Малиновый закат

       – Я никогда не считала, что мы – семья.        Света посмотрела на Мишу внимательным, долгим взглядом, который секундой позже перевела на Олега. Они втроем стояли на балконе и смотрели на ночной Новосибирск, выпуская изо рта клубы никотинового дыма. Курили только мужчины, а Света лишь вдыхала тяжелый запах сигарет, понимая, что совсем не скучает по тем временам, когда не выпускала из рук пачку горького Winston.        – Тебе не обязательно что-то говорить, – Олег накрыл своей рукой ее ладонь. – Я... – Он посмотрел на Мишу и тут же поправил: – Мы понимаем, что сейчас тебе сложно.        – Мне не сложно, Олег, – Света покачала головой. – Скажи, когда умер твой отец, что ты почувствовал?        Миша вдруг почему-то напрягся, хотя вопрос был адресован не ему.        – Много всего, – Валеев пожал плечами. – Мой отец не был тем человеком, о котором кто-то бы плакал. Вся его жизнь – большое черное пятно, с которым теперь приходится разбираться мне. Я не могу сказать, что скучаю по нему.        Света кивнула, пытаясь собрать всю плеяду эмоций, которые сейчас бушевали внутри, чтобы отделить их друг от друга. Придать картине некоторую ясность. Установить четкие границы и никогда за них не выходить.        – Я все время думала, что он не рад, что я его дочь, – прошептала она. – Между нами все время будто стояла какая-то стена, которая с каждым годом становилась все выше. Мы не понимали друг друга, могли днями не разговаривать, а взаимодействовали только на каких-то мероприятиях, где было необходимо играть в заботливого отца и послушную, счастливую дочь. Это угнетало меня, угнетало его. Я видела, что он просто-напросто порой не знает, что со мной делать. Наверное, поэтому он так легко согласился, чтобы я переехала в Питер и жила одна. Наверное, поэтому с его стороны не было никакого контроля.        Света ненадолго замолчала и внимательным, долгим взглядом посмотрела куда-то вдаль. Ни Миша, ни Олег не знали, о чем она думала, о чем будет говорить дальше, но оба, словно мысленно договорившись, решили не задавать никаких вопросов и просто ждать.        – Когда ты, Олег, уехал, и папа забрал меня обратно в Москву, я каждый день, абсолютно каждый день говорила, как сильно его ненавижу. Пока лежала в наркодиспансере, он приходил и подолгу стоял в дверях. Ничего не говорил, только смотрел – внимательно, долго. Меня это раздражало, часто я срывалась на крик и устраивала скандалы. Потом вылечилась, выписалась, успокоилась. А отца понять так и не попыталась. Влюбилась в тебя, – Света перевела взгляд на Мишу, – контроль усилился. Так толком и не поняла, почему он не разрешал с тобой встречаться. Вышла замуж за Олега, мы переехали, и я...        Она вдруг замолчала и медленно опустилась вниз. Оказаться на ледяном бетонном балконе окончательно Свете не позволил Олег, успевший вовремя подхватить ее.        – Посмотри на меня, – его голос прозвучал мягко и властно одновременно. – Света, нужно держаться.        – Как? – она попыталась вырваться. – В последнее время я только и думала, что о нем. Представляла, как вернусь однажды в Москву, и мы, наконец, нормально с ним поговорим. Обо всем. Обо мне, о тебе, о Мише. О том, почему все время мы были как чужие. А теперь что? У меня столько несказанных слов, предназначавшихся ему. Его убили, а он даже не знал, что я... – Света почувствовала горьковато-соленый привкус слез на собственных губах. – Что я любила его. Не мне не повезло с отцом. Это ему не повезло с дочерью.        Миша тяжело вздохнул за ее спиной.        – Ты была прекрасной дочерью, – сказал он. – Его дочерью.        – Конечно, малышка, – Олег заглянул Свете в глаза. – Тебе не в чем себя винить.        На темном балконе его взгляд казался совсем черным и незнакомым. Света склонила голову набок, пристально вглядываясь в лицо своего мужа. Валеев, поддавшийся на это молниеносное затишье, расслабился и, наконец, опустил свои руки вниз. Теперь Свету ничего не удерживало.        – Это ты, – выдохнула она в лицо Олегу. – Ты.        – Что? – Валеев искренне не понимал, что она имела ввиду.        Света вдруг громко закричала и со всей силы, на которую была способна, ударила Олега по лицу. Он отшатнулся и едва смог удержаться на ногах.        – Света! – Миша тут же подлетел к ней и попытался взять за руку.        – Не трогай меня! – еще громче закричала она, вырываясь. – Это все из-за него! Все началось из-за него!        Миша, несмотря на все протесты Светы, крепко схватил ее за пояс и притянул к себе. Очень давно он не видел ее прекрасных глаз так близко. Сейчас они горели бешеным огнем и не предвещали ничего хорошего.        – Он тут не при чем, Света, – выдохнул Миша. – Ведь все началось из-за моего отца.

