Исцеление

Едва скорая помощь доставила Робба и Маргери в больницу, как ее тут же увезли в родильный зал, и Робб остался под дверью, нервно меряя шагами коридор, пока не сообразил, что вообще-то жена хотела рожать вместе с ним, говоря, что в присутствии мужа ей будет легче. Постучав в дверь и ощутив себя глупо, Старк вошел в родильную палату. Маргери уже лежала на операционном столе, переодетая в больничный халат, и лицо ее было искажено от боли, что приносили схватки, но мужу она криво улыбнулась, несмотря на выступившие в уголках глаз слезы. Вот-вот должен был появиться на свет ее сын. Их сын. Маргери была счастлива, и даже боль от схваток не могла умалить ее радости от того, что совсем скоро она станет матерью и ей на грудь положат маленькое существо, что было частью ее самой. Она подарит Роббу наследника. Они назовут его Эддардом, в честь отца Робба — Маргери не имела ничего против, так как свекр ей нравился и у них были хорошие отношения — Эддард Старк любил Маргери, как родную дочь. Схватки усилились, и Маргери, не сдержавшись, закричала. Услышав это, до тех пор растерянно стоящий рядом Робб бросился к жене и взял ее за руку, другой рукой гладя по волосам. Она вцепилась в его кисть так сильно, что острые наманикюренные ногти впились в кожу, оставляя следы. Робб и не подозревал, что у хрупкой Маргери может быть такая сила в руках. Он сам едва не вскрикнул, как только ее пальцы сжались снова — еще крепче, но не стал ничего говорить жене — вряд ли она его услышала бы сейчас, да и Маргери испытывала куда большую боль, Роббу и не вообразить. — Все хорошо, Маргери, — пробормотал Старк, чувствуя, как и у него из глаз текут слезы — то ли от боли в руке, то ли от счастья, что скоро родится его сын. Наверное, и от того и от другого, подумал Робб, болезненно морщась и принимая от заботливой медсестры салфетку, чтобы утереть слезящиеся глаза. — Все хорошо, Маргери, — тупо повторил он, убирая прилипшие пряди волос с ее взмокшего лба. Маргери дышала так, как ее учили на курсах для молодых матерей — часто и глубоко. Робб тоже начал дышать так, чтобы ей было легче. — Уже показалась головка, — сообщил акушер, склонившийся над роженицей. — Тужьтесь! — Давай, Маргери, тужься, ты сможешь! — словно очнулся от этих слов врача Робб, в свою очередь сжимая руку жены, но, конечно же, не так сильно, а наоборот, бережно. — У тебя получится! Маргери напряглась и вскоре операционную огласил пронзительный крик новорожденного. Робб волновался, хотя все волнения, казалось бы, оказались позади. Сейчас он взглянет в личико своего сына, в котором увидит одновременно свои и Маргери черты… Сейчас они с женой познакомятся с маленьким Недди… — Поздравляю, у вас здоровая и красивая девочка! — провозгласил врач, вручая вымытого, приведенного в порядок и запеленутого ребенка в руки Маргери. Та обессиленно улыбнулась, прижав свое дитя к груди. Девочка уже не плакала, а жалась к матери, забавно открывая свой беззубый ротик и жмуря глазенки. Девочка? Но… но Робб был уверен, что у них родится мальчик! Его сын, его наследник! Первым в семье должен появиться сын! Он ведь уже готовился воспитывать мальчика, искал в интернете информацию об этом, планировал совместные поездки на рыбалку, игры в футбол, мужские беседы о жизни… А тут — девочка. Дочка. Нет-нет, Робб был рад! Просто он растерялся, не представляя себе, как вести себя с девочкой. Растерялась и Маргери, когда ей дали в руки ребенка. Она, так же как и Робб, была уверена, что родит сына, и это ее радовало — Маргери знала, как общаться с мальчиками, потому что выросла в компании братьев. Тайны девичьего воспитания были ей неведомы — а так, как воспитывала бабушка ее саму, Маргери воспитывать своего ребенка не собиралась. «А что, если я не буду ее любить?» — с ужасом подумала Маргери, инстинктивно прижимая к себе новорожденную. Ее с самого начала беременности до смерти это пугало — то, что ребенок родится, а она его не полюбит. Но, как только девочка снова издала звук — требовательно пискнула, широко открыв ротик — в сердце Маргери дрогнуло понимание, что теперь ее душа, тело, все ее существо отдано этому ребенку, что она любит дочь и принадлежит ей безраздельно, что малышка — ее часть, и отныне Маргери будет защищать ее до последнего вздоха. Свою дочь. Она стала матерью. — Робб, — тихо прошептала Маргери. — Посмотри на нее. Она прекрасна. Робб тем временем уже оправился от шока и присел рядом с женой, любуясь личиком малышки. Он успел смириться, что у него родилась дочь, а не сын, и даже начал находить в этом свои плюсы. Дочери ведь больше любят отцов, правда? У него теперь есть маленькая принцесса, которую он будет баловать и оберегать, и, когда она родилась, он стал не отцом, но папочкой — да, именно так дочь будет его называть. И Робб был счастлив. — У нее твои глаза, — произнес он, целуя Маргери в покрытый испариной висок. — Она будет такой же красивой, как ты. — Она будет красивее. — серьезно ответила Маргери. — Но как же мы ее назовем? Ведь мы думали, что будет мальчик… Надеюсь, твой папа не обидится. — Как он может обидеться? — улыбнулся Робб. — Давай назовем ее так, как хочешь ты. Может, в честь твоей матери? Или твоей бабушки, которая тебя вырастила. Миссис Оленне точно понравится, если мы так поступим. Маргери наморщила носик, явно не желая давать дочери имя бабушки, равно как и матери. — Знаешь, я однажды в детстве выдумала себе сестру, — проговорила молодая мать. — Ты же помнишь — у меня только братья. А я хотела сестру, чтобы играть с ней в куклы и вместе наряжаться. Однажды дулась на Уилласа и Лораса, спряталась в шкафу и придумала сестру. Ее звали Элисса. Как тебе? — Элисса, — проговорил Робб, словно пробуя это имя на вкус. — Мне нравится.

