Малиновый закат

       Она села в машину Олега, громко хлопнув дверью, но не потому, что была зла; дело тут было, скорее, в том смятении, которое плотной паутиной окутало душу Светы с тех самых пор, как в холле педагогического университета она поняла, что совершенно и бесповоротно запуталась.        Валеев, не произнося ни слова, бросал на задумчивую жену вороватые, почему-то робкие взгляды. Ему казалось, что между ним и Светой сейчас держалось хрупкое, хрустальное равновесие, может быть, даже неуверенный покой, и Олег боялся, что может сказать что-то не то, сделать что-то не так, и тогда они вернутся в «квадрат один», который мог обжечь сердце своим льдом.        – Ты не едешь, – пробормотала Света, не поворачивая головы в его сторону, уставившись вместо этого в лобовое стекло, за которым практически ничего не было видно. – Нам ведь нужно… домой.        Последнее слово она произнесла таким тихим шепотом, что на мгновение Олегу показалось, что Света оборвала предложение, решив его не заканчивать. Но это «домой» - полное сомнений и неуверенности, все же прозвучало в тишине автомобильного салона, отскочило от зеркала и болезненной занозой осталось в сердцах Валеевых.        – Боже, Олег, почему все так?        Света, наконец, взглянула на него. Ее взгляд обжег Олега хуже огня, и он вздрогнул, вдруг почувствовав себя робким, пятнадцатилетним мальчишкой. Она пропускала длинные медные волосы сквозь пальцы, словно не знала, чем еще отвлечь себя от невеселых мыслей. А он все так же смотрел на нее, но уже гораздо смелее.       – Я ведь говорил, что это будет непросто.        Света покачала головой, грустно усмехнувшись. С тех пор, как Валеев вернулся в ее жизнь, едва ли не присвоив ее себе, они разговаривали не так много, но девушка запомнила каждый из этих разговоров, которые осели на дне ее памяти колючей ржавчиной.        – Нет, – выдавила Света из себя. – Ты говорил, что по-другому нельзя. И ни разу не сказал, что все это будет невыносимо.        – Тебе… – Олег вдруг остановился на полуслове. – Нам придется с этим смириться.        – И это ты тоже говорил. – Света откинула голову назад и устало потерла виски. – Я много думала и поняла, что ты не виноват в том, что происходит с нами сейчас, но…        – Но виноват в том, что произошло с нами тогда, – перебил ее Олег. – Я понимаю, малышка.        Однажды, когда боль в сердце Светы перестала быть такой мучительной, а воздух перестал обжигать легкие острой крошкой, она поклялась, что не станет вспоминать ту питерскую ночь, сырой рассвет и болезненный малиновый закат – самый красивый в ее жизни. Она хотела счастья и искренне верила в то, что отпустив прошлое, сможет войти в настоящее с высоко поднятой головой, не понимая самого главного: воспоминания об одном-единственном дне в ее жизни были тем самым якорем, который все это время удерживал Свету на плаву, несмотря на то, что они же и тянули ее на самое дно.        – Пять лет назад ты перевернул мою жизнь, назвавшись Максимом, – напомнила Света, пропустив мимо ушей ласковое обращение мужа. – Мы провели вместе несколько часов, и я была непозволительно счастлива. Мне было шестнадцать, я хотела приключений, и ты дал мне их, хоть и не хотел. Я помню, как смотрела на тебя, а все внутри замирало. – Она даже закрыла глаза, и образ Олега пятилетней давности тут же возник в ее голове – яркий и все такой же манящий. – А когда все закончилось, я…        – Не надо.        Олег со свистом втянул воздух в легкие, снова почувствовав неприятную, тянущую боль, которая преследовала его с того самого дня, как он всучил шестнадцатилетней девочке пару сотенных купюр, а затем, нажав на газ, исчез из ее жизни. Слушать о том, что чувствовала Света все эти годы, он не хотел, но не потому, что был недостаточно смелым, а потому, что заставлять ее проговаривать все это вслух – это снова и снова мучить ее, а он и без того принес достаточно страданий в ее жизнь.        – Я стала другой, Олег, благодаря тебе или же вопреки – тут выбирай, как тебе нравится, – все же продолжила Света, выдержав необходимую паузу. – И ты, возможно, тоже стал кем-то другим, но пока я смотрю на тебя, а вижу только его – Максима, и поэтому мне так тяжело. Так сложно. – Тяжелый вздох, а потом: – Но я буду стараться.        Последние слова она произнесла хриплым шепотом, но Олег вздрогнул так, словно она прокричала ему их прямо в ухо. Они встретились взглядами, и Валеев подумал о том, что Света обманывала саму себя, когда говорила о том, что стала другим человеком. Ее глаза были все такими же – глубокими и манящими, полными какой-то невыразимой тоски, которая, впрочем, идеально сплеталась с яркими искорками, вызывающими неподдельный восторг.        – Ты очень красивая, – прошептал Олег, едва заметно подаваясь вперед.        Продолжая держаться левой рукой за кожаную оплетку руля, правой он отвел прядь Светиных волос, которая падала ей на глаза. Девушка зажмурилась, и Валеев уже собирался сдать назад, как вдруг она накрыла своей маленькой ладошкой его ладонь, прижимая ее к собственной щеке.        Оторвав левую руку от руля, Олег кончиками пальцев скользнул по нежному лицу, остановившись на пухлых губах. Света распахнула глаза, а затем, приоткрыв рот, обвела подушечку указательного пальца языком, заставляя Валеева издать тихий, протяжный стон.        – Поехали домой? – спросил он, убрав руки от ее лица. – Уже поздно.        – Не хочу домой. – Света покачала головой, стянула с шеи теплый кашемировый шарф и переместилась на сидении так, чтобы быть как можно ближе к Олегу. – Давай останемся здесь?        – На парковке педагогического университета, откуда уже уехали абсолютно все? – усмехнулся он. – И что мы будем тут делать?        Вместо ответа Света подалась вперед и впечаталась в его губы резким, но в то же время мягким поцелуем. Она ерошила волосы Олега, периодически отстранялась, тяжело дыша, но снова и снова возвращалась к этому безумию. Он целовал ее с таким же напором, стараясь прижать девушку к себе как можно крепче, путаясь пальцами правой руки в ее шелковых волосах, слушая ее сбивчивое дыхание и удары сердца, которое билось слишком быстро.        Пальцами одной руки расстегнув шубу, Света скинула ее прямо на пол автомобильного салона и, сверкнув глазами, перебралась к Олегу на колени. Руль больно упирался в ее спину, но Валеевой было совершенно плевать, потому что все ее мысли, чувства, желания были отданы этому поцелую.        Олег скользил ладонями по телу жены, но не позволял себе лишнего. Это было страстью, которая отчаянно боролась с нежностью. Света, выдохнув, посмотрела Валееву прямо в глаза, словно пыталась найти в них ответ на какой-то вопрос.        Что-то внутри у него рухнуло вниз, когда, подцепив пальцами края собственного свитера, девушка стянула его через голову, отшвырнув в сторону, оставаясь только в белье. У Светы была восхитительная кожа без единого изъяна, и Олегу снесло голову.        Он провел ладонью по обнаженной спине, остановившись у застежки бюстгальтера, встречаясь с глазами Светы, чтобы задать этот вопрос, который не собирался произносить вслух. Задумавшись на одно-единственное мгновение, Валеева кивнула, тут же услышав легкий щелчок.        А потом она закрыла глаза, позволяя Олегу делать с ней то, что должно было случиться еще пять лет назад.