, сообразил Джон. К нему будут относиться, как к свободному человеку. Никаких унизительных прозвищ, подозрительных взглядов, отказов в обслуживании. Ему не придется всегда стоять последним в очереди, ему не укажут на пол вместо стула. Джон почувствовал легкий укол вины. Даже будучи рабом, он получил особые привилегии. С другой стороны, он не видел ни одной причины для того, чтобы отказываться от них. Оставив ошейник на столе, он покинул квартиру. Он чувствовал себя обычным человеком. Пообедал в кафе на нижнем этаже, расплатившись наличными, которые ему дал Шерлок. Нашел химчистку, а через четыре дома обнаружилась и прачечная. Там было довольно многолюдно, но среди посетителей не было рабов. Это были представители рабочего класса, у которых никогда не было и не будет рабов в подчинении. Никто не покосился на него, и все же Джон был уверен, что даже эти люди смотрели бы на него свысока, узнай они правду. Джон забросил полотенца, трусы и носки Шерлока в ближайшую свободную машинку. Он слегка покраснел от смущения, что прикасается к чужому нижнему белью, но никто не обратил на это внимания. Все считали, что это его вещи — да и отчего бы им считать иначе? «Встряхнись, Джон», — мысленно подбодрил он себя. Нужно вести себя естественно, чтобы не выделяться из группы. Он с едва ощутимым нервозным трепетом в животе устанавливал бомбы, а сейчас едва не сгорал от стыда из-за чужого грязного белья? Джон нашел оставленную кем-то газету и принялся читать. Известия об облавах устарели, и им посвятили всего лишь шестую страницу, а сама статья была довольно посредственной. Троих свободных людей перевели из одной тюрьмы в другую. Джон плохо знал, о ком шла речь. Ему было, в общем-то, все равно. Внезапно он поймал себя на мысли о том, что просматривает газету в поисках информации, имевшей отношение к рабству. На первой странице рубрики о бизнесе представители главенствующих кредитнокарточных компаний делали заявления по поводу законов о ликвидации задолженностей, выдвинутых специальным комитетом в парламенте. Спор велся о том, что клиент, ставший рабом, больше не может выплачивать свои долги, отчего компании несут миллионные потери. Правительство отвечало, что нынешние показатели притока рабов являются самыми низкими за последние двадцать лет, что, в свою очередь, не удовлетворяет запросы населения. Стране нужно больше рабов. Джон закрыл газету и уставился на стиральные машины. Всех волновали только деньги. О самих рабах никто не думал. — Никогда вас здесь не видела, — сказала женщина, сидевшая рядом с ним. Она была довольно привлекательной блондинкой за тридцать. — Меня? — Джон огляделся по сторонам, запоздало сообразив, что с ним флиртуют. — Да, вас, — ответила она. — Нечасто здесь бываете? — Я... Нет. Ну, вроде того, — произнес он; язык словно распух во рту. — Я недавно переехал. — Вот как! — она придвинулась, сомкнув ладони на коленях. — А где жили раньше? — Везде. Недолго — в колониях. Теперь вот вернулся, — он не смог подавить вздох. — Видимо, что-то не выгорело, — сказала она с сочувствием. — Можно и так сказать, — согласился Джон. Она протянула руку. — Кстати, меня зовут Сара. — А я Джон, — они пожали руки. — Чем занимаетесь, Джон? — кокетливо спросила Сара. — Хм... Всем понемногу. Помогаю другу. А вы? — Я доктор… — она сказала это так, словно ее смущало собственное присутствие в таком неприглядном месте, как прачечная. — Я работаю тут неподалеку, в новой клинике ниже по улице. — Правда? — оживился Джон. Он чуть не признался, что и сам доктор, но какой в этом смысл? Он больше не работал врачом, и это бы вызвало у нее лишь новые вопросы. Он сделал вдох, восстанавливая самообладание. — Ну и как там? В клинике, конечно. Когда разговор плавно перешел в область, связанную с открытием новых клиник, оказалось, что Сара та еще скромница. Она была не просто доктором, а начальницей, мечтающей однажды занять пост главврача больницы. Но сейчас она вымоталась морально и материально. Когда же с этой темой было покончено, она откровенно поведала о нанятых ею врачах и о трудностях с поставщиками медикаментов. Пока она говорила, Джон вспоминал, как он расставлял палатки и раздавал вакцины больным жителям деревни. Как вправлял