Ошейник / Collared

Прибравшись на кухне, Джон еще немного посмотрел телевизор и в конечном счете выключил его, чтобы сделать запись в блоге до полуночи, ограничившись минимальным количеством слов. Он начинал подозревать, что в последнее время пишет полную бессмыслицу. Он даже испытал искушение удалить блог. Но вместо этого Джон перечитал свои первые записи, от которых так и веяло наивностью. Боже, он производил впечатление какого-то праведника. Благородный Джон против объединенного зла, воплотившегося в виде братьев Холмс. Он на самом деле думал, что сможет перевернуть мировоззрение Майкрофта с помощью тысячи слов. Глупость. Сущее ребячество. Ему что, двенадцать лет? Неудивительно, что Холмсы не воспринимали его всерьез. Он пытался подкорректировать самые громкие фразы, но программа выдавала ошибку. Джон поэкспериментировал и обнаружил, что функция редактирования отключена. Он выругался и вновь задумался, зачем Майкрофту были нужны его записи? Возможно, чтобы просто посмеяться над ним. — Уже полночь, — раздался низкий голос. — Хватит возиться с блогом, иди в кровать. — У меня нет кровати, — со злостью выплюнул расстроенный Джон, позабыв про вежливость. Он поднял взгляд и увидел Шерлока, стоявшего в дверном проеме спальни. — Разумеется, есть. Она там же, где и прошлой ночью. Пойдем. Чертов коврик на полу. Может, со временем он к нему привыкнет. Джон с силой закрыл крышку ноутбука, не заботясь о сохранности техники. Его переполняло желание поднять крышку и снова ее захлопнуть. Накричать на Шерлока. Дать выход напряжению, скопившемуся в груди. Нужно усмирить свой темперамент, чтобы снова не оказаться по уши в проблемах. Лучше не терять благосклонность Шерлока, не то через два дня, когда за ним приедет Майкрофт, все станет намного хуже. — Бунтарь, — прокомментировал Шерлок, однако действия Джона его скорее позабавили, чем вызвали раздражение. Это было закономерно, учитывая, что он совсем недавно остыл. Джон обогнул Шерлока, зашел в спальню и замер, уставившись на пол. Одеяло и подушка, служившие ему постелью последние несколько ночей, пропали. Коврик был совершенно пуст. Стопы уже чувствовали прохладное покалывающее дуновение сквозняка. Джон огляделся по сторонам: быть может, Шерлок приготовил другое место под его ночлег. В итоге его взгляд упал на кровать. На ней, ближе к стене, лежали его одеяло и подушка. — Ты имел в виду свою кровать. — Прошлой ночью ты не возражал. Ничего не изменилось. «Соблазни его», — прозвучал голос Майкрофта. Нелогично упускать подвернувшуюся возможность, оказавшись в одной постели. Быть может, это шаг в нужном направлении. О, боже, и как ему это сделать? — Я немного поиграю на скрипке в гостиной. Закрытая дверь приглушит звуки, должно быть терпимо. Джон выдохнул, когда Шерлок закрыл за собой дверь. Шанс был потерян. Но из-за отсрочки исполнения приговора легче ему не стало. Затягивание неизбежного проблему не решит. И как, черт побери, ему выполнить поручение Майкрофта? Даже если Джон был не против переспать с ним, Шерлок хотел то, чего он хотел, и когда он это хотел, так что любые попытки манипулировать им были обречены на провал. Вариант «попотчевать его спиртным и стихами в надежде, что затея увенчается успехом», даже не рассматривался. «Не имею ни малейшего понятия, как это провернуть…» Из другой комнаты донеслась мелодия. Сделав глубокий вдох, Джон разделся до трусов и майки, выключил свет и залез в кровать. Она все еще хранила тепло Шерлока там, где тот недавно лежал. Джон лег на холодную половину кровати и укутался старым одеялом, повернувшись лицом к стене. Он намеревался дождаться прихода Шерлока, чтобы каким-то образом попробовать исполнить возложенную миссию, но постель была такой же мягкой, как и прошлой ночью. Измождение накатило на него волной, придавив отяжелевшие конечности к матрасу. Веки опустились. Вскоре Джон обнаружил, что погружается в сон с мыслями об объятиях с Шерлоком. Мысли о Саре и Майкрофте вытеснила согревающая фантазия об обретении любви. Он не проснулся, даже когда Шерлок лег в постель рядом с ним. *** Джон проснулся, вдыхая запах Шерлока и лежа рядом с небольшим углублением в матрасе там, где тот недавно спал. Утренний свет рассеял плотную ночную тьму, в комнате висел сумрак. Дверь была распахнута, и в спальню доносились звуки льющейся воды в душе. «Соблазни его». Джон ощутил укол беспокойства, и сел на кровати. Он упустил прекрасную возможность. Он мог бы протянуть руку к Шерлоку, прикоснуться к его коже, обнять его, если бы проснулся вместе с ним. Наверняка Шерлок поначалу напряжется, но затем расслабится, так ведь? Когда увидит, что Джон готов дать ему то, чего он хочет? Заняться сексом? Перестанет ли он отпускать свои придирчивые замечания, когда Джон накроет его губы своими? Но что, если Майкрофт ошибался? Что, если Шерлок не хотел с ним спать не по причине внутреннего благородства (Господи, он хоть раз проявлял нечто