Малиновый закат

       – Однажды я попробовала мефедрон.        Они так и продолжали лежать в темной спальне, не касаясь друг друга.        – Давно? – Олег вспомнил, что однажды Света уже затрагивала эту тему.        – В той жизни, – ответила она и усмехнулась: – до тебя.        Это, как обычно, прозвучало двусмысленно.        – Почему мефедрон? – Олега на самом деле интересовали совершенно другие вещи, но он знал, что на них никогда не получит ответ.        – Дешевле, чем кокаин, – Света подняла правую руку и внимательно посмотрела на обручальное кольцо, которое в темноте было едва различимо на фоне ее бледной кожи, – а эффект схожий. Эйфория, энергия, полный джекпот!        Она засмеялась, но в этом смехе не было ни грамма веселья.        – Почему ты решила вдруг поговорить о наркотиках? – Олег сел на постели и зажег торшер. – Если ты думаешь, что я как-то с ними связан...        – Что у тебя за привычка – все брать на свой счет? – Света зажмурилась, когда свет ударил по глазам. – Я лишь хотела сказать, что наша близость – это тот же мефедрон. Сначала хорошо и здорово, а потом эйфория заканчивается.        Олег хотел прикоснуться к Свете, но понимал, что она может увернуться от его прикосновения, как до этого, несколько минут назад, отдернула свою ладонь от его руки.        – Я боюсь, что сломал тебя, – признался он, уставившись в стену. – Ты ведь совсем... другая. Была.        Света, ничего не говоря, поднялась на ноги, но потом, будто передумав, села прямо на пол, спиной к Олегу. Картина была по истине мелодраматичной, не хватало лишь оператора и девушки с хлопушкой, которая дала бы команду «мотор».        – Да я, Олег, всегда была такая. Папа твердил мне, что я будто все время ношу какой-то траур и смотрю сквозь людей. И я думала иногда, что в меня просто не вдохнули достаточно жизни. Вся моя жизнь: детство, то, что было до тебя, сейчас – я все время не на месте. Я много времени потратила на его поиски. Знаешь, вся эта жизнь в Питере, та квартира, вечеринки, алкоголь и наркотики – это просто спасительный фильтр, как в Instagram. Только прячешь за ним не плохую кожу, а плохую жизнь.        – У тебя горели глаза, когда мы познакомились, – напомнил Олег. – Я не верю, что это – просто маска.        – Я была пьяная, – отрезала Света. – А еще ты мне понравился. В квартире было полно моих одноклассников и студентов-первокурсников, а ты – такой высокий, взрослый, как из другого мира. – Она обернулась через плечо. – Как из мира, в котором для меня бы нашлось место.        Света теперь часто вспоминала ту ночь. Словно обретя возможность отматывать время назад, она снова и снова прокручивала в голове каждую секунду, пытаясь понять, в какой момент можно было поступить по-другому, и ситуация развернулась бы на другой курс. Что было бы, откажи она в помощи Олегу? Какие слова были способны заставить его взять ее с собой, а не бросать ранним утром на улице? И чья бы жизнь разлетелась на осколки, если бы она не стала устраивать ту вечеринку?        – Если бы тебя нашли те люди, тогда, что бы было?        Олег решил, что на этот вопрос ответит правду.        – Я бы уже был мертв.        Света зачем-то кивнула.        – Думаешь о том, стоило ли мне помогать? – горько усмехнулся он.        – И об этом я тоже думала, – призналась Света. – Да и вообще, обо всем. Но я хочу, чтобы ты знал: я не жалею ни о чем.        – Я знаю это.        Света развернулась лицом к Олегу и робко улыбнулась. Ей хотелось верить, что этот сложный разговор между ними что-то изменит в лучшую сторону. Она знала, что впереди вряд ли будет свет, но надеялась, что однажды все-таки сможет его зажечь.

