К чертям

Ещё четыре года спустя. Этой осенью дожди случались реже, и погода в целом радовала. Листья давно пожелтели, обычно неколоритный октябрь наполнился богатством красок. На улице было достаточно прохладно и пасмурно, но маленькая и настойчивая Ангелина уломала отца сходить с ней на детскую площадку. У неё во дворе уже было несколько друзей, с которыми она постоянно играла. Вся в батю, набирает себе Плохую компанию, - шутил всегда Бабич. Детки резвились, играя в догонялки, визжали и громко смеялись. В какой-то момент один из мальчиков споткнулся и упал, ударившись ладонью о край песочницы. Он почти уже начал плакать, но Ангелина заботливо подула ему на ушибленные пальцы, и тот расцвёл в улыбке. Взял её за руку и снова побежал. -Ты молодец, Серёж, - девушка подошла к нему, сидящему на скамейке, со спины и, наклонившись, обняла. – Такая добрая дочь растёт. -За это тебе спасибо, Нази, - он накрыл её руки на груди своими, а потом жестом пригласил присесть рядом с ним. -И девчонкам. Один я бы с ней не выжил… -Почему же? – Назима, улыбнувшись, заняла свободное место. Она сразу поймала взглядом маленькую Трущёву и помахала ей в ответ. -Она слишком шустрая…Вся в мать. Серёжа помрачнел, опустил голову. Разговоры о Кристине до сих пор вводили его в уныние. -Ну чего ты? Четыре года уже прошло, - она уложила его голову к себе на плечо, поглаживая по затылку. -Сегодня её День рождения…Был бы. Нази даже представить не могла, как тяжко пришлось другу. Она тем не менее восхищалась им, что не сдался даже после такого удара. Она прекрасно помнит, как они с Олегом и Плохой компанией вбежали радостные в роддом, с цветами и подарками. Помнит, как Серёжа ходил из стороны в сторону, ожидая врачей, и пыхтел, как паровоз. Когда вынесли совсем крошечную Гелю, Назима отметила, что красивее младенца она ещё не видела.