похожее?), а потому, что просто не был в нем заинтересован. Что, если стоит Джону наконец-то... начать флиртовать с ним, он уставится на него с отвращением? Или отстранится, прокашляется и скажет: «Я чрезвычайно польщен, но — нет, спасибо, ты не в моем вкусе». Или и того хуже: «О, Джон, я видел твое тело. С чего ты взял, что я захочу прикоснуться к нему». Джон повернулся и осмотрел себя в старомодном зеркале, стоящем в углу. Ему показалось, что он выглядит старым и потрепанным, и не слишком привлекательным в глазах представителей обоих полов. Если Шерлок отвергнет его — значит, остается Майкрофт. Джон стиснул зубы, вспомнив руки, гладившие его в лимузине. Он даже не мог представить секс с ним. Воображение в ужасе цепенело от одной мысли. Быть может, Шерлок переспит с ним из жалости? Или он просто возмутится из-за откровенного вторжения в его личную жизнь? Поток воды, льющейся из душа, прервался, и после недолгого шуршания Джон услышал жужжание фена. Часы тикали. После трех недель совместного проживания с Шерлоком Джон знал, что его график был совершенно непредсказуем. Он мог целый день не выходить за порог квартиры, а мог убежать с самого утра и вернуться лишь поздним вечером. Джон встал и оделся настолько хорошо, насколько позволял его скудный гардероб. Расчесал пальцами волосы, надеясь, что Шерлок будет не против небольшой щетины, потому как не рисковал откладывать выполнение своего задания из-за бритья. Пришло время действовать, не то ему придется отдаться на растерзание Майкрофту. «Это моя миссия, — мысленно напомнил себе Джон. — У меня все получится». Дверь открылась, и Шерлок вышел из душа. Он был облачен в махровый халат до колен; волосы представляли собой искусно растрепанную копну кудрей, лицо гладко выбрито. Он даже выглядел немного моложе своего возраста. Джон уже видел, каким стройным и хорошо сложенным он был. Он был весьма привлекателен. Неожиданно для себя Джон издал неловкий смешок. И хотя его попытка соблазнения была вызвана крайне мерзкими причинами, он не был уверен, что в данной ситуации именно он оказался в наиболее незавидном положении. — Что смешного? — Шерлок сузил глаза и заметно напрягся. Джон вспомнил, как дразнил Шерлока несколько дней назад, и как болезненно тот стеснялся своего тела. — Нет, я не смеюсь над тобой. Я просто думал, что… что ты выглядишь гораздо лучше для своих лет, чем я. — То, что надо. Время пришло. — Вообще-то ты очень привлекателен. Мне нравится, когда твои волосы в беспорядке. «Просто блеск», — саркастично подумал Джон. Губы Шерлока тронула легкая смущенная улыбка. — Спасибо. — И вдруг она пропала без следа. — Хотя мне любопытно, откуда взялись эти комплименты. «Думай, думай быстро!» — Откуда? Они взялись от меня! Я всегда так считал. Я… я подумал, что раз остаюсь здесь, я… мне пришло на ум... отчего бы не сказать это. «Я просто в ударе», — Джон постарался не морщиться. Шерлок задумчиво склонил голову набок. Внезапно его глаза округлились и он выпрямился. — О! — Восклицание было далеко не радостным. — О… — тише повторил Шерлок и отвернулся. — Понятно, — он потер подбородок. — И каковы альтернативы, Джон? — Альтернативы? — Что Майкрофт угрожал сделать с тобой, если ты не добьешься моей любви? — Я не… Шерлок метнул в него сердитый взгляд. — Отвечай. — Приказ прозвучал в ушах Джона, словно львиный рык. Сохранил приказ в тайне, называется. — Я должен соблазнить тебя до конца дня. Если я не преуспею, он заберет меня к себе, и я буду обязан заняться сексом с ним, — произнеся это, Джон невольно ахнул. Ошейник работал, как и прежде. На лице Шерлока отразилось потрясение, словно Джон отвесил ему пощечину. — Он сказал, что переспит с тобой, если я этого не сделаю? Не один из его слуг, а он сам? Джон кивнул, задавшись вопросом, не все ли равно, кто будет с ним спать в противном случае. — Да. Он сказал, что его соблазнять не нужно, и что он проявит много усердия. — Да, так и будет, — кивнул Шерлок. — Я в этом не сомневаюсь. Но зачем? В чем причина? — Увидеть, какой эффект оказывает на меня ошейник во время секса. Он сказал, что комитет будет заинтересован в этом, ведь хозяева время от времени занимаются сексом с рабами, — Джон проглотил комок в горле. — К тому же он сказал, что это не наказание за то, что я встречался с Сарой, или за попытку связаться с аболиционистским движением, но, думаю, так и есть. Ты сказал, что у его поступков всегда имеется несколько мотивов. Полагаю, это один из них. — Скорее всего, — Шерлок над чем-то усердно размышлял. — О. Джон невидящим взглядом глядел на длинную шею Шерлока. Все вышло еще неуклюжей, чем он предполагал. Отвергнет ли его Шерлок? Или позволит ему продолжить? Не потерял ли он окончательно шанс выполнить поручение? Джон нахмурился. Он приготовился к тому, что Шерлок будет шокирован или напуган, но никак не ожидал, что тот погрузится из-за этого в раздумья. Но сейчас Шерлок смотрел на него с таким