Ошейник / Collared

Вскоре жизнь Джона и Шерлока потекла по заведенному порядку. Каждый день Джон доблестно старался предугадать потребности Шерлока, не отвлекая его от дел. Он готовил еду на двоих, к которой Шерлок прикасался лишь в половине случаев. Он занимался уборкой квартиры, что отнимало много времени и сил. Для взрослого мужчины Шерлок наводил слишком много беспорядка. Джон не трогал то, что, судя по виду, могло быть как-то связано с работой Шерлока, хотя кое-что буквально просилось в мусорное ведро. И он не жаловался. В свою очередь, Шерлок ни слова не сказал против, когда Джон провел в мансарде большую часть дня, перестраивая лабораторию так, чтобы она могла одновременно служить и спальней. Он не возражал, когда Джон занял половину шкафа, разместив в ней свой небольшой гардероб. Он позволил Джону выполнять работу по дому в том темпе, какой ему был удобен. Даже разрешил ему часами сидеть перед телевизором, когда тот уже не мог заниматься хозяйством. Между ними установилось негласное соглашение: Шерлок не отдает Джону приказов (исключением являлись случайно сорвавшиеся с языка команды), а Джон следит за тем, чтобы в них не возникло необходимости. Это был их личный «Кодекс Братана»*. Условный, весьма ненадежный и держащийся в строгом секрете от Большого Брата, чья тень нависла над ними обоими. Они вдвоем против проклятого ошейника. Из Шерлока бы получился превосходный террорист. Все было хорошо. Ну, может, «хорошо» — не совсем подходящее слово. Жизнь была умопомрачительно скучной, душераздирающе одинокой и неблагодарной, но, тем не менее, терпимой. Она была приемлемой, а на большее Джон и надеяться не смел, учитывая обстоятельства. Он занимался своими делами, а Шерлок — своими. Словно два электрона, вращающихся вокруг одного ядра — близко друг к другу, но не пересекаясь. Но в воскресенье все переменилось. Джон доставал паутину из углов, когда Шерлок ни с того ни с сего разразился монологом о распутанном им преступлении. Справившись с первоначальным удивлением, Джон сел и принялся слушать. Это была типичная история из разряда «кто виноват», с убийством, неверной женой и скромным мелким чиновником, которого никто не мог заподозрить в мошенничестве. Рассказ был бы более захватывающим, если бы Шерлок не сопроводил его скучными отступлениями о цвете и составе садовой грязи и долгими рассуждениями об оптических приборах, не имевших прямого отношения к делу. Но Джон дослушал его до конца, не пропуская мимо ушей ни слова. Он откровенно завидовал тому, что у Шерлока такая интересная работа. — А дальше? — спросил он, когда Шерлок прервался на минуту. — Тебе в самом деле интересно? — Весь внимание, — совершенно честно ответил Джон. Шерлок просиял и продолжил, наслаждаясь вниманием вынужденной аудитории. Но, по правде говоря, у Джона не было ощущения, что его заставляют слушать. Разумеется, Шерлок придерживался довольно высокого мнения о себе, но было ясно, что его самооценка заслуженна. — Ты смог вычислить, что она изменяет, по ее обручальному кольцу? — перебил его Джон, засомневавшись в правдивости рассказа Шерлока. Шерлок довольно откинулся на спинку кресла. — Это было очевидно. При обычном ношении кольца остаются царапины на его внешней стороне, но на ее кольце они были на внутренней, что довольно нетипично. Это могло произойти, только если бы она регулярно снимала его и время от времени хранила в кармане с ключами или мелочью. В общих чертах, кольцо олицетворяло ее брак. Что-то, от чего можно без труда избавиться, когда оно начинает обременять. — Просто фантастика, — с неподдельным восхищением сказал Джон. — Теперь все понятно! Знаешь, ты и правда потрясающий. Просто гений. — Ты так думаешь? — Шерлок расцвел от похвалы на мгновение, пока между ними не возникла неловкость. — Конечно, ты должен был сказать что-то подобное, ведь в твоей голове засела эта гадкая штука, — вздохнул он. — Как утомительно. Джон подскочил на стуле. Он напрочь забыл об ошейнике. Джон помрачнел от внезапно накатившей злости, что теперь даже его слова вызывали подозрение из-за его рабского положения. — Да иди ты к черту, ничего я не был должен, — посмотрел он с вызовом на Шерлока. — Тебе придется отдать приказ, если хочешь, чтобы я подхалимничал. Всякий раз. В противном случае я буду звать тебя кретином, когда ты этого будешь заслуживать. — Да, не сдерживайся, — быстро ответил Шерлок, а затем почти неуверенно добавил: — И спасибо. Иногда мне тяжело принимать комплименты. Как правило, людей раздражает мое самовосхваление. — Это хорошая история, — честно сказал Джон. — Ты должен записать ее. Ты мог бы быть как Энн Рул**. Шерлок коротко рассмеялся и скорчил гримасу: — Я как-то пытался, — признался он после секундного размышления. — Несколько лет назад. Агент заявил, что мой писательский стиль слишком сухой и невыносимо бесстрастный. Идеален для учебников, но чересчур сложен для унылых старомодных женщин среднего возраста, которые покупают такие романы. Хочешь, чтобы их напечатали — напиши сам. — Если ты не против, — сказал удивленный собственным рвением Джон. — В смысле, если ты дашь мне разрешение. Мне нужно о чем-то вести блог, — это прозвучало так неубедительно, что он поморщился. — Я даю тебе разрешение, — произнес неподдельно польщенный Шерлок. До конца ночи Джон думал, что ему действительно может понравиться Шерлок, хоть он и был его недругом. *** На следующий день Шерлок открылся перед ним с другой стороны. Детектив получил утром сообщение, которое, по-видимому, невыразимо его напугало. Он швырнул телефон через комнату, на диванные подушки, и