***

Бран сидел в парке, не торопясь посылать Сансе сообщение, чтобы та забрала его домой, как обычно поступал. Он тихонько плакал — вернее, слезы просто катились по его щекам, а он не спешил их вытирать, позволяя соленым каплям стекать по лицу, оставляя влажные дорожки. Руки сжимались в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он прокричал Мире о своей любви на весь парк, а она… проигнорировала его! Или не услышала? Быть не может, она должна была услышать! То, что Рид надевала наушники, ослепленный любовью и отчаянием Бран не заметил. Ему все больше казалось, что Мира просто оставила его признание без внимания. Но разве так делают? Обычно на такие слова принято отвечать. Согласием или отказом — но не молчанием. Бран понимал, что обидел Миру до этого, сильно обидел, но все же ее поступок казался ему жестоким. Неоправданно жестоким. Было бы гораздо лучше, если бы Мира вернулась и накричала на него. Оскорбила как-нибудь. Было бы легче. Но Мира просто молча ушла, и ее худенькая фигурка исчезла за поворотом аллеи. Остался только верный Лето, лежащий у ног хозяина и лижущий его бессильно опущенные руки, будто бы все понимая и утешая. Телефон Брана пиликнул, и он удивился тому, что это не сообщение от Сансы, а звонок. Нажав на кнопку принятия вызова, он тут же услышал радостный голос сестры: — Бран! Маргери родила! Это девочка! Здоровая! О Боги, я так рада! Бран промычал что-то в ответ, поспешно утирая слезы. — Сегодня за тобой зайду не я, а Арья, я должна помочь маме и Маргери с малышкой, — продолжала возбужденно говорить Санса. — Пиши Арье, если что. Я отключаюсь — здесь нельзя телефоны. Люблю тебя! Связь прервалась и Бран спрятал телефон. Девочка… У Робба родилась девочка. У Брана появилась первая племянница. Он должен был радоваться, но не получалось. Собственное горе заглушало счастье брата. Наоборот, появилась зависть. Робб счастлив и здоров, его больше не мучает неизлечимая болезнь, рядом с ним — любимая и любящая девушка, прекрасная Маргери, а он, Бран, второй по старшинству сын Старков, не получил ничего из того, что имел старший брат. Да, Роббу тоже приходилось нелегко, пока он болел и нуждался в гемодиализе, но это Брана не волновало. Он думал только о своей беде, замерзая в парке, где под вечер поднялся неприятный холодный ветер. Бран молча сидел и смотрел в пустоту, переполняясь страданиями до краев и уже не вытирая слез, которые сначала пытался остановить. Неужели на этом — все, и вернуть ничего нельзя? Больше никогда? Неужели Мире настолько наплевать на него? Правда, они даже в детстве вместе не играли, когда Риды приходили в гости к Старкам или наоборот. Тогда Бран сам был тому виной — он предпочитал играть в одиночку и уж точно не хотел играть с девочками. Но сейчас ведь он первым пошел навстречу… — Бран, ты до сих пор здесь? — сзади раздался звонкий голос Арьи, отчего Бран вздрогнул, оборачиваясь к сестре. И ахнул — потемнело еще недостаточно, так что он с легкостью рассмотрел ее глаза — не покрытые больше белой пеленой, а серые, чистые и ясные. — Арья! Ты излечилась? — выдохнул Бран. — Ты нашла свою родственную душу? Это тот самый Джендри Уотерс? Сестра довольно улыбнулась и кивнула. Бран кое-как повернул к ней цепляющееся колесами за землю кресло и потянулся к ее лицу. Арья послушно присела на колени рядом с ним так, что ее лицо оказалось даже ниже лица брата, открывая тому обзор на ее глаза. — Серые, — сказал Бран, беря лицо Арьи в ладони. — Как у отца. Так странно. У всех нас голубые глаза. А у тебя — серые. — У Элиссы тоже серые, как говорит Робб. А разрез глаз у нее, как у Маргери. — ответила Арья. — Но я пока не видела. — У Элиссы? — непонимающе переспросил Бран. — Кто это? — Ах, ты еще не знаешь? — спохватилась Арья. — Элисса — это дочь Робба и Маргери. Санса разве тебе не звонила? — Звонила, — ответил Бран. — Но не говорила имени. Больше он не сказал ничего. Рождение племянницы ничего не изменило. По крайней мере, лучше точно не стало. Просто на свет появился еще один ребенок, еще один человек, которому суждено неизлечимо заболеть, еще одно создание, обреченное на страдания. Они не понимали — или просто не хотели понимать. Они радовались, словно случилось что-то хорошее. Словно рождение Элиссы — счастье. Но это не так. Если Элисса в свой десятый день рождения заполучит действительно серьезную и мучительную болезнь, она проклянет свое рождение, как проклял Бран, когда понял, что больше не сможет ходить. Лето заскулил, будто чувствуя настроение хозяина. Арья поднялась на ноги, качнулась с пятки на носок и погладила пса по голове. Лето подпускал ее к себе, так же как и всех остальных Старков. Умный пес видел, кому можно доверять, а кому можно даже позволить трепать его за уши. — Так удивительно, — сказала Арья. — Я стала тетей. А ты — дядей. Мы все сегодня получили нового родственника… То есть, родственницу. Робб ждал мальчика, — почему-то добавила Арья. — Анализы же подтвердили, что это мальчик? — уточнил Бран. — Да, и УЗИ. Но это не всегда точно, — вздохнула Арья. — Даже не знаю, что Робб будет делать с девочкой. — Ну, если она будет похожа на тебя, то проблем нет, — нашел в себе силы улыбнуться Бран. Арья довольно оскалилась. Она никогда не переживала по поводу своей неженственности. Скорее, сравнения с мальчишкой ей даже льстили. — Ты не замерз? — спохватилась старшая сестра. — Вечера холодные. Уже темно, — она кивнула на зажигающиеся желтые огоньки фонарей, стоящих вдоль безлюдной аллеи. Из-за отсутствия людей в темноте это место казалось призрачным и немного жутким. Солнце тем временем уже почти полностью скрылось за горизонтом. Сумерки сгустились. Бран действительно успел замерзнуть, поэтому утвердительно кивнул, и Арья, взявшись за ручки инвалидной коляски, повезла его к дому.