***

       Арсений стоял в прихожей, наблюдая за тем, как обувается его отец. Ира уже крепко спала. Разговор о ее новой жизни сошел на нет; кажется, психиатр предупреждал о подобных вспышках. Осталось понять, как действовать дальше, если они повторятся.        – Ты весь вечер так смотришь на меня, – заметил Дмитрий Олегович, поправляя у зеркала шарф. – Спрашивай, что хотел.        – Не хочу, – Арсений покачал головой. – Боюсь, ответ меня не удовлетворит.        Дмитрий Олегович вопросительно посмотрел на младшего сына. Арсений всегда был проницательнее Иры, но иногда он просто поражал всех вокруг.        – Не думаю, что молчание и догадки понравятся тебе больше, – заметил Дмитрий Олегович. – Так что выкладывай.        Арсений, нахмурившись, все же сказал:        – Сегодня, когда Ира вспоминала о том, что с ней случилось, я чувствовал только ненависть к тем подонкам, которые сделали с ней это. А ты... – В его глазах растекалась сейчас болезненная неприязнь. – Ты помогаешь человеку, который во всем этом виноват.        Кровь схлынула с лица Дмитрий Олеговича.        – И давно ты знаешь? – спросил он.        – Нет. Я и уверен-то точно не был! – Арсений, забывшись, повысил голос. – Пап, Олег увез Свету в Новосибирск, чтобы ее спрятать. Уже больше пяти лет он пытается разобраться и отомстить за Иру, за других девочек. А ты, пап, ты помогаешь Некрасову! Он с потрохами сдал Иру своему отцу. А ты выдал ему местонахождение Светы и Олега, дал ее телефон!        Дмитрий Олегович сделал шаг к сыну, но Арсений – шаг назад.        – Не подходи.        – Мой ответ ведь ничего тебе не даст, верно? – спросил мужчина. – Ты уже все решил для себя! – А это уже не было вопросом. – Но, Арсений, в мире черного и белого существует еще и серый цвет.        – Из-за Михаила Иру чуть не убили! Ты в своем уме?        Дмитрий Олегович отрицательно покачал головой и тихо произнес:        – Нет, Арсений. Михаил не был виноват. И никогда не предавал Иру.        Он видел, что сын держался из последних сил, но Арсений, так ничего и не успел сказать, ведь справа от него, в темноте дверного проема, ведущего в комнату, раздался тихий вопрос:        – Что?