начал мерить шагами гостиную. Дружелюбно настроенный по отношению к нему с прошлого вечера Джон спросил: — Что-то случилось? От кого сообщение? Неразумный шаг. Джон понял это в тот же миг, как слова вылетели у него изо рта. Шерлок развернулся и задал ему взбучку. Чай некрепкий, яйца на вкус как резина. Джон слишком ленивый и глупый, к тому же вечно путается под ногами. Как человек его роста и телосложения мог производить столько шума? Он слишком громко ходил, слишком громко наводил порядок, и дышал, как астматик. И обходился недешево. Джон ел, ел и еще раз ел. Готовил и жевал, выкидывал еду и набирал вес, тем временем как банковский счет Шерлока таял на глазах. Жить с ним — словно свинью дома держать. В ту же копилку отправляются его ворчание и постоянное нытье. «Шерлок, что тебе купить в Теско? Шерлок, я ухожу. Шерлок, открой дверь и впусти меня!» Спустя сорок минут Джон был сыт по горло оскорблениями: — Так, мне плевать, какой бес в тебя вселился. Больше я тебе досаждать не буду. Он взял пальто Шерлока, которое тот оставил на вешалке, и схватил ключи, провоцируя его на ответную реакцию. Он отсоединил ключи от входной двери и их квартиры и сунул связку обратно в карман. — Я собираюсь сделать дубликаты, чтобы заниматься домом, не отвлекая тебя. Или скажешь «к ноге»? Шерлок отбросил в сторону газету, которую он якобы читал, и направился в спальню. Джон вернулся спустя двадцать минут, но Шерлок к этому моменту уже куда-то ушел. Должно быть, у него уже был запасной ключ, потому что двери оказались заперты, а миссис Хадсон не было дома. Джон открыл дверь и вздохнул, глядя на газету на полу, после чего поднял ее, сложил и отправился на кухню за чашкой чая. Отчего бы Шерлок ни взъелся, он был тут ни при чем, но, будучи рабом, приходилось терпеть подобное обращение. Стоит насладиться недолгими мгновениями мира, пока Сэр Ворчун не вернулся домой. Шерлок пришел через час с пакетом в руках и сердито бросил его на кофейный столик. — Иди сюда, Джон. Это был первый приказ, отданный им за несколько дней. Джон стиснул зубы, но подчинился. Нахлынувшее наслаждение было сродни шоку. Оно заманчиво расслабляло его, что было весьма некстати, учитывая настроение Шерлока. Шерлок быстро распаковал новый смартфон известной марки и протянул ему. Он был дорогой и тонкий, с доступом в интернет и десятками установленных приложений. — Он твой. Можешь изменить мелодию звонка, если хочешь. Всегда держи его при себе. Джон уставился на телефон. Это был щедрый подарок. — Почему?.. — Почему? — усмехнулся Шерлок. — Потому что ты мой раб и тебя часами не бывает дома. Что, если ты мне понадобишься? Джон нервно сглотнул комок в горле. Конечно, Шерлок дал бы ему телефон только для того, чтобы отдавать с его помощью приказы. Он содрогнулся при мысли, что ошейник сработает на людях. Одному богу известно, какое у него лицо, когда его окатывает волной блаженства. Но хуже всего было то, что, покидая квартиру ради похода в магазин или прачечную, он хотя бы отчасти чувствовал вкус свободы. А теперь на него снова надели поводок. Шерлок был прав. Джон — раб. И, похоже, Шерлок больше не собирался молчать об этом. *** Отныне он получал приказы, но лишь в текстовой форме. По некой причине ошейник не реагировал на письменные команды. Джон знал об этом, как и о том, что Шерлоку это тоже известно. Облегчения, на которое он немного надеялся, это не принесло. Джон оказался в незавидном положении мальчика на побегушках, но уже без неизменной награды. Вместо того, чтобы мстить одному Майкрофту, Шерлок решил спустить пар еще и на Джоне. Теперь Джон понимал, что значит на самом деле жить в рабстве. Оно оказалось таким же гадким, каким он его себе всегда и представлял. В сообщениях Шерлок был очень властным. Подойди сюда. Сделай то. Купи это. Джон вернулся домой уставшим и нагруженным пакетами, а денег в кармане едва хватало на автобус. Придется опять просить у Шерлока наличные, и веселого в этом будет мало, учитывая постоянные жалобы Шерлока на то, как дорого ему обходится его содержание. Но, к его удивлению, хандра Шерлока развеялась. Он практически светился от счастья, и было понятно, что вызвало такую перемену настроения. За их кухонным столом сидела красивая женщина в строгом юбочном костюме. Шерлок наливал ей чай и улыбался, словно был самым обаятельным мужчиной в мире. Джон зашел на кухню с пакетами в руках, стараясь не привлекать к себе много внимания. Разумеется, они прервали свое чаепитие и уставились на него. Увидев ее лицо, Джон понял, что она была значительно старше, чем казалось на первый взгляд. Где-то около пятидесяти, но стройная, подтянутая и ухоженная до мелочей. Бесспорная красавица. Шерлок привел домой любительницу молоденьких парней. Джон бы рассмеялся, если бы не был так измотан. Шерлок поприветствовал Джона кивком: — Не мог бы ты отнести это в лабораторию? — у него было буквально написано на лбу: «И держись от меня подальше». — Мой сосед, — обратился он к даме. Джон улыбнулся и ограничился кивком: руки все еще были заняты пакетами. Затем, пытаясь подавить ухмылку, поднялся по лестнице в мансарду, которую он условно считал своей спальней. Богатая охотница за молодыми парнями вполне подходит Шерлоку. Вообще-то, она будет ему идеальной парой. Достаточно взрослая, чтобы смотреть сквозь пальцы на его очевидную нехватку социальных навыков. Достаточно опытная в жизненном плане, чтобы поддерживать к себе интерес гения. У Джона теплилась призрачная надежда, что Шерлок не будет сильно возражать против его общения с друзьями и знакомыми, если переспит с ней. Он