Того захотели Мойры

      Из узкой щели громоздких штор, которыми было завешано заколдованное окно, слабо светило солнце. На протяжении уже нескольких дней небо было полностью устелено сероватыми облаками, которые грозят превратиться в чёрные тучи. Погода соответствовала настроению.       Гарри сидел на заправленной кровати и судорожно читал одну из приготовленных им же книг по боевой магии. За пару дней он хотел выучить больше, чем за все шесть лет Хогвартса, хотя и прекрасно понимал, что это невозможно. Просто куда лучше было попробовать и понять, что не получилось, чем вообще даже не пытаться. Проснулся он для этого вместе с Северусом, но встал только тогда, когда тот ушёл в душ. Избегал его, если по-простому.       С каждой минутой отчаяние заполняло его всё больше и больше. Он не успеет выучить всё то, что игнорировал все эти годы. Конечно, Северус вдолбил в его память несколько десятков нужных и сложный заклинаний, но это не отменяло того факта, что он был в несколько раз слабее Волдеморта.       Вновь и вновь перечитывал очередное режущее, но ничего не получалось. Буквы просто расплывались перед глазами, а слова теряли свой смысл.       Гарри бросил книгу на колени и устало прикрыл лицо руками. Ему было страшно, стыдно и безумно тяжело. Но при этом он всё-таки сходит к друзьям вечером. Уж лучше он потратит час на них, чем на заклинания, которые к тому времени из-за усталости уже не сможет даже прочесть.       Он не заметил, как из ванной вышел Северус в расстёгнутой рубашке.       — Гарри, что-то случилось? — спросил он, подходя ближе и застёгивая самую нижнюю пуговицу.       — Да. Я абсолютно ничего не понимаю, — пробубнил он, не отнимая рук от лица.       — В чём?       — В книге. Я уже в пятый раз читаю одно и то же режущее, но до сих пор так и не понял, как выполнять движения.       Северус хмыкнул, а затем потянулся к книге и поднял её, несколько секунд вглядываясь в написанное.       — Это заклинание способно разрезать разве что одежду и эпидермис жертвы, но абсолютно бесполезно в качестве атаки или для нанесения вреда.       — Отлично, я ещё и учил не то, — он истерично усмехнулся, отнимая руки от лица.       — Могу показать тебе одно, если тебе оно так нужно.       — Давай, — неуверенно согласился Гарри.       Он незаметно опустил взгляд на расстёгнутую белую рубашку, под котором размеренно вздымалась гладкая грудь. Чуть ниже виднелся нерельефный пресс и тонкая полоска чёрных волос. Конечно Северус не был идеальным, что во внешности, что в характере. Но именно те минусы, которые в нём присутствовали, делали его удивительным и любимым. Но, к сожалению, подобной силы чувства здесь испытывал только Гарри.       — Оно тебе известно. Сектумсемпра. Ты рисуешь в воздухе форму пореза, который хочешь нанести, а его глубина зависит от силы и жёсткости движения, а также от эмоций, которые ты вкладываешь в само слово, — коротко пояснил он, а затем достал свою палочку и направил её на шкаф, стоящий у противоположной стены. — Сектумсемпра! — слегка повысив голос, произнёс он, после чего на гладкой поверхности деревянного шкафа появилась длинный, но неглубокий порез, проходящая через обе створки. Затем он тряхнул рукой, как бы сбрасывая напряжение, и вновь произнёс то же заклинание, но намного громче. Уже имеющийся порез пересёк ещё один, но на этот раз толще и глубже.       Гарри шокировано выдохнул. Это было именно то заклинание, которое он увидел когда-то в учебнике Принца Полукровки, и которому Снейп не хотел его учить ранее. А сейчас, судя по всему, ситуация обязывала. Северус повернулся к нему и кивнул на лежащую рядом палочку.       — Попробуй, — профессорским тоном произнёс зельевар.       Поттер взял палочку и слегка боязливо пробубнил заклинание, после чего на том же шкафу появился короткий и совсем поверхностный порез, похожий скорее на царапину. Гарри испугано охнул, сразу же опуская палочку.       — Ну, вот. Молодец, — спокойной произнёс Северус и при помощи Репаро вернул шкафу прежний вид.       — Спасибо, — скупо поблагодарил его Поттер, не смотря ему в глаза. Ему безмерно хотелось прижаться к нему и ощутить тепло родного тела, но он продолжал сдерживать: потому что легче было охладить их отношения, чтобы послезавтра не было так больно.       — Сегодня после занятий я сразу же пойду на собрание, думаю, оно продлится до позднего вечера. Домовик принесёт тебе еду, как всегда, в гостиную. Если ты всё ещё хочешь пойти к друзьям, то можешь сделать это вечером, — Гарри и так всё это знал, но зельевар, судя по всему, просто хотел остаться с ним подольше.       — Хорошо.       — Можно тебя поцеловать? — аккуратно спросил Северус после пары секунд молчания. Поттер очень хотел согласиться. Ему иногда даже казалось, что если Снейп уйдёт, не поцеловав его, то весь день пройдёт сумбурно и неудачно. И ему и сейчас так казалось, но от своего пути он отклоняться не собирался.       — Не думаю, — холодно ответил Гарри, продолжая пялиться перед собой.       — До вечера, — он тяжело выдохнул, ласково взял его ладонь, лежащую на коленях, в свою, погладил её большим пальцем, а затем встал, забрал сюртук и мантию из шкафа и вышел.       Поттер вновь остался один, и он искренне надеялся, что так будет лучше.       Весь день он читал и перечитывал книги с заклинаниями, старался их запомнить и даже практиковался, если была такая возможность, а потом возвращал всё в прежнее состояние. Очень многие заклинания вообще не откладывались у него в голове или не получались, несмотря на то, что он делал всё по инструкции. Отчаяние всё больше и больше заполняло его, а ситуация с Северусом только ухудшала ситуацию.       Он понимал, что упускал последние возможности провести с ним время, последние поцелуи и последние капли ласки, но почему-то был уверен, что куда лучше было просто испортить отношения, чтобы не было так больно.       Темпус показывал восемь часов вечера. До отбоя оставалось два часа, ужин уже прошёл, а Снейп был на собрании. Гарри отбросил книгу, накинул лежащую на стуле мантию-невидимку и аккуратно вышел сначала из комнаты, а затем и в коридор, направляясь в башню Гриффиндора.       На пути ему изредка попадались ученики, часть из которых он знал, а часть — нет, но всё равно был очень рад наконец-то встретить хоть кого-то, кроме Северуса и Дамблдора. Он искренне надеялся, что все они успеют уехать до того, как сюда нагрянет Волдеморт.       Через пару минут он уже стоял в гостиной Гриффиндора, в которой почти не было людей — пара третьекурсниц около камина, один старшекурсник в самом углу и Гермиона, которая одна сидела на мягком пуфике чуть поодаль. Сердце Гарри пропустило удар. Грейнджер спокойно читала книгу и ни о чём не подозревала, концентрируясь на тексте.       Поттер аккуратно подошёл к ней со спины и махнул перед её лицом рукой, создавая слабое дуновение ветра. Гермиона тут же вскинула голову и осмотрелась, но никто этого не заметил. Он наклонился к её уху и слабо прошептал:       — Герм, это я, Гарри, — она слабо охнула и прикрыла рот, но опустила голову, чтобы не привлекать внимания. — Я вернулся совсем недавно. Позови всех наших, в том числе и Драко, и идите все вместе к Выручай-комнате.       Шокированная Грейнджер ещё секунду молчала, а затем слабо кивнула, встала и направилась в комнату девочек, а Поттер аккуратно прошмыгнул в приоткрытую дверь и широким шагом направился к месту встречи.       Вскоре напротив совершенно пустой стены собрались Гермиона, Рон, Джинни, Полумна, Невилл, братья и Малфой.       — И зачем ты нас собрала, Грейнджер? Поговорить захотелось? — съязвил Драко. Судя по всему, он уже знал о планируемом нападении, раз был в таком скверном настроении. Конечно, не мог же Люциус не предупредить свою семью.       — Погодите, нужно немного подождать, — взволнованно и немного испуганно ответила она. Конечно, боялась, что ей просто послышалось, а она уже навела шуму. Гарри осмотрелся, чтобы убедиться, что вокруг было пусто, и снял мантию.       Сначала было молчание. А затем коридор наполнился вздохами удивления и радостными криками. Гермиона и Джинни тут же бросились ему на шею, а все Уизли подошли, чтобы по-дружески похлопать его по плечам и спине.       — Гарри, неужели ты? — прохныкала Джинни, пока Поттер с улыбкой прижимал её к себе.       — А кто же ещё мог устроить всё это, конечно, — с усмешкой ответил Драко.       Поттер не мог поверить, что наконец-то встретил их. И в миг забылись все те тяжёлые мысли, которые преследовали его весь день. Он дома. Действительно дома.       Выручай-комната превратилась в подобие факультетских гостиных — приятный греющий камин, мягкие пуфики и столик с вазочкой с печеньем. Когда все сели, разговаривать первым начал Драко:       — И как давно ты в Хогвартсе?       — С четверга. Уже пятый день, если считать, — спокойно ответил Гарри, после чего все сидящие ошарашено уставились на него.       — И ты показался только сейчас? Почему?! — закричал Рон, который первый очнулся от шока.       — Не ори, Уизли, — поморщился Малфой.       — А ты заткнись, хорёк.       — Успокойтесь оба, — жёстко остановил их от дальнейшей перепалки Поттер, расставив руки в стороны. — Я боялся, что если появлюсь перед всеми, то Волдеморт узнает об этом и нападёт, — на последнем слове его голос дрогнул, но этого, вроде как, никто не заметил.       — А сбежал из-за чего? — спросил Фред. Они с братом всегда выглядели так трогательно и по-домашнему, что Гарри иногда даже ловил себя на мысли, что если с кем-то из них что-то случиться, то больше всех страдать будет именно второй, а не какие-либо друзья или родственники.Объяснить всю ситуацию всё же следует, тем более, что секрет о крестражах скоро потеряет свою суть и силу.       — Если коротко, то когда-то Реддл разделил свою душу на несколько кусочков, и именно они позволяли ему воскрешаться. При помощи ритуала я соединил все эти осколки в себе. И так получилось, что во мне одновременно было две души — моя и Волдеморта. Потому и сбежал, так как мог причинить вам вред — его душа иногда брала верх над моей и управляла моим телом. Сейчас все эти кусочки уничтожены, больше шанса воскреснуть у него нет.       — То есть…? — в недоверии спросил Невилл, который до этого вообще молчал. Для него борьба с Волдемортом тоже имела особый смысл — Белла, одна из Пожирателей, довела его родителей до того, что они лежали в Мунго уже на протяжении нескольких лет и напоминали, если грубо, овощи. Безвольные, молчаливые, ничего не понимающие.       — То есть если мы его убьём, то навсегда освободим Британию от его гнёта, — закончил Гарри.       — Ох… — шокировано выдохнула Джинни, закрыв рот рукой.       — Гарри, ты… у меня даже слов нет, — с нервной усмешкой пробубнил Невилл.       — Молоток, Гарри! — хором выкрикнули улыбающиеся близнецы и похлопали его по плечу.       — А где ты был всё это время? — спросила Полумна, перебирая в руке серьги в форме редиски.       — Ну, в каких-то лесах на севере Англии, бегал от Пожирателей, спал на промозглой земле.       — А с четверга? — потребовал ответа Рон.       — В личных комнатах Северуса. С ним, — пояснил Гарри, чувствуя, как где-то в груди его щекочет приятное тепло. Но сперва почти никакой реакции его слова не вызвали. Наверное, никто просто не поверил.       — Это… — хрипло начал Рон.       — Как? — взвизгнула Джин.       — Вот так, Уизли. У вас у всех врождённая заторможенность? Не заметил, как он четыре дня назад на занятия слишком добрый пришёл? Даже не накричал на Невилла за то, что тот испортил дорогой ингредиент, — пояснил Драко.       