***

Мира пришла домой вместе с Жойеном, по дороге забрав брата из школы. Мамы еще не было, и старшая Рид начала готовить ужин — по дороге домой они успели еще и зайти в магазин. Теперь Жойен чистил картошку, пока Мира нарезала салат. — А почему ты больше не ходишь к ученикам? — спросил Жойен, аккуратно срезая с картофелины тонкую полоску кожуры. Мира сцепила зубы до боли в челюсти. Ей совершенно не хотелось объяснять братишке, почему все так произошло. Тем более, учитывая то, насколько умным и проницательным не по годам был Жойен. Он точно бы многое понял, возможно, даже то, чего не понимала сама Мира. — Я отказалась от учеников, — призналась она, разрезая помидор. — Почему? — снова задал вопрос Жойен. — Это же самый легкий способ подработки. В смысле, ты не работаешь физически. А физические нагрузки тебе вредны. В твоем состоянии. — Жойен, ты что, все о туберкулезе в интернете прочитал? — печально спросила Мира. — Я же просила не делать этого. — Я все прочитал, — подтвердил Жойен. — Мало что понял, правда, но эта болезнь у тебя ведь все равно не навсегда. Я имею в виду — рано или поздно ты встретишь свою родственную душу. Но дело не в этом. Не пойми неправильно, но я просто не хочу, чтобы ты снова шла работать уборщицей или официанткой, где нужно напрягаться и быть на ногах весь день. Репетитором быть куда проще, разве нет? — Проще, — ответила Мира. — Но я не хочу сейчас быть репетитором. Самой бы подтянуть хвосты в университете. — Это из-за дяди Неда? — с невинным видом спросил Жойен. Мира со стуком опустила нож на разделочную доску. — Ты что, подслушиваешь мои телефонные разговоры? Ну знаешь, это уже слишком! — Так из-за него? — настаивал Жойен, не собираясь отрицать, что подслушивал. — Да, — призналась Мира. — Он попросил меня позаниматься с Браном. Ты его помнишь. — Да, — кивнул Жойен. — Он хороший. И ты ему нравишься. Я сразу заметил. — Что? — Мира не сдержала нервного смешка. — Нравлюсь? Да он меня терпеть не может! Он думает, что я занимаюсь с ним только ради денег! Хотя, что скрывать, в основном Рид делала это именно ради денег, а вовсе не из-за альтруистического желания помочь другу своего покойного отца. Возможно, именно поэтому она так и вспылила, стоило Брану заикнуться о деньгах. — А ты разве не ради денег? — поинтересовался Жойен, за что получил подзатыльник и гневный взгляд зеленых глаз старшей сестры. — Чисти картошку молча! — отрезала Мира, и, на удивление, младший брат послушно замолк, продолжая заниматься делом. Мира в свою очередь занялась нарезкой огурцов, и задумалась о том, что произошло между ней и Браном. С одной стороны — никакие деньги не стоили унижения гордой Рид. С другой стороны — деньги были очень нужны их семье. Жойену нужны новые ботинки, Мира тоже порвала зимнее пальто и теперь нуждалась в новом, а еще — материалы для школы и университета, оплата счетов за квартиру, покупка продуктов, да и холодильник уже почти не работал, и нужно было купить новый… Одной маме ни за что не заработать много денег, особенно учитывая ее постоянно плохое самочувствие из-за хронического насморка, который после смерти отца не просто вернулся, а обострился. Конечно, от насморка мама не умрет и даже в больницу не попадет, но все же работать продуктивно ей очень трудно. Может, все же стоит переступить через себя и вернуться к Старкам? Такие деньги на дороге не валяются, и если для того, чтобы их заработать, Мире придется ругаться с Браном — видит Бог, она будет ругаться с Браном. Да, они — сверстники, но все же Рид считала себя старше, хотя бы потому, что пережила больше, чем избалованный достатком и любовью Старк. Неужели она с ним не справится? Ей же и раньше попадались невыносимые ученики, не желающие ее слушать или откровенно тупые, и к каждому Мире удавалось найти подход! Что же с Браном не так? Почему в его обществе Мира не может быть такой, как обычно, и выходит из себя? Словно само присутствие Старка рядом меняет ее изнутри… Но, конечно же, он ей не нравится. Совсем не нравится. И она ему тоже не нравится, это Жойен выдумал! Хотя ее младший брат всегда был таким чутким — буквально чувствовал людей, подобно эмпату… — Черт! — болезненно вскрикнула Мира. Нож соскользнул с половинки огурца и резанул ее по пальцу, пока она была занята мыслями. Теперь из указательного пальца на левой руке шла кровь. Жойен встал с табуретки и принялся рыться в кухонных шкафчиках, доставая оттуда бутылочку с перекисью водорода, вату и пластыри. Зная, как сильно братишке нравится медицина, и как тот хочет в будущем стать доктором, Мира не мешала ему и не протестовала, пока Жойен деловито промывал ее не такой уж и глубокий порез, капнув перекисью на вату, и клеил на поврежденный палец пластырь. — Надо быть осторожнее, — пожурил сестру Жойен. — Так ты пойдешь к Старкам? Мира еще раз задумалась. С одной стороны, она все еще могла устроиться в супермаркет уборщицей, так как там как раз была свободная вакансия и начальник уже знал Рид. С другой — так она заработает куда меньше денег, прикладывая куда больше усилий. К тому же, у Миры попросту не было сил мыть полы и полки. Она представила себе рабочий день в супермаркете и содрогнулась — она не выдержит. — Пойду, — ответила Мира. — Спасибо за лечение, доктор Рид. Жойен довольно зарделся и принялся нарезать уже очищенную картошку.