кости в сорокаградусную жару. Как вытаскивал шрапнель из легких молодого солдата. Он задумался, впечатлило бы это Сару. Джон сжал ладони в кулаки. Он бы все отдал, чтобы не было этих последних двух лет, чтобы вернуться в то время. Конечно, это был всего лишь момент слабости, да к тому же и бесполезной. Что сделано, то сделано, и на самом деле он нисколько не жалел о том, что взорвал архивы, содержащие информацию о рабах. Но если бы он отправился прямиком домой после того, как афганцы отпустили его, он мог бы сейчас работать вместе с этой женщиной. — О, мое готово! — воскликнула Сара. Джон наблюдал, как она забирает из сушилки свои вещи и аккуратно укладывает в такую же сумку, как у него. — До среды, Джон! — радостно сказала она, покидая прачечную. Улыбнувшись, Джон помахал ей и впервые за всю неделю по-настоящему почувствовал себя человеком. Насвистывая, он собрал вещи Шерлока и направился домой. *** Когда он вернулся, Шерлок снова оказался в гостиной на диване. Казалось, что он дремлет, и поэтому Джон тихо снял обувь и прокрался мимо, чтобы не потревожить его. Он все еще чувствовал себя самостоятельным человеком, но если бы Шерлок проснулся и начал отдавать приказы, иллюзия бы разлетелась вдребезги. Джон открыл дверь спальни, оценил взглядом творящийся здесь беспорядок, и подошел к массивному старому комоду, громоздившемуся в углу. Он ненадолго задумался, не относится ли Шерлок к тому типу пижонов, которые гладят свои трусы, но все же решил, что не будет этого делать, пока тот сам об этом не попросит. Носки отняли больше времени, потому что к каждому пришлось искать пару. Очевидно, Шерлок не покупал наборы одинаковых носков, поэтому каждая пара была представлена в единственном экземпляре. Джон одновременно испытывал жгучее любопытство (что за одежду носит человек, ставший его хозяином?) и такой же дискомфорт при мысли об этой навязанной интимности с посторонним человеком. Положив носки на кровать, он заметил на прикроватной тумбочке папку Майкрофта. Джон задался вопросом, какие сведения о нем Майкрофт посчитал немаловажными и внес в досье. Возможно, в нем были собраны лишь подробные отчеты о его террористической деятельности. И все равно казалось, что папка слишком толстая, чтобы состоять из одних отчетов. Были ли в ней протоколы разговоров с людьми? Брали ли они интервью у его друзей, соседей, работодателей, семьи? Что те о нем сказали? Он положил в ящик еще одну свернутую в клубок пару носков и опять посмотрел на папку. А потом на открытую дверь. И снова на папку. Джон осторожно прокрался к двери, стараясь не скрипеть половицами, с предельной аккуратностью прикрыл дверь и вздрогнул, когда защелка тихонько звякнула в замке. Дышать. Это не установка бомбы, это всего лишь папка. Объективных причин для волнений не было, ведь Шерлок не запрещал ему заглядывать в собственное досье, но по непонятной причине сердце едва не выскакивало из груди. «Спокойно». Папка была разбита на временные периоды: раннее детство, школьные годы, студенчество, его краткая врачебная практика до того, как он пошел в армию. Военная служба, плен. И, наконец, последние два года в качестве террориста. Странно, но его периоду обучения в школе было уделено не меньше внимания, чем террористической деятельности. Какое дело Майкрофту было до его успеваемости в седьмом классе? На кой черт ему сдался его старый учитель по кларнету? Почему заботило то, что после двух лет музыкальной школы Джон мог сыграть на инструменте несколько мелодий, будучи напрочь лишенным музыкального слуха? И все же Майкрофт этим интересовался. Он даже подчеркнул слова. Дикость какая-то. В основном папка содержала то, что Джон написал сам. Он ожидал увидеть зашифрованные электронные сообщения. Даже личные письма, которые он посылал Гарри из Афганистана, смотрелись уместно. Но сочинение о падении Римской империи, которое он написал, когда ему было десять?.. Оно-то что тут делало? Как Майкрофт умудрился достать его? Кое-что не вызывало вопросов, но было очень уж личным. История его отношений с женщинами была разбросана по всему досье, местами описанная в убийственных подробностях, но большая часть была написана неточно: две страницы были посвящены догадкам