Поттер в это время украдкой глянул на кольцо. Чёрное, будто темнее уже было некуда. Сердце болезненно ёкнуло. Ему безумно хотелось вновь поцеловать его, обнять, возможно, даже что-то большее, но в то же время он хотел максимально испортить отношения, но не мог сделать что-то более весомое, чем отказ в поцелуе.       — Один ты у нас такой наблюдательный и во все глаза следишь за этим ублюдком, — выдал Уизли, от чего перед глазами Гарри будто какая-то пелена упала. Он готов был сейчас сделать всё, лишь бы защитить честь Снейпа.       — Рон! — выкрикнула Гермиона, за что Поттер был ей бесконечно благодарен.       — Что?       — Рон, я бы попросил, не называть его так, — старался вразумить его Гарри.       — Почему?       — Потому что он мой мужчина, и я не хочу, чтобы ты так оскорблял его, — коротко ответил Гарри, подавив рвущуюся наружу улыбку. Джинни и Рон аж вдохнуть забыли, ошарашено уставившись на него. Драко усмехнулся, Гермиона и Невилл молчали, братья лишь улыбнулись, а Полумна будто и вовсе не услышала его признание.       — Что?! Шутка не удалась, брат, честное слово, — истерически усмехнулся Рон.       — А это не штука. Уже несколько месяцев, как не шутка.       — Может, ты потом передумаешь? Ну, вдруг сейчас ошибаешься? — боязливо спросила Джин, будто вообще боялась с ним заговаривать после этого.       — Сомневаюсь, что почти годовая влюблённость может быть ошибкой, — усмехнулся Поттер. Однако Джинни продолжала спектакль.       — Это бред какой-то, Гарри! Он вдвое старше тебя! Такого не может быть!       — Может, Джин. Ты же знаешь, что волшебники живут куда дольше обычных людей, средний возраст — сто пятьдесят лет, поэтому думаю, что лет через десять разница сотрётся.       А он очень надеялся, что они оба смогут посмотреть на свою любовь через десять лет. Если, конечно, Поттер не успеет всё разрушить.       — Какие десять лет, Гарри?! Это злой, вредный ублюдок-Пожиратель!       — А ты его знаешь, чтоб так говорить? — окончательно взбеленился Поттер, подавшись вперёд. — Общался с ним когда-нибудь не только на уроках? А прошлое его знаешь? Прожил с ним хоть день?       — Нет, слава Мерлину, — ответил покрасневший Рон.       — Тогда не смей говорить о нём так.       — А ты его ещё и защищаешь?!       — А ты только понял, Рон? Какая разница, с кем он? Неужели не главное, чтобы наш друг был счастлив? — вступилась за него Грейнджер, будто всё это время обдумывая, что нужно было сказать.       — Согласна с Гермионой, — внезапно выдала Джинни, не желая больше ссориться.       — И-и я, — протянула Полумна, лучезарно улыбаясь. Гарри улыбнулся ей в ответ.       — Точно, — слабо дёрнул головой Невилл, который до сих пор боялся любого упоминания профессора зельеварения. Братья лишь кивнули, улыбаясь.       — Грейнджер, на удивление, права, — резюмировал Драко.       — Гарри, ты счастлив в ним? — повернулась к нему Гермиона.       — Да.       — Ну, вот и всё. Думаю, что больше вопросы не требуются.       — Да как это…       — Не требуются, Рон! — осадила его Грейнджер, после чего расслаблено облокотилась рукой на угол пуфа.       — Всё, давайте закроем эту тему. Я собрал вас не за этим.       — Что-то случилось? — встревожено спросила Гермиона.       — Да случилось. Сейчас все максимально внимательно слушайте меня. Волдеморт вместе с армией Пожирателей нападёт на Хогвартс послезавтра. Завтра Дамблдор объявит об этом за завтраком и предложит желающим уехать домой. Если кто-то захочет остаться, то будет привлечён к обороне Хогвартса. Сейчас директор проводит собрание Ордена. В какое время нападёт Волдеморт — неизвестно, но завтра смогут покинуть школу все желающие, — мрачно и устало пояснил Гарри. Он хотел уговорить своих друзей уехать, но не был уверен, что все его послушаются.       