***

Бран не знал, чего именно он ждет и на что надеется, когда наступал вечер и то время, в которое должна была прийти Мира. Конечно же, она не придет. Он обидел ее, и его признание в любви она оставила без внимания, что в свою очередь ранило Старка до глубины души, хотя он и признавал, что полностью это заслужил. И все же Бран то и дело поглядывал на часы, беспокойно сжимая подлокотники инвалидного кресла. Вся семья Старков была занята лишь обсуждением новорожденной Элиссы. Маргери и Робб то и дело присылали родственникам селфи с малышкой, которую разрешили забрать домой. Элисса была очень похожа на Маргери в детстве, как сказала миссис Оленна, и все Старки наперебой восхищались девочкой. Бран тоже делал вид, что рад, но думал и чувствовал совсем другое. Он просто ждал Миру, хотя и понимал, что зря. Но в назначенное время в гостиную Винтерфелла, где собралась вся семья, вошел мистер Лювин, а за ним — невероятно! — Мира Рид, собственной персоной, живая и настоящая. Увидев ее, Бран едва не закричал от удивления и радости, но сдержался и отвел глаза в сторону, делая вид, что не замечает Рид и не придает никакого значения ее появлению. Она же его игнорировала? Так с какой радости он должен бросаться к ее ногам, подобно верному псу? Нужно же и гордость какую-то иметь! — Ой, Мира! — обрадовалась Санса. Точно так же обрадовались все остальные, и вскоре Рид была усажена на диване посреди всех Старков, и Кейтилин показывала ей фотографии малышки Элиссы, а Рикон лез новой «тете» на руки. Мира кивала и улыбалась, гладила Рикона по головке и вовсю расхваливала новорожденную. Бран тоже подкатил коляску поближе, но вовсе не ради очередного просмотра фотографий племянницы. Он смотрел на Миру, пока та не замечала, увлеченная рассказом о том, как родился Жойен. Мира выглядела бледной, бледнее, чем днем, и губы ее потрескались, а глаза как-то лихорадочно блестели, из чего Бран сделал вывод, что Рид плохо себя чувствует. В самом деле, если она еще не встретила родственную душу, то должна быть больна. Интересно, чем она болеет? Сможет ли она сейчас с ним заниматься? Не стоит ли ей прилечь? — Что ж, Мира, не будем больше тебя задерживать, — спохватилась Кейтилин, тоже заметив болезненный вид гостьи. — Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она. — Ты очень побледнела. — Все хорошо, тетушка Кэт, — заверила ее Мира. Кейтилин недоверчиво прищурилась, но возражать не стала. — Тогда вы с Браном можете позаниматься, — сказал Эддард Старк. Он не знал о размолвке Миры и Брана, но был встревожен состоянием сына вчера, так что радовался, что Рид пришла. Да и видел то, какие взгляды украдкой бросает на девушку Бран. Определенно, молодым людям было необходимо поговорить наедине. Мира поднялась с места, аккуратно передав Рикона Арье, и спросила у Сансы: — Ты отвезешь Брана? — Сам доеду, — буркнул Старк, направляя коляску к своей комнате. Он мгновенно потух, услышав вопрос Миры, хотя тот был совершенно невинным. Все-таки как жаль, что Бран не мог дойти до собственной комнаты своими ногами. Не мог даже такой мелочи. Это понимание болью сжималось у него в груди, пока руки бездумно толкали коляску вперед. Позади себя Бран слышал шаги Миры и ловил себя на том, что завидует ей — она могла делать все то, чего он был лишен. Она могла ходить, бегать, прыгать, лазать… Раньше, до болезни, Бран мечтал заниматься спортом, ему хотелось стать альпинистом, он даже не раз выбирался в горы с отцом, а теперь… Теперь он мог лишь смириться со своей участью, и это понимание причиняло ему почти физическую боль. Мира шагала следом за Браном, думая об Элиссе, новорожденной дочери Робба. Ей и правда понравилась малышка, она хвалила ее не только потому, что хотела сделать приятное Старкам. Мира еще помнила то, как родился Жойен — тогда ей было достаточно лет, чтобы все понимать, и она вспомнила и то, как у мамы все сильнее увеличивался живот, как ребенок внутри толкал руки старшей сестры, когда та касалась живота матери, как счастлив был отец и каким маленьким был брат, когда его впервые принесли домой. Малышка Старком тоже казалась Мире таким же чудом, как и Жойен восемь лет назад. Мира даже немного забыла о своей обиде на Брана. Она зашла следом за ним в его комнату и увидела на кровати свою книгу — учебник истории. Точно, забыла ведь в прошлый раз! А книгами Мира дорожила, так как они довольно дорого стоили, да и учебник этот принадлежал еще папе, а значит, представлял собой ценность не только, как вещь покойного отца, но и как некий раритет — сейчас достать такое же издание было бы сложно. — Ты забыла, — кивнул Бран на книгу, впервые заговорив с Рид за этот вечер. Мира прошла к кровати, села на нее и взяла учебник в руки, держа его любовно, как раненую птицу. — Так начнем с истории? — деланно невозмутимым тоном спросила она. — Раз уж и учебник тут. Бран послушно кивнул, подкатив коляску