***

-У нас ведь тоже будет такая, да? – тогда заворожённо спрашивал у неё Терновой, наблюдая за тем, как друг дрожащими руками принимает ребёночка и чуть ли не плачет от счастья. -Обязательно, милый, - с улыбкой обещала она. И всё, казалось, было идеально. Девочка родилась здоровой, на родителей очень похожа. Сразу выделялись большие, яркие глаза – явно мамин подарок. -Я могу зайти к жене? – он светился, как солнышко, и улыбался, как ненормальный, передавая лучезарную дочь Бабичу, бородой которого она так заинтересовалась, всё пыталась потискать маленькими пальчиками. Максим тоже приехал. Он не мог пропустить такое событие и теперь, как и все, зачарованно пялился на малышку. Она преспокойно зевала на руках у растерянного мужчины. А Олег и пошевелиться боялся, чтобы не напугать её. Ребята окружили их, умилённо ловя любопытные взгляды новорожденной Ангелины. На Макса она смотрела почему-то дольше всех. Он весело подмигнул ей и подошёл к Серёже, которого по какой-то причине не хотели пускать к Кристине. -Стоп. А зачем мне главного хирурга ждать? - он начинал конкретно нервничать и, поглядывая на веселую дочь, пытался надеяться на простое недоразумение. –Что-то случилось, я спрашиваю? -Сейчас, мужчина, подождите минутку, пожалуйста, - медсестра выставила руки вперёд в успокаивающем жесте, стараясь выглядеть максимально спокойно, но её переживание выдавал бегающий взгляд. - Придёт врач и вам всё объяснит. -Хорошо, - решил подыграть ей и изобразил послушание. – Просто скажите мне, какая у неё палата. Мне нужно знать. -Сто пятнадцатая, - и когда он резко рванул вперёд, женщина осознала свою ошибку, но удержать Трущёва никак не смогла. Кроме того, за ним пулей понёсся Максим, расслышавший каждое слово в их диалоге. Он тоже почуял неладное и нуждался в том, чтобы самолично убедиться, что с Кристиной всё хорошо. Коридор они преодолели за полминуты, умудрившись при этом никого не сбить на сумасшедшей скорости. Парни никогда не бегали так быстро, поэтому около самой двери встали отдышаться. Переглянувшись, оба потянулись к ручке и вместе открыли дверь. Серёжа в два шага оказался на коленях у её кушетки. Девушка лежала на чистых простынях. Глаза закрыты. Она не двигалась. Её грудь не вздымалась. Он держал её лицо в руках и звал, рычал, как зверь, ведь она не отзывалась. Максим застыл рядом и не мог пошевелиться. Он медленно перевёл взгляд на экран, вдоль которого длилась зелёная линия. Идеально ровная, как отточенный клинок сабли. Сабли, которую ему будто бы в сердце только что вонзили. Кристина не могла слышать криков мужа. Не чувствовала его умоляющих, в меру резких прикосновений. Не видела слезу, скатившуюся по щеке бывшего. Как ни странно, на её лице была едва заметная, лёгкая посмертная улыбка. -Серый, - оттащить его от мертвого тела девушки было непросто. Еле усмирив отбивающегося друга, Макс прижал его к стене лицом к себе. -Это бесполезно…Мы её уже не вернём. Цепляясь руками за плечи вдребезги разбитого Трущёва, он заставил его посмотреть себе в глаза. -Наша девочка на воле, - но тоже не смог сдержать слёз и на миг только позволил себе обернуться, ещё раз взглянуть на любовь всей жизни, с которой им всё же было не по пути. Серёжу даже не смутил тот факт, что Макс присвоил его жену и себе. Делёжка в такой момент не имела смысла. Пришло время, когда им действительно пора прощаться. -Серый, на меня смотри, - друг вновь попытался вырваться, сбросив с себя руки Максима, но опять был умело схвачен. – Успокойся. -Да как тут, блять, успокоиться, Макс? Ты чего несёшь? – его долгое молчание прервалось неконтролируемым криком. Серёжа схватил за грудки напряженного друга. -Ты вообще понимаешь, что её нет больше? Что мне теперь делать? Как жить без неё? Последний вопрос он задал, казалось, потолку, задрав голову, понизив голос. Затем медленно ослабил хватку, и Максим снова смог дышать. Но когда он, вцепившись в челюсть друга, увидел пустоту в темно-карих глазах напротив, им внезапно овладела паника. До него допёрло, что подразумевалось в этих фразах. -Ты не посмеешь…Серёга, ты будешь жить, и это не обсуждается, понял? У тебя дочь родилась, забыл? Правильным ходом было сказать о крошечном человечке, который при любом раскладе должен был расти под опекой хотя бы одного родителя. Взгляд Трущёва прояснился, мужчина мысленно закрепил это напоминание в голове. Всё то время, пока Макс насильно не поворачивал голову товарища на себя, Сергей смотрел на Кристину, пытался запомнить каждую деталь её внешности. Пересчитывал все родинки и все морщинки, которых было немного. Вспоминал все места, где оставлял синяки в порывах страсти. Улавливал ощущения её последних прикосновений, долгих поцелуев. Сжать эмоции в кулак не получалось, всё рвалось наружу с истерически громким биением сердца, с частыми конвульсиями грудной клетки. Он абсолютно не был готов потерять её так скоро.