видом, словно разгадал загадку. Неопределенность стала невыносима, и Джон спросил: — Мне приготовить завтрак? — Твое Сопротивление, — сказал Шерлок, проигнорировав его вопрос. — Если бы тебе пришлось выбирать между твоей подругой, Сарой, и Сопротивлением, что бы ты выбрал? Ответ был мучительно очевиден. — Я бы выбрал Сопротивление. Тебе это известно. Мне уже досталось за это от Майкрофта. — Да. Хотя причина кроется не в том, что тебе безразлична Сара. Это не так. Неужели нужно опять проходить через это? — Отвечай: так ли это? — Да! — рявкнул Джон. — Все верно. И я впутал ее в побег без ее ведома или согласия. Я подонок. Я козел. О, боже, ошейник. До чего же приятно… — Ты фанатик. Это было жертвоприношение, — Шерлок просиял от восторга. Джон нахмурился. Он не ожидал, что Шерлок встанет на его сторону. — Да, в точку. Ты волновался, что пожертвую нашими отношениями ради Сопротивления? Шерлок глянул на него с насмешкой. — Что? Нет. Конечно, ты бы это сделал. Я не ожидал, что ты поступишь иначе. В конце концов я ведь твой враг. Но чем еще ты бы пожертвовал, Джон? Став террористом, ты добровольно исчез с лица земли, без возможности вновь заговорить с друзьями или членами семьи. — Я сделал это два года назад, — ответил Джон. — Ты добровольно пожертвовал чувством долга перед своей страной. Ты вступил в аболиционистское движение. Это вовсе не пустяк, учитывая твою склонность хранить преданность. — Да. Разумеется, так и было! Чего Шерлок добивался? — У тебя сильные моральные принципы, но ты был готов рисковать жизнями граждан, устраивая взрывы. Кто знает, сколько офисных служащих могло находиться в тех расчетных центрах? И самодельная бомба, сооружением которой ты занимался, когда тебя схватили… она могла попасть в руки мирного гражданина вместо того, для кого она была предназначена. Ты не гнушался приносить в жертву жизни людей, в том числе и невиновных, во имя своего Сопротивления. Джон проглотил комок в горле. Его тяготила эта вынужденная мера. Каждый раз, устанавливая бомбу, он беспокоился, что могут пострадать невиновные. Он знал, что ни одна война не может обойтись без несчастий, горя и несправедливо причиненных страданий. Но… рабству не было оправдания. Война приносила боль. Но она была необходима. — Я бы пожертвовал своей жизнью ради Сопротивления. — Да, — возбужденно сказал Шерлок. — Но на самом деле ты подразумеваешь не жизнь, а смерть. Ты готов умереть за Сопротивление. — Нет, я имел в виду, что готов посвятить свою жизнь Сопротивлению, — возразил Джон. Внезапно его наполнила сила и самоуверенность, какую он не испытывал уже несколько недель. — Я не просто готов кинуться телом на амбразуру, как какой-то камикадзе. Я был готов навсегда забыть про любовь, работу и стабильность. Жить в подполье. Вложить в дело всю свою энергию, всю свою душу. Каждое утро я просыпался с мыслью, что это может быть последний день моей жизни, и я был счастлив, потому что делал мир лучше. — Ты знал, что рискуешь сам стать рабом, но пошел на это ради Сопротивления. Джон закатил глаза. — Ха, так и знал, что ты только это и услышишь. Ты хочешь, чтобы рабство было мне в радость, раз перед этим я успел взорвать парочку зданий? Все совсем не так. Я потерпел фиаско, Шерлок, и каждый прожитый день напоминает о моем провале. Если бы ты отпустил меня, если бы позволил мне смыться, клянусь, я бы стал намного осторожнее, помогая аболиционистам. Ты против того, чтобы я подвергал опасности мирных граждан, и я с тобой согласен. Я мог бы заняться писательством. Я подумывал написать манифест до того, как меня схватили. Клянусь, если бы у меня был шанс, я бы нашел другой, менее жестокий способ служить Сопротивлению. Шерлок напряженно смотрел на него, хотя это значило, что он лишь отчасти слушал его. Он был на пороге понимания чего–то. Вдруг он закрыл глаза, с таким видом, будто на него снизошло божественное откровение. Он запрокинул голову назад. — Идеально. — Что? — Теперь я понимаю, что Майкрофт нашел в тебе, Джон, — наконец сказал Шерлок. — Ты совершенен. О, я знал, что ты восхитителен, но не понимал, насколько. — Шерлок усмехнулся и протянул руку к щеке Джона. — Я вижу, что он пытается сделать, Джон! — И что он пытается сделать? — спросил Джон. — Он пытается сломать тебя и обратить самого фанатичного аболициониста из всех, что он смог найти, в идеального раба, чтобы после выставить его напоказ широкой публике. Ха. У меня нет ни единой причины, чтобы препятствовать ему. Гениально. Джон настороженно отступил назад. — Что? — Майкрофт был прав. Я баловал тебя, словно ты был слишком хрупок, слишком глуп, чтобы встретиться лицом к лицу с последствиями своих действий. Но ты мужчина, и ты выбрал свой путь с широко раскрытыми глазами. Теперь мне намного проще принять решение. — Шерлок, — ошеломленно выдохнул Джон. На лице Шерлока отразилось пугающее волнение, смешанное с возбуждением. — Джон, раздевайся! — ликующе приказал Шерлок. — Давно