ближе. Теперь он готов был слушать все, что скажет Мира, готов был буквально заглядывать ей в рот. Рид удивила такая перемена в Старке, но она не стала ничего уточнять, а просто начала урок, как если бы перед ней был самый обычный ученик. Она рассказывала об Александре Македонском, а Бран не мог отвести взгляд от ее губ. У нее были красивые губы. В меру пухлые, нежные, розовые от помады, и Брану ужасно хотелось поцеловать ее, и он поцеловал бы, если бы не расстояние между ними, не мешающая коляска и не соображения морали, которые запрещали целовать девушек без их разрешения. Правда, в фильмах героини иногда говорили, что спрашивать о таком не надо, а просто целовать, но Брану казалось это очень невежливым. Так что он просто смотрел на Миру, на то, как увлеченно она говорит, как подпрыгивают ее кудряшки от движений головы и как блестят зеленые глаза. Она была потрясающе красивой, а бледность только добавляла ей очарования. И, хотя она отвергла Брана, он все равно любил ее всем сердцем, а когда она была так близко — чувствовал себя более сильным, чем обычно, как будто может встать, стоит ему только захотеть. Просто подняться и пойти, как все нормальные люди. — Ты меня не слушаешь! — недовольно сказала Мира. Она и так чувствовала себя не слишком хорошо, с трудом сдерживая рвущийся наружу кашель, а тут еще и Старк снова решил показать ей, кто в доме главный! Нет, это невыносимо! Почему богатые и красивые парни думают, что им позволено все на свете? — Я слушаю, — робко ответил Бран. — Тогда слушай вот что, — отчеканила Мира. — Расставим все точки над i. Я знаю, что я тебе не нравлюсь. Я от тебя тоже не в восторге, поверь мне. И ты в прошлый раз сказал правильно: мне действительно нужны деньги. Очень нужны. Поэтому я и здесь. И я буду здесь каждый божий день, хочешь ты того или нет. Я все же надеюсь на твое понимание и до сих пор верю в доброту людей, а еще помню, что наши отцы были лучшими друзьями, так что, может, и мы сможем поладить… Как ты думаешь? Бран не верил в услышанное. Неужели Мира правда это сказала после того, как он выкрикнул ей признание в любви? Она говорит, что «не нравится ему»? Она что, ничего не слышала?.. Не может же она просто издеваться над ним? Или может? Или сама расценила его слова, как издевку? — Бран? — поторопила его Мира. — Д-да, конечно, поладим, — выдавил из себя Старк. — Отлично, — обрадовалась Рид, и уже собиралась достать из сумки учебник тригонометрии, как вдруг боль в груди усилилась, и желание кашлять стало просто невыносимым. Мира только и успела, что зажать рот ладонью, даже не смогла вовремя вынуть платок. Она кашляла, тяжело, хрипло и надсадно, и кровь осталась на ее губах и ладонях, алыми струями стекая по бледной коже. Бран с ужасом смотрел на то, как Мира кашляет, а увидев кровь, коротко вскрикнул, сделав рывок, чтобы подскочить к ней — если бы он был здоров, то в мгновение ока оказался бы рядом с Рид, но вместо этого просто глупо дернулся в своем проклятом кресле, не в силах как-либо помочь Мире. Он даже не мог дотронуться до ее руки — кашляя, Мира отстранилась дальше. Бран был полностью беспомощен, и ненавидел себя за это. Сказал, что любит Миру, а сам не сумел ей помочь, никак! — Все в порядке, — прохрипела Мира. — Я в порядке. Это… это не заразно. — Ты не выглядишь так, будто в порядке, — ответил Бран. — И я не боюсь заразиться. Это «твоя» болезнь? Ты еще не встретила вторую половинку? Спросив об этом и зная, что ответ «да», Бран не мог сдержать внутреннего ликования. Мира еще не нашла родственную душу. Она может принадлежать ему. Хотя бы в мечтах. Хотя бы так он прикоснется к ее губам, что даже окровавленными остались привлекательными для Старка. Если бы только не отвратительное кресло! — Не встретила, — согласилась Рид, а сердце Брана сладко дернулось, хотя ситуация для этого была совершенно неподходящая. — Может, отдохнешь? — робея, предложил Бран. — Или ты хочешь пойти домой? Мира подумала и поняла, что слишком ослабла и до дома не дойдет, и что ей правда нужно отдохнуть. Но… но не на кровати же Старка? Бран тем временем отъехал от кровати и кивнул Мире на нее. — Ложись. Я попрошу Нэн сделать тебе чаю. Или кофе. Или какао. Чего ты хочешь? Рид нерешительно глянула на чужую кровать. Она не любила вторгаться в чье-то личное пространство, даже учитывая то, что в данный конкретный момент ее приглашали. К тому же, Бран был парнем. Красивым молодым парнем, и коляска его ничуть не портила. В его присутствии Мире было легко, да, но это не означало, что она может лечь в его кровать! У нее все-таки были принципы! Но слабость во всем теле, что усилилась после приступа, не позволила бы ей самостоятельно дойти до гостиной. Да и Мира не хотела беспокоить других Старков. Не хотела, чтобы дядюшка Нед и тетушка Кэт знали о ее болезни. Тогда они почувствуют себя виноватыми, хотя их вины тут нет: туберкулез развился у Миры