Того захотели Мойры

Гарри водил носом кроссовок по щелям между каменной кладкой пола. Активно делал вид, что система постройки дома на Гриммо ему не безразлична. Гермиона судорожно бегала из одного конца круглого ритуального зала в другой, вновь и вновь открывая старый фолиант на определённой странице. Пэнси опёрлась спиной о холодную стену, а Драко чертил мелом на полу символы. Сейчас всё и произойдёт. Рождество прошло на удивление спокойно и даже мило. Гарри вместе с Гермионой и остальными оставшимися учениками ужинали за общим столом, во главе которого сидели учителя. Северус тоже был. Гарри старался вообще не смотреть на Снейпа, однако те редкие случаи, когда он ловил на себе взгляд чёрных глаз, стали почти самыми запоминающимися моментами в праздничном ужине. Зельевар, как казалось Поттеру, вообще его не замечал, а любой взгляд был мимолётным, скользящим. Гарри это жутко ранило, но ничего сделать он с этим не мог, тем более, на глазах у всего преподавательского состава. С каждым днём он всё сильнее и сильнее хотел заговорить с ним, прикоснуться к нему, сказать, что понимает свою вину и хочет загладить её. Но не мог. И именно неспособность объясниться медленно убивала его. Была глубокая ночь, растущая луна и ветер — всё, что нужно для успешного проведения ритуала. Ещё час назад Гарри отдал Букле подарок для Северуса, точно зная, что он дойдёт до адресата, но, наверное, только утром. И пусть. Он положил в коробочку с ингредиентами маленькую открытку. Текст в ней получился довольно жалостливым и будто прощальным. Северус точно что-то заподозрит, прочитав её, но произойдёт это только утром, когда ритуал будет завершён. С кольцом проблему тоже решили быстро. Если бы оно было на пальце Гарри во время ритуала, то Северус непременно бы понял, что что-то не так. Поттер просто отдал его Драко. Он воспринимал это в какой-то мере как предательство, но иного пути не было. Также они договорились, что Малфой будет носить его до тех пор, пока Гарри не придёт в норму после ритуала.  — Ты готов?  — А?.. — неуверенно спросил Поттер, поднимая взгляд на взволнованную Гермиону. — Да, давайте начнём.  — Поттер, запоминай, до конца ритуала ни в коем случае не выходи из круга, мы туда тоже ни ногой, тебе будет очень больно, закружится голова и помутнеет рассудок. Это будет продолжаться не больше пятнадцати минут, но тебе это будет казаться вечностью, — холодно отчеканил Драко, будто специально перед зеркалом тренировался. С каждым словом Гарри становился всё бледнее и бледнее, а дрожь в руках усиливалась.  — Спасибо, успокоил, — Гарри взмахнул руками, натужно выпрямляясь.  — А что мне? Сказочки рассказывать и леденцами кормить, чтобы ты не боялся?  — Не язви, он просто боится. Будто бы ты себя иначе вёл, — защитила друга Гермиона, за что тот ей был бесконечно благодарен.  — Грейнджер, если бы ты только знала, через что мне пришлось пройти за свою жизнь и ещё предстоит пройти, то не была бы сейчас такой смелой.  — Давайте не будем меряться жизненными проблемами и просто начнём. Я не собираюсь тут всю ночь торчать, — успокоила их Пэнси.  — Я думала, что ты останешься со мной и с Гарри после ритуала, — немного расстроено сказала Гермиона, от чего Паркинсон слегка зарделась и рвано пожала плечами.  — Ну… Посмотрим там… — махнула рукой Пэнси и встала на своё место. На полу был начерчен ровный белый круг, от центра которого отходило шесть лучей, образовавших три вершины. На внешнем круге были начерчены какие-то древние письмена, которые слегка светились. Гарри решительно встал в центр круга, принимая из рук Драко флакон с зельем.  — Никто не останавливается и не двигается с места, всем понятно? Ритуал должен пройти как надо, — уверенно произнёс Драко, и все кивнули. Пэнси, Гермиона и Малфой развернули заранее приготовленные листки с катреном, а Гарри откупорил флакон и выпил содержимое. Горькая жидкость неприятным комом встала в горле, из-за чего Гарри ещё раз сглотнул. Он рывком прижал ладонь ко рту, стараясь не выплюнуть зелье.  — Держи! — командным тоном крикнул Драко, начиная читать катрен. Гарри даже слегка улыбнулся — сейчас крестник был до боли похож на крёстного. Все трое ровным хором начали зачитывать катрен, а Гарри выпрямился и попытался расслабиться. Не получилось. Он буквально чувствовал, как зелье разливается по мышцам и венам, обжигая и распирая. Он знал, что это лишь сотая часть той боли, которая его ждёт, но страх был ещё сильнее. Он, возможно, здесь и умрёт, так и не уничтожив Волдеморта и не освободив Британию. Но другого варианта не было. Дамблдор пусть и старался найти хоть какое-то решение проблемы, но его поражённая рука будто интересовала его больше, чем жизнь Гарри и судьба Англии. Может, так и было, хотя сам Поттер утверждать не хотел. Всё-таки, Профессор был одним из немногих, кого хоть как-то волновала его судьба. Через полуоткрытые глаза Поттер заметил, как Гермиона испуганно подняла на него глаза, а потом тут же опустила. Он посмотрел вниз, на пол, и увидел, как короткие язычки синего пламени окружали его, при этом не принося боли или жара. На адский огонь это не похоже, а потому Гарри успокоился — он всё равно мало что сейчас понимал, так зачем ещё и волноваться? Боль усиливалась. Конечности онемели, а ноги будто не держали, но Гарри старался стоять прямо, понимая, что так магии легче проходить через него. Нужно было дождаться, пока четыре оставшихся крестража присоединятся к осколку в нём самом. Поттер еле стоял на ногах, когда заметил какое-то свечение рядом. Он открыл глаза и увидел, как маленький тёмный светящийся шарик сначала витал около него, а потом растворился у него на груди. Гарри тут же почувствовал невыносимую жгучую боль, которая будто старалась разорвать грудную клетку. Как и говорил Драко — это будто длилось не пятнадцать минут, а целую жизнь. Остальные три таких же световых шара растворились в нём, и, казалось бы, ритуал можно было бы закончить, но тут Гарри почувствовал, как ноги окончательно ослабевают, а перед глазами темнеет. Этого он и боялся… Поттер с трудом открыл глаза и увидел над собой ярко-голубое небо с большими пушистыми облаками. Он несколько раз моргнул и приподнялся на локтях. Вокруг были посажены десятки розовых кустов и высоких деревьев. Гарри медленно встал, отряхнулся и растёр пальцами виски. Голова нещадно болела, а всё тело ныло. Не может такого быть. Он стал судорожно оглядываться, то убегая чуть дальше по каменной тропинке, то возвращаясь на прежнее место. Поттер потянулся к заднему карману джинсов, в котором всегда держал палочку, но её там не оказалось. Ещё секунду назад он был в своём доме в ритуальном зале. Может, он спит? Или это просто галлюцинации во время обморока?  — Здесь кто-нибудь есть?! — крикнул Гарри, продолжая вертеться на месте. Ни лёгкий тёплый ветерок, ни приятная глазу зелень не могли унять возрастающую в нём панику. — Пожалуйста! Он не знает, что происходит, где он, у него нет палочки. Поттер часто оставался беззащитным, но сейчас ситуация была будто в несколько раз плачевнее. С каждым резким движением голова болела всё сильнее и сильнее. А если сейчас его друзья думают, что он умер? А умер ли он? Ну, он чувствует боль и головокружение, землю под ногами и ветер. Он испытывает страх, это ли не значит, что он жив? Хотя, может, так работает ритуал или смерть в магическом мире? Он прекрасно знал, что может и не очнуться после проведения ритуала, но крестражи даже в таком случае всё равно были бы уничтожены. Не этого ли он добивался? Стоп, он назвал Пэнси подругой?  — Кто-нибудь?! — крикнул он ещё раз. Как говорил Сириус — лучшая защита — нападение, вот только сейчас Гарри даже ударить был не в состоянии.  — Ну и зачем ты кричишь? Мог просто позвать, — раздался из-за спины красивый женский голос. Поттер быстро развернулся и встал в защитную позу. Это выглядело довольно смешно, потому что он покачнулся и чуть не упал. Перед ним стояла высокая молодая женщина в белом длинном платье, на подоле которого золотом были вышиты узоры из тонких веточек и листочков. Чёрные волосы, собранные на затылке, ярко контрастировали с молочно-белой кожей, а венок из красных роз добавлял утончённости и женственности. Молочно-белая. Как у Северуса. Сердце с болью сжалось и забилось сильнее. Если он сейчас умрёт, то больше никогда его не увидит. При этом Гарри не уверен, что Северус хоть какие-то чувства испытает по поводу его смерти. Наверное, скажет, что ничего другого он от этого «несносного мальчишки» и не ожидал.  — Кто вы?! — крикнул Поттер, делая шаг назад. Несмотря на его напускную агрессию девушка искренне и по-доброму улыбалась. Как казалось самому Гарри, в её ярко-синих глазах не было злости или намерения хоть как-то навредить, но он сам не мог полностью доверять абсолютно незнакомой девушке в абсолютно незнакомом странном месте.  — Гарри, не надо кричать, птиц распугаешь, — спокойно ответила девушка, рукой указывая на пролетающих в небе птиц.  — Что?..  — Это же сад. Помимо розовых кустов здесь живут несколько десятков видов птиц, очень красивых, кстати.  — Какой сад? — даже с некой претензией спросил Поттер, не понимая, почему она не может нормально ответить на вопрос.  — В котором живём мы, три сестры Мойры, — спокойно, как ребёнку, объяснила девушка. Гарри знал эту легенду — на первом курсе её рассказывал Флитвик, как пример мироустройства в древнегреческой мифологии. Вот только это была именно легенда, в сказочности которой он был абсолютно уверен. Мойры — богини судьбы. Одна из них плетёт нить жизни, другая — переплетает её с другими, тем самым выстраивая отношения между людьми, третья — перерезает её.  — Нет, мы существуем, просто далеко не каждому дано нас увидеть. У тебя просто всё на лице написано, — опередила его вопрос девушка, слегка смеясь.  — Простите, а вы какая из?.. — такой вопрос было очень неудобно задавать, и Гарри даже зарделся, но ему было важно понять, что происходит.  — Я Лахесис, определяю судьбу людей и решаю, кого и с кем связывать. А мои сёстры сейчас заняты, поэтому они не смогли тебя встретить.  — А зачем я здесь?  — Ты на грани жизни и смерти. Да, не каждому, стоящему на этой грани, даётся шанс встретиться с нами, но ты же знаешь, что ты особенный.  — Пф, и чем я отличился на этот раз? — с издёвкой скорее над собой, чем над ситуацией, спросил Поттер. Ничего удивительного.  — Ты сам пошёл на такой серьёзный шаг. Ты готов пожертвовать своей жизнью ради других, ты уже герой, Гарри, просто об этом пока никто не знает, — доля правды в её словах была, но даже так он не верил в сказанное.  — То есть, если я, как вы сказали, стою на грани, то могу и очнуться?  — А оно тебе надо? — шокировала своим вопросом Лахесис.  — Если я сейчас умру, крестражи будут уничтожены?  — Да. Ритуал, за который вы взялись, прошёл удачно, все пять оставшихся осколков его души сейчас в тебе, поэтому если ты умрёшь, то они умрут вместе с тобой, — пояснила Лахесис, рукой проводя по верхушкам растущих рядом розовых кустов. А надо ли ему это? У него есть Люпин и Тонкс, хотя, как ему казалось, они скоро начнут строить свою семью и просто намного меньше будут обращать внимания на Поттера. У него есть Гермиона, которая сама несколько раз признавалась ему, что после победы хочет уехать из родного города или, по возможности, даже из Британии. Драко забудет о нём, это было сразу понятно. С Роном у них давно отношения не ладятся, как бы Гарри не пытался себя убедить в обратном. Северус и глазом не моргнёт, если узнает о его смерти. Он может вернуться и, возможно, умереть в схватке с Лордом. Даже без крестражей тот представлял для него огромную опасность, так как был намного сильнее обычного школьника. И даже если он останется жив, закончит Хогвартс и пойдёт, например, в Аврорат, то всё равно будет один. Вся его жизнь будет заполнена чужими восхищениями, которые будут мешать заводить ему новые знакомства. Очень сложно различить, где человек хочет общаться с тобой из-за твоих личных качеств, а где из-за твоей известности. И это вполне может быть и с ним. Нужно ли оно ему? Он не хочет такой жизни, так зачем вообще этого дожидаться. Лахесис заметила, что Гарри пытается предугадать своё будущее и разобраться в своих желаниях, и решила прервать его моральные изыскания.  — Я могу помочь тебе с выбором.  — И как же?  — Пойдём со мной, — богиня двинулась дальше по тропинке, рукой призывая Гарри пойти за ней. Он на секунду задумался, но всё-таки двинулся за богиней. Даже если это просто сон, с ним же всё равно ничего не случится. Они шли по каменной тропинке среди густых розовых кустов и низеньких деревьев, а где-то вдалеке пели те самые птицы, которых так боялась распугать Лахесис. После нескольких поворотов они вышли к какой-то белокаменной беседке, в центре которой стоял, как показалось Гарри, Омут Памяти. Богиня встала рядом с чашей, обращаясь к Гарри.  — Ты не совсем прав в своих рассуждениях. Я не буду показывать тебе твоё будущее, хотя могла бы.  — Почему?  — Были случаи, когда люди, узнавая своё будущее, соглашались на смерть, потому что, фактически, уже прожили свою жизнь. Они были либо не довольны тем, что увидели, либо просто теряли интерес к дальнейшей жизни. Ты можешь гарантировать, что не поступишь также?  — Не могу, — он с грустью пожал плечами, задумчиво закусывая губу.  — Вот именно.  — Так что со мной сейчас?  — Ты упал в обморок от большой потери магической энергии.  — Мне нужна какая-то помощь?  — Конкретно сейчас — нет, но как только ты очнёшься, то тебе потребуется восстановить магический резерв, а самостоятельно это сделать почти невозможно. Тебе должны помочь заклинаниями или личным резервом кто-то из в твоих друзей, — последнее слово будто током ударило. У него есть друзья, вроде бы…  — И мне кто-то поможет? — дрожь в голосе выдавало его волнение и страх.  — Это твоё будущее, пусть и не самое далёкое, поэтому на него я отвечать не буду. Я могу показать тебе то, что произошло ровно до того момента, как ты начнёшь смотреть своё прошлое.  — А сколько я уже без сознания?  — Минут десять, — слова Лахесис привели его в шок, заставив вздрогнуть.  — Мне казалось, что не больше минуты.  — Гарри, этот сад находится во временном разломе, здесь не работают даже песочные часы. Мы здесь уже тысячи лет, с момента сотворения человечества, а кажется, будто не больше дня, — спокойствие Лахесис заставило Гарри до конца убедиться, что она действительно богиня. Только такие могущественные и высокие личности могут так непринуждённо говорить о таком.  — Я же могу как можно дольше откладывать момент обращения к прошлому и узнать о нём гораздо больше, ведь так?  — Так, вот только никакой смертный, пусть и волшебник, не может находиться в этом мире слишком долго. Это мир богов, которые не связаны со временем, а вы напрямую от него зависите.  — Что может со мной произойти, если я останусь здесь?  — Сначала ты потеряешь рассудок, а потом твоё тело умрёт. Именно тело. Этот мир никак не связан с миром мёртвых и миром живых, кроме того, что мы вольны отправлять туда людей, стоящих на грани. Если твоё тело умрёт здесь, то душа навсегда останется. Ты будешь видеть и чувствовать. Но не сможешь двигаться или говорить.Навсегда.  — Тогда давайте поскорее начнём, — прокашлялся Гарри и на шаг приблизился к чаше.  — Хорошо, — ослепительно улыбнулась богиня и встала напротив чаши. Как оказалось, работает это совсем не как Омут Памяти. Лахесис провела рукой над чашей, шепча какие-то заклинания, как тут же вода волной начала подниматься вверх и складываться в огромный вертикальный вихрь. Вскоре богиня взяла Гарри за руку и шагнула в водяной «портал». Хотя это и не было Омутом, а эффект был почти тот же. Гарри наблюдал за происходящим, как зритель в кинотеатре, при этом видел стоящую рядом Лахесис. Серо-голубой вихрь начал преображаться и меняться, превращаясь в чёткую картинку. Не прошло и минуты после его падения, как все трое закончили читать катрен, а синий огонь постепенно затух. Панический крик Грейнджер разрезал тишину ритуального зала, вызвав в сердце Поттера какую-то тупую тягучую боль. После окончания ритуала Гермиона тут же оказалась рядом с лежащим на полу Гарри, проверяя его пульс. Она могла сделать это при помощи магии, но, как казалось Гарри, эту привычку от маггловского мира она навсегда оставит при себе.  — У него пульс слабый, Драко! — умоляющим и испуганным голосом выкрикнула Гермиона. Малфой упал на колени рядом с Гермионой, тут же применяя диагностирующее. Заклинание показало, как от тела Поттера вверх плавно двигались тонкие золотистые нити, растворяясь на середине пути.  — Он теряет магию. Нужно унести его отсюда. Все понимали, что при помощи магии это делать нельзя, а потому Драко взял его подмышки, а девушки за ноги, постепенно вытаскивая из ритуального зала в сторону спальни на первом этаже. Гарри с тоской осознал, что ведут они его именно в ту комнату, где летом жил Северус. Он выглядел таким жалким и беспомощным. Вся эта ситуация выглядела до боли жалкой и тоскливой, будто ничем помочь им уже нельзя, будто только эти трое подростков могут помочь ещё одному такому же подростку. И словно всем всё равно на их страхи, проблемы, мучения и саму жизнь. Они с трудом положили Поттера на кровать. Гермиона до пояса укрыла его одеялом. Она боялась, что Гарри с ослабленной магией и телом банально заболеет каким-нибудь воспалением, что вполне может быть. На лицах все, даже Пэнси, была нескрываемая паника и страх.  — Что делать? Он так умрёт! — трясущимися руками Грейнджер начала слегка бить его по щекам стараясь привести в чувства. Гарри с болью почувствовал, насколько сильно она любит его, насколько сильно дорожит им. Она не может просто так взять и забыть его после Хогвартса. И даже если между ними будут тысячи километров, она всё равно останется его подругой. Гарри счастливо улыбнулся, выдыхая, что не укрылось от внимания Лахесис. В это время Пэнси побежала в указанной Гермионой лабораторию, но там не оказалось ни одного зелья. Драко пытался известными методами привести Гарри в чувства, но вскоре понял, что при утечке магии холодная вода или лёгкие шлепки по щекам не помогут.  — Нужно бежать за Снейпом, — испуганно сказала Пэнси, смотря на Драко.  — Но Гарри был бы против… — начал протестовать Гермиона, но была прервана резким криком Малфоя.  — Поттер сейчас здесь коньки отбросит от своего упрямства! Я за Снейпом, — Драко вышел из комнаты, направляясь к камину в гостиной. Он не заметил, как по щеке Гермионы покатилась сначала одна слеза, а потом вторая, третья и далее. Гарри вздрогнул и посмотрел на Малфоя. Только не Северус. Он не станет ему помогать, и Поттер прямо сейчас услышит это. Он и так чувствует невероятную боль от слёз подруги и общего волнения, а если ещё раз услышит, с какой ненавистью он говорит о том, что не хочет помогать такому глупому мальчишке, как он. Но зато это правда. И лучше услышать её, чем надеяться на что-то большее. Драко знал, что камины на Гриммо и в комнатах Северуса связаны. Он быстро переместился в Хогвартс и уже был готов направиться в спальню зельевара, как заметил, что тот быстрыми и нервными движениями раскладывает по глубоким карманам мантии флаконы с зельями. Он услышал аппарацию и повернулся в сторону Драко.  — Крёстный, там с Поттером…  — Да я догадываюсь, что вы опять что-то натворили! Пошли быстрее! — командным тоном крикнул зельевар, широкими шагами направляясь к камину и через пару мгновений исчезая в зелёном дыму. То же самое сделал и Драко. Северус следом за Драко ворвался в комнату, в которой лежал Поттер. Шокированный Гарри заметил, что когда Снейп увидел его лежащего на кровати бледного и без сознания, то на его лице проскользнула паника и, вроде, даже испуг. Он боится за него?  — Что именно вы натворили?  — Гарри очень хотел как-то уничтожить крестражи и…  — Грейнджер, конкретней!  — Мы провели ритуал по объединению всех крестражей Волдеморта в нём, так как самый сильный из них был именно у него. Ритуал прошёл, как и было положено, но Гарри упал в обморок и сейчас теряет магическую энергию.  — И это вы называете «как положено»?! Он здесь сейчас может душу Моргане отдать из-за того, что вы все трое не подумали своей головой и не отговорили этого идиота от даже неизвестного вам ритуала!  — А почему мы вообще…  — Молчать! Вышли отсюда! Мне не нужны ещё трое скулящих подростков рядом, — Северус заметно нервничал и злился. Как только Гарри это понял, то рефлекторно сделал шаг навстречу видению, будто намереваясь успокоить его, но вспомнил, что это прошлое, а он сейчас лежит без чувств в своём доме. Все трое вышли из комнаты и Северус сделал то, от чего сердце Гарри болезненно сжалось, а ком в горле не давал вдохнуть. Снейп легко провёл тыльной стороной ладони по его щеке, болезненно зажмуриваясь. Он будто чувствовал всю ту боль, которая наполняла тело Поттера во время ритуала, и будто хотел забрать её себе.  — Что же ты наделал… От переполняющей эту фразу нежности и заботы на глазах Гарри появились слёзы. Вот он, тот Северус, который был с ним летом, который помогал ему и оберегал, успокаивал и просто был рядом. Зельевар искренне переживал за него. Столько боли в чужом голосе он ещё никогда не слышал. После диагностических Северус с предельно серьёзным лицом начал по очереди доставать флаконы с зельями, постепенно вливая их в полуоткрытый рот Гарри и аккуратно массируя тому горло. Каждое новое движение было всё более и более дёрганным, а в глазах было всё больше паники. Наблюдающий за этим Гарри даже почувствовал, как начал волноваться за себя же. После очередного диагностического Северус чертыхнулся и опустил голову на грудь, садясь на край кровати. Гарри знал, что никакие зелья ему не помогут, и очень надеялся, что Северус не пойдёт ни на какие другие, более серьёзные, меры. В этот момент Снейп с болью посмотрел на него, снова провёл рукой по щеке и с трудом произнёс: — Сейчас всё будет хорошо. Он достал из кармана мантии палочку, сделал на своём и гаррином запястьях по надрезу и начал читать заклинание. Из раны Северуса в руку Поттера по воздуху медленно потекли золотые нити. Он знал, что это была магия. Картинка снова помутнела и стала серо-голубой, а Гарри и Лахесис оказались напротив чаши.  — Мне нужно вернуться! — объявил он тут же, как только понял, что воспоминание закончилось.  — Ты уверен?  — Да! Прошу, мне нужно к нему! К ним! — он сложил руки в молитвенном жесте, на что Лахесис лишь отрицательно помахала рукой.  — Ну, хорошо.  — Стойте, можно один вопрос?  — Можно. Может быть, я на него даже отвечу, — со смесью игривости и нежности ответила богиня.  — Он… Мои чувства взаимны? — с явной опаской спросил Поттер, зардевшись и потупив взгляд.  — Ты такой милый, Гарри, — искренне улыбнулась Лахесис в ответ, с материнской нежностью проводя по его каштановым непослушным волосам. — Именно на этот вопрос я тебе и не могу ответить. Но, мне кажется, ты и сам сможешь сделать вывод, исходя из того, что увидел сегодня. Его вполне устраивал такой ответ. Он привык, что никто и никогда не говорит ему ничего напрямую, а потому не расстроился из-за отказа. Всё-таки, Лахесис с самого начала предупредила, что не имеет права сообщать ему будущее.  — Тоже верно. Спасибо вам огромное и… прощайте?  — Лишь «пока» Гарри, помни, ты всегда можешь рассчитывать на нашу с сёстрами помощь. Уж больно ты мне понравился. — Напоследок улыбнулась богиня и прикоснулась ладонью к его лбу. Гарри почувствовал, как ноги немеют, прежняя ломота в теле и боль возвращаются, а в глазах темнеет. Северус волнуется за него. Волнуется! Он ему не безразличен. Но как зельевар узнал, что что-то не так? Он же уже был готов, когда Драко аппарировал к нему. Да какая к Моргане разница. Северус отдавал ему свою магию. Отдавал самое ценное, что только есть у волшебника. У него буквально сердце сжималось от осознания, что, возможно, его чувства взаимны. Он никогда не забудет, с какой болью и состраданием на него смотрели эти тёмные глаза. Гарри чувствовал жар по всему телу и в особенности — на запястье. По его щекам всё ещё текли слёзы, а знакомый шёпот рядом успокаивал, несмотря на сквозящую в нём панику. Но открывать глаза всё равно страшно. Как бы не переживал за него Северус, он всё равно не упустит шанс накричать на него и прочитать очередную воспитательную лекцию. Хотя Поттеру этого не хватало. Он аккуратно вдохнул и сразу же закашлялся. В этот момент со стороны послышался резкий вздох, но шёпот не прекратился. Он открыл глаза и встретился со взглядом тёмных напуганных глаз.  — Северус…  — Не вставай.  — Мне уже лучше, правда. Можешь перестать, — с улыбкой сказал Гарри, однако Северус не остановился. Он с серьёзным видом продолжал читать заклинание. — Стой, Северус, прошу. Я не хочу, чтобы ещё и ты из-за меня потерял магию. Северус тяжело выдохнул и закончил ритуал, заживляя раны. Гарри не стал ждать и обнял зельевара за шею, чувствуя, как его одной рукой обнимают в ответ. Он так давно мечтал снова ощутить столь родной запах трав, почувствовать то тепло, по которому так скучал. Он даже поверить не мог, что Северус сейчас обнимает его в ответ. Всё ещё немного кружилась голова и слабость даже не собиралась проходить, но это было сущими мелочами по сравнению с тем всепоглощающим счастьем, которое сейчас испытывал Гарри. Северус уже открыл было рот, чтобы начать его отчитывать, но был прерван сбивчивым лепетом Поттера.  — Я знаю, что я виноват во всём случившимся и поступил невероятно глупо и необдуманно, что это было опасно. Но я бы очень хотел попросить у тебя прощения за моё недоверие и за мою вспыльчивость.  — Ты сущий ребёнок Гарри. Ты забываешь, что иногда нужно думать не только о других, но и о себе. Твоя излишняя прыть, самопожертвование, импульсивность и ветреность иногда толкают тебя на такие идиотские поступки, что прямо диву даёшься, как ты до сих пор жив. И я вот всё жду, когда ты наконец-то… Но договорить он не успел. Гарри во время его воспитательно-уничижительного монолога тихо слушал и вёл свою внутреннюю борьбу. Он должен сделать хоть что-то. Ещё в саду он увидел, насколько сильно Северус волновался за него и переживал, при этом его волнение отличалось от волнения Гермионы. В его глазах были страх, паника и нежность. И нежность эта не была дружеской или родительской. Сам Гарри на него смотрел точно так же. Он одним быстрым движением пересёк то мизерное расстояние, которое между ними было, и коснулся губами его губ. И было оно столь мимолётным и трепетным, что оба даже не поняли сразу, что происходит. Гарри раньше видел дружеские поцелуи, страстные, приветственные, но не такие. Хотя, этот был до того интимным, что никто и никогда не должен был его увидеть. Прошло пару секунд, как Гарри почувствовал, как Северус положил руку ему на грудь и настойчиво отодвинул. От этого движения его сердце пронзило болью, а все мысли мгновенно улетучились. Вся та искристо-прекрасная атмосфера резко улетучилась, а в голове набатом билась лишь одна мысль. Прошу. Прошу. Прошу.  — Нет, Гарри, — твёрдо сказал Северус, слегка прикусывая губу.  — Но…  — Я сказал: «Нет», — вот теперь это действительно профессор зельеварения. Даже тон тот же.  — Но почему? — взмолился Поттер, аккуратно и с опаской прикасаясь к тонким пальцам Северуса. Зельевар отвёл взгляд, словно размышляя о чём-то, но не было в нём злости или язвительности. Скорее, серьёзность и… печаль? Гарри вообще сомневался, что такая эмоция присуща Снейпу. — Ответь мне, пожалуйста. Больше всего я хочу знать именно это, Северус. Во всяком случае, ты всегда сможешь стереть мне память, — Гарри неловко засмеялся, но сразу же умолк, когда понял, что Северусу смешно не было от слова совсем.  — Я никогда не решусь стирать тебе память, Гарри, — Поттер даже задрожал от того урагана эмоций, который бушевал в нём. Эта фраза была невероятно тёплой и заботливой. И как раз в духе Северуса. — Ты мой ученик, а я твой учитель. Такого не может быть.  — А кто так сказал? — в нём будто проснулось второе дыхание, а усталость и помутнение в сознании исчезли. Он обязан доказать ему, что они могут быть вместе.  — Общество, Гарри. Человек — животное социальное, и почти полностью зависит от общественного мнения.  — А мне никто не нужен. У меня есть пара друзей, которыми я дорожу, и если они отвернуться от меня после того, как узнают о моих чувствах, то тогда они и не друзья мне были вовсе, — он сам понял это совсем недавно, но понимание это как гвоздь засело в его голове. Оно было ровным, правильным, чистым.  — Тебе не нужен такой, как я, — эти слова и отчаянный взгляд Северуса болью вонзились Гарри в сердце, заставляя поджать губы. Он искренне любил этого человека и не понимал, как этот человек может не любить себя.  — Какой «такой»?  — Я вдвое старше тебя, Поттер. У меня далеко не самое прекрасное прошлое и незавидное будущее. Вспомни, я Пожиратель Смерти, именно из-за меня погибли твои родители и ещё сотни других людей.  — Ты делал это не по своей воле. И если так подумать, то моё будущее тоже не самое светлое, хотя мы не можем с уверенностью утверждать об этом. Я… Ты очень нужен мне. Не только как учитель или защитник, а как человек, Северус. Мне впервые кто-то нужен настолько сильно, — ему действительно было плевать на прошлое Северуса, на всю ту кровь, что была у него на руках, на всех тех людей, которых он убил. Как бы жестоко это не звучало, но убил и убил. Он его от этого меньше любить не перестал, тем более, Северус никогда не причинял людям боль по своей воле.  — Ты увидел во мне родителя, но никак не партнёра, — Северус всеми силами пытался скрыть отчаяние. Казалось, будто этот разговор причиняет колоссальную боль не только Гарри.  — Если бы ты знал, что мне иногда снилось, то не думал бы так, — Поттер усмехнулся, но затем густо покраснел и опустил взгляд.  — Ты удивляешь меня всё сильнее и сильнее, Поттер, — немного похабная усмешка породила волну жара в теле Гарри, усиливая его смущение. Но через мгновение он собрался и снова взглянул в столь любимые глаза.  — Я готов смириться и с твоей меткой, и с твоим прошлым, и с твоим характером. Ты нужен мне, Северус, невероятно нужен.  — Ты ошибаешься, Поттер.  — Нет. Я это не вчера понял. И не месяц назад. Я уже столько времени с этой мыслью живу, столько времени я потерял из-за своего страха, что больше не собираюсь молчать и ждать. И ведь ты чувствуешь ко мне то же самое, так в чём проблема?  — И почему же ты так решил?  — Потому что ты не сказал обратного и всё ещё ведёшь этот диалог, — нахально улыбнулся Гарри, немного расслабляясь.  — Теперь я понял, почему шляпа хотела отправить тебя на Слизерин, — слабо улыбнулся Северус в ответ, но тут же вернул былую серьёзность, когда Гарри дрожащим голосом отчаянно и испуганно спросил.  — Давай попробуем?  — Не знаю. Боюсь, любая попытка для нас может обернуться пыткой.  — Прошу, — горьким шёпотом взмолился Гарри, опуская взгляд и покорно складывая руки на колени рядом с ладонями Северуса. Он больше не хочет и не может оставаться один. Северус нужен был ему как воздух, как опора, как тепло, как любовь. И помешать этому не могли ни общественные нормы, ни его друзья, ни даже сам зельевар. Гарри готов был с головой отдаться этому желанию владеть им и при этом отдавать себя ему во владение. Холодный и беспринципный профессор наконец-то стал тем Северусом, которого дразнили в школе, тем Северусом, который терял Лили, тем Северусом, который держал свою умершую любовь на руках. Он открылся. Для него. В этот момент бледные ладони рядом сначала сжались в кулаки, а потом легли на ладони Гарри, слегка поглаживая. В этот момент он не мог поверить, что чувства его не обманывают. От взрыва эмоций и мыслей из глаз хлынули слёзы, и он поднял глаза, встречаясь с начала со слабой улыбкой, а потом с потеплевшими родными глазами.  — Вот опять ты плачешь, — на грани шёпота произнёс Северус, с нежностью проводя большим пальцем по его щекам.