надо было это сделать. *** Джон не шелохнулся. Хотя Шерлок стоял всего в полуметре от него, казалось, что их разделяют километры. Половицы под ногами были все так же тверды, но у Джона возникло чувство, что под ним раскрылся люк. Он ничего не понимал. Все сговорились против него, и это было несправедливо. Даже Шерлок, которого он никогда не мог назвать своим союзником, но которому он, черт побери, доверял, повернулся к нему спиной. Как это произошло? Всего мгновение назад перед глазами промелькнула его прошлая жизнь, его смысл жизни. До чего замечательно было вновь ощутить вкус надежды. Но он исчез так же быстро, как и появился. Его разрушила одна-единственная фраза. «Майкрофт был прав». Шерлок встал на сторону Майкрофта. Нет, нет, невозможно. Несомненно, если у Шерлока случилось прозрение, он увидел, что в конце концов Джон был прав. Как настолько умный человек мог не понимать, что все люди равны, и что лишение кого-то всех человеческих прав не менее преступно, чем все те преступления, что он раскрывал каждый день? Как он мог заявить, что ему небезразличен Джон, и не понимать ужаса его положения? Как он мог не признавать его индивидуальность, видеть в нем лишь вещь, которой можно воспользоваться? «А я думал, что, быть может, он любит меня». Нет. Глупость. Чепуха. Шерлок никого не любит. И уж конечно он не полюбит раба, которого ему навязали. Его интересовала только тайна, окружавшая эксперимент Майкрофта. И он только что раскрыл загадку существования Джона. Это было написано у него на лице: радостное удовлетворение под названием: «Дело закрыто». В данную минуту его переполняло счастье, но оно исчезнет, как и всегда исчезало по завершении расследовании. Спустя день-два ему все надоест, и он будет готов двигаться дальше. «Я стал для него бесполезен, — мучительно осознал Джон. — Он не хотел иметь раба. Я снова стану для него скучным, глупым и буду мешаться. Он вернет меня Майкрофту, у которого не предусмотрено для меня комнаты. И тот передаст меня кому-то другому — мелкому чиновнику или совершенному незнакомцу. Или даже отдаст меня на один из тех заводов, которые держат своих рабов взаперти в темных, сырых подвалах, заставляя их работать до тех пор, пока они не умрут в собственных отбросах». Перед его глазами в мельчайших подробностях промелькнул образ холодного стального самолета, в котором перевозили рабов. Запах. Чудовищный запах. «Нужно убираться отсюда. Здесь опасно. Нужно бежать, бороться, царапаться, лягаться, исчезнуть…» Усмешка Шерлока погасла. — Хорошенько подумай перед тем, как что-то сделать, — низким голосом сказал он. Его взгляд был направлен куда-то вбок. Джон посмотрел вниз и увидел свой стиснутый кулак. Он заметил, что его колени полусогнуты, что он забыл моргать, и в глазах появилась сухость. Он чувствовал пульс, бьющийся под кожей. Он был напряжен как пружина, готовая в любой момент разжаться. — Ты шокирован, Джон, — сказал Шерлок. — Ты в панике. Выслушай меня очень внимательно. Разожми кулак. Ты не ударишь меня. Джон уставился на свою ладонь. Он не собирался бить Шерлока. Какой в этом смысл? Это не решит проблему. Это не изменит обстоятельства. Он был один во всем белом свете. Он лишился Сопротивления — дела всей своей жизни. Лишился Шерлока. Лишился всего. Осталось лишь чистое выживание. Вырваться с боем не получится. Повсюду были подчиненные Майкрофта, камеры и шпионы. Он медленно разжал кулак. Волна наслаждения потрясла его душу. Лучше спиртного. Лучше морфина. Джон со всхлипом сделал вдох. — Хорошо, — с облегчением произнес Шерлок. — Знаю, это кажется жестоким, но так будет лучше. Пожалуйста, Джон. Я бы хотел рассказать тебе, в чем состоит план, но не могу. От этого пострадают данные, и терпимей то, через что тебе придется пройти, не станет. Ты должен попросту довериться Майкрофту. Или, если ты не можешь доверять ему, доверься мне. Джон не сводил с Шерлока глаз. Он не мог доверять никому и ничему. Это было физически невозможно. — Когда? — спросил Джон. Его голос даже в его собственных ушах прозвучал слабо и тихо. Шерлок нахмурился. — Что «когда»? — Когда ты отдашь меня обратно? — О чем ты говоришь? С чего ты взял, что я… Майкрофт намекал на это? Он упоминал, что однажды заберет тебя обратно? — в глазах Шерлока появилась паника. Его реакция была непонятна. — Но ты обо всем догадался… я больше не представляю для тебя загадку, так ведь? Я же вижу, что ты распутал дело, и теперь я тебе наскучу. Прошу, не лги мне, я смогу это вынести. Мне нужно знать, я должен подготовиться. Не держи это от меня в секрете, если в тебе есть хоть капля доброты. — О, Боже правый! — воскликнул Шерлок. Его глаза озарились пониманием. — Да, я разгадал твою тайну. В самом деле, Джон, неужели ты правда считаешь, что я бы уделил твоему воспитанию столько внимания, если бы намеревался отдать тебя Майкрофту в тот же миг, как его замысел станет для меня понятен? Неужели то, что я сделал