в десять лет, и излечить его можно было только одним способом, точно от них не зависящим. — Мира? — окликнул Бран задумавшуюся Рид. — Ты ляжешь? Или тебе хуже? Я могу позвать маму… — Ох, нет, — выдохнула Мира, послушно укладываясь на кровать Старка. — Не нужно тревожить тетушку Кэт. Мне правда надо немного полежать, а потом все придет в норму, — она виновато улыбнулась, устраиваясь на постели поудобнее. Матрас был мягким, равно как и подушка. Уставшая Мира мгновенно согрелась, даже не накрываясь одеялом. — Давай я пока проверю, как ты материал запомнил, — сказала она, протягивая руку и забирая у Брана учебник. — Рассказывай своими словами. Бран принялся рассказывать, и его слова убаюкивали Миру, хотя она изо всех сил старалась не поддаваться подступающей к сознанию дремоте. Но желание спать сковывало все ее тело. Мира не могла противиться сонливости, и решила лишь на пять секунд сомкнуть отяжелевшие веки, но вместо того, чтобы открыть их потом, она провалилась в сон, как в черную бездну. Морфей принял ее в свои ленивые объятия и унес в страну грез. Увидев, что Мира заснула, Бран обрадовался. Он специально старался рассказывать понятый им материал как можно более монотонно, чтобы ее усыпить. Рид необходимо было отдохнуть. Во сне она выглядела еще более очаровательно, чем в обычной жизни. Мира казалась нежной и беззащитной, и губы ее приоткрылись, вдыхая воздух, словно ожидая поцелуя. Бран ощущал сильное, практически непреодолимое желание ее поцеловать, и колебался, подкатив коляску вплотную к своей кровати, беспрепятственно рассматривая лицо Миры. Она не увидит, не почувствует и не узнает. Она устала и спит крепко. А если проснется — Бран честно повторит ей то, что прокричал в парке. Правда, Рид вполне может и не разделить его чувства. Это был бы сильный удар для Брана — если Мира окажется не его второй половинкой. Другой ему не надо, а значит — вечная инвалидность. Бран склонился над спящей Мирой, медленно приближаясь губами к ее губам, на которых еще виднелись следы крови. Он уже представлял себе, как ощутит их вкус и то, какие они горячие и податливые. Представлял себе, как проведет по ним языком — и вдруг Мира ответит на поцелуй? Или Бран получит пощечину из-за своей наглости? Он еще никогда не целовался с кем-то в губы, и голова Старка кружилась при мысли, что сейчас это произойдет. — Бран, ты не брал мой телефон? — в комнату младшего брата бесцеремонно заглянула Арья, которая никогда не считала нужным утруждать себя такой мелочью, как стук в дверь. Увидев Брана и Миру, она замерла на пороге, понимая, что ворвалась не вовремя и что иногда стучаться все же необходимо. Но поздно каяться — ресницы Рид дрогнули, так как сон ее был чуток, а Бран отпрянул от Миры так резко, что его инвалидная коляска отклонилась назад и едва не упала. Бран метнул в сторону старшей сестры сердитый взгляд. Арья не придала этому значения, взволнованно глядя на окровавленные губы Миры. — Что здесь происходит? — шепотом спросила Арья, и Бран в который раз пожалел, что не может ходить — в противном случае он давно бы встал и вытолкал излишне любопытную сестру из своей комнаты. Сейчас же Арья вполне могла все испортить, сама того не желая. — Мире нехорошо? — уже взволнованно продолжала Арья, проходя внутрь комнаты брата. Она видела, что Рид спит, хотя сначала ей показалось, что та легла на кровать с совершенно другими намерениями. — Что ты с ней сделал? — шепот Арьи стал громким. Мира пошевелилась и тихо что-то простонала. Бран умоляюще посмотрел на сестру и ответил более тихим шепотом: — Мира больна. Но не заразно. Это «ее» болезнь. — Понятно, — Арья присела на корточки рядом с коляской брата и теперь шептала ему на ухо. — Ты подумал, что если поцелуешь ее, то можешь вылечить вас обоих? Думаешь, Мира — твоя родственная душа? — Думаешь, это глупо? — устало ответил Бран вопросом на вопрос. — Нет, — серьезно ответила Арья. — Я думаю, это было бы идеально. Слишком идеально. Но у меня с Уотерсом получилось. Вдруг и у вас совпадет? Целуй ее, а я выйду! — Нет! — Бран поймал сестру за руку, удерживая ее на месте. Он мгновенно растерял всю свою решимость и снова стал испуганным подростком, что теряется при виде девушки, которая ему нравится. — Я не могу! — Не можешь? А если попробуешь? — Арья пристально глянула на брата. Бран печально покачал головой. — Тогда я хотя бы… не знаю, чаю заварю? — растерянно сказала Арья. — Или что может помочь от ее болезни? — Просто уйди, — взмолился Бран. — Оставь нас одних. Кажется, твой телефон брала Санса — у вас же похожие, вы их всегда путаете. Спроси у нее. Арья встала, перед тем, как уйти, потрепав брата по волосам. Он ненавидел эту ее привычку, но увернуться по понятным причинам у него не получалось, так что Бран только прошипел сквозь зубы что-то нелицеприятное в адрес сестры. Арья просияла довольной улыбкой, подмигнула и скрылась за дверью.