***

-Давай мы не будем сейчас ворошить эту тему? Иначе мы оба сорвёмся на слёзы и напугаем ребёнка, - Назима, вытерев уже мокрые глаза, удобно устроилась у него на вытянутой руке в полуобьятиях. -Расскажи лучше, что вы запланировали на выходные? Олег наконец-то возвращается с тура. Может, куда-нибудь сходим все вместе? -Ой не знаю я. Геля просится к Максу во Владик… -Да ты что? Так скоро? Он же вроде недавно прилетал в гости. -Так и есть…Иногда мне кажется, что она любит его больше, чем меня, - усмехнувшись, пожал плечами Серёжа. -Не говори глупостей. Ты - её папа, она никого не любит так сильно, как тебя. Ангелина постоянно расспрашивала отца о «дяде Масе». Где он, как у него дела, появились ли новые песенки послушать. Самый популярный вопрос: «Когда я поеду к нему смотреть на чаек?» Серёжа не мог лететь с ней из-за высокой занятости. Год назад он исполнил свою давнюю мечту: основал собственный музыкальный лейбл, и работы с артистами теперь было выше крыши. Макс тоже днями и ночами в творчестве, ещё и не всегда в городе, гастролировал периодически. А с кем-то, кроме папы и дяди Маси, Ангелина лететь отказывалась, поэтому пока ещё не была во Владивостоке. -Ты сам с ней слетаешь? -Нет, у меня опять куча дел, я же новую девочку подписал, так что пока не до отдыха. Максим проездом заскочит в Москву и заберёт её. -Так, что за девочка? – Назима засияла вся от интереса, и Серёжа засмущался. Он неловко покачал головой и несильно толкнул подругу в плечо. -Опять ты начинаешь? Я не готов ещё к отношениям, сто раз говорил… -Я же не говорю тебе жениться на ней! – смеялась Нази, оправдываясь. –Просто скажи, как она тебе? Нравится? Ну хотя бы как зовут? -Женька. Необычная она, ну интересная. Поёт круто…И не смотри так на меня, я не собираюсь с ней встречаться. У неё, между прочим, три брака было. И тоже дочь маленькая. Я втройне к этому не готов! -Ладно-ладно, - её забавляло, как лицо парня с каждым словом всё больше выражало панику. – Уговорил. Хотя третий брак, может быть, и у тебя не за горами. -Нет, Нази, - он снова потускнел, скрывая глаза в ладонях. - Я не думаю, что осмелюсь ещё на один раз.

***

На коленях у дяди Макса было тепло и уютно. Он обнимал Ангелину обеими руками и рассказывал обо всём, что видел. Названия холмов и гор прочно вбивались в память впечатлительной девочки. Видеть её заинтересованность и ярчайшую улыбку с недавних пор стало для парня личным достижением, и особой целью было баловать Гелю при любой возможности. В руках малышки был её любимый блокнотик с рисунками. В столь юном возрасте она уже открыла в себе талант к рисованию. Красивые пейзажи выходили у неё ничуть не хуже портретов. Ей нравилось показывать свои творения Максиму, потому что он каждый раз очень выразительно удивлялся и всегда реагировал более эмоционально, чем папа. В очередной раз он просматривал страницы блокнота и угадывал нарисованных людей. -О! Это же Назима с Олегом! Умничка, очень похожи! – он хвалил её, а малышка всё больше расцветала, обратив к нему восторженные глазки. -Это ты папу такого смешного сделала? – указал на одиночный портрет Серёжи, который скорчил забавную рожицу. -Почему? -Он много грустит. Я хочу, чтобы он больше улыбался. У него красивая улыбка.., как у меня. Макс усмехнулся на инверсивное сравнение, но промолчал, переворачивая страницу. Реакцию на следующий рисунок Геля особенно ждала. Она долго думала, с кем нарисовать дорогого, любимого крёстного. Один он как-то у неё в голове не представлялся. И тогда к ней пришла неожиданная идея. Анисимов уже в предвосхищении раскрыл рот, но будто язык проглотил, когда разглядел человека, изображённого рядом с ним. Блять. Нет. Не с ней. Не сейчас, не с его дочерью на коленях. На блокнотном листе в обнимку стояли нарисованные Максим и Кристина. Ангелина не могла понять, почему крёстный молчал. Он даже не моргал, уставившись на портрет. Рот его был приоткрыт, и в тишине, нарушаемой только лёгким ветерком, было слышно, как неровно он задышал. -Мася, ты живой? – он серьёзно заставил поволноваться девочку, пока боролся с внезапно нахлынувшими чувствами. -Да, да.., я в порядке. Она выглядела слишком реалистично, казалась слишком настоящей. Он с тоской провёл шершавым пальцем по серьёзным глазам девушки. В них горел безумный, дерзкий огонёк, который особенно сносил крышу Максиму. -Это…невероятно круто. Честно, - всё ещё не мог дышать полной грудью, но говорил осознанно, обращаясь к замершей в ожидании Ангелине. – Ты показывала папе? Девочка отрицательно покачала головой плечами, под разным углом рассматривая любимый рисунок. -Я боюсь ему показывать. Мне кажется, он расстроится. Ну естественно, он расстроится. И ещё больше ревновать начнёт. -Мась, а ты скучаешь по моей маме? -Очень сильно, - он упёрся подбородком ей в макушку, щекотно потёрся щетиной. -И я, - Геля опустила глазки, зарывшись ступнями в песок. Она взяла у Максима из рук блокнот, закрыла его, отложила в сторону и уткнулась лицом в тёплую мужскую грудь. -Да…ладно, всё, мы что-то с тобой тоже загрустили, - он чмокнул ребёнка в макушку. - Знаешь, что? У меня есть для тебя подарочек. Можно сказать, от мамы. Волчонок Кристины с шеи Макса перекочевал в детскую ладошку её дочери. Знал бы Алекс, как часто его подарок будет ходить по рукам, сильно бы удивился, но, кстати, не имел бы никаких возражений. -Я так понял, он помогает найти себя, раскрыть свой потенциал, когда морально это достаточно сложно даже представить. Если бы не эта штука.., не знаю, выбрался бы я из депрессии, начав писать музыку после того, как твоей мамы не стало. Девочка тщательно разглядывала амулет, пока Макс говорил. Да, она когда-то видела такой у мамы на одной из фотографий. Ещё у папы тогда спросила, что это, а он сказал, что понятия не имеет, откуда это украшение у неё. Геля поблагодарила парня легким поцелуем в щёку и попросила помочь надеть. -У нас с тобой скоро самолёт.., - вспомнил он, посмотрев потом на часы. -Пойдём-ка собираться? Мне уже батя твой смски строчит, чтобы я тебя не забыл вернуть.