за последний месяц, не произвело на тебя никакого впечатления? — в голосе Шерлока звучала обида, как будто Джон каким-то образом задел его чувства. — Или же ты надеялся, что я отдам тебя? Ты так сильно ненавидишь меня, что думаешь, что тебе будет лучше с кем-то другим? — Нет, — сказал Джон, покачав головой. — Нет, я лучше… Я хочу быть с тобой. Но у меня нет иного выбора. А у тебя есть. И ты сказал, что тебе не нужен раб. Ты хотел загадку. А я ведь больше для тебя не загадка. Казалось, в глазах Шерлока промелькнуло сочувствие. Хотя, быть может, Джона просто обнадеживало воображение, принявшее желательное за действительное. — Да, это так. Но еще я сказал, что ты отличный помощник, что я ревновал тебя к другим твоим отношениям, что я хотел тебя. По-твоему, я стал бы испытывать подобное к кому-то, кого я считаю всего лишь объектом расследования? Думаешь, я испытываю подобное к кому-то, кроме тебя? — было видно, что Шерлок не на шутку задет. — Ты не отдашь меня? — ужас Джона начал понемногу ослабевать. — Усвой, тугодум, одну простую вещь, — сердито сказал Шерлок, схватив Джона за шиворот рубашки. — Я никогда не отдам тебя – ни Майкрофту, ни твоему Сопротивлению. Ни сейчас, ни в будущем. Ты мой, Джон. Мой, отныне и до самой своей смерти. Если не можешь поверить мне, поверь хотя бы в это. Джон кивнул. Облегчение, вызванное словами Шерлока, почти опьянило его. Шерлок отпустил его рубашку. — И, разумеется, я не позволю Майкрофту переспать с тобой. Мне противна сама мысль об этом. Так что прими душ. Помойся, побрейся, приведи себя в порядок. И, ради бога, не будь таким параноиком. Я твой хозяин, и я скажу тебе, когда пора паниковать! Джон поспешил в ванную выполнять приказ. *** — Сними полотенце и ляг на кровать лицом вверх, — спокойным тоном произнес Шерлок, когда Джон вернулся в спальню. Джон почувствовал, как на его ссутуленные плечи упала капелька воды с влажных волос и прочертила линию вниз по спине. Он отпустил полотенце, уронив его на пол, и подумал, что его стоило отнести в ванную и повесить на вешалку сушиться. Тело постепенно остывало после теплого душа, кожа покрылась мурашками. Короткие завитки волос на ногах, высыхая, переставали липнуть к коже. Джон забрался на кровать, тихо скрипнувшую под его весом, оперся сперва на колено, а потом и на локоть, перевернулся, и наконец гладкая прохлада плотной ткани простыни коснулась его спины. Он ощутил волну почти неотличимого от счастья блаженства. И хотя оно длилось недолго, Джон обнаружил, что напряжение схлынуло, и по телу растеклась приятная расслабленность. Кровать пахла Шерлоком. Немного мускусный, сладковатый запах теплой шерсти и холодного шелка. Джону всегда нравилось, как пах Шерлок. Он немало удивился этому открытию три недели назад, когда смог избавиться от зловония карри и уловил запах самого Шерлока. Такой запах можно продавать вместо духов. — Знаю, что постель удобная, но не спеши засыпать. — В голосе Шерлока слышались шутливые нотки. Это хорошо. Куда лучше недавней ярости и обиды. — Открой глаза. Джон открыл глаза. Он даже не понял, когда успел их закрыть. И снова удовольствие. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Холодно. — Неприятно холодно? — Нет. Не было причин лгать. Ложь требовала умственных усилий. Не думать о том, что им предстоит, было все равно, что не думать о белой обезьяне; но, похоже, эта белая обезьяна странным образом соглашалась оставаться незамеченной, пока все старательно отводили взгляды. — Хорошо. Заранее извиняюсь за свои не особо впечатляющие навыки по части секса. Возможно, я покажусь тебе более бесстрастным, чем другие люди, потому что, хочешь верь, хочешь — нет, но все это так же непривычно и неудобно для меня, как и для тебя. Я бы предпочел не делиться деталями своей интимной жизни с братом, но, поскольку выбора нет, я лучше сделаю это один раз и покончу с этим. Итак. Я все сказал. — Ладно, — отозвался Джон. Он впервые взглянул на Шерлока. Его щеки порозовели, пока он неуклюже расстегивал пуговицы рубашки. — Если отпустишь какой-нибудь комментарий по поводу моего внешнего вида, — предупредил Шерлок, поймав взгляд Джона, — окажешься в руках Майкрофта. Джон лениво задумался о том, отчего Шерлок так болезненно относился к своей внешности. Он не заметил у него ни страшных шрамов, ни тату или уродств, когда тот раздевался перед ним в последний раз. Вообще-то увиденное показалось ему по-своему привлекательным. Таким мог быть только Шерлок. У него не было никаких причин испытывать уязвимость и смущение — он был хозяином, а не рабом. У него был выбор. Шерлок сложил свои вещи с чопорной аккуратностью, которой Джон от него не ожидал. Он тянул время, чтобы отсрочить неизбежное и решиться на следующий шаг. Это уже была не игра разумов, а реальность. От Джона не укрылось, как ноги Шерлока словно приросли к полу, когда с одеждой было покончено. Шерлок сделал глубокий вдох, будто собирался нырнуть