***

       – Пап, я не хочу больше так жить.        Арсений зашелся громким кашлем и переводил взгляд с отца на сестру. Ира сидела за противоположным концом длинного стола, и впервые за несколько лет ее вид не был отсутствующим и равнодушным.        – Что ты хочешь этим сказать? – Дмитрий Олегович промокнул губы салфеткой.        Ира обвела взглядом просторную кухню.        – Мне надоело жить взаперти, – шепотом призналась она. – Я устала бояться быть на улице, быть одной дома, ждать, когда Арсений вернется из университета. Моя жизнь ведь продолжается, время идет вперед, пора учиться жить заново.        Брат и отец тут же переглянулись, и Ира нахмурилась.        – Я знаю, о чем вы думаете.        – Как минимум о том, – тихо произнес Арсений, – что твое лечение толком не закончено.        Она подняла ладони вверх, словно показывая, что сдается и принимает его слова.        – Мы не хотим, чтобы ты пострадала, – добавил Дмитрий Олегович. – Так непросто было найти тебя, спасти, привести в чувство!        – Мы не готовы потерять тебя снова, – Арсений посмотрел сестре в глаза. – Надеюсь, ты понимаешь, что мы тебе не враги?        Ира ничего не ответила, вышла из-за стола и забрала грязную посуду. Несколько минут не было слышно ничего, кроме стука тарелок и течения горячей воды. Дмитрий Олегович внимательно смотрел на дочь, точнее, на ее напряженную спину, и ждал, что вот-вот плотину прорвет.        – Вряд ли еще раз мой парень, которого у меня сейчас, кстати, нет, предаст меня. – Ира выключила воду, но не обернулась. – Вряд ли еще раз отец моего парня пошлет за мной парочку крепких ребят, которые схватят меня на улице, а потом увезут за город. Вряд ли еще раз я окажусь в борделе. И уж точно вряд ли еще раз за меня заплатят несколько тысяч и изнасилуют.        Арсений скинул со стола фарфоровую салфетницу, которая, упав на пол, разлетелась на несколько десятков мелких осколков. Ира развернулась на носочках и тут же опустилась на корточки, чтобы собрать их все. Брат, подавив вспышку ярости, последовал за ней.        – Нужно об этом забыть, – сказал Арсений, взяв сестру за запястье; в руке у нее уже лежало несколько особенно крупных осколков. – Забудешь – сможешь жить дальше.        – А как забыть? – Ира засмеялась. – Знаете, – она подняла взгляд на отца, – от чего болит сильнее всего? Не из-за того, что меня изнасиловали, ведь, в конце концов, человек заплатил за проститутку, пусть и самую несговорчивую. И не из-за того, что те головорезы не особенно церемонились, пока заталкивали меня в машину.        – Что ты...        Ира покачала голова, не дав Арсению договорить.        – Больно, – она положила руку на сердце, – потому что Миша так со мной поступил. И ведь, пап, он живет дальше! Так почему, почему, черт возьми, дальше не могу жить я?        Она сжала ладонь и зажмурилась от боли - теперь уже физической.        А на паркет упало несколько капель крови.

***

       В нужный ему подъезд заходила женщина, так он и попал внутрь. И уже добрых полчаса стоял, облокотившись о темную стену, не решаясь нажать на кнопку звонка. В квартире, в которой жили Света и Олег, стояла гробовая тишина: ни голосов, ни музыки. Ничего. Может, они уже спали, ведь часы показывали первый час ночи, а может, все дело в хорошей звукоизоляции.        Миша с сомнением посмотрел на тяжелую металлическую дверь. Он ни в чем не был уверен на все сто процентов: вполне возможно, он притащил за собой хвост. Если так, спокойная жизнь Валеевых закончится в любой момент. Разговор, который нужно было начать давным-давно, мог спасти всех.        Вдавив палец в кнопку звонка, Некрасов затаил дыхание. Одна секунды, две, три... Он не слышал приближающихся шагов, поэтому звук проворачивающегося внутреннего замка практически его оглушил.        Дверь осторожно открылась, и первое, что увидел Миша – это дуло направленного на него пистолета.        – Не стреляй, Валеев, – с деланным равнодушием произнес он. – И тогда еще точно недолго поживешь.        Олег опустил оружие и обернулся через плечо. Света, стоявшая позади него в одном только тонком шелковом халате, замерла от шока, не сводя с Миши огромных глаз.        – Что ж, Некрасов, – с ухмылкой и отчаянием проговорил Олег, – входи.        Света дернулась. Она так давно не видела Мишу и так давно не слышала его голос. Не понимая, как вести себя дальше, она только прошептала:        – Привет. Некрасов на это неловкое приветствие лишь кивнул.        – Вот с кем ты разговаривала по телефону! – догадался Олег, буравя жену взглядом. – Не могла догадаться, что за ним следят?        – Как будто ты мог представить, что за мной, – Миша выделил последнее слово, – могут следить. И кто? Собственный отец! Неожиданно, правда? Хотя тебе, Олег, это уж точно знакомо.        Валеев сжал зубы. Миша бил прямо в цель, самое главное – на глазах у Светы, которая ничего не должна была знать для собственной безопасности.        – Можем мы...        – Нет! – одновременно выкрикнули Света и Миша.        Они переглянулись, и Олег против воли вспомнил о том, что у них была своя история, в которой ему нет места.        – Ее жизнь висит на волоске, так что Света имеет право на то, чтобы знать правду.        Олег на секунду закрыл глаза, а потом медленно, совсем неуверенно кивнул.        – Пойдемте тогда в гостиную, – предложила Света.        Она пошла первой, зная, что мужчины последуют за ней. Распахнув дверь и переступив порог, Света услышала два разных, коротких сигнала. Один из них означал то, что Олегу пришло какое-то сообщение. Второй, наверное, издал телефон Миши.        – У вас общий диалог? – усмехнулась она, хотя для шуток время было самое неподходящее. – Олег? – Света обернулась и обратила внимание на выражение его лица. – Миша?        Они синхронно, словно братья-близнецы, спрятали телефоны в карманы джинс и переглянулись.        – Света... – Миша сделал шаг вперед. – Мне очень жаль.        – Что? – переспросила она. – Что произошло?        Олег подошел к ней и, положив руки на плечи, чтобы удержать, тихо ответил:        – Твой отец мертв, Света. Его убили сегодняшним вечером.