***

Спустя ещё пять лет. Серёжа дал обещание самому себе, что хотя бы ради дочери попробует вступить в отношения. Ей, как и любому ребёнку, всё-таки нужна была мама. Нази со временем уже не успевала где-то помогать, потому что у них с Олегом тоже родилась дочка, а Алина и Софа вовсе разъехались по разным странам. Все поддерживали связь, но рядом находиться не могли. От няни Сергей категорически отказывался: «Лучше уж я один, чем в связке с незнакомой женщиной». Одни мужики окружали Ангелину, пока она росла. Эрик периодически приходил поиграть, Женя с удовольствием катал на машине, привлекая уже ярый интерес к вождению, а Бабич привозил подарки с гастролей. -Так, всё, - сказал однажды Трущёв. –Я делаю паузу в работе и провожу время только с дочкой. Увезу куда-нибудь её на море, отдохнём хоть вместе. Это было самой прекрасной новостью для Ангелины, потому что она невероятно сильно любила отца и радовалась любой возможности побыть с ним, даже тихонько посидеть в студии, пока он за стенкой записывает музыку. А ещё она безумно хотела, чтобы папа влюбился. С возрастом она отчетливее осознавала, насколько самопоглощающе он тоскует по ушедшей жене. Его ужасно мутило, когда срывались планы съездить к ней на кладбище. Ну невозможно же так жить в постоянном диалоге со смертью, ему самому такими темпами до неё недалеко! Свидания с Женей Майер, той самой новой артисткой лейбла, его оживляли. Казалось, она исцеляла его, даря поддержку и заботу. Так получилось, что она и с Гелей успела познакомиться, даже подружиться. Они целый день тогда провели втроём, Женя и две девочки, гуляя по городу и болтая обо всём. После этого Серёжа стал больше ухаживать за женщиной, видя в ней перспективу. Он вновь начал считать себя полноценным и, главное, исчезло глупое, неправильное ощущение, что он предаёт Кристину, встречаясь с другой. Летняя свадьба прошла великолепно, и молодожены были абсолютно счастливы друг с другом. Они на собственном примере доказали самим себе, что любовь как стихия неубиваема. Сергей даже понял, что уже может вспоминать предыдущий опыт без слёз и истерик. Рана наконец-то начала заживать. Женя с Гелей стали лучшими подружками, но «мамой» девочка не назвала её ни разу. Память о настоящей матери тщательно сохранилась в сформировавшемся мышлении малышки. Она просто не могла так обращаться к Евгении, хоть очень сильно к ней прикипела тёплыми чувствами. Но Милану, родную дочь Жени, она могла спокойно называть «сестрёнкой», потому что у неё никогда не было сестры, а девочки сразу нашли общий язык и друг без друга никуда не ходили.