И в следующий момент все, начиная с Грейнджер, начали говорить, что встанут на защиту «второго дома». Даже Драко, шёпотом, но тоже дал такой ответ. Поттер хмыкнул и улыбнулся, осознавая, насколько смелыми и верными были ещё такие молодые, но такие сильные его друзья. Даже Рон. Пусть он и ненавидел Северуса, но согласился выйти на защиту Хогвартса.       — Вы не понимаете, это опасно. Очень. Уезжайте, — начал упрашивать их Гарри. Он всё равно переживал за них и дорожил ими, а потому хотел уберечь от войны.       — Не, даже не думай, — помахал рукой Джордж.       — Отказы не принимаются, — с улыбкой ответила Гермиона, но потом на её лице проскользнул испуг. — А ты уедешь?       — Нет. Пророчество гласит, что я должен сразиться с ним. Если должен, значит, буду. Из нас останется только один.       — И это будешь ты, Гарри. Мы все тебе поможем, — решительно заявил в миг посерьёзневший Невилл. Все дружно закивали.       — Спасибо, — прошептал он, улыбнувшись.       Они ещё какое-то время болтали о том, что произошло за это время в Хогвартсе, а потом Поттер напомнил, что совсем скоро будет отбой, а такую компанию гуляющих Филч точно не пропустит. И когда все направились в сторону дверей, он окликнул Гермиону и попросил её остаться. Та кинула остальным, что немного опоздает, и они ушли. Грейнджер села напротив задумчивого и немного смущённого друга.       — Герм, помоги мне с кое-чем, — пробубнил он, покраснев.       — Хорошо, с чем?       — Мы вместе с Северусом со дня того ритуала, — протараторил он, считая, что в таком деле нужно действовать, как с пластырем. — У нас всё было хорошо, пока я не понял, что на все мои признания он так и не ответил, что любит меня. И я… я решил, что лучше перед войной окончательно испортить отношения, чтобы не было так больно. Да и из-за обиды тоже.       — Ты говорил с ним об этом? — абсолютно спокойно, на удивление Гарри, спросила Гермиона.       — Да, он сказал, что ему нужно время.       — А ты?       — Ответил, что у нас его нет. И я решил максимально отстраниться от него.       — А с чем помочь?       — Я не знаю, верно ли поступаю. Давай будем честны: послезавтра я могу…       — Знаю, только не говори вслух, пожалуйста, — она слегка запнулась, выставив руки вперёд в знак протеста.       — Хорошо, — он слабо улыбнулся. — И тем самым я упускаю наше время.       — Ты прав. Ты упускаешь очень много. А что ты будешь делать, когда война закончится? Как тогда будешь восстанавливать отношения? Как думаешь, даст ли такой человек, как Снейп, второй шанс после подобной ошибки? Ты же знаешь, насколько ему тяжело даже банально понять свои чувства, не говоря уже об их принятии и озвучивании.       — Знаю, но вдруг действительно нет времени?       — А не лучше ли тогда провести оставшееся максимально счастливо?       — Ох… Ты права, Герм, — и во всей этой карусели тревожных новостей и событий он даже не удосужился подумать об этом, здраво поразмыслить над всей ситуацией, а Гермиона так быстро и легко всё ему объяснила. Удивительная. Гарри усмехнулся.       — Не думала, что когда-нибудь буду говорить такое, но извинись перед ним и пойми его. Ему это необходимо в той же мере, что и тебе.       — Да, ты права. Как только он вернётся с собрания, то именно это и сделаю. А как у тебя с… ну, ними?       — Я с Виктором. Мы счастливы.       — А Пэнси?       — Когда я ей сказала, что не смогу быть с ней, то она начала метаться заклинаниями, я едва могла уклониться. Если бы не Крам, то не знаю, до чего бы она дошла, — протараторила она, будто не желая растягивать свою исповедь.       — Мне жаль, — прошептал он, приобнял её за плечи.       — Ладно, бывает. Не думаю, что стоит об этом вспоминать.       — Он тебе нравится?       — Очень.       — Как думаешь, ты будешь с ним счастлива в будущем?       — Буду, — чётко и уверена ответила она, широко улыбаясь.       — Ну, это всё, что мне нужно было знать. Я рад за тебя. И спасибо за понимание.       — Да не за что. Ты же мой лучший друг, самый близкий. Я, конечно, в шоке от того, что ты и Снейп каким-то образом смогли сойтись, но не думаю, что это что-то плохое. Как раз после войны и расскажешь об этом, кстати.       — Если выживу, — мрачно прошептал он. Почему-то он вообще не верил в собственное спасение.       — А куда ты денешься? В тебе столько силы, мужества и решимости, что на десять Волдемортов хватит. А ещё помнишь, как Дамблдор про любовь говорил? Я, конечно, пока не точно не поняла, что именно он имел в виду, но, если он считает, что любовь имеет огромную силу и может победить даже такое могущественное зло, как Тёмный Лорд, значит, так и есть. А в тебе любви много. И у других к тебе — тоже.       — Надеюсь. Спасибо, Герм. Я скучал.       — И я тоже. Но если мы не поспешим, то миссис Норрис разорётся на все коридоры.       — Согласен, — засмеялся он в ответ, после чего они обнялись и направились к выходу.       Уже в подземельях он начал мелко трястись от волнения. Боялся, что после всех его отказов Северус просто отвернётся от него. И тогда Реддл, который уже исчез, окажется прав.       Он вошёл в гостиную и сразу же заметил сидящего на диване зельевара, который со стуком поставил стеклянный стакан на стол. Он тут же встал, обернулся и подошёл к нему.       — Северус, мне нужно тебе кое-что сказать, понимаешь… — начал, заикаясь, смущённый Поттер, но Снейп прервал его.       — Нет. Позволь сначала мне, — как-то задумчиво произнёс он. В этот момент Гарри подумал, что сейчас он просто уничтожит те остатки отношений, которые он сам чуть не растоптал. И испугался. До дрожи. — Я понимаю, почему ты хочешь услышать эти слова от меня, понимаю, почему ты обиделся, когда я так и не смог их произнести. И я сам очень хотел и хочу до сих пор сказать тебе их, просто боюсь. Боюсь, что ошибусь и испорчу тебе жизнь, что ты чуть позже сам уйдёшь от меня, что я покажусь тебе сущим глупцом и извращенцем. Я сам не знаю, как понять, когда заканчивается влюблённость и начинается любовь, потому что никто мне этого никогда не объяснял, а наглядных примеров у меня почти не было. Я всю свою жизнь гнался за этим чувством, но только в тот вечер, после проведённого вами ритуала, понял, что даже не знаю, что с ними делать. А особенно не знаю, что делать с твоими чувствами. Имею ли я на них права? Могу ли считать себя твоим… мужчиной? Если можно так сказать. И если бы я был на твоём месте, то отреагировал бы точно так же, потому что тогда я показал своё бессилие и страх, что, по идее, взрослому человеку не присуще. Я весь день думал об этом и… И решил. Решил, что безумно люблю тебя, Гарри, прости, что не сказал этого раньше, — и в этот момент Северус встретился с ним взглядом. Поттер с замиранием сердца заметил, что впервые увидел в его глазах страх и отчаяние.       Он наконец-то сказал это. С дрожью, со сквозящим в голосе испугом, но сказал. И в миг перечеркнулись все их ссоры, обиды и колкие фразы. Будто во всём мире, во всей Вселенной остались только они, влюблённые и счастливые.       Гарри с улыбкой потянулся и поцеловал его, чувствуя, как его руки с силой прижимают его к себе, а по телу расходится волна жара, убирая все страхи и тревоги.       Но тут он понял, что хотел большего, чем просто поцелуи. Он мелкими шагами направился в сторону дивана, аккуратно обошёл его, не разрывая поцелуя и увлекая за собой Северуса, а затем, надавив ему рукой на торс, усадил его, а сам сел к нему на колени. Зельевар тяжело выдохнул и с новой силой начал терзать его губы, то прикусывая их, то заботливо зализывая.       В паху тут же появилась жаркая тяжесть, а разум всё более и более затуманивался невыносимо приятными ощущениями. Гарри не заметил, как Северус опустился с поцелуями к нему на шею. Когда он слегка прикусил кожу на ней, то тут же был награждён тихим стоном своего партнёра, на что лишь усмехнулся и продолжил ласки. В это время Поттер одной рукой сжимал его затылок, а трясущимися пальцами второй старался расстегнуть тугой сюртук и рубашку.       