в ледяную прорубь. «Он не хочет спать со мной». Джон был в этом уверен. Наверное, он должен был испытать облегчение, но этого не случилось. «Он делает это только для того, чтобы уберечь меня от Майкрофта». Представить Майкрофта возбужденно раздевающимся в уголке было не по силам воображению Джона. Больше делать вид, что ничего особенного не происходит, было невозможно. Джон знал, что можно поступить благородно. И стараться бы не пришлось, чтобы Шерлок решил избавиться от неприятной обязанности и оставил всю грязную работу Майкрофту. Подействует и маленькая ложь, ужасный комментарий по поводу его внешности. Парочка метких слов — и спустя несколько минут Шерлок был бы уже за дверью спальни, а Майкрофт смотрел бы на него с легким разочарованием во взгляде. Потом бы все утряслось и вернулось в норму, а к и без того безвыходной ситуации не прибавилась бы перспектива инцестного вуайеризма. И пострадавшим стал бы один-единственный человек: Джон. Кроме того, именно этим Джон и занимался — спасал людей, разве нет? Спасать рабов отныне было не в его силах. И он не мог спасти себя. Но он мог оградить Шерлока от непривычного ему секса во славу экспериментов злого братца. Этот поступок мог бы даже стать поводом для самоуважения. Возможно ему даже не придется оскорблять Шерлока. Хватит и одного намека. Быть может, Шерлок будет даже благодарен ему. Шерлок закончил и с решительным видом повернулся к Джону. — Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе, — сказал он. — Чтобы обстоятельства… — он замолк и нахмурился, заметив выражение лица Джона. Джон сел на кровати и опустил ноги на пол. — Шерлок, ты не обязан этого делать, — сказал он. На душе стало немного легче. — Все в порядке. Я сказал, что выбираю тебя, но в тот момент я думал только о себе. Я позвоню Майкрофту, поеду к нему и дам ему изнасиловать себя, если он так этого хочет. Мы не обязаны оба… Несколько секунд — хватило бы времени произнести довольно длинную фразу — Шерлок просто ошеломленно молчал, но потом он сделал два шага вперед и накрыл рот Джона ладонью. — Зат-кнись. Выждав, когда Джон уловит услышанное, Шерлок отнял ладонь и немедленно заменил ее своими губами. Они поцеловались. У Джона возникло чувство, словно простых прикосновений Шерлоку недостаточно, словно через поцелуй он хочет поглотить его целиком. Напор был так велик, что поцелуй казался почти болезненным. Он был влажным, мокрым, и зубы играли в нем не последнюю роль. И все же… Ошибки быть не могло: он был полон неприкрытого желания. Будто одним этим действием Шерлок наконец-то снес все барьеры в голове Джона. Все сомнения и страхи по поводу чувств Шерлока мигом испарились. Джон наконец позволил себе быть любимым и желанным. Это чувство было самым пугающим из всех, что он когда-либо испытывал. Джон замялся на долю секунды, но затем ответил на поцелуй, прижимаясь к губам Шерлока со всем отчаянием и желанием, которые росли на протяжении недель. Он нуждался в этом. Ему нужно было ощутить эмоциональную связь с кем-то. Он был так одинок. Все кругом плыло, но Шерлок в его объятиях был настоящим и теплым. Джон прильнул к нему, отвечая на поцелуй. Он был приятным, несмотря на то, что грозил оставить после себя следы от укусов. Так хорошо. Шерлок вцепился в него и толкнул назад. Джон упал на спину, свесив c кровати ноги. Шерлок оседлал его бедра, сгорбив спину. Он не прервал поцелуй ни на секунду. Их языки скользили вокруг друг друга, переплетаясь то в одном, то в другом рту. Тепло, мягко, скользко. Нежно, щекотно. Сердце Джона бешено колотилось в груди, и казалось, что в комнате не хватает воздуха. Они отстранились друг от друга. Джон глубоко вдыхал аромат Шерлока, витавший в воздухе, как дорогой парфюм. Запах был возбуждающим. Член Джона уже был наполовину тверд. Шерлок провел руками по торсу Джона, от покрытой редкими волосами груди к животу. Он выпрямился, взирая на Джона сверху вниз с сосредоточенностью, граничившей со свирепостью. Он словно старался запечатлеть в памяти увиденное, будто Джон был самым восхитительным зрелищем в его жизни. Его член лежал между бедер Джона, с каждой секундой становясь все более твердым и горячим. — Джон, — голос Шерлока упал почти до шепота. — Дотронься до моего лица. Джон протянул руку и пробежался кончиками пальцем по недавно выбритой щеке Шерлока. Награда от ошейника смешалась с ощущениями от прикосновения. Как хорошо. Чертовски хорошо. — Погладь мою грудь. Ущипни соски, — скомандовал Шерлок, закрывая глаза. Джон чувствовал, как гладкая грудь Шерлока вздымается при каждом вздохе. Соски были маленькими, слегка овальными. Розовыми, как лепестки. Они затвердели под его пальцами. Шерлок с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы, в тот же миг ошейник послал импульс в мозг Джона. — Переверни меня, — приказал Шерлок. — Положи меня на кровать. Руки Джона скользнули с груди Шерлока на его бедра. Пришлось поднапрячься, чтобы