снова подумал о Саре из прачечной. Как говорится, мечтать не вредно. *** На следующий день Джон едва не выпрыгнул из собственной шкуры, когда Шерлок засунул в его задний карман несколько купюр, сопроводив свои действия дружеским хлопком. — Не готовь на меня еду, — бодро сказал он. — Позавтракай в кафе на углу Симура и Нью Квебека. Я пришлю тебе дальнейшие инструкции. Кивнув, Джон подчинился приказу. Сообщения посыпались как из рога изобилия, стоило ему сесть за столик с яичницей с беконом. Он должен сидеть в кафе и отослать смс, если заметит, что эта официантка станет флиртовать вот с этим мужчиной. Затем отправиться по этому адресу аккурат в указанное время и вытащить письмо из почтового ящика. На обратном пути купить такой-то букет цветов и отнести его этой женщине. На записке должно значиться: «Люблю тебя. Джеффри». Вечером Джон накладывал на тарелку Шерлока спагетти с устрицами под белым вином, пока тот сидел, сцепив пальцы в замок, мыслями находясь далеко отсюда. Не дожидаясь, пока к нему присоединятся, Джон принялся за еду — и она была очень даже вкусная, особенно если учесть, что еще неделю назад его познания в готовке были очень скудными. Чертовски вкусно. — Не собираешься рассказать мне о расследовании? — набрался храбрости Джон, утолив голод. — Мне любопытно, на что я потратил день, бегая по городу с поручениями. Казалось, Шерлок ожил и сосредоточил внимание на нем. — М-м-м? Ах, да. Славный любовный квадрат. Любовник жены пытался шантажировать любовницу мужа. Несчастная парочка знала об интрижках друг друга на стороне, но не была в курсе, что знают о них. — Звучит как мыльная опера. — Так и было до сегодняшнего дня. Супруги решили оборвать связи со своими любовниками и обратиться к семейному психологу, чтобы спасти брак. Шантажист очень кстати перепутал адрес при отправке доказательств, — Шерлок похлопал по конверту, который забрал Джон. — А моя клиентка получила ценный урок: нужно тщательнее выбирать мужчин, с которыми собираешься лечь в койку. Клиентка, подметил Джон. — Вчерашняя женщина была твоим клиентом? Теперь все стало понятно, хоть и радости это не принесло. Шерлок удивленно моргнул. — Да, конечно. А ты как думал? Джон пожал плечами: — Не знаю. Подруга? — Джон продолжил, завидев неприкрытое недоумение Шерлока: — Создалось впечатление, что она тебе нравится. В смысле, ты был… — брови Шерлока поползли вверх, — …приветли… вее, чем обычно. Ты был обаятелен. И она была очень недурна собой. — Правда? — Шерлок пожал плечами и переключил внимание на остывающий ужин. — Я не знаю. Женщины не по моей части. Их противоречивые ожидания трудно предугадать. Говоря начистоту, это раздражает. Приятно слышать, что я показался тебе обаятельным, — он накрутил несколько макаронин на вилку и аккуратно сунул ее в рот.— М-м-м. Кстати, вкусно. Твои кулинарные навыки улучшились. — Спасибо, — ответил Джон и добавил спустя пару секунд: — Должно быть, у тебя было немного женщин. — У меня их совсем не было, — Шерлок встретился с ним глазами. Джон кивнул. Майкрофт именно так и предполагал. — Значит, ты встречаешься с мужчинами? — В последнее время, нет, — неотрывный взгляд Шерлока мог просверлить в нем дыру. — Моя сексуальная ориентация тебя тревожит? Джон поспешно покачал головой. — Вовсе нет. С чего бы мне об этом тревожиться? — Потому что, строго говоря, я мог бы приказать тебе заняться со мной сексом, и, юридически и этически, ты был бы обязан выполнить приказ. У Джона скрутило желудок, внезапно смотреть на Шерлока оказалось выше его сил. — А ты собираешься?.. Шерлок наколол на вилку устрицу. — Нет. Джон вспомнил, как дышать. — Хотя, несомненно, брат считает, что мне стоит это сделать. По его мнению, мое саморазрушительное поведение — проявление эмоционального и сексуального подавления. Кто бы говорил. Он жил один гораздо дольше меня. Джон ухватился за эту информацию, желая как можно скорее сменить тему. — Жил один? Выходит, у него нет рабов? Почему-то он всегда представлял, как Майкрофт расхаживает по особняку в окружении стайки слуг в одинаковых униформах. — Помимо тебя? — в глазах Шерлока промелькнул блеск. — Нет, — он вдруг рассмеялся, будто подобная мысль казалась ему смехотворной. — Зачем они ему? Он не доверил бы им ведение своих дел. Он всегда говорил: невольные работники — ненадежные работники. И он еще меньше моего нуждается в прислуге. Он живет в крошечной квартирке в самом престижном районе Лондона. Раз в неделю к нему приходит домработница, чтобы вытереть пыль и постирать белье, но даже в этом нет острой необходимости. Не думаю, что плиту зажигали для чего-то, кроме чая, с тех пор, как он въехал в квартиру двадцать лет назад. Он питается в частном клубе, в котором состоит, а в остальное время работает. Непрерывно. Шерлок сощурился, глядя на Джона. — Я напрасно беспокоюсь о том, что он потребует тебя обратно. Где ему тебя поселить? В шкафу? — он снова переключился на еду и сунул вилку в рот, тихо фыркнув от смеха. И все же Джон знал: Шерлок об этом беспокоится, несмотря на свои рассуждения. Он чувствовал на себе его взгляд, пока убирался на кухне: пристальный, изучающий, задумчивый. *** Завтра настанет среда, а это значит, что Майкрофт придет за папкой. Джону была ненавистна идея расстаться с ней. Он по нескольку раз прочитал каждую страницу. Это было нечто среднее между прогулкой по тропе воспоминаний и отвратительным вторжением в его личную жизнь. В основном, люди положительно высказывались о нем, что было неожиданно и приятно. О нем лестно и вежливо отзывались даже те, кто, по мнению Джона, не питал к нему