Того захотели Мойры

      Он еле волочил ноги, утопая в вязкой бурой жидкости. Вдали были видны только горизонт и мутное белое небо. Он окунул руку в жижу, поднося согнутую ладонь к лицу. Резкий металлический запах ударил в нос, вызывая тошноту и головокружение. Кровь. На километры вперёд, до самого горизонта и дальше было море крови. Гарри мелкими шагами шёл. Куда-то. Будто у него в голове была установка, по которой он не может останавливаться.       Если перестанет идти, то умрёт.       Кровь становилась всё гуще и гуще, а ноги всё сильнее кололо. С каждым шагом становилось больнее, но он продолжал идти. Удушающий запах гнили и железа раздирал горло.       Если перестанет идти, то умрёт.       С каждым шагом слёзы наворачивались всё сильнее, слабость заполняла тело. Но тут в нескольких метрах от него появился силуэт. Гарри инстинктивно поднёс вымазанную кровью ладонь к переносице и понял, что он без очков. Чёрный силуэт повернулся в его сторону, ожидая, пока Гарри подойдёт. Поттер ускорил шаг, но быстрее двигаться не начал. Через пару секунд он смог узнать чёрную мантию, длинные тёмные волосы и бледное лицо.        — Северус… — прохрипел Гарри, чувствуя невероятную резь в горле. Он должен дойти до него. Северус поможет ему, облегчит его страдания.       Если он перестанет идти, то умрёт.       И вот осталась пара метров. Гарри грустно улыбнулся серьёзному Северусу, но через секунду резко отпрянул. Бледное, но такое родное и красивое лицо Северуса начало меняться. И вот на него смотрит уже не любимый человек, а самый злейший враг.        — Испугался, Поттер? — с насмешкой спросил Волдеморт, глядя в глаза до смерти напуганному парню. Гарри сунул руку в задний карман мокрых от крови джинсов, желая достать палочку, но с ужасом обнаружил, что её нет. Страх и агрессия огромной волной накрыли Гарри. — Не хочешь смотреть на него? Мне всегда казалось, что ты души в нём не чаешь.        — Заткнись! Ты не он! — дрожащим голосом выкрикнул Гарри.        — Ты прав. Но даже сейчас я не в своём истинном облике.        — Что?.. — Гарри не успел закончить, как лицо Тёмного Лорда начало меняться. Гарри с ужасом узнал в нём себя. Того себя, который смотрел на него с портрета в Гринготтсе. Ярко-жёлтые глаза контрастировали на смуглой коже, а искажённые в злой ухмылке губы демонстрировали острые белые клыки.        — Я — это ты, а кровь вокруг — кровь тех, кто умрёт в этой войне. Да, кровь Волдеморта тут тоже есть, ты победишь его, но не сможешь справиться с повлиявшим на тебя крестражем. Умрут все, Гарри. Все твои друзья и знакомые. Оглянись, — ЛжеГарри махнул рукой в сторону. Поттер с ужасом увидел, как над бурой поверхностью постепенно начинают всплывать человеческие тела. И сейчас он был даже рад, что на нём не оказалось очков.       Над поверхностью всплыли несколько голов с измызганной кровью рыжей шевелюрой. Потом скомканные и слипшиеся длинные кудрявые волосы волнами легли на поверхности. Поблёскивающие чёрные волосы обрамляли бледное лицо. Его лицо. Их становилось всё больше.       Постепенно они будто по чьему-то велению начали плыть в сторону Гарри. Он в ужасе отпрянул, еле удерживая равновесие, а потом побежал.       Если он перестанет идти, то умрёт.       Но через мгновение с ужасом понял, что как бы он не старался, а передвигался он крайне медленно. Чудовище не замолкало.        — Они все умрут из-за нас, Поттер. Только мы будем в этом виноваты, — оно использовало «мы», от которого Гарри буквально передёргивало. — Мы не смогли им помочь, но зато мы выжили. И никто не знает, чтобы было, если бы мы умерли. Открою тебе маленькую тайну: они умерли от нашей руки. Рыжему мы в драке пробили голову и не стали никому сообщать. Этот идиот умер от потери крови. В зазнайку мы стрельнули оглушающим. Она сильно ударилась головой о стену. Бесполезную младшую Уизли мы изнасиловали, а потом убили, чтобы она не смогла сообщить об этом в Аврорат. Лонгботтом и Полоумная умерли ещё на войне, когда мы отказались им помочь с большим отрядом волдемортских псов. Паркинсон и Малфой закончили свою жизнь в Азкабане. Мы наговорили аврорам такого, что те просто забили их до смерти. И самое интересное. Мы сдали ублюдка Снейпа в Аврорат, перед этим уничтожив все доказательства его невиновности. Он решил устроить бойкот и умер от голода в Азкабане. А остальные так, по мелочи, — презрительно махнуло рукой чудовище.       Гарри старался убежать, но голос всё равно звучал будто над самым ухом. Он не мог этого сделать, не мог…        — Это сделал не я! Это ты! Ты убил их!        — Запомни, Гарри, мы с тобой были и всегда будем одним целым. У тебя просто духа не хватит избавиться от такой силы, какая есть у меня.        — Это ты! Я хороший! Хороший! Я всё исправлю! — с каждым новым выкриком голос становился всё более хриплым, а слёзы застилали глаза. Всё вокруг превратилось в красное болото с тёмными точками. Гарри старался бежать всё быстрее, но кровь будто засасывала его всё сильнее с каждым новым движением.       Он не монстр. Он не мог так поступить с дорогими ему людьми. Всю свою жизнь Гарри хотел помогать, а никак не убивать близких.       А что, если чудовище право? Что, если Гарри действительно станет таким, если выживет после войны? По мелочи… Эти слова набатом били в голове. Людские жизни для него — мелочь. А кого именно — «него»?       С громким криком Гарри сел на кровати. Заглушающие чары уже в который раз спасали его. Он специально не накладывал запирающие, потому что просто боялся, что с ним может что-то случится во сне, а узнать об этом никто не сможет. У Поттера развивалась паранойя.       Например, каждый раз, когда он видел Северуса более мрачным, чем обычно, то думал, что сегодня в школу ворвутся Пожиратели во главе с Волдемортом и непременно убьют каждого ученика. Самое страшное — иногда Гарри так морально истощается за день, что у него не возникают абсолютно никаких эмоций. И так изо дня в день — либо непрекращающаяся паранойя, либо полное отсутствие эмоций в принципе. Рон и Гермиона пытались узнать у него, что происходит, но Гарри лишь дежурно улыбался и повторял, что всё хорошо, и он просто задумался.       Он посмотрел на кольцо. Чёрное. Кромешно чёрное, глубокое и страшное. Что-то происходит. И это «что-то» явно нехорошее. Гарри даже подумал зайти к Северусу, но понял, что тот может быть занят. Самая отвратительная черта их отношений — у них не было свободы. Они оба должны были тщательно обдумывать свои действия по отношении друг к другу, ибо любая ошибка могла привести к непоправимому.       Гарри с тяжёлым сердцем рухнул обратно на кровать, стараясь уснуть. Всё пройдёт, всё пройдёт, всё пройдёт…       Утро было обычным. Никак не отличалось от всех остальных. Только Северуса не было на завтраке. Ученики также переговаривались и смеялись, Рон ел за троих, а Гермиона повторяла конспект по трансфигурации. Гарри медленно наливал тыквенный сок, как в обеденный зал влетели почтовые совы.       Гарри сразу напрягся, так как совы прилетели всем скопом, а в лапках несли не маленькие письма, а увесистый газетный свёрток.       Через несколько мгновений с разных сторон послышались испуганные вздохи и панический шёпот. Гарри решительно посмотрел на первую страницу, ощущая, как по позвоночнику пробежал холодок. Он быстро вычленил из текста слова «Пожиратели», «Волдеморт» и «убийства», сразу понимая, о чём будет статья.       «Этой ночью было совершено зверское нападение отряда Пожирателей на семьи магглов, чьи дети обучаются в Хогвартсе.»       Ночью его кольцо было иссиня-чёрным.       «Пожиратели подожгли два дома. Из одного жители успели сбежать и скрыться от нападавших, второй же сгорел дотла.»       Дальше читать Гарри просто не стал. Автором статьи была Скиттер, следовательно, легко было догадаться, что дальше будут возгласы о силе Ордена Феникса и надежды всей Британии на Гарри Поттера.       «Чем же занят великий Гарри Поттер - Герой Британии и Альбус Дамблдор?»       «Герой Британии» посмотрел на сидящий напротив Слизерин. Они веселились. Им смешно. Гарри с ненавистью смял газету. Эти твари смеялись, когда кто-то давился слезами. Эти твари смеялись, когда кто-то места себе не находил из-за беспокойства.       И только Драко сидел смирно и задумчиво смотрел на напечатанный в газете текст. Прочитать его истинные эмоции было невозможно, и Гарри был уверен, что эта способность передалась Малфою от крёстного. Паркинсон также не разделяла общего энтузиазма. Она просто улыбалась, делая вид, что рада случившемуся.       Дамблдор с нескрываемой тоской и отчаянием смотрел на своих учеников, изредка перешёптываясь с МакГонагалл. Он понимал, что если Волдеморт начал эту игру, то точно не закончит её по доброй воле. И хорошо, что хоть одна семья успела спастись, но ведь есть ещё сотни других.       Гарри не знал, кто именно из всех учеников был членом погибшей семьи, ибо общий гул голосов мог перекрыть любую истерику или стоны. Самое ужасное — никто из Ордена Феникса даже не думал об этом. Никто не мог это предотвратить. А решения проблем с крестражами из взрослых ещё никто не нашёл. Северус несколько раз говорил ему, что взрослые всё решат, всё сделают и предотвратят какие-либо трагедии. Вот только сегодняшняя газета — прямое доказательство обратного.       Но больше всего Гарри переживал за Снейпа. Он был приближённым Волдеморта, и нетрудно было догадаться, Тёмный Лорд брал его на такие важные задания. А сегодня Северус просто не явился на завтрак. Зельеварения у шестого курса быть не должно было, а потому Гарри намеревался прийти вечером к нему и всё разузнать, даже если Снейп будет против.       Весь день был наполнен обсуждениями и догадками, которые Гарри старался просто не слушать. Гермиона даже указала ему в толпе на младшекурсника с Райвенкло, чьи родители погибли этой ночью. Вокруг маленького забитого мальчика столпились его сокурсники, стараясь поддержать. Гарри тоже хотел, но потом понял, что он является косвенным виновником сложившейся ситуации.       Это же он надежда всей Британии, это он должен был сделать так, чтобы больше никто не пострадал. Он прекрасно понимал этого мальчика, но сделать ничего не мог. Никакие слова ему сейчас не помогут, тем более от человека, который должен был защищать, а не сидеть смирно.       Гарри и не сидел смирно, но ведь об этом никто не знал. Зелье было правильно сварено с первого раза, чему были удивлены все, и теперь настаивалось в заброшенном туалете под отводящим взгляды заклинанием. Если никто не будет искать специально, то и не найдёт. Но Гарри всё равно на больших переменах нервно бегал и проверял стоящий в окружении плесени и битого белого кафеля котёл.       