***

Мира открыла глаза. Она лежала в незнакомом ей помещении, как ей показалось поначалу, но потом, по мере пробуждения, Рид узнала комнату Брана Старка и вспомнила, что пришла к нему вести занятия, но у нее случился приступ, и Бран сам же уговорил Миру полежать, а она заснула, хотя вовсе не собиралась спать. И сколько же она проспала? Который сейчас час? Жойена ведь нужно забирать из школы! Вспомнив об этом, Мира вскочила так резко, что у нее закружилась голова. Бран, что сидел рядом в своем инвалидном кресле и читал учебник, обеспокоенно глянул на нее, и попытался уложить обратно, тронув за руку. Рид не далась, поднимаясь с кровати и забрасывая свою сумку на плечо. Комната все еще кружилась перед глазами, но благодаря отдыху она чувствовала себя намного лучше — тело было полно сил, и даже в груди уже не так противно ныло, как обычно. — Тебе лучше? — спросил Бран. — Да, — ответила Мира. — Прости за это. За сегодня денег с твоего папы я не возьму. Старк болезненно скривился. Неужели между ними теперь всегда будет стоять вопрос этих чертовых денег? И ведь он сам, сам в этом виноват! — При чем тут деньги? — спросил Бран. — Не переживай об этом. Тебе же только это и важно, — с горечью добавил он, то ли намеренно желая уколоть Миру, то ли делая это неосознанно. Впрочем, укол прошел мимо цели. В сущности, Старк был прав и Мире правда была важна лишь финансовая сторона вопроса, и она вовсе этого не стеснялась. Сейчас — тоже не испытала и десятой доли боли, что чувствовал Бран, хотя в первое их занятие все произошло ровно наоборот, и тогда слова Старка действительно укололи ее в самое сердце. Но Мира все переосмыслила и поняла, что тогда прав был как раз он, а она обиделась на очевидное, как поступают многие девушки. Мира и не подозревала о страданиях Брана. Разве что сжала зубы на его снисходительное отношение — небось привык сорить деньгами направо и налево, не думая о последствиях. Типичный богатый ребенок. Но Мира сдержалась от ответной колкости. Ей не было смысла пикироваться с Браном. — Ну… Я тогда пойду? — нерешительно спросила Рид. Почему-то ей не хотелось уходить, и если бы не Жойен и мама, а также правила приличий, она осталась бы здесь ночевать. В комнате Брана ей было на удивление легко дышать и грудь не разрывалась от скребущего желания кашлять. Здесь ей было спокойно и уютно. Присутствие Брана тоже влияло на Рид весьма благотворно. — Тебе надо умыться, — сказал Бран, вручая Мире упаковку влажных салфеток, чтобы ей не пришлось искать ванную, где она могла встретить его родителей или Сансу, у которых появятся вопросы. Рид оценила этот жест, и, вынув из кармана маленькое зеркальце, достала салфетку и стерла кровь с губ и подбородка. — Спасибо, — сказала Мира. — До завтра. — До завтра, — ответил Бран. И Мира ушла, без зазрения совести получив от Эддарда Старка несколько новеньких хрустящих купюр — раньше она и за неделю столько не зарабатывала. Она почти бегом направилась к школе Жойена, где тот ожидал сестру, хотя давно мог уйти домой сам. Раньше старшая Рид строго-настрого запретила это брату, и теперь его маленькая фигурка на скамейке в школьном дворе при свете уличного фонаря смотрелась так одиноко и потерянно, что у Миры от жалости сжалось сердце. — Жойен! — крикнула она, подбегая к брату. — Мира! — он вскочил ей навстречу и крепко обнял, прижимаясь к сестре всем своим худеньким телом. — Я так волновался! Ты не отвечала на звонки! Где ты была? У Старков? Ты хорошо себя чувствуешь? Мира достала из кармана телефон и чертыхнулась сквозь зубы, увидев, что он разрядился и отключился, и, видимо, уже давно. Пора было либо менять аккумулятор, либо покупать новый телефон. — Прости, — сказала старшая Рид. — Я действительно была у Старков, и… задержалась. Со мной все в порядке. Ты не замерз? — Нет, — улыбнулся Жойен. — Но, пожалуйста, скорее пойдем домой. Мне еще нужно делать математику. — Да сделаю я твою математику, — пообещала Мира, отдавая брату сумку, повинуясь его строгому взгляду. С недавних пор Жойен не разрешал сестре носить тяжести в его присутствии, и тащил все сумки самостоятельно. Вот и сейчас — помимо своего школьного портфеля за плечами, взвалил на себя еще и рюкзак Миры, и шел, покачиваясь, но и не думая жаловаться. — Жойен, может, я сама понесу? — спросила Мира, шагая рядом с ним. — Ну уж нет, — решительно ответил Жойен. — Не забывай, что я теперь — мужчина в доме!

***

Арья проскользнула в комнату Брана, снова не сочтя нужным постучаться. Бран сидел за компьютером и листал новостную ленту в социальной сети, но, когда вошла сестра, свернул страницу и повернулся к ней с обреченным неодобрением. — Тебе же нравится Мира? — без предисловий спросила Арья. Бран замялся. Вообще-то это было и так очевидно, особенно для его наблюдательной сестры, она должна была догадаться еще в первый раз, когда Рид пришла к Старкам. Хотя нет, тогда Арья еще была слепой, и не могла увидеть то, как Бран смотрит на Миру. — Ну да, — подтвердил Бран. Издав ликующий вопль, Арья плюхнулась на его кровать. — Тогда в следующий раз тебе обязательно надо ее поцеловать! — непререкаемым тоном заявила старшая Старк. — Нет, — ответил Бран. — Нет, нет, нет! Я никогда не решусь! Арья, ты просто не понимаешь… — Это ты не понимаешь! — вспылила Арья. — Мне кажется, что Мира тебе идеально подходит! И вы вполне можете оказаться родственными душами! Стоит хотя бы попробовать, Бран, хотя бы поцеловаться — вот я пробовала с Хгаром, не получилось, потом попробовала с Уотерсом — и все срослось! А если бы я пустила все на самотек, то не увидела бы больше свет! — Она меня не любит, — проворчал Бран. — Даже если мы вторые половинки друг друга, все равно она меня отвергнет и наши болезни вернутся. — А если не отвергнет? — напирала Арья. — А если у тебя получится завоевать ее сердце? Стоит попытаться, сдаться ты всегда успеешь! Бран не отличался решительным нравом, как его сестра, но вынужден был признать, что она во многом права, если не во всем. Стоило попытаться. Лучше жалеть о том, что не получилось, чем о том, что он даже не попробовал, любуясь зелеными глазами и черными кудрями Миры Рид молча и со стороны. Если она проигнорировала одно его признание — не беда. Он — мужчина, и не должен так просто сдаваться. Он любит Миру и хочет быть с ней. — Но я не умею ухаживать за девушками, — робко сказал Бран, опыта у которого и правда было катастрофически мало. Он помнил, что в первом классе ему нравилась Мирцелла, соседка по парте. Это была прелестная золотоволосая девочка, напоминающая своим видом сказочную фею — нежное и хрупкое создание с мягким голосом и плавными движениями, в общем — полная противоположность бойкой и задиристой Миры. Бран помогал Мирцелле носить портфель до дома, а потом ему исполнилось десять лет, и болезнь постепенно лишила его возможности передвигаться. С тех пор, как Бран случайно выронил портфель Мирцеллы из непослушных рук и разбил ее любимый пенал, девочка перестала не только дарить ему солнечные улыбки и нежные взгляды небесно-голубых глаз, но даже просто разговаривать с ним. А потом Бран уже не мог ходить в школу и перевелся на домашнее обучение. Мирцелла ни разу его не навестила, не позвонила ему и не пыталась найти в социальных сетях. Бран же периодически заходил на ее страницу и видел, что Мирцелла начала встречаться со своей второй половинкой — Тристаном Мартеллом. Старк радовался за нее, хотя детская обида никуда не делась — слишком легко златокудрая фея отказалась от их дружбы. С тех пор Бран не общался с противоположным полом, за исключением сестер, матери и Маргери. Разумеется, он не имел понятия, как очаровать девушку. Тем более, такую, как Мира. Она уж точно не была хрупкой принцессой, как Мирцелла. Нет, если бы Мира попала в сказочный мир, она скорее стала бы воительницей, носящей кольчугу и сражающейся на мечах наравне с мужчинами. Но кто сказал, что принцесса не может быть заодно и воительницей, а воительница — принцессой? — Ерунда, — отмахнулась Арья, успевшая загореться идеей соединить сердца младшего брата и Рид. — Дурное дело нехитрое, как говорит дядя Бенджен. Я тебе помогу. Еще и Сансу можно попросить, она же у нас психолог! И точно знает, как нужно делать, чтобы было романтично. В общем, главное — твое желание. Скажи еще раз, тебе нравится Мира? — Да, — в который раз подтвердил Бран. — Потрясающе, — резюмировала Арья. — Вы точно окажетесь родственными душами. — А если нет? — спросил Бран, отвлекаясь на мерцание экрана компьютера, где ему пришло сообщение от его друга по переписке Роберта. Проигнорировав весьма риторический и бесполезный вопрос брата, Арья уставилась на монитор. — А ты знаешь страницу Миры? — спросила она. — Не знаю, — ответил Бран. — Поищи! — глаза Арьи засияли огнями. — Так ты сможешь узнать о ней больше! Что ей нравится, что не нравится, какие она фильмы смотрит, какую музыку слушает… — Стоит ли? — колебался Бран. — Да она же все равно не увидит! — цокнула языком Арья. — Она не узнает! Ты же не собираешься ее лайкать! Ищи давай! Сдавшись под напором сестры, Бран вбил в поисковике «Мира Рид», Это могло и не сработать в том случае, если Мира поставила не настоящее имя, а выдуманный ник, но поиск выдал страницу именно настоящей Миры. На главном фото она была не одна, а с Жойеном — брат и сестра Риды стояли в обнимку где-то в городском парке. Мира, делающая фото, широко улыбалась. Лицо Жойена было сдержанным и серьезным. — Это Жойен? — влезла Арья, устроившись за спиной Брана. — Уже такой взрослый. Сколько ему? Есть уже десять? — Восемь, — сказал Бран. — У него есть еще два года нормальной жизни. Арья поспешила перевести тему: — Смотри, семейное положение — не замужем. А среди любимой музыки альтернативный рок, фолк и регги. Тебе же нравится фолк? Да и рок вроде бы тоже. Бран кивнул. Здесь их с Мирой вкусы и правда совпадали. — А еще она любит боевики! — восхитилась Арья. — Девушка, которая любит боевики! Я думала, среди моих знакомых я одна такая. Нет, серьезно, Мира нравится мне все больше. Скоро я буду требовать от вас племянников! — Нет уж, сначала ты и Джендри, — отшутился Бран. Арья помрачнела. — Не знаю, нравится ли мне Уотерс вообще, — проворчала она. — Но вы же вторые половинки, — напомнил Бран. — Да, и что? Это не повод влюбляться без памяти, — ответила Арья. — Не всем так везет, как маме с папой, Сансе и Роббу. Я только надеюсь, что Уотерс меня не бросит — иначе снова ослепну, а мне этого не хочется. Не теперь, когда я снова вижу, насколько прекрасен мир, а то я и забыть успела… — Так ты не любишь Джендри? — уточнил Бран. — Не люблю, — вздохнула Арья. — Тогда ты его используешь? — младший Старк продолжал листать страницу Миры, бездумно прокручивая все ее репосты. — А что, если даже и так? — оскалилась Арья. — Он тоже меня использует, знаешь ли! До нашего поцелуя он страдал от зуда во всем теле, а это ужасно неприятно. Если от слепоты я ничего не чувствую — в смысле, никакой боли и все такое — то бедный Уотерс действительно сильно мучился. Ему тоже невыгодно со мной расставаться. И лучше бы ему скорее заставить меня его полюбить, иначе зуд вернется. — Тоже мне отношения, — фыркнул Бран. — Просто взаимное использование друг друга. — С собой разберись, — посоветовала ему старшая сестра. — Вон, смотри, Мира запостила видео со щенятами. Ты же любишь собак. Еще одно совпадение интересов. Хотя и странных интересов. — Но ты же тоже любишь собак, — напомнил ей Бран. — С тех пор, как убежала Нимерия — не люблю, — буркнула Арья, и перевела тему, указав на экран компьютера: — А еще Мира любит «Достучаться до небес», вон, цитату репостнула. Тебе тоже нравится этот фильм. Сопли, конечно, те еще, но опять же похожесть! И тут в дверь комнаты Брана заглянула рыжеволосая макушка Сансы. — Арья, — недовольно сказала она. — Уже поздно. Тебе пора спать, завтра в школу. И после школы мы поедем к Роббу и Маргери помочь с ребенком, так что немедленно ложись. Бран, ты тоже не засиживайся, — Санса окинула младших брата и сестру строгим взглядом и закрыла дверь. Арья состроила рожицу ей вслед, но послушно поднялась с места. — Ладно, Бран, — она подавила зевок. — Санса права, уже поздно. Спокойной ночи. Арья тоже ушла, а Бран до утра рассматривал страницу Миры, влюбляясь в нее все больше и больше. У них правда очень сильно совпадали вкусы — в музыке, фильмах, книгах… И Бран уже почти не сомневался в том, что Рид — действительно его родственная душа.