симпатию. Самым жестким нападкам подверглись его цинизм и недоверие. Как выяснилось, несколько человек считали его плохим командным игроком, что удивило Джона, ведь он всегда считал, что умение ладить с людьми — одно из его достоинств. Джон перечитал особенно неприятные отрывки. «Он скорее ведомый, чем лидер, — сказал Дженкинс — мужчина, проработавший в Афганистане под его началом без единой жалобы пять месяцев. — Он не вселяет уверенности в остальных. Казалось, он сам не знает, что делает, или считает, что никто из окружающих не поймет его планов. » Ох. Джон думал, что между ними были безоблачные отношения. Очевидно, в действительности все обстояло иначе. Это было одно из немногих критичных замечаний в его адрес, однако Майкрофт почему-то подчеркнул его, как будто для него имело больше значения то, что Джон был никудышным лидером, чем множество страниц, воспевающих его отвагу, надежность и представительность. — Перечитываешь, чтобы потешить свое тщеславие? — лукаво улыбаясь, спросил Шерлок. — Или застрял на моментах, где люди высказываются о тебе не столь восторженно? В любом случае это прискорбно, Джон. Ты в самом деле настолько неуверен в себе? Джон в ответ молча закрыл папку и положил ее на журнальный столик. — Когда придет Майкрофт? — В свое время. — Наверное, мне необязательно быть дома к его приходу. Шерлок переменился в лице, в мгновение ока превратившись из дружелюбного хозяина в сердитого господина. — Не говори чепухи, ты единственная причина его визитов. И не вздумай вести себя так своевольно в его присутствии. Налей себе чай, Джон, — приказал Шерлок, — сядь, или что там поможет тебе успокоить нервы. Джон налил себе кружку чая, сделав глубокий вдох, когда ошейник похвалил его. — Я не нервничаю. Как будто это возможно, пока эта штука одурманивает его разум. — Разумеется, нервничаешь. Ты — часть загадочного эксперимента, суть которого поставила в тупик даже величайшего детектива на земле. Только дурак бы не стал нервничать. Джон уставился на пустую кружку. — Ну, спасибо. Вот теперь я занервничал. — Не стоит благодарности. «Дружелюбный» Шерлок вернулся. *** Майкрофт прибыл на порог их дома в блестящем лимузине пятнадцатью минутами позже. Старший Холмс был облачен в безупречный светло-серый костюм, весь его облик источал спокойствие и уверенность. Он вошел в их квартиру, легонько постукивая зонтиком при каждом шаге. — Доброе утро, Шерлок, — сказал он, показавшись в дверном проеме. — Джон… сядьте. — Он махнул рукой в сторону дивана. Хоть улыбка Майкрофта и казалась добродушной, взгляд его был мрачен. Шерлок с задумчивым видом забрался с ногами в свое любимое кресло. Джон сделал, как ему было велено, постаравшись не обращать внимания на небрежный тон и неизбежный шок от накатившего удовольствия. — Уверен, ты уже знаешь, что я собираюсь тебе сказать, Шерлок, но ради Джона стоит соблюсти формальности и озвучить, — Майкрофт занял второе кресло напротив Шерлока. — Вы оба очень плохо себя вели. Я надеялся увидеть некоторый прогресс с тех пор, как выдвинул тебе ультиматум несколько дней назад, но, как я погляжу, ты не умерил упрямство, — улыбка Майкрофта погасла. — Это серьезная проблема, и это должно прекратиться сию же минуту. — Я регулярно отдавал ему приказы, как ты и настаивал, — ответил Шерлок. — Я измучил его поручениями. — Не будь наивным, Шерлок. Текстовые сообщения не в счет. Эта лазейка не прокатит. Отдавай приказы голосом. Заставь ошейник работать. Он должен получать регулярные, частые вознаграждения. Как и регулярные наказания, а ты лишил его и того, и другого. — За что его наказывать? Он ведет себя идеально, — возразил Шерлок. — Предлагаешь причинять ему боль забавы ради? — То, что он не показывал свой нрав, лишь означает, что твои требования были слишком низкими, — Майкрофт вскинул подбородок, глядя на брата свысока. — Ты должен поставить его в трудное положение. Заставить его совершать неприятные, унизительные, постыдные действия. Вытащи его непокорность на поверхность. Только так ее можно сломить. Джону в лицо бросилась краска. Понадобилась вся сила воли на то, чтобы не сорваться с дивана и не расшибить Майкрофту голову его собственным зонтом. Шерлок перевел на него взгляд и побледнел: — Не дергайся, Джон. Он пытается вывести тебя из себя. Джон не тронулся с места. На этот раз волна наслаждения придется очень кстати, если сможет удержать его от вспышки гнева. — Я не пытаюсь вывести его из себя, — поправил Майкрофт. — Мне нужно вывести его из себя. Так не пойдет, Шерлок! Я отдал его тебе, потому что знал, что ты не станешь делать ему поблажек из-за его статуса. Что ты сможешь использовать его без жалости, как и положено. И что же я вижу? Ты его балуешь без какой-либо причины. Позволяешь ему избегать того, что внушает ему страх, в то время как он должен встретиться с ним лицом к лицу, стерпеть и преодолеть его. Это не милосердие, Шерлок. Рано или поздно он прогнется. Будет хуже, если ты отсрочишь этот момент. Джона поглотило смешанное с клаустрофобией желание вырваться из этой квартиры. Он поймал себя на том, что осматривает комнату на предмет оружия и путей побега. Майкрофт едва взглянул в его сторону, но Джон чувствовал, что внимание старшего Холмса приковано к нему. — Сдвинетесь хотя бы на дюйм — я накажу вас так, что будете в буквальном смысле заливаться слезами. Сидите смирно и слушайте тех, кто выше и умнее вас. — Хватит его терроризировать. Он и без того достаточно напуган, — сказал Шерлок. — Думаешь, он настолько слаб? — спросил Майкрофт. — Разве ты не читал его досье? Он не девица в беде, он закаленный