Малиновый закат

       Света точно слышала выстрел и то, как пуля стукнулась о заднее лобовое стекло, которое почему-то не разлетелось на сотню крошечных осколков. Валеева не решалась обернуться; что-то подсказывало ей, что стрелявший, не попав в цель с первого раза, обязательно постарается попасть в неё во второй.        Олег до побелевших костяшек сжимал оплётку руля и не произносил ни слова. Знал, что Света ждала объяснений, но у него их не было. По крайней мере, таких, которые ей бы понравились.        – Стреляли в меня или в тебя? - спросила Света, все же не выдержав.        – В нас, – лаконичный ответ прозвучал глухо и потерянно. – Да и какая разница?        – Не хочу, чтобы тебя убили.        Олег усмехнулся – не время для дешевой мелодрамы.        – А на себя тебе, значит, плевать? – поинтересовался он. – Стало бы тебе легче, узнай, что целились только в тебя?        – Мне не плевать на себя, – Света покачала головой. – Просто о других думаешь больше, чем о себе. За себя, знаешь, не так страшно.        Очередная усмешка; Валеев не понимал, почему Света такая, почему она снова ставит его жизнь выше собственных интересов. Ей было шестнадцать, и она пыталась броситься ему на помощь; спустя несколько лет ситуация повторилась, хоть и развернулась на другой курс.        – С кем ты разговаривала по телефону?        Олег снова крутанул руль, резко разворачивая машину влево, и это дало Свете время на то, чтобы придумать правдоподобный ответ. В памяти все еще звучал Мишин голос, просивший ничего не рассказывать Олегу.        – С отцом, – выдавила Света. – Мне казалось, что пришло время поговорить.        Олег покачал головой, не отрываясь глядя в зеркало заднего вида. Судя по тому, как расслабились мышцы на его лице, погоня осталась позади.        – Твое местоположение отследили по телефону человека, с которым ты разговаривала, – объяснил Валеев. – И я знаю, что это был не твой отец.        Света зажмурилась. Вот теперь ей стало страшно.        – Я не стану тебя допрашивать, – неожиданно мягко проговорил Олег, – но ты должна понимать: если бы я приехал на минуту позже, ты бы уже была мертва.        Она вздрогнула, но ничего не почувствовала: то ли адреналин все еще бушевал в крови, то ли возможная собственная смерть была для Светы не такой уж и важной. Но, повторив все сказанное Олегом про себя, она резко развернулась в его сторону.        – Ты сказал, что меня нашли с помощью моего собеседника, – пробормотала Света. – Это значит, что…        – Следят за всеми, с кем ты была связана в последние два года. Почти за всеми.        Она вопросительно вскинула голову.        – Почти?        – Да, – Олег вдаваться в подробности явно не планировал. – Почти.        Вариантов того, кто мог стать исключением из правил, у Светы не было. Круг ее знакомств нельзя было назвать огромным: отец, одногруппники, Антон, Миша… Что теперь будет с Некрасовым? Звонок, о котором они договорились на завтра, теперь стал своеобразным маркером: если Миша позвонит, значит, все в порядке. Если нет… Об этом Света даже не хотела думать.        – Нам теперь нельзя домой? – спросила она, чтобы хоть как-то отвлечься. – Эти люди знают, где мы живем?        – Нет, – уверенно покачал головой Олег, – иначе бы давным-давно заявились в гости. Я смог оторваться от них, но придется менять машину и номера. Оставим ее где-нибудь на Красном проспекте, а до дома доберемся на такси. Телефон тоже придется менять.        – Это ждет до завтра? – осторожно поинтересовалась Света, стараясь не вызвать подозрений. – У меня, знаешь, нет особого желания покупать новую sim-карту после того, как мне пустили пулю в затылок!        Произнеся это вслух, она на мгновение задумалась, потом рассмеялась, а через несколько секунд заплакала, прислонившись лбом к ледяному стеклу. Эмоции сегодняшнего дня, наконец, взяли над ней верх.        – В бардачке есть вода, – довольно сухо бросил Олег. – Ты можешь несколько дней не ходить в университет?        – Нет, не могу. – И даже назначенный на завтра звонок был не при чем: Света просто хотела учиться. – Я знаю, о чем ты думаешь.        – Раз знаешь, почему так поступаешь?       – Потому что, – она сделала несколько больших глотков, – мы, наверное, умрем в любом случае. И уже не так важно, в какой момент.        