выполнить приказ. Поощрения ошейника его действовали так расслабляюще, что Джону и пальцем не хотелось шевелить, но все же ему удалось приподнять худощавого Шерлока и одновременно перевернуться на бок. Джон немного неуклюже уселся на бедрах Шерлока, прижав своего хозяина весом к матрасу. Не спрашивая разрешения, Джон стиснул запястья Шерлока, пригвоздив их по обе стороны от его головы. Член Шерлока пульсировал между ягодиц Джона. Он был горячим, твердым, и его было невозможно игнорировать. — Поцелуй меня, — сказал Шерлок. Джон так и сделал. И Шерлок обрывал поцелуй, отворачивая голову вбок, только чтобы приказать ласкать, погладить его волосы, пощекотать языком ухо. Приказ за приказом. Джон подчинялся без промедления. Чувства, подаренные ошейником, смешивались с ощущениями от прикосновений, усиливая друг друга. Все тревоги и страхи, желания и нежелания, даже призрак Майкрофта — все было давно позабыто. Ему было плевать. Опьяняющее соприкосновение их тел вытеснило все остальные мысли, и это казалось таким правильным, таким идеальным. Эротические сны были ничем по сравнению с этим. Ничто не могло сравниться со звучащим в ушах Джона голосом Шерлока, пока тот извивался под ним, и ошейником, пленяющим его тело, разум и душу раз за разом. Между поцелуями, хриплыми и приглушенными приказами поцеловать («Еще, еще там… Соски, Джон, пожалуйста. Пососи их»), Шерлок вложил в руку Джона лубрикант. — Поласкай себя, — приказал он наконец. — Смажь им свой член и подготовь меня. Джон застонал от контакта холодящей жидкости с горячим членом. Руки немного не слушались его, пока он ласкал Шерлока меж разведенных ног. Он приподнял одной рукой его яички, а другой нашел чуть ниже отверстие. Аккуратно, стараясь действовать подушечками пальцев, а не ногтями, он погладил и пощекотал напряженную мышцу. Она почти сразу расслабилась от его манипуляций. Джон боялся, как бы его трясущиеся руки не причинили Шерлоку боль, погружая внутрь сперва один, а затем и второй палец. — О, боже! — вскричал Шерлок, когда Джон задел его простату. — Я готов. Трахни меня. Джон немного выпрямился, на секунду задумавшись о том, как было бы удобнее. Но решение пришло быстро, стоило ошейнику оставить в покое центр удовольствия в его мозге. Он притянул Шерлока к себе, раздвинул его колени, чтобы тот смог упереться пятками в матрас по бокам от Джона. И тогда Джон толкнулся вперед, в восхитительно тесное тепло. Потрясающе, невероятный кайф. — Давай, — приказал Шерлок. — Сейчас, сейчас, сейчас! Возьми мой член в руку и двигай ею в ритм. Давай же, ну! И Джон трахал его, а ошейник в свою очередь трахал Джона. Каждое слово, слетавшее с раскрасневшихся губ Шерлока, приносило волну наслаждения. Невозможно было разобрать, что конкретно приносило удовольствие. Член, руки, мозг. Все это просто затапливало Джона, как волна, разбивающаяся о берег — неизбежная, неотвратимая, приливающая и откатывающая снова и снова. Он входил, брал, вбивался, стискивал и гладил. Ладонь Джона теперь знала член Шерлока в мельчайших подробностях: каждую вену, складку крайней плоти и изгиб. Смазка медленно подсыхала, из-за чего каждый толчок давался труднее, но Джон не сбавлял темп. Капелька пота скользнула вдоль его брови, мимо уголка глаза, в широко распахнутый рот. Он почувствовал привкус соли на языке и жжение в глазах. «О да, о, Шерлок. Еще немного…» — Еще, — сказал Шерлок, вскидывая бедра в такт толчкам. Он зажмурился, лицо исказила гримаса экстаза. — Еще, теперь сильнее, еще, сожми ладонь крепче. — Скоро кончу, — выдавил Джон. — Стой! — ответил Шерлок, отползая назад на локтях. — Сожми его. Не кончай пока. Джон с силой сжал основание своего члена. На секунду показалось, что он все равно кончит, но когда действие ошейника прошло, он с облегчением понял, что этого не случилось. Яйца ныли, и его возбужденный член еще конвульсивно подергивался некоторое время. — Перевернись, — велел Шерлок, и Джон лег на спину, тяжело дыша. Он посмотрел на Шерлока, гадая, что же будет дальше. — Ты девственник? — спросил Шерлок. — Ты читал мое досье. — Я имею виду анальный секс. Майкрофт собрал впечатляющее досье, но он не всезнающ. Даже ему не узнать, вставлял ли ты себе в зад овощи, или была ли у тебя девушка со страпоном. Джон поморщился при мысли о подобном. — Нет. Ничего такого. — В его постельных отношениях с девушками страпоны не принимали участия, а для самостоятельных экспериментов он был недостаточно любопытен. Он был рад, что его вкусы были достаточно классическими, раз Майкрофт был настолько глубоко заинтересован в его сексуальной жизни. Шерлок кивнул. — Тогда тебе потребуется более основательная подготовка, чем мне. Джон постарался не напрягаться от ожидания. Он знал, что людям нравятся такие вещи. Черт, да он несколькими мгновениями ранее видел, насколько это нравилось Шерлоку. Они были одинаково устроены. Есть все основания думать, что Джону это тоже понравится. Шерлок