боец. Его стойкости и выносливости можно позавидовать. Ему по плечу и не такое, — Майкрофт склонил голову набок. — Чего ты боишься, Шерлок? — уже мягче спросил он. — Что тебя беспокоит? Тебя так очаровала его неприглядная сторона, что ты не хочешь, чтобы он от нее избавился? — Он мне нравится таким, каков есть. Он полезен мне таким, каков есть. Каким образом превращение в глупого тунеядца способно сделать его лучше? — Это не тебе решать, — даже когда Майкрофт бросал злобные взгляды, они казались благопристойно сдержанными; впрочем, это только больше пугало. — У меня не остается выбора, если ты не способен выполнить столь простое задание, которое я тебе поручил. Мне придется забрать его. Моя помощница выразила желание взять его себе и как следует заняться его обучением. Джон смотрел на Шерлока с мольбой в глазах. «Не отдавай меня!» — Дай мне еще неделю, — сказал Шерлок. — Я обеспечу ему такое вознаграждение, что он растечется лужицей на полу. Я буду его наказывать, пока он не разрыдается. Я доведу его до изнурения приказами. Только позволь мне самому это сделать, а не какой-нибудь разукрашенной секретарше, которая не может оторвать глаз от экрана телефона. Майкрофт кивнул, взял папку, в которой была описана вся жизнь Джона, и поднялся. Сперва показалось, что он направляется к двери, но он свернул и подошел к Джону. Не колеблясь, Майкрофт сунул два пальца за его воротник его свитера, задержав их над шрамами, оставленными иглами ошейника. Джон невольно отшатнулся, когда чужие пальцы медленно прочертили линию от основания его шеи к шраму на затылке. — Вы считаете, что милосердно не принуждать вас носить видимый ошейник, но вы ошибаетесь. Я не надену его на вас, потому что знаю: вскоре вы предпочтете сами его надеть. Я буду рядом, когда вы примете это решение, — Майкрофт наклонился так, что его губы едва не касались уха Джона. — Я вам не враг, — прошептал он. Джон почувствовал, как руки покрываются гусиной кожей. Майкрофт выпрямился и снова заговорил нормальным голосом: — Однажды вы поймете, что мы на одной стороне, Джон. И поблагодарите за щедро предоставленную вам возможность служить мне. С этими словами он удалился, а Джон с Шерлоком погрузились в гробовое молчание. — Спасибо, что вступился за меня, Шерлок, — спустя несколько мучительных минут нарушил тишину Джон. — Я на самом деле испугался, что он… — К ноге, Джон, — неожиданно рявкнул Шерлок. Крик вырвался из горла Джона, когда агония пронзила его тело. Сотрясаясь и не смея поднять взгляд на Шерлока, он сел на пол, когда боль миновала. — Отныне ты будешь называть меня «Хозяин», — сказал Шерлок. — Тебе позволено заговаривать, только когда я к тебе обращусь. Сказав это, он вышел из гостиной и заперся в своей спальне до конца утра. *** Джон сделал себе еще чаю и, попивая его, устроился за столом. Его желудок скрутило узлом. Он не знал, что делать. После визита Майкрофта Шерлок не отдавал никаких приказов, а Джон опасался приниматься за что-либо по собственному усмотрению, чтобы не вызвать его недовольства. Правила снова изменились, но Джон не знал, каким образом. Он только понимал, что не хочет слышать от Шерлока: «К ноге!». И это огорчало сильнее, чем что-либо из того, что когда-то говорил или делал Майкрофт. Какого черта два слова внушают ему столько страха? Никогда еще он не чувствовал себя такой тряпкой. Даже в чертовом регби ему доставалось сильнее, не говоря уже об Афганистане. Несколько секунд боли были ничем по сравнению с коктейлем из тестостерона, агонии и чистого страха. Он со всем справлялся и возвращался за добавкой. Почему же это так отличалось? Почему это было хуже? Из-за ошейника, который сидел в его мозгу, в средоточии его сознания, и от которого он не мог защититься? Начал ли ошейник влиять на него, пусть его и использовали не так уж часто? Стал ли он слабее, чем был раньше? Нет, ему было по зубам и не такое. Он мог это выдержать, и он, черт возьми, выдержит: будет страдать и подниматься на ноги, снова страдать, пока Шерлоку и Майкрофту, или тому, кто стоял за этим, не станет ясно: ошейник неэффективен. Либо это, либо смерть. Победа в любом случае останется за ним. Пустая бравада. Глубоко в душе он вовсе не был сильным. Он был сломлен и тосковал по всему тому, что было так ему желанно, но чего его лишили. «Боже, я не хочу умирать. Черт. Мне понравился Шерлок. Почему все должно было обернуться вот так? Почему Майкрофт не оставил нас в покое?». Джон стиснул ручку кружки и уставился на коричневый осадок на ее дне. В следующую секунду нить его мыслей была начисто позабыта. Дверь спальни Шерлока распахнулась. Джон быстро встал и выпрямился, кровяное давление резко подскочило, когда Шерлок важно прошествовал на середину комнаты. Он встретился взглядом с Джоном, в глазах его читался вызов. Джон приготовился ко всему, что за этим последует – как мысленно, так и физически. — Я хочу на обед порезанный кубиками жаренный картофель с ветчиной, — произнес Шерлок. Пронесло. Слава богу, довольно прозаичный приказ… Джон вздохнул. — Но у тебя обеда не будет, — продолжил Шерлок. — Майкрофт был прав, ты должен знать свое место. Совместные обеды были ошибкой, заставившей нас обоих думать, что мы равны. С настоящего момента ты будешь подавать мне еду и стоять рядом на случай, если мне что-то понадобится. Это ясно? — Да, сэр, — выплюнул Джон, чувствуя, как напрягается лицо от жесткой решимости. — Что-нибудь еще, сэр? — Да, есть кое-что. К ноге, Джон, — сказал Шерлок. Он отвел взгляд в сторону, не обращая внимания на то, как Джон схватился за столешницу и зашипел. Когда