***

Ещё несколько лет прошло в гармонии и порядке. Семейная жизнь появилась у всей Плохой компании. А потом всё резко обрушилось, новой волной свалилось к чертям. Как говорил Женя Калошин: «Спокойная жизнь не для нас». Как-то раз они решили все вместе съездить в родной Краснодар. Вот только уже двенадцатилетняя Ангелина внезапно заразилась гриппом накануне поездки. С температурой под сорок ни о каких транспортных передвижениях речи быть не могло. Трущёвым пришлось остаться дома. К вечеру в новостной программе первым заголовком было

«Самолёт рейса Москва-Краснодар разбился. Информацию о пострадавших узнавайте по номеру телефона <…>».

Серёжа не мог поверить. К нему на кухню осторожно подошла Женя, которая уже позвонила на линию помощи. Её лицо было красным от слёз. -Погибли все, кроме Эрика и Бабича. Эрику отрубило руку, а Олег в коме. Матерный лексикон маршем прошёлся по мыслям Сергея. В сердце вновь убийственная горечь. Снова были крики и терзания, опять долгое моральное восстановление. И детская психика Ангелины в очередной раз узнала, что такое смерть. Они помогали Эрику с реабилитацией, возились с ним около года, наняли ему психотерапевта, который вносил вклад в коррекцию постболезненного мышления. Олег вышел из комы примерно в это же время. Никогда ещё он не был настолько немощным. Никогда так не бился в истерике, как когда ему сообщили, что выжили только они вдвоём.

***

Он ничего не сказал Жене, но эта потеря его доломала. Сергей снова начал курить сигареты и употреблять наркотики, чтобы хоть как-то подавить боль и желание пустить себе пулю в лоб. Лететь на самолёте изначально было его идеей…ещё до того, как выяснилось, что сам никуда не поедет. «Не вини себя, - повторяла ему Евгения перед сном, каждую ночь чувствуя его напряжение. – Ты не мог знать об этом. Перестань сам себя губить». Но он делал это регулярно, вкалывая себе героин. Как-то раз его застукал Бабич, пришедший в гости. Он был ужасно зол, увидев наполненный шприц, выпавший из ящика. -Серый, ты совсем охренел! Как давно ты балуешься этой дрянью? Полгода? Год? Ты понимаешь, что это – не шутки? Мы что Ангелине скажем, когда ты сдохнешь от этой дряни? -Бабичка, отпусти папу! – в комнату на крики вбежала дочь. Она видела, как друг схватил её отца за грудки и припер к подоконнику, и ей стало страшно. Папины глаза, помутневши, устремились к ней. В них читался откровенный стыд. Олег обернулся на жалобный возглас и, конечно же, разжал кулаки. Геля подбежала к Сергею и порывисто обняла его, запрыгнув на него с ногами, как Кристина когда-то обезьянка. -Папа, почему дядя Бабич говорит, что ты умрёшь? -Не переживай, милая, всё будет хорошо, - вместе с ней он сел на стул, потому что ноги уже не держали, и приложился лбом к детскому плечику. Он жадно держался за неё, как за последний глоток кислорода. -Ты обещаешь? – она почти плакала, а Серёжа уже отпустил все свои вредные привычки, поклявшись себе завязать раз и навсегда. -Конечно. Люблю тебя, моя маленькая. Прости меня, пожалуйста... Олег успокоился и выдохнул, глядя на то, как крепко он обнимает и целует дочь. Она просто поразительно контролирует его. С таким золотцем Серёге грех помирать. Главное, постоянно напоминать о ней, чтобы опять сдуру не сорвался. -Я найду тебе хороший реабилитационный центр, - Бабич сел напротив них и со снисходительным выражением лица достал телефон. -Сам объяснишь всё Женьке? -Да...спасибо, брат. А ведь когда-то этот мужчина с тусклыми темными глазами был сильнейшим, обладал невероятным внутренним стержнем и вёл за собой огромное количество людей. -Что же с тобой случилось?

-Со мной случилась жизнь.