Статья полностью выбила его из колеи. Если раньше Волдеморт угрожал только самому Гарри и Ордену Феникса, то теперь начали умирать невинные люди. В коридорах все оглядывались на Поттера, кто-то с недоумением, а кто-то — с ненавистью, перешёптывались за его спиной. К такому нельзя было привыкнуть. Гарри был в некотором роде зависим от общества, от его мнения и настроения, а потому очередной подобный бойкот сильно напрягал его. Самое страшное — взрослые сидят смирно. Да, они не должны в омут с головой бросаться и идти на войну с Тёмным Лордом, но ведь его нападение на магглов можно было предугадать.       И тут Гарри буквально застыл, сидя в гостиной. Волдеморт, скорее всего, не один день планировал это нападение, не один раз обсуждал его со своими псами, ведь самому полностью продумать план тяжело, особенно, когда ты не в здравом уме и памяти. Северус должен был знать. Он обязан был знать о предстоящем нападении.       Неужели?..       На завтраке зельевара не было, а его уроки у всех факультетов были на сегодня отменены. Снейп не привык пропускать свои же уроки, а потому причина его отсутствия должна быть действительно серьёзная.       Ну, да, чем убийство невинных не считается серьёзной причиной.       Гарри протестующе замотал головой, стараясь отогнать эту отвратительную мысль. Северус не плохой, он просто старается таким быть, чтобы Волдеморт ничего не заподозрил. У Снейпа такая работа — притворяться жестоким и циничным. Гарри до сих пор помнил те искорки заботы и переживания в глазах Северуса, когда тот поддерживал его.       Он лишь притворяется, это очевидно.       Или нет?       Да! Он лишь притворяется! Он не плохой… Но ведь не может такого быть, что этой ночью он никого не убил. Потому и не пришёл — стыдно. Но ведь никто вообще не видел сегодня Северуса в школе. Гарри рывком встал с кресла, привлекая внимание сидящей рядом Гермионы.        — Гарри?        — Мне нужно отойти. Приду поздно, может, даже, после отбоя.        — Только будь осторожен, — обеспокоенно ответила Гермиона, на что Гарри лишь добродушно улыбнулся в ответ.       Поздним вечером почти никого в коридорах не было. И если все факультеты тихо сидели в своих гостиных, то Слизерин, как казалось Гарри, сейчас буквально на ушах стоял от триумфа. Их родители сегодня ночью убили «мерзких грязнокровок».       Гарри до сих пор ощущал вязкую пустоту в душе, но не мог понять, почему именно она должна быть. Ведь погибших он даже никогда не видел. Но всеобщая скорбь давила на него, опуская плечи и тяжёлым камнем опустившись в сердце. Тем более, Гарри отчасти виновен в их смерти. Если погибли они, то могут погибнуть и любые другие. И это понимают абсолютно все.       Здравый смысл подсказывал, что Северус был причастен к убийствам, но сердце хотело обратного. Гарри не мог смириться с новостью о том, что его любимый мог быть самым настоящим убийцей. Да, Северус по приказу Волдеморта убивал и раньше, но это не было так жестоко и цинично.       Уже стоя напротив дверей в комнату Северуса, Гарри задумался. А скажет ли зельевар ему правду, а не официальную версию Дамблдора? Хах, Гарри был уверен, что директор уже придумал «правильную» версию произошедшего.       Да, Северус мог промолчать, но ведь он доверяет Гарри? Доверяет же? Стыдно было признаться, но он и сам не был в этом уверен. Северус то открывался ему, то умалчивал определённую информацию, то был с ним мягок, то не стеснялся в выражениях. Гарри искренне надеялся, что Северус просто не мог полностью открыться ему из-за подобного неудачного опыта в прошлом. Лили, Джеймс…       Гарри тяжело выдохнул и постучал в дверь. Северус точно там.       Но никто не открывал. Боится? Вряд ли. Не хочет говорить? Более вероятно.        — Северус! Открой, пожалуйста! Это Гарри…- Крикнул он в замочную скважину. По-детски, но это сработало. Дверь открылась, но владелец комнаты не собирался пускать незваного гостя.        — Зачем пришёл? — отрешённо спросил Северус.        — Поговорить.        — Не за чем. Иди в факультетскую гостиную, — Северус начал закрывать дверь, но Гарри поставил между деревом и косяк ногу. Дверь с силой прижала ступню парня, от чего тот скривился, но ногу не убрал.        — Есть о чём. Прошу тебя. Я переживаю, — жалобно попросил Гарри.        — Тебе не нужно за меня переживать. Иди в гостиную своего факультета и занимайся уроками, Поттер, — с неким презрением ответил Северус. Опять это холодное «Поттер». Гарри просто терпеть не мог, когда Северус в порыве эмоций начинал называть его по фамилии. Конечно же, это сразу напоминало ему о его отце, который просто отвратительно поступал в отношении Северуса.        — Да постой ты! — выкрикнул Гарри, одним движением нагибаясь и проскакивая под руку Северуса, оказываясь в его гостиной.        — Выйди вон! — гневно крикнул Северус, указывая на дверь. Лицо его побледнело, а в глазах сквозила нескрываемая злость.        — Ни за что! Сначала поговори со мной! — Гарри встал между диваном и камином, не отрывая взгляд от глаз Северуса. Он жутко боялся гнева зельевара, но просто не мог сейчас оступиться.        — Ты кисейная барышня, чтобы тебя разговорами успокаивать? Нормальные слова уже не понимаешь? Могу вытолкать заклинаниями, сразу мозги на место встанут, — саркастично ответил зельевар, запирая дверь и накладывая заглушающее, чтобы их никто не слышал.       Ну почему он так жесток с ним? Ведь раньше всё было хорошо, они общались и доверяли друг другу, а теперь что? Неужели это Волдеморт так изменил его?        — Не надо так, Северус, прошу тебя…        — А тебя не смущает, что ты без разрешения врываешься в мою комнату? Может, тебе тоже «не надо так»? — будто перед ним стоял не Гарри, с которым они провели целое лето вместе, а Джеймс, которого Северус ненавидел и презирал.        — Да выслушай ты меня, — жалобно попросил Гарри, почти плача.        — У тебя три минуты, — сказал Северус и встал позади кресла, скрещивая руки с палочкой на мягкой спинке.        — Я читал ту статью, — со стороны Северуса послышался неоднозначный вздох. — Это всё невероятно ужасно, но я должен спросить у тебя… Какое участие ты принял в этом? — Гарри стыдливо отвёл глаза, готовясь к неизбежному.        — Ты ломился ко мне, чтобы задать такой идиотский вопрос? Ты удивляешь меня, Поттер. Выйди вон.        — Но ты…        — Сейчас же! — резкий выкрик заставил Гарри вздрогнуть.        — Ответь на вопрос! — лучшая защита — нападение.        — Прямое, Поттер! Прямое отношение я имею. Достаточно?! — Как обухом по голове. Гарри давно не видел Северуса таким злым.        — Как?.. — Гарри подозревал о непосредственном участии зельевара в ночном рейде, но слышать об этом напрямую было нелегко.        — Вот так. Я повторяю последний раз — выйди.        — Нет. Ты убивал тех людей? — голос дрогнул, но Гарри решил стоять до последнего. Он просто не мог уйти без ответа.        — На что влияет мой ответ?        — Ни на что. Ты как был мне дорог, так и останешься, — это было самым настоящим признанием. Он даже слегка покраснел. Он и раньше отпускал неоднозначные намёки, но каждый раз невероятно смущался, будто напрямую говорил о своей любви.        — Как приятно, Поттер, — с сарказмом ответил Северус, чем очень обидел Гарри.        — Ответь, пожалуйста, на вопрос.        — Я много чего в жизни совершал, Поттер. И это не всегда подходило под определения «легальный» и «принятый обществом». Если тебе так интересна моя жизнь, то спешу тебя огорчить — ничем помочь тебе не смогу.        — Почему?        — Выйди, — Северус указал рукой на дверь, со злостью заглядывая в глаза Гарри.        — Почему?        — А тебя касаться не должно, — безразличие напополам со злостью острым клинком прошлись по сердцу, принося невероятную боль. Гарри надеялся, что Северус доверяет ему. Но, с другой стороны, ведь он и не обязан. Да и не все могут признаться в… в убийстве. Гарри мог понять его, но даже это не могло затмить разливающиеся в груди боль и тоску.        — Я так не считаю. Я готов смириться с любыми твоими поступками, даже если они переходят какие-то границы, ведь ты совершаешь их не по собственному желанию. И даже если ты не хочешь мне о них рассказывать, то я подожду, честно, и не стану тебя торопить.        — Очень благородно, Поттер, но избавьте меня от такой чести, — они дошли до точки невозврата. Только в самые напряжённые моменты Северус переходил с ним на «вы». Гарри с ужасом вспоминал, как старательно пытался перешагнуть через эту преграду и убедить в этом самого зельевара. А теперь своими необдуманными поступками и словами снова возвёл между ними такую ненавистную стену формального «вы».        — Почему? — дрожащим голосом спросил Гарри. Ещё пару секунд и он расплачется прямо тут.        — Глупые вопросы задавайте своим дружкам, а не мне. На выход. Повторяю последний раз, дальше уже начну использовать палочку.        — Я всё равно никогда не буду тебя осуждать. Спокойной ночи, — Гарри вымученно улыбнулся и вышел в коридор.       Почему?! Почему он не может ему доверять?! Почему Гарри так и не смог стать для него дорогим человеком?! Ах, да, как какой-то вспыльчивый школьник может надеяться на доверие со стороны уже взрослого и состоявшегося как личность профессора.       Не в этой жизни.       А что тогда было раньше? Разве не доверие? Скорее всего, лишь учтивость и обязанность, можно даже предположить, что долг.       Горячие слёзы покатились по щекам. Гарри от отчаяния ударил кулаком стену, даже не ощущая боли.       Потом ещё раз.       И ещё.       Он продолжал бить, пока на каменной стене не остался мокрый след. Мутными глазами он посмотрел на окровавленные костяшки рук. Собственная кровь не вызывала в нём абсолютно никаких эмоций, даже наоборот — успокаивала. По пальцу медленно покатилась бордовая капля.       Отчаяние съедало его, топило и убивало. Ему просто надоело так жить. Он устал от неизвестности, от окружающей опасности, от осуждающего шёпота и провалов абсолютно во всём. Почему даже перед смертью он не может пожить нормально?       Сердце в буквальном смысле жгло от обиды. Он протянул руку к груди, царапая кожу. Он хотел бы избавиться от этого омерзительного чувства. Но сердце не вырвать, не залить слезами и не утопить в отчаянии. Более того, всё это лишь усугубит положение.       Как странно. Он априори не должен был спрашивать такое у Северуса, но сердце уже в который раз побеждало здравомыслие. Гарри хотел помочь Северусу справиться с этим. Но нужно ли это было самому зельевару? Он выглядел довольно спокойным, если не считать злость из-за таких глупых расспросов Гарри.        Действительно глупых.       Гарри и сам довольно глуп.       И жизнь у него такая же.       Он должен отдать её, чтобы другие жили. Ради спасения, ради родных и близких. Помочь сможет только искупление. Если он сможет к лучшему изменить жизнь всех его окружающих, то боль уйдёт. И не важно, что мёртвое сердце уже не сможет ничего чувствовать, что Гарри больше не увидит всех близких для него людей. Самое главное — он всё исправит. Искупит свою вину за всё случившееся ранее.       Слезы и кровь смешались на его руках. Самое главное — кровь его, а не чужая. Не как во сне. Такого никогда не будет. Никто больше не умрёт.       Только он сам.