Дьявольски люблю тебя

Питер принял их проливным дождём. Настроение было и так ни к чёрту, а серое небо лишь усугубляло положение. Диане хотелось побыть одной, тоска терзала душу, а ещё… ещё её душу терзал брюнет, от которого хотелось убежать и спрятаться — настолько он её терроризировал. Наезжая на синеволосую буквально по каждому поводу. Отчитывая за каждое неверное движение. Из-за чего под конец пути Диана пребывала в крайне запуганном состоянии, боясь издать лишний звук и напомнить парню о своём существовании. Девушку нельзя назвать паинькой, но сейчас она вела себе именно так, не имея желания провоцировать Макса ещё больше. Синеволосая по-детски радовалась внутри себя, что в её мозг не ударила одна из молний, что сверкали в небесах, и не одарила сознание, наполнив её рот криками, едкими ответами, истериками в сторону брюнета, как оно обычно и происходило. И вот тогда дорога была бы поистине неспокойной. Сейчас же синеволосая просто притихла, не показывая характер, что спрятался глубоко, где-то в отдаленном уголке разума. Это был плюс — хоть какой-то. «Какой оптимизм, Диана…» — закатила глаза девушка, изучая в окне капли дождя.

***

Они подъезжают к гостинице, заруливая на территорию. Вокруг зелёная трава, аккуратно подстриженные деревья, а также клумбы, давно отцветшие и сейчас выглядящие довольно печально. Сад покрыт лёгким слоем недавнего снега, что нехотя тает под топящим его ливнем. Большое здание, к которому ведут дороги, красиво и богато украшено; оно просто вопит о роскоши, о своём превосходстве над всеми серенькими незаметными домишками. Диана тяжело вздыхает, еле заметно закатив глаза. «Прятки — это явно не для тебя, Макс…» Авто останавливается. Девушке открывает дверь мужчина в форме, после чего она выходит из машины, ощущая, как моментально мокнут волосы и одежда, прилипая к бледной коже. Брюнет кидает ключи от иномарки мужчине и быстрым шагом направляется ко входу, даже не смотря, идёт ли за ним Диана. Синеволосая кривит губы: желание вдарить этому самоуверенному кобелю появляется моментально. Идея принизить его ЭГО и самоуверенность всплывает в голове настойчивой мыслью. А если взять и не пойти за ним? Повернувшись в противоположную сторону и показав напоследок средний палец — в спину этому мудаку. Что тогда? Голубые глаза устремляются в направлении ворот, и девушка делает шаг в сторону от гостиницы. — Тупица, ты долго будешь на дождь пялиться? — бьёт по ушам грубоватый бас, отдающий мальчишеской издёвкой. Диана не поворачивается ещё секунду, пытаясь успокоить заигравшую глупую ухмылку.

***

Парень и девушка стоят на ресепшене. — Не думаю, что нам нужны проблемы, — испепеляя карими глазами сотрудницу гостиницы, выносит вердикт брюнет. Ловко толкает к ней конверт с купюрами и наблюдает, как на её лице поблёскивает натянутая улыбка, а рука аккуратно скользит в сторону красной кнопки. — О чём вы? — Быстро положила руки на стол, что бы я их видел, — голос хрипловат, но холоден. — Прошу вас… — сдаётся блондинка, вмиг показывая настоящие эмоции. — Никто не пострадает, если ты сейчас просто возьмёшь это и сделаешь как надо, — он наблюдает её нерешительность, закатывая глаза наклоняется к стойке ещё ближе. — Особенно твои сыновья — Алекс и Меди, — слегка приподнимает бровь Макс. — О-о Боже… — девушка уже не может говорить спокойно. — Мы договорились? — Х-х-хорошо… — Вот и умница. Синеволосая изучает происходящее. Эмоции непонятные. Ужасно душащие и не дающие покоя, но в то же время до равнодушия апатичны. Не хочется копаться в себе, ведь, помимо нужного, она с большой вероятностью найдёт ещё очень много дерьма, что добьёт этот день окончательно. Её парень — чудовище. Это слишком сильно режет глаза, и копаться в себе для этого вовсе не надо. Люди тенями мелькают мимо, на глаза ложится пелена: меняя очертания, сглаживая, делая мир вокруг менее грубым. Тычок в спину бьет по телу, словно электрошокер. Перед ней виднеется образ Макса, что стремительно направляется к лифту. Синеволосая пошатывается, смотрит бесстрастно. Неужели апатия всё же соизволила наведаться и одарить своим присутствием? Диана делает шаг, колено слегка подгибается, подрагивает. Взгляд сонный, лениво блуждающий по изысканно украшенным стенам, по мраморным колоннам… Каждая