Он безумно хотел этого. Так хотел, что звёзды перед глазами появлялись с каждым новым движением горячих губ на его шее. Ненавязчивый жар в паху превратился в стойкое возбуждение. Гарри подался вперёд и собственным пахом, обтянутым тугими джинсами, потёрся о твёрдость в его брюках.       — А-ах… — простонал он, на что Северус тихо рыкнул, одним резким движением сняв с него свитер и припав губами к одному из заалевших сосков.       Поттер еле справился с верхними пуговицами, продолжая тереться о него, а затем сначала прикусил кожу на его плече, а затем и на шее, под ухом. Зельевар хрипло выдохнул, с силой сжав в ладони его задницу. Гарри, теряясь в ощущениях, всё же смог между смазанными поцелуями и вздохами обратиться к нему:       — Прошу, давай мы… Я очень… хочу, — простонал он. Северус тут же отстранился, поглаживая его по щеке.       — Прости, малыш, против своих принципов я пойти не могу. Но ты можешь помочь себе сам, — с хищной усмешкой ответил Снейп, перебирая между пальцев его непослушные волосы. Гарри уже хотел встать и пойти в ванну, чтобы наконец-то сделать это, но был остановлен требовательной рукой Северуса, сжавшей его талию. — Нет. Сиди здесь, — приказал он, от чего по телу Поттера прошли мурашки, а из горла вырвался мучительный стон       Он сел обратно к нему на колени, да так, чтобы член зельевара упирался ему в пах, и продолжил тереться, то поднимаясь, то опускаясь. Он закрыл глаза и не мог видеть выражения его лица, но чётко ощущал одобрительные поглаживания по его спине и талии. В какой-то момент он, покрасневший, ускорил темп, издавая всё более громкие стоны.       Северус, поняв, что мальчишка близился к концу, сжал его подбородок и повернул голову на себя, с призывом заглядывая в опьяневшие от возбуждения зелёные глаза. И тут Гарри схватился за его плечи, сжался и затрясся, но головы так и не отвёл. В последнюю секунду, прежде чем он закатил глаза от оргазма, он увидел требовательный и такой же возбуждённый взгляд Снейпа и простонал его имя, вскоре обмякнув и с тяжёлым дыханием ложась ему на грудь.       Зельевар прошептал очищающее, а затем нежно прижал Поттера к себе, целуя того в висок.       — Если на мой день рождения ты не подаришь мне ночь любви, то это будет паршивым днём рождения, — усмехнулся Гарри, наконец-то приведя дыхание в порядок.       — Не представляешь, как я сам этого жду. Никогда даже не думал, что смогу отказать в сексе такому красивому парню, — и это было очень лестно Поттеру. Северус считал его красивым. Как же долго он мечтал о таком.       — Но и никогда не думал, что этим парнем будет сын Джеймса Поттера.       — Удачный момент ты выбрал, чтобы вспомнить о своём папаше, — беззлобно пробурчал он.       — Ты мне отказал, а это — моя месть.       — Зато теперь я знаю, с каким лицом ты кончаешь, — усмехнулся Снейп, за что смущённый Поттер слегка ударил его по плечу, скрыв заалевшее лицо на его груди.       — А ты? — вскоре спросил он, намекая на возбуждение партнёра.       — Не поверишь, Поттер, но смогу потерпеть       — Ну-ну, когда-нибудь я тебе это припомню, — ответил Гарри и зевнул, обнимая того за шею. Зельевар мягко засмеялся, а затем, поддерживая парня руками, встал и проследовал в спальню.       Он откинул покрывало, а затем опустил свою ношу на кровать. Поттер усталыми движениями снял с себя джинсы. Через пару мгновений свет в комнате был потушен, а Надежда всей магической Британии с любовью прижималась к обнимающему её Ужасу подземелий.       — А с собранием что?       — Завтра тебе всё расскажу. Спи.       — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — спокойно и без тени сомнения ответил зельевар, напоследок целуя Поттера в макушку.