его одноклассников. Они были правы в двух случаях, в третьем ошиблись (он любил ту девочку, как друга, но не более), а что касается четвертой догадки… он, конечно, благоговел перед мальчиком постарше, считая его героем, но это нельзя было назвать влюбленностью. Странно, но некоторые его «завоевания» вовсе не упоминались, например, те немногие женщины, что были у него в увольнении. Однако, Майкрофт решил детально отразить в досье его недолгие, крепкие, но все же платонические отношения с армейскими товарищами. И, наконец, упоминался некто Андре Габорье, его наставник в Сопротивлении: человек, научивший, как изготовить бомбу, как изучать и находить у зданий слабые места; как организовывать схроны с оружием; как отмывать деньги; как сформировать террористическую группу из толпы рабов. Андре был немного старше Джона, не скрывал свою нетрадиционную ориентацию и был очень предан человеку, который был старше него на двадцать лет. Еще он был единственным мужчиной, вызвавшим у Джона бурные сексуальные фантазии. Но Майкрофт мог узнать об этом, только если бы умел читать мысли. Тем не менее, напротив имени Андре на полях значилось: «Бисексуальное влечение». Шерлок наверняка это прочитал и кто знает, к какому выводу он пришел. Джон потер лоб. — Я все думаю, зачем Майкрофт отдал тебя мне, — сухо сказал Шерлок. Джон уронил папку на кровать, словно обжегшись. Шерлок стоял в открытом проеме своей спальни. У него, при должном желании, намного лучше получалось быть бесшумным. Джон ощутил прилив восхищения с оттенком сожаления. Шерлок был бы отличным террористом. — Ты не говорил, что мне нельзя его читать, — невозмутимо сказал Джон, и он был прав. Лицо Шерлока озарилось улыбкой: — Я и сейчас не запрещаю. Честно говоря, если бы ты не прочел сам, я бы приказал тебе. Он подошел, взял в руки папку и пролистал ее ближе к концу. — Я потратил несколько часов на твое досье, и все же не сумел разобраться. На ум приходит лишь одно объяснение: мой брат одержим тобою скорее как личностью, чем угрозой правительству. Что опять же возвращает меня к вопросу, почему он передал тебя мне, а не оставил себе. Джон содрогнулся при мысли о том, что Майкрофт копался в подробностях его жизни. Он помнил ласковое прикосновение его рук, когда тот надевал ему первый ошейник. — Не имею понятия. — Ваши пути до этого когда-нибудь пересекались? — Нет, клянусь, — Джон покачал головой. Он бы запомнил кого-то вроде Майкрофта. — Может, он дал тебе какую-то подсказку относительно того, для чего ты ему понадобился, и почему он сделал рабом именно тебя, а не кого-то из твоих сообщников? — Не было никаких подсказок, — Джон провел ладонью по лицу. — Я впервые встретился с ним во время облавы. И мне показалось, что он тоже видел меня впервые. Честно говоря, я не произвел на него сильного впечатления. Похоже, я его даже слегка разочаровал. — О, это вряд ли, — откликнулся Шерлок, присаживаясь на кровать. Матрас слегка спружинил под его весом. — Он специалист по части тайн. Он месяцами на тебя охотился. Посмотри на даты интервью. Он узнал о твоей террористической деятельности почти сразу после того, как ты к ней приступил. Его одержимость берет корни спустя всего несколько дней после твоего первого преступления во Франции. — Он знал, на что я иду... Почему же он тогда меня не арестовал? Он ведь мог. — Разумеется. Он ждал. — Ждал чего? — Этого! — Шерлок перелистнул на последнюю страницу. Там оказалось копия брошюры, которую днем ранее Шерлок извлек из своего кармана в Бартсе. Джон почувствовал, как у него свело живот, когда он увидел художественное изображение протянутых через мозг проводов. Внутренний ошейник. — Он ждал, пока эта технология будет разработана и зарекомендована, как безопасная. А она таковой не была, пока первая группа испытуемых рабов не пережила операции и не показала, что устройство работает без сбоев. Только после этого он организовал зачистку, чтобы привлечь тебя. Он хотел, чтобы ты был в безопасности и в ошейнике. Именно ты и именно в этом ошейнике. — Погоди секунду. Это значит, что Майкрофт позволил мне разрушить ту фабрику и склады. Он мог остановить меня в любой момент! Джон был потрясен до глубины души. Майкрофт умышленно протянул ему