женская особь должна была бы быть в восторге от такой роскоши, от такой компании — в виде сексуального, богатого брюнета… Но Макс — Монстр, вся эта роскошь — покрыта кровью, а Диана — «не каждая особь женского пола». У них всё не так банально. Макс это знает точно. Скорее делая всё ради некой формальности, возможно, самоутверждения и мизерной доли мальчишеского хвастовства, в котором он не может себе отказать. И вероятно, только вероятно, ожидая «типично девчачью» реакцию, ну, или хотя бы что-то подобное ей. Диана смотрит покрасневшими глазами на табло, где регулярно меняются цифры. Чётко ощущая, как тяжелый взгляд прожигает её. Чувствует, как накаляется атмосфера. И она знает почему. Парень жаждет реакции, поощрения, чего он никогда не признаёт, — но в этом суть мужчин. Они не могут без этого. Диане бы надо вкинуть хоть формальную похвалу, но ничего не лезет. Не в силах себя пересилить. Ей лишь хочется отдохнуть, надеясь, что брюнет предоставит такую возможность, исчезнув с глаз долой. Звучит спасительный «дзинь» и двери лифта раздвигаются, открывая вид на красные дорожки, ведущие к комнатам. — О, Макс! — слышится знакомый бас. — Диана, ты? — Здравствуйте… Василий Васильевич, — синеволосая довольно удивлённо для своего апатичного состояния смотрит на отца своего бывшего одноклассника. — Ты выросла, — слегка улыбается полный мужчина. — Макс, есть разговор, — Василий Васильевич быстро меняет тему, направив взгляд на брюнета, — мы… — Что бы это ни было, я не в настроении для разговоров, — холодно бросает кареглазый. — Но мой сын… — Василий, я готов вести дела с вами, но никак не с вашим сыном. То, в каком тоне и как именно разговаривал Макс с Васильевичем, наполняло мозг девушки непониманием. Василий Васильевич — это успешный бизнесмен, мафия, большая шишка и также отец бывшего одношкольника Дианы, который ей довольно открыто симпатизировал, из-за чего того ненавидел Макс, твёрдо указывая мажорику на своё место и давая понять, что это его территория. Спор за спором, драка за дракой… таким образом сгруппировались две «банды», что вечно враждовали друг с другом. — А что? Гарри тоже здесь? — она замечательно знает, что, даже поинтересовавшись об этом парне, до сумасшествия взбесит Макса. — Да, Диана, Гарри здесь. Но отъехал на пару часов. — Передавайте ему привет, — натянуто улыбается девушка. — Конечно, думаю, он обрадуется. — Не сомневаюсь, — гремит грубый бас над ухом. Синеволосая сглатывает, но коленки всё же не трясутся от его голоса. Уж слишком сильно ей хочется подразнить и она замечательно знает, что брюнет теперь точно будет не в духе и станет злиться на всё подряд, при этом ни в жизни не признается, что дело именно в паршивом Гарри… Да, элементарная ревность. Только вот ревность идёт далеко не о сопливом мальчике, который будет мазать свои нюни на девушку, уговаривая не общаться с «тем самым парнем»… Диана не дожидается тычка в спину, разворачиваясь в направлении номера и кинув быстрое «до свидания» в сторону Васильевича. Она смотрит вперёд, нервно кусая губу каждый раз, как слышит его шаги у себя за спиной. В коридорах отеля пусто, что ужасно накаляет обстановку между ними. Ощущение, что он просто придушит её — никуда не уходит от синеглазой. Но понимание, что оно того стоило — дарит нотки радости с капелькой эйфории. От чего уголки губ иногда коротко вздергиваются вверх, снова меняясь на плоскую линию потрескавшихся губ. Глаза натыкаются на нужный номер. Делает шаг назад, слегка покачнувшись и давая дорогу Максу с ключами. Взгляд лениво блуждает по широкой спине, одаривая низ живота легким потягиванием. — И давно же я его не видела… — закатывает глаза девушка, обратив внимание не на роскошь, а на связанного полицейского, которого усадили в кресло. — А я-то как скучал, — гремит сзади. Диана проходит вглубь комнаты, устало падая на кровать, и ощущает, как мир вертится вокруг. Кости ломит, а дрожь пробирает до глубины души. Понимание того, что всё это только начало, осадком ложится на сердце, что жаждет счастья. Но что же ей надо, чего не хватает? Макс ведь рядом. Развалился в метре от неё, на широком кресле. Тот самый Монстр, которым пугают детей. Да, у него нет огромных клыков и кожа не зелёного цвета, но внутри отличий особых нет. Брюнет — её ночной кошмар, он же — её путь к счастью. Наверно… Она слышит шаги. Макс подходит к бару, перебирая варианты спиртного и время от времени говоря ругательства. Видимо, отель не угодил ему. Раздаётся звон разбивающихся бутылок, от чего Диана распахивает глаза. Затуманенный взгляд натыкается на пробуждающегося полицейского, которого в секунду одаривает ударом брюнет, снова отключая бедолагу. Если бы девушка не знала Макса, то явно подумала бы, что он — поехавшая истеричка, заводящаяся из-за неправильно подобранного алкоголя. Но синеволосая отлично понимает, откуда растут корни агрессии её нежного возлюбленного. Причину, по которой он будет уничтожать всё, что попадётся под руку. Синие глаза неотрывно наблюдают за брюнетом, в конечном итоге видя, как он направляется к выходу из номера. «Его нельзя выпускать», — вот что врезается в уставшую голову. Но желание остановить его закопано где-то глубоко внутри Дианы. К тому же ублажать Макса нежным тоном, успокаивая взрывоопасную бурю, хочется ещё меньше. Но по-другому парня не остановить. — Стой, — девушка приподнимается на локтях. Она идёт на этот шаг. Принимая на себя его силу. Начиная с усердием выковыривать из себя всё женское обаяние и нежность. Это её единственное оружие против него. Тайное и изворотливое. Только при таком раскладе, он может отвлечься, послушать её. — Макс, подожди… Зачем ей его вообще, останавливать? Он — разрушительная сила, имеющая конкретную цель. Если Гарри попадётся ему, даже случайно, убийства не миновать. А потом за Гарри пойдут многие. Смерть за смертью. Это хорошим не кончится. У них и так много проблем, а если не предотвратить и новых, полиция точно примет в свои объятия, и бежать будет некуда. Никакие деньги не помогут. — Не уходи. Диана сидит на кровати, сверля его спину взглядом в изматывающем ожидании. И он поворачивается, в мгновение прожигая своими тёмными глазами. Страх сковывает девушку, заставляя застыть. Осознание того, что ей надо перенять всё на себя, покрывает ужасом. Самопожертвование? Нет, это не оно. Если у такого, как Макс, и есть слабое место, так это ревность. Ревность тонкая и легкоранимая. Брюнет собственник до мозга костей, поэтому, на первый взгляд, невинное выражение от Дианы в сторону Гарри без труда задевает его завышенное мужское эго, порождая в нём взрывоопасную уничтожительную энергию. И синеволосая бесится на себя за такую ошибку, на своё, чисто девчачье, желание подразнить, совершенно позабыв о темпераменте брюнета. — Останься со мной, Макс, — нежный голос подрагивает, лаская своим звуком мужские уши. Она идёт в атаку. Это козырь. Простой, но мощный для такого ревнивца, как Макс, и в такой момент. Диана переводит все стрелки и внимание на него. Показывая своё желание быть только с ним. Безразличие к другим. Заставляя Макса забыть про её не такую и маленькую, как оказалось, шалость. Девушка сглатывает. Сжимает пальчиками шёлковое покрывало. Внизу живота тянет, из-за чего Диана перекрещивает ноги. Ужас никак не собирается покидать её. Кажется, что она и вовсе не моргает, ни на секунду не отводя глаз от него. Сердце ухает куда-то в пропасть, а его биение застревает в горле, когда Макс начинает движение в её сторону. Он — словно хищник, крадущийся к своей жертве. Немой крик застревает в груди. Конечности холодеют, а внутри разгорается пламя. Брюнет вплотную подходит к кровати. Пожирая карими глазами сидящую на ней изящную фигурку. Диана пытается отогнать охватывающий её страх, вставая на матрас и ватными ногами сокращая расстояние между ними. Она чуть выше Макса. Сколько он? Метр девяносто? Чем ближе она к нему, тем дальше прячется страх: куда-то глубоко в нутро. Это ведь неправильно, да? Но от него веет чем-то притягательным, вызывающим доверие. Желание свалить куда подальше и обнять это чудовище сражаются в кровавом танго. Синеволосая смотрит ему в глаза, видя в них безумное пламя. Брюнет отвлекается, особо не сопротивляясь и поддаваясь девушке. И если она поступит как надо, то, можно считать, что козырь сработал. Ей надо дать лишь малейший повод — и Макс сорвётся. Диана обвивает мужскую шею, плотно прижимаясь к мускулистому телу. В мгновение тая от любимого тепла, что исходит от Макса. Девушка, уже совершенно не сдерживаясь, льнёт к