в глазах у Джона прояснилось, он увидел, как Шерлок взял с кофейного столика газету. — Теперь ты должен выказывать почтение. Находить все это приятным, радоваться возможности услужить. Жаждать этого. Он повернулся и сел на стул у окна. — Ты хочешь сказать, изображать это? — спросил Джон. Сердце тяжело колотилось в груди, непрошеное чувство предательства затопило его. «Я думал, мы заодно». — Раньше ты не хотел, чтобы я притворялся. Шерлок пристально посмотрел на него. — К ноге, Джон, — и у Джона, удержавшего в себе крик, подкосило ноги. Господи, как он ненавидел это слово! В уголках глаз выступили слезы, и не только от боли. — Хотя тебе это может показаться непосильной задачей, постарайся все же не быть законченным идиотом, — сказал Шерлок небрежным тоном. — Это Майкрофт просил тебя о честности, — не я. Для него ты грубый неблагодарный подонок, каким ты на самом деле и являешься. А для меня ты из кожи вылезешь, но будешь угодливым и послушным, даже если это потребует всего твоего актерского таланта. Не вижу ничего сложного. Уверен, что за то время, пока ты был матерым террористом, ты немного научился скрывать свое истинное лицо. — Шерлок глянул в его сторону. — Разумеется, я смогу распознать фальшь, но я приветствую начинание само по себе. Ноздри Джона раздувались от гнева. Соблазн как следует ругнуться был велик, и он едва смог сдержаться. Едва. «Едва» было недостаточно. — К ноге… — Джон не слышал окончания фразы. Ему и не нужно было — тело сделало это за него. Он дрейфовал на волне ощущений, был поглощен ими. Где-то внизу его тело рухнуло на пол и билось в конвульсиях. — И, кстати, не делай вид, будто удивлен моим приказом, — словно издалека донесся бесстрастный голос Шерлока. — Ты слышал Майкрофта и его ультиматум: или мы подчиняемся его плану, или ты отправляешься к другому хозяину. Я не намерен никуда тебя отпускать. Ты мой. — На последних словах у Шерлока от напряжения дрогнул голос. — Мне дали строгое указание — безжалостно наказывать тебя, если ты не выполняешь даже самую незначительную мою прихоть. Мне было велено создать тебе максимально тяжелые условия. И я не могу придумать ничего более унизительного и сложного для такого гордеца, как ты, чем притворяться, что тебе нравится рабство. Так что вот. Добро пожаловать в ад, Джон. Джону на это было совершенно нечего ответить. Он пришел в себя и теперь сидел в нелепой позе на полу, словно побитая собака. Его решительность поутихла. Сейчас надо было просто пережить это, а уже потом разбираться. — Ну вот. Закончил убивать меня взглядом? — Шерлок говорил сухо и с сарказмом. Он откинулся на спинку кресла и резким движением раскрыл газету. Не глядя на Джона, он продолжил: — Хорошо. А теперь приготовь мне обед и смотри, чтобы он был вкусный. Конечно, если не хочешь еще наказаний. Джон не хотел. Еще одного импульса своего ошейника он бы не вынес. Неуклюже поднявшись с пола, он принялся за готовку. Где-то в животе тлела ярость, — не бурлящее возмущение, но закипающая обида. Его невыносимо раздражали даже самые незначительные мелочи. Он, черт возьми, собирался оставить ветчину для макарон, на ужин. Теперь ему снова придется идти в магазин. И если с этой поры Шерлок собирался сочинять меню на ходу, то Джон даже не представлял, что ему покупать. Пока он переживал на этот счет, он умудрился пережарить картофель и чуть не добавил к нарезанной ветчине кончик своего указательного пальца. Блюдо, которое он выложил на тарелку, показалось ему сухим и неаппетитно скромным. Просто позор. Но ошейнику, по всей видимости, было плевать на качество, потому как он вознаградил Джона ощутимой волной удовольствия, когда тот протянул тарелку Шерлоку. Джон вздохнул, его мускулы расслабились. От такого облегчения у него чуть снова не выступили слезы. Затем он встал рядом с Шерлоком в ожидании дальнейших приказов. Как Джон и ожидал, тот оказался привередой. Для картофеля он потребовал соль и перец. Затем Джон обыскивал шкафы в поисках паприки. Найдя древнюю банку ярко-красного порошка, он с сомнением вытащил ее из глубины шкафа. Шерлок приправил свое блюдо, попробовал и заявил, что это невозможно есть. — Отвратительно, — ругался он. — Мои поздравления, Джон, не думаю, что возможно справиться с простейшим заданием, которое я тебе поручил, еще хуже. Ты не только перевел продукты, превратив их в несъедобное месиво, которое остается только выкинуть в помойное ведро, но еще и убил мое время. И теперь мне, голодному, придется ждать, пока ты не приготовишь что-то приличное. И я могу только надеяться, что на этот раз у тебя получится. — Простите, хозяин, — ответил Джон и только потом понял, что сказал. — Так-то лучше, — Шерлок улыбнулся, и Джона захлестнула опьяняющая волна облегчения. — Что ж, выброси это и попробуй еще раз. На этот раз мне хочется супа. Возможно, это будет проще сделать в твоем рассеянном состоянии. Нахлынувшее было облегчение испарилось без следа. Суп? Серьезно? Но он никогда раньше не готовил супы. Он не имел ни малейшего понятия о том, как приготовить суп, за исключением варианта с консервами. Очевидно, что Шерлок хотел совсем другое. Джон собирался было сообщить, что ему придется пойти в магазин, когда Шерлок нашел в интернете рецепт, все ингредиенты для которого у них были. Джон растерянно проглядел инструкцию приготовления и глубоко вздохнул. — Это займет более сорока минут, — предупредил он. — Хозяин, — поспешно добавил он, заметив помрачневший взгляд Шерлока. — Я подожду, — ответил Шерлок. Он вернулся к чтению газеты. — Но не вечность, так что принимайся за работу. Делать было