веревку, на которой тот мог повеситься. — Конечно, мог. Мог схватить тебя еще два года назад, с невысохшей на руках краской от первого подстрекательного граффити. — Так почему он этого не сделал? — крикнул Джон. — Возможно, я бы сейчас не был рабом, схвати он меня тогда! Тридцать дней в заключении — вот срок за нанесение незначительного ущерба собственности. Это было мое первое правонарушение. Я мог бы испугаться и бросить свое занятие! Я бы даже не встретился с Андре Габорье спустя несколько недель после этого. Я бы не стал террористом. — Именно поэтому он не стал тебя арестовывать в то время, — хладнокровно ответил Шерлок. — Насколько мне известно, он мог даже организовать твое знакомство с Габорье. Не стал бы списывать его со счетов. — Он хотел, чтобы я стал террористом? Он намеренно испортил мне жизнь? Он манипулировал мной до сих пор, — Джон покрылся потом. Рубцы на спине пульсировали. Шрам от пули зудел. — Именно. Но зачем ему это? — резко сказал Шерлок, встав и положив руки на плечи Джона. — Что это значит? — его ладонь скользнула к шраму на его затылке. — Зачем взращивать тебя, как семя, ждать, пока ты созреешь, а потом класть на мое крыльцо? Мой брат невероятно хитер, но никогда еще его не было так сложно понять. Шерлок отпустил его и вернулся к папке. — Это значит, что твой брат — гребанный садист. Он разрушил мою жизнь. Шерлок пролистывал досье, остановившись на сочинении про падение Рима. — Майкрофта можно обвинить во многом, но не в садизме. Речь идет не о том, чтобы уничтожить твою жизнь, а о том, чтобы превратить тебя во что-то полезное для него. Но во что? — Шерлок захлопнул обложку папки. — Пожалуй, мне бы не понравилось быть инструментом в чьей-то темной политической махинации. — Не понравилось? — фыркнул Джон. Его охватил приступ смеха, и он захохотал в голос. — О, господи! Мы оба... Мы оба! Джон сел. Он не спрашивал. Он не был рабом Шерлока. Шерлок не хотел раба. Они оба были просто шестеренками в машине Майкрофта. Шерлок тоже засмеялся. — Кстати, — внезапно спросил Шерлок, — ты не забыл купить для меня ручки, о которых я просил? Глаза Джона расширились. — Черт! Он сунул руку в карман и вытащил смятый список. Джон совершенно забыл обо всем, что планировал сделать до того, как пришел Майкрофт, в том числе о кухонных припасах. Раны отозвались жгучей болью, когда он резко вскочил на ноги, но он не придал этому значения. — Прости, Шерлок, я совсем забыл! Я сейчас схожу! — «Пожалуйста, не наказывай меня!». Но Шерлок в ответ улыбнулся. — До вечера еще есть время. Но поторопись. Вот молодец. *** Тем вечером Шерлок не притронулся к ужину, отправившись играться с ручками в свою лабораторию на чердаке. Джон закончил убираться на кухне, принял еще таблетку викодина и решил подремать на диване, пока Шерлок снова не принялся за скрипку. Он свернулся клубком под одеялом, положив под голову довольно жесткую декоративную подушку с изображением британского флага. Надо будет найти себе место получше. Возможно, если сделать небольшую перестановку на мансарде, между картотеками и столом для экспериментов поместится надувной матрас. Конечно, лаборатории на чердаке не сравниться с собственной спальней, но все же это будет лучше, чем спать на диване в гостиной. А потом подействовала таблетка. Дрейфуя на волне опиатов, Джон отправился в объятия сна. Ему снилось, как Сара показывала ему свою клинику, которая почему-то находилась внутри прачечной. Вокруг ходили пациенты, а люди с улицы стирали и складывали вещи. Некоторые пациенты занимались тем же самым: стирали кучу белого — белые простыни и больничные халаты. «Вот твоя комната», — сказала Сара, когда они достигли дальнего конца прачечной. Она открыла кладовку для швабр, которая была почти до отказа заполнена медикаментами. Джон был крайне доволен. «Мое личное место, с которым я могу делать, что захочу». Здесь даже был надувной матрас, на котором можно было спать. Сара снисходительно улыбнулась. У ее блузки был неприлично глубокий вырез. «Может, опробуем?» — спросила она, имея в виду кровать. «Прикоснись к ней», — раздался приказ Шерлока откуда-то, отовсюду или ниоткуда. — «Трахни ее», — голос был глубоким, мелодичным, успокаивающим и настойчивым. И Джон повиновался, стиснув Сару в объятиях, ощущая мягкость ее грудей под ладонями. Ошейник наградил его за покладистость. Так приятно... — Джон! Джон резко сел, после чего согнул колени, чтобы скрыть эрекцию от посторонних глаз. Он прищурился, пытаясь что-то разглядеть в тускло освещенной комнате. Шерлок стоял с другой стороны от журнального столика, выглядя рассерженным не на шутку. — Чт...