нашел неподалеку тюбик на простыне и выдавил лубрикант на руку. — Стоит попробовать, — сказал он, его глаза возбужденно блестели. — Джон, напой что-нибудь, — внезапно приказал он. Джон не представлял, зачем это Шерлоку, но все же фальшиво промурлыкал себе под нос какой-то мотив. Его голос не дрогнул, даже когда ошейник наградил его за послушание. Когда наслаждение схлынуло, Джон ошеломленно обнаружил, что скользкие пальцы Шерлока уже внутри него. Было не больно. Единственным чувством было покалывающее, хрупкое удовольствие и ощущение внезапной наполненности. — Это два пальца. — Губы Шерлока изогнулись в улыбке. — Как я и думал, ошейник оказывает расслабляющий эффект на непроизвольное сокращение мышц. Возьми свой член в руку. И я хочу, чтобы на счет три ты начал двигать ей. Раз, два, три. Одновременно случилось несколько вещей. Джон провел рукой по члену, и движение практически моментально вернуло ему твердость. Ошейник вознаградил его, послав в мозг свое собственное неповторимое наслаждение. И спустя долю секунды Шерлок приподнял его бедра, примерился и вошел в него. К тому времени, как действие ошейника закончилось, Шерлок уже вошел в него до самого конца. Джон запоздало ахнул, внезапно ощутив себя заполненным, но боли не последовало. Ни разрывов, ни травм. Под действием ошейника тело Джона поддалось Шерлоку без намека на сопротивление. Они оставались в одном положении еще несколько долгих вдохов и выдохов. Колени Джона плотно обхватывали ребра Шерлока. Их обоих трясло от напряжения и возбуждения. — Все хорошо? — спросил Шерлок. — Да, — с круглыми от удивления глазами откликнулся Джон . — Отлично. — Хорошо. Тогда двигай рукой по моему приказу. Сейчас. Давай. Джон подчинился. С каждым движением он чувствовал толчки Шерлока, заполняющие его изнутри. Джон чувствовал странную уязвимость, он был всецело во власти Шерлока и ошейника. Но ничего не болело, и ощущения были самые приятные. Не просто приятные — сильные, насыщенные, возбуждающие. Джон поборол желание сжаться в комок и вместо этого изгибал бедра в такт толчков Шерлока. Он не мог удержать рвущиеся наружу стоны удовольствия. Недостаточно. — Еще! Пожалуйста, еще! — попросил он. — Пожалуйста, Шерлок, быстрее. Шерлок ускорил темп. Его слова звучали, как бой барабанов, ритмично и неустанно. Член Джона сочился предэякулятом, который хлюпал между его пальцами и у крайней плоти с каждым движением. Движения Шерлока внезапно стали жестче, каждый толчок сопровождался шлепком о ягодицы Джона, его пальцы вцепились в ноги Джона, подтягивая их к груди. Лучше, еще лучше. Поток приказов не иссякал, даже когда Шерлок набирал в грудь воздуха. Ошейник не переставая награждал Джона. Волна за волной, пока Джон не отпустил член и не перестал выполнять приказы Шерлока, иначе он бы кончил на месте, не спрашивая разрешения. Голос Шерлока стал неразборчивым, и он замолчал на несколько секунд. Сделав большой вдох, он грубо вошел в скользкое отверстие Джона с такой силой, что спинка кровати стукнулась о стену. — Не выпускай себя, Джон! — внезапно рявкнул он. — Я сейчас кончу. Давай вместе. Дрочи! Джон схватился за член и, благодаря этому ощущению и теми, виной которых были член Шерлока внутри него и проклятый ошейник в голове, он уже был за гранью. Он закричал и выгнулся, когда тело сотрясла мощная вспышка оргазма. Джон взорвался, словно фейерверк. Ощущение невыносимого блаженства все длилось и длилось, даже когда вознаграждение ошейника осталось позади. Джон извивался в руках Шерлока; сперма выплеснулась из его члена на торс Шерлока и его собственную грудь и подбородок. И только когда последние капли спермы вытекли на живот, Джон отпустил свой член и обессиленно откинулся на влажную от пота простыню. Дыхание сбилось, в горле пересохло и першило от заключительного крика. Шерлок навис над ним; его волосы прилипли ко лбу, лицо раскраснелось. — Ну как тебе, Джон? — тихо спросил он. — Хорошо, — дрожащим голосом ответил Джон. Но на самом деле, «хорошо» даже примерно не могло передать все великолепие произошедшего. Это был лучший секс в его жизни. Каждая секунда была настоящим блаженством. — Чудесно, — произнес Шерлок. Он отклонился со смехом, в котором проскользнуло удивление. — Боже, ты не представляешь, насколько соблазнительно ты сейчас выглядишь: удовлетворенный и выдохшийся. Каким ты был отзывчивым. Какими неприличными были твои стоны. Ты же не притворялся, правда? Это был риторический вопрос, но все же Джон ответил: — Нет, не притворялся. «Чувствовал бы я то же самое, если бы на месте Шерлока был кто-то другой?» — подумал он. Эта мысль вселяла в него страх. — Чудесно, — повторил Шерлок, его глаза засветились от счастья. — Благодаря тебе я почувствовал себя лучшим любовником на земле. Этот твой ошейник — гениальное изобретение. Знаешь, кем он тебя делает, Джон? — Первоклассной шлюхой, — холодно ответил тот. — Превосходным оружием, — ухмыльнулся Шерлок.