губам, целуя его, выпрашивая внимания. Понимая, что, оказывается, ужасно нуждается в этом. И цель предотвратить проблемы уже совершенно не играет какой-либо роли. Макс резко отвечает на поцелуй, сжав в руках желанную девушку. Ощутив, как синеволосая сразу же цепляется за него и стонет в губы. Брюнет с силой толкает Диану на кровать, куда она падает безвольной куклой. Она закусывает губу, когда парень стягивает с себя футболку. Макс нависает над ней, чуть ли не рыча, кусая нежную шею, вырывая девичьи всхлипы, чувствуя, как тонкие пальчики врезаются ему в спину. Синеволосой сносит голову от жара, что с сумасшествием накапливается внутри. Брюнет грубо целует её, прокусывает распухшую губу и, услышав взвизг, издаёт самодовольный смешок. Мужские пальцы настойчиво лезут под одежду. Но Диана снимает майку, чем предотвращает рванину. Снова улавливает мальчишеский смешок. В глазах всплывает туман, стоит только мужским губам прильнуть к груди: больно кусая, вырывая девичьи крики, явно ласкающие уши. — Макс… Диана болезненно вскрикивает, чувствуя сдавливающую ладонь у себя на талии. Глаза закатываются; она ощущает его горячее дыхание, его укусы, его засосы. Горит огнём, желая с каждым мгновением всё большего. Кажется, Диана взорвётся, когда мужские пальцы залезают под трусики, касаясь самого интимного места и сводя с ума девушку. Макс улыбается, глядя на изнывающую и извивающуюся под ним девушку; чувствуя, как она теснее прижимается, становясь мокрее с каждым движением его пальцев, с каждым мгновением нахождения его над ней. Диана — его собственность. Он — её наркотик. Синеволосая вздрагивает, когда Макс рвёт на ней трусики. Боязно ощущая головку члена меж своих ног. Затаив дыхание, она с трепетом жаждет ощутить в себе парня. Мурашки щиплют кожу, стоит брюнету чуть придвинуться. Диана нетерпеливо ёрзает, громко дыша от разочарования. — Зачем? — раздаётся холодный бас. Девушка сглатывает, слыша в голосе отблески агрессии. Боится открывать глаза, боится сделать лишнее движение, но возбуждение перекрывает всё сознание, делая его туманным, заставляя обо всё забыть. — Что? — спрашивает невнятно. — Зачем мне оставаться? — он что, издевается? — Побыть со мной… — выдыхает Диана, прижимаясь теснее. Распахивает голубые глаза, врезаясь взглядом в его, шоколадные, заставляющие сердце забиться ещё чаще. Сглатывает. — И почему? — Макс произносит холодно, словно в нём нет и капли возбуждения, хоть может показаться, что говорит он слишком по-мальчишески. Возможно, это и правда так. Тешит своё эго. Диана громко дышит, притягивая горячего парня к себе и желая сейчас лишь одного. — Потому что я хочу тебя… Закусывает губу, ерзает бёдрами, снова прикрывает глаза, но точно знает, что он самодовольно улыбается. Из раскрасневшихся губ вырывается громкий стон, стоит Максу войти в девушку, уже готовую растечься лужицей от такого наслаждения. Голова кружится, когда брюнет замирает, сделав всего пару движений. — А Гарри? — Макс не сдерживается от того, чтобы уж слишком по-мальчишески потешить своё эго, но всё же высказывает это настолько жёстко, что тут же хочется спрятаться куда-то очень далеко. — Твою мать, Макс… — кривится синеволосая, прибывая в каком-то бреду. — Какой нахер Гарри? Кто это вообще? Слыша такую реплику, создаётся впечатление явного сарказма, но, посмотрев на девушку, можно понять, что она говорит серьёзно. Макс издаёт довольную усмешку, не упуская случая мысленно показать своему сопернику средний палец. Диана взвизгивает и закатывает глаза от удовольствия, когда брюнет начинает грубо и быстро толкаться в неё. Тонкие пальчики впиваются в широкую спину, ощущая, как напрягаются сильные мышцы под кожей. Губы же чувствуют поцелуй: горячий, полный безумия и страсти. Макс делает что ему вздумается, совершает грубые и неожиданные действия, подчиняя девушку всё сильнее, заставляя отдаваться ему полностью. Она не может не бояться, — это не в силах перекрыть даже возбуждение. Страх никогда не покидает её полностью с Максом, но в этом и есть искра — это её безумие. Наслаждение, граничащее с болью — её неосознанная мания. Возможно, даже крича: «Хватит! Прошу, остановись!», Диана тает в мазохистическом удовольствии, когда он делает лишь больнее, не слушая её и управляя как куклой.