Что? — моргнул Джон. «Господи, мне снилось, что он приказывает мне...» Свежее воспоминание о сне вызвало в душе Джона бурю эмоций. Шерлок не умел читать мысли. Чего бы он ни хотел, это никак не было связано с треклятым сновидением. — Твой блог, Джон, — нетерпеливо сказал Шерлок. — Каждый день, без пропусков. Майкрофт накажет тебя, если не будешь его вести. Что еще хуже, может забрать тебя себе. Шерлок раскрыл ноутбук и подтолкнул его к Джону. — Пиши, это приказ. У тебя есть полчаса до полуночи. Джон подскочил. Эрекция слабела и была забыта вместе с вдохновившим ее сном. Сто слов. Он ведь мог написать их. У него всегда хорошо получалось писать. Но сейчас экран перед ним был пуст. Он моргнул и потер лицо. Шерлок уставился на него пронизывающим, словно рентгеновские лучи, взглядом. — Ты отвлекаешь меня, — секунду спустя резко сказал Джон. — Займись своими ручками, а я — блогом. — Уж постарайся, — Шерлок развернулся и ушел. Экран уже не казался таким устрашающим после его ухода. Майкрофт сказал, он может написать что угодно. Он разрешил ему оскорблять себя и своего брата. Но Джон задумался: до конца ли Майкрофт был честен, говоря это? Людям присуще думать, что им нипочем обращенный на них гнев, на деле же сохранить невозмутимость могли лишь единицы. Но затем Джон вспомнил наказание, которое Майкрофт определил для него. Он был настолько однозначен, насколько это возможно. Может быть, Майкрофт был одним из немногих, кто действительно имел в виду то, что говорил. Вот он, шанс отплатить. Джон написал сотню самых грязных ругательств, которые знал. Он некрасиво сравнил мать Майкрофта с дворовой скотиной. Он раскритиковал его вес, стиль и умственные способности. Он обвинил Майкрофта в разнообразных незаконных и нездоровых сексуальных действиях. Он описал несколько болезненных и долгих способов самоубийства, в которых Майкрофт не должен был себе отказывать. А потом он остановился. Ничто из вышеперечисленного не задело бы такого человека, как Майкрофт. Черт, в Афганистане Джон был мишенью для множества оскорблений от своих пациентов. Они выпускали пар, потому что им было больно и страшно. И это ничего не значило. И для Майкрофта подобное тоже не значило ничего; возможно он даже примет это за желанные для него перемены в характере. Он выделил все, что написал, и удалил. До полуночи оставалось двадцать минут. Джон глянул на одну из книг Шерлока, которую он не поставил на полку. Он раскрыл ее наугад и начал перепечатывать первый абзац. Скучно и глупо. Бесполезная информация, которая ничего ни для кого не значила. С одной стороны, это было вызывающей наглостью и протестом, а с другой – не оставляло Майкрофту ни шанса заглянуть в его мысли и душу. Вот только так оно и было. Ребяческая дерзость. И навеяло бы скуку не только на Майкрофта, но и на самого Джона. Напечатав два предложения, он снова очистил поле записи. Пятнадцать минут. Джон сделал глубокий вдох. Майкрофт собрал и прочел его школьные сочинения. Он читал его письма, никак не связанные с террористической деятельностью. Он определенно прочитает и это. Можно ли это использовать? Люди всегда твердили Джону, что он умеет убеждать. От ошейника избавиться не получилось, но, возможно, удастся убедить Майкрофта не использовать ошейник против него? Может быть, Майкрофт был открыт для аргументированной точки зрения? Может быть, он сумеет донести до Майкрофта, что тот ведет себя жестоко и аморально. «В ЧЕМ ВЫ ЗАБЛУЖДАЕТЕСЬ», — озаглавил он текст. «Вы хотели знать, каково это — быть в этом ошейнике. Вот каково это...» И Джон описал свои самые глубокие чувства в ярких красках, в мельчайших подробностях. Только людей без сердца не растрогали бы его слова. За две минуты до полуночи он опубликовал запись и испытал блаженную волну удовлетворения и искуственного наслаждения. «Получай».