нечего. Джон начал нарезать ингредиенты и, наконец, спустя сорок пять минут усердия над плитой, произвел на свет божий суп. К этому моменту в его животе уже урчало. От кастрюли исходил замечательный аромат, и Джону стоило больших трудов удержаться, чтобы не попробовать чуть больше, чем требовалось. Он понимал, что Шерлок следит за ним, чтобы подловить на несвойственном рабу поведении, потому не рискнул. Попробовав блюдо, он понял, что суп получился чертовски вкусным. Он чувствовал, как к нему возвращается гордость – чувство, которое он не приветствовал, но в коем нуждался. Он не хотел испытывать положительных эмоций, связанных с рабством, но отчаянно желал, чтобы на душе снова стало хорошо. Он нашел глубокую тарелку и налил в нее суп. На этот раз Шерлок не жаловался. Он ел молча и читал газету, которую разложил на кухонном столе. Джон стоял рядом с урчащим животом. Запах был мучительно соблазнительным. Во всяком случае, в кастрюле еще что-то осталось, и у Джона теплилась надежда, что оно достанется ему, когда Шерлок закончит. — Голоден? — спросил Шерлок, завершив трапезу. — Да, сэр, — сказал Джон без намека на непокорность. — Суп для тебя слишком хороший. Так что поставь в холодильник, я доем его за ужином. А ты поешь фасоль с тостом. Конечно, после того, как приберешь кухню. Взгляд Шерлока был прикован к газете, от которой он не отрывался второй час. Должно быть, он прочитал ее от начала до конца уже раза три, если вообще читал. Джон заметил, что рука Шерлока подрагивала, когда он переворачивал страницы, но был слишком утомлен, чтобы придать этому какое-то значение. Он повернулся к раковине и начал разгребать внушительный бардак, оставшийся после приготовления двух обедов. Наконец, почти в три часа дня, Джон разогрел фасоль в томатном соусе и вылил ее на тост. К этому времени живот уже сводило от голода; стадия приятного здорового аппетита уже прошла, теперь его почти тошнило. Он проглотил первые кусочки тоста, почти не жуя, и самый неприятный голод почти прошел. Но после каждый новый кусок падал в желудок, точно тяжелый неперевариваемый камень. Джон не обращал внимания на дискомфорт, отдавая себе отчет в том, что будет голоден, как волк, если все это как-то не проглотит. Понимая, что Шерлок наблюдает за ним в поисках причины для наказания, и порча еды была отличной причиной. Он с трудом проглотил еще один кусочек. Еда во рту потеряла вкус, превратившись в смесь из еле теплой и отчасти жесткой масс. Возможно, фасоль была просроченной. Внезапно лицо покрылось холодным потом, и Джон перестал жевать. Он не мог это съесть. Каждый проглоченный кусок сопровождался тошнотой, подкатывающей к горлу. Джон беспомощно сидел, не понимая, что делать с едой во рту, не имея возможности ни съесть ее, ни выплюнуть. — Ешь, — неожиданно приказал Шерлок из гостиной. Он отложил прочитанную вдоль и поперек газету, пристально наблюдая за Джоном. С невероятным усилием Джон проглотил, приготовившись к тому, что его вот-вот вырвет. Но вместо болезненных спазмов его накрыло удовольствие. О, да… Когда действие ошейника рассеялось, он понял, что его желудок больше не сводит. Тошнота испарилась как по волшебству, вернулся нормальный голод. Остаток тоста он съел с жадностью. — Любопытно, — сказал Шерлок, когда Джон вытер рот и встал. Суровое выражение его худого лица сменилось живым интересом, который бывал у него, когда он был увлечен экспериментом. — Ты сыт? Или хочешь еще? Джон покачал головой. — Хорошо. Насколько я помню, сегодня ты собирался пойти в прачечную? Шерлок снова был самим собой. — Да, сэр. Разрешите? — сбежать, хоть и ненадолго, было отличной идеей. — Я приказываю тебе сделать это. Помыв тарелку, Джон сразу же пошел к бельевой корзине и наполнил сумку одеждой. Через пятнадцать минут он уже был за дверью. Оказавшись вдали от Шерлока, он почувствовал волну облегчения, словно снова мог дышать. Приказы Шерлока, конечно, могли достичь его по телефону, но так или иначе, это был глоток свободы, которого его не мог лишить ни один из братьев Холмс. Сначала он заглянул в химчистку, а затем отправился в прачечную. *** Там была Сара. Она стояла к нему спиной и вытаскивала белье из большого барабана в дальнем конце прачечной. Он совершенно забыл про нее из-за событий сегодняшнего дня. Но вот она стояла: милая, стройная и изящная блондинка. И, благодаря его рабскому статусу, совершенно неприкасаемая. Запретный плод. Джон коснулся шеи, на которой не было ошейника. Шрамы на затылке можно было принять за веснушки, если человек не знал наверняка. И у милого, амбициозного доктора Сары Сойер не было абсолютно никаких причин знать наверняка. В самом деле, откуда ей знать? Кажется, она считала его интересным и привлекательным. До чего соблазнительный запретный плод. В кошельке были наличные. Он мог пригласить ее на чашечку кофе. Нет. Господи, о чем он только думал? Нельзя даже рассматривать такую идею. Не сейчас, когда Шерлок ведет себя, как полный придурок, а Майкрофт — дьявол во плоти. По сравнению с этим установка бомбы была пустяковым делом. Но, черт возьми, он хотел этого, как страждущий — воды в пустыне. Кого-то, кто ничего не знал о его прошлом и настоящем, кто обращался с ним, как с человеком, а не с непослушной собакой. Ему нужен был кто-то, кто воспринимал его просто как личность. Хотя бы несколько минут. Он не собирался провожать ее до дома… а просто на несколько минут… хотел снова побыть человеком. Сара повернулась и поставила корзину для белья на стол, а потом заметила его. — Эй, ты! — позвала она. — Я думала, ты уже больше не появишься. — Я