Олег заехал передними колесами в сугроб и заглушил двигатель. Свету кидало из одной эмоции в другую, но больше всего Валеева пугало то равнодушное спокойствие, с которым его жена произнесла последние слова.        – Выходим, – после непродолжительной паузы произнес он.        Света выскочила из машины и поежилась: температура, кажется, стала еще ниже. Девушка прижалась спиной к автомобильной дверце и зажмурилась; наверное, неплохо было бы, превратиться прямо сейчас в ледяную статую, а не жить какое-то время, зная, что где-то по городу ходят ее убийцы.       – Почему мы не уедем отсюда? – тихо спросила Света, когда из машины вышел Олег. – Раз нас нашли, нет ли смысла переехать? Я ведь могу перевестись в другой вуз...        – Смысл есть, – кивнул Валеев, подходя к жене, – а вот с возможностями проблемы.        – Ты сам мне говорил, – вспомнила она один из их бесконечных разговоров, – что мы в Новосибирске, потому что никто не будет искать нас здесь. Но разве таких городов мало?        Олег покачал головой и сделал несколько шагов вперед, вжав Свету в темный кузов. Накрыв ладонями ледяной металл по обе стороны от ее головы, он на выдохе произнес:        – Мы здесь не только для того, чтобы спрятаться. Сначала нужно кое-что найти.       – Что?        – Не могу сказать.        Усмешка расчертила лицо Светы пополам. Каждый раз одно и то же, снова и снова!        – И как долго это искать?        – Я прилагаю все усилия.        Она дернулась, чтобы пройти вперед, но Олег прижался к ее телу еще крепче.       – Малышка, я бы умер на этом месте, если бы это гарантировало твою безопасность, – прохрипел Олег, обжигая горячим дыханием ее лицо. – Но им нужен не только я, но и ты. Жертвоприношение здесь не сработает.        Слова Олега больно ранили Свету.        – Не нужно… – Она покачала головой и, кажется по инерции, протянула руку к его лицу. – Не нужно умирать из-за меня.        – В нас стреляли… – Олег почему-то улыбнулся. – Не первая пуля, что летела в меня, но первая, после которой я о многом задумался.        – И о чем же? – Странно, но холода Света больше не чувствовала.        Олег ласково посмотрел на жену. Любовь к ней тесно переплеталась с его ненавистью к самому себе, превращаясь в странную, гремучую смесь.        – Я люблю тебя, – выдохнул Олег практически ей в губы. Это был уже второй раз, когда он признавался ей Свете в любви. – Это не значит, что наш прошлый уговор теряет силу, но ты считаешь меня не тем, кто я есть на самом деле. Я гораздо большее чудовище, но мое чувство к тебе искреннее.        Света кивнула. Она понимала – поцелуя не будет, Олег не для этого ей признался. Только в сериалах, когда соединяются губы влюбленных, проблемы отступают на последний план, а время замирает. В жизни все по-другому; пока целуешься, можешь получить пулю в спину и умереть.

***

       Родительский дом был для Миши пугающим местом. Словно темный замок из страшной сказки, он возвышался над огромным пустырем в одном из коттеджных поселков под Москвой. Некрасов предпочитал жить в собственной квартире, пусть и плохо обставленной, с неудобной постелью и плохо открывающимся окном. Там он чувствовал покой и видел какие-то надежды на будущее.        Но сейчас Миша был нужен отцу дома. Больше для того, чтобы приглядывать за Антоном, который, откусив крошечный кусок от огромного пирога новых семейных открытий, мог пуститься во все тяжкие. В остальное время Некрасов разбирал огромные стопки документов, которые отец ежедневно сваливал на его стол.        Договорившись со Светой на завтра, Миша немного покатался по городу, а потом забрал Антона из университета. Младший брат был в приподнятом настроении и весело стучал пальцами по приборной панели.        – Я покурю? – спросил он, уже достав из кармана куртки пачку сигарет.        – Делай, что хочешь, – бросил Миша, снова и снова прокручивая в памяти Светин голос. Какое же счастье, что она была в безопасности! – Только окно открой.        Антон с удовольствием затянулся. Он думал о том, что неплохо было бы съездить туда и попросить Эмилию повторить все те восхитительные вещи, которые она вытворяла в прошлый раз. Но что-то подсказывало Некрасову-младшему: брат ни за что не повезет его туда. Миша вообще каждый раз странно дергался, стоило напомнить ему об этом месте.        – Я знаю, что ты не одобряешь то, чем занимается отец.        Антон и сам не понимал, зачем ляпнул это вслух.        – С чего ты это взял? – Миша был удивлен. – Философствовал на досуге?        – Просто думал, – брат пожал плечами. – Просто… Мне это нравится. Есть какая-то эстетика, удовольствие… В конце концов, клуб приносит отцу огромные деньги! Мы богаты благодаря этому.        Антон, наверное, был еще слишком молод для многих вещей.        – Скажем так, – бросил Миша, чтобы не вызвать лишних подозрений, которых у Антона и так было предостаточно, – я не нахожу особого удовольствия в том, чтобы развлекаться в публичном доме.        – Точно, – Антон засмеялся, – ты у нас за любовь.        Имя Светы он решил не произносить, потому что Миша все же страдал, хоть и старался не подавать вида.        – Любовь здесь вообще ни при чем.        Ответ удивил Антона.        – Да ну? Ты, мне казалось, из тех людей, что один раз – и на всю жизнь!        Миша понимал, что брат произносит свои слова с абсолютной искренностью, поэтому не чувствовал ни злости, ни разочарования. Только боль. За несколько лет она так и не унялась.        – Я и правда влюбился один раз и на всю жизнь, Антон, да вот только… – Миша покачал головой. – Не увенчалось это успехом.        Антон с видом знатока кивнул, а потом его взгляд вдруг стал сосредоточенным и серьезным. Через некоторое время он спросил, идя на поводу у собственной интуиции:        – Ты ведь не о ней, да? Не о Свете?        Миша знал: брат никогда не узнает правду, просто не сможет до нее добраться. Отец ничего не станет ему рассказывать, чтобы не демонстрировать самую чудовищную из своих сторон. Можно было обмануть его и сказать, что эти слова все же о Свете. Но сейчас Миша чувствовал, что они с Антоном попали в тот редкий момент их жизни, когда статус братьев был не просто семейным обязательством.        И решил сказать правду.        – Да. Это не о Свете.        На лице Антона вдруг вспыхнуло разочарование. Он закрыл глаза и почувствовал себя героем сюрреалистичной картины, ведь вся его привычная жизнь медленно рассыпалась, обнажая истинные лица. Бизнес отца не был легальным, а Миша никогда не любил Свету… И Антон осознал, что пока не понимает, что из этих двух вещей страшнее.        Оставшийся до дома путь братья провели в молчании. Едва Миша остановился во дворе, Антон выскочил из машины, громко хлопнув дверью. Он нечасто был в таком смятении и сейчас чувствовал, что ему нужно побыть одному и о многом подумать.        Миша, напротив, остался в салоне, откинув голову назад. Завтра его ждет разговор со Светой – сложный и откровенный. Наверное, жизнь девушки перевернется с ног на голову. Некрасов надеялся лишь на то, что у нее хватит сил на то, чтобы понять и принять те вещи, о которых он завтра ей расскажет.        Телефон, подключенный к приборной панели, мягко завибрировал и едва не упал. На дисплее горел незнакомый номер, но Миша все же принял вызов.        – Алло? – осторожно произнес он.        – Кому ты звонил? – раздалось в трубке. – Что ты наделал?        Голос был женским, в нем отчетливо слышались слезы.        – Кто это? – спросил Миша и повернул ключ в замке зажигания, словно почувствовав опасность. – Что случилось?        Очередной всхлип, какой-то треск, а затем – взволнованный женский шепот:        – Твой отец здесь, и он знает, что ты кому-то звонил. Тебе нужно бежать. Он сказал… – Голос девушки сорвался. – Сказал, что убьет тебя.        И Миша тут же понял, кто мог сейчас звонить ему и предупредить об опасности.        – Лида? Это ведь ты?        – Я. А теперь беги. Скорее, пожалуйста!        Девушка бросила трубку, и Миша нажал на газ, выезжая за ворота. Времени оставалось не так много, как бы ему хотелось, но если бы не этот звонок, к вечеру он бы уже был мертв. Миша несся по трассе с максимальной скоростью. В ту ночь – в их ночь, он отнесся к Лидии, как к человеку, и сейчас она отплатила ему добром. Почти что око за око.        Она и правда была другой и заслуживала уважения. Но знал об этом только Миша и лишь он один называл ее настоящим именем. Для всех остальных она была Эмилией.