немного задержался, — ответил Джон. Улыбка далась ему невероятно легко. А говорят, носить маску тяжело. Он подошел к столу, на котором она складывала рубашки. — Прости, — смущенно сказал он. — В следующий раз постараюсь прийти вовремя. — Или я могу прийти позже, — широко улыбнулась Сара. Она вскинула и опустила взгляд, флиртуя. И, раз уж они флиртовали оба… Джон улыбнулся в ответ. И вот так они и подружились. Хоть Сара и закончила со своей стиркой, она задержалась и болтала с ним, пока в барабане крутились его с Шерлоком вещи. Они говорили о ее больнице, об Афганистане и даже немного о Франции и колониях. Он рассказал ей о типичных туристических местах, умолчав о своей террористической деятельности. Она смеялась над его шутками, пока помогала сортировать и скручивать повседневные носки Шерлока. — Не думала, что ты любитель рисунка в ромбик, — сказала она и схватила его за штанину, чтобы посмотреть на его носки. Смеясь, он отступил от нее, продемонстрировав свою собственную банальную пару белых спортивных носков. — Оу. Какая скука! — Кто же занимается стиркой в модных носках, — сказал он, когда ее лицо помрачнело. Джон продолжал смеяться, но желудок его скрутило. Какого черта он делал? Они вели себя как подростки в общественном месте. Устроили сцену. К счастью, он отдал большую часть одежды Шерлока в химчистку, но и в прачечной были его вещи — совершенно другого размера, стиля и класса. Сара наверняка заметила, что одежда принадлежит двум разным людям. Она была далеко не глупа и со временем сложит два и два и задастся вопросом, кем является обладатель дорогих носков. Скорее всего, она решит, что он гей, прежде чем поймет, что он раб, но одно было немногим лучше другого. Сара перестала смеяться, ее брови немного нахмурились. — Что случилось? Ты что-то забыл? Ты будто встревожен. — Я… да ничего, — торопливо сказал Джон. Телефон Джона внезапно просигналил о сообщении. Он прочитал смс. Сердце вернулось на положенное ему место: это был всего лишь список продуктов, которые надо было купить в «Теско». Джон вздохнул с облегчением и закрыл сообщение. — Неплохой мобильный, — сказала Сара. — Можно посмотреть? Она хозяйским жестом протянула руку, чем на мгновение неприятно напомнила Джону Шерлока. Секундой позже он сообразил, что она просто дурачится. А теперь, заметив беспокойство на его лице, в ее душу закрались подозрения. Джон быстро передал ей телефон, пока она не задумалась всерьез насчет его замешательства. Она широко улыбнулась и отвернулась, закрыв собой махинации с его телефоном. В какой-то момент у Джона разыгралась паранойя, что она набирает ответное сообщение Шерлоку. Он заглянул ей за плечо, но она снова повернулась к нему спиной. На ее лице застыло хитрое выражение. Наконец, спустя минуту она вернула ему телефон. Джон ошеломленно смотрел на него, не понимая, что же она сделала. Конечно!.. Сара просто записала свой номер в его адресную книгу. — Знаю, с моей стороны это немного нагло, — сказала она. — Но ты мне правда нравишься, Джон. Как насчет кофе завтра? «Надо ответить «нет». Извиниться», — говорил ему голос разума. Кто знает, позволит ли Шерлок ему отлучиться из дома? У него не было возможности контролировать свой график. И рано или поздно она это поймет. Пора положить этому конец, пока все не зашло слишком далеко. Но тут он заметил, как Сара в беспокойстве сжала зубы, ожидая отказа. — Конечно, — само собой сорвалось с языка. Сара просияла. — Позвони мне, — сказала она, после чего взяла свои вещи и направилась к двери. — Я свободна в любое время после двух, — она толкнула дверь бедром и помахала ему. — До завтра, Джон! Джон улыбался, пока она не исчезла из виду, пройдя мимо окна. Господи, чему он так улыбался? Он только что навлек на себя беду, но этого в любом случае было не избежать. Майкрофт был прав: о его сломленном духе и речи не шло. И, если подумать, может быть, встреча с Сарой была лучшим, что могло с ним произойти. Он ей понравился. И у них была настоящая связь. Может быть, зная, что он за человек, она не отвергнет его, узнав, что он раб. Не может быть, чтобы такая умная и справедливая женщина испытывала предубеждение к рабам. К тому же, она была врачом, и этот ошейник испугал бы ее на каком-то глубоком, подсознательном уровне, как и Джона. Да, пожалуй, с ее помощью ему могли бы отключить пеленгатор ошейника в ее клинике. Нет, нет, это бы поставило ее под удар. Майкрофт и Шерлок слишком быстро ее выследят. Но она могла бы быть посредником, передавать сообщения. Возможно, с ее помощью удастся объединиться с друзьями во Франции. И они могли бы отключить устройство слежения или весь ошейник целиком. Или как-то экранировать сигнал. Это было возможно, вполне возможно. Для гения вроде Андре Габорье это сущая ерунда. Ну что ж. Джон сделал глубокий вдох. Вот и появилась задача. И раз он на это решился, нужно делать все с умом. Шерлока будет сложно ввести в заблуждение, но он сам просил об обмане, так что, возможно, он примет одну ложь за другую. Джон усиленно обыскал прачечную в поисках огрызка карандаша и клочка бумаги, после чего вытащил телефон, наскоро переписал номер Сары и удалил его из списка контактов. Утренние невзгоды были начисто позабыты. Насвистывая мелодию, Джон пошел вниз по улице в поисках места, где бы можно было купить дешевый одноразовый телефон. У него созрел план. ________________ Примечания: * «Кодекс братана» — сборник правил поведения Братанов из сериала «Как Я Встретил Вашу Маму». ** Энн Рул — американская журналистка, автор книг по знаменитым сюжетам из истории американского сыска.