***

       Сергей Федорович даже не оторвался от Эмилии, когда в комнате появился другой мужчина. Продолжая гладить девушку по обнаженной спине, Некрасов-старший лениво поинтересовался:        – Нашли?        Мужчина покачал головой, и Сергей Федорович тут же сжал челюсти, а потом оттолкнул Эмилию – так, чтобы она упала на диван рядом с ним.        – Его телефон мы обнаружили в мусорном баке недалеко от вашего дома, Сергей Федорович. А машину он бросил у аэропорта. Но, – мужчина сделал небольшую паузу, – ни одного человека с таким именем, как у Михаила Сергеевича, не улетало этим вечером. И билеты забронированы тоже не были.        Эмилия лежала, затаив дыхание. Ее план удался – Миша успел исчезнуть из поля зрения своего отца и его людей. Это уже было маленькой, но победой.        – У него мог быть паспорт на чужое имя? – спросил Сергей Федорович.        – В теории – да, но такие вещи просто так не достать. К тому же, вы ведь знаете своего сына: его принципы выше его потребностей.        Сергей Федорович кивнул, не обращая внимания на то, как напряглась Эмилия. Он и не подозревал, что оба они думали сейчас об одних и тех же вещах и оба не могли представить себе Мишу, который был способен обзавестись фальшивыми документами.        – Я сказал парням, чтобы продолжали искать, – добавил мужчина.        – Правильно, – Сергей Федорович перевел взгляд на Эмилию. – Жаль, что мы с тобой не доиграли, малышка. – Он ласково погладил ее по щеке. – Но я приду позже. Скажу управляющему, чтобы никто к тебе не приближался.        – Спасибо, – Эмилия скромно улыбнулась и поцеловала тыльную сторону его ладони. – Я буду вас ждать.        Подобрав с пола всю свою одежду, она поднялась по винтовой лестнице в спальню и заперлась изнутри, хоть это и было запрещено правилами клуба. Съехав вниз по двери, Эмилия обхватила колени руками и заплакала. На душе у нее скребли кошки – впервые за очень долгое время. Она чувствовала себя грязной и будто бы даже проклятой.        Сейчас Эмилия не понимала, как несколько лет назад согласилась на предложение Сергея Федоровича стать одной из девушек его клуба. Она не помнила, что привлекло ее больше: огромный красивый дом или большие деньги, которые сулила эта работа. Они условились на три года, и когда срок истек, и Сергей Федорович разрешил ей покинуть пределы дома, Эмилия попросила остаться.        Потому что ей некуда было идти. И потому что она уже не чувствовала себя человеком, а значит, мир людей – настоящих людей, мог не принять ее обратно.

***

       – Что ты сказал?        Света искренне верила в то, что ей показалось.        – Я сказал, – четко проговорил Миша, – что все началось из-за моего отца.        Она обернулась и посмотрела на Олега, который, долю секунды помедлив, все же утвердительно кивнул. Распахнув балконную дверь, он жестом пригласил Свету и Мишу вернуться в квартиру. Беседы на балконе пора было прекращать, пока никто из них не заболел.        – Это твой отец виновен в смерти моего отца? – напрямую спросила девушка, опустившись на первый попавшийся стул на кухне.        – Я думаю, да, – вместо Миши ответил Олег. – Больше некому, потому что мой уже год как гниет в могиле.        Он зачем-то включил чайник, прекрасно понимая, что чай никто пить не будет.        – Миша, скажи мне правду, пожалуйста, – умоляюще попросила Света, комкая пальцами нежно-голубую салфетку. – Ты...        Некрасов покачал головой, даже не став до конца слушать вопрос.        – Нет, – ответил Миша. – Я встречался с тобой не для того, чтобы подобраться к твоей семье. Антон познакомил нас совершенно случайно, но в педагогический университет он поступил намеренно. Он точно не знал, что от него требуется. Отец велел учиться ему, он учился. И, сам того не подозревая, подружился с той, что так нужна была моей семье. Я тоже ничего не знал до определенного времени.        В голове у Светы все окончательно запуталось. Несколько минут она молчала, пытаясь собрать картину воедино, но это не увенчалось успехом, ведь многих деталей до сих пор не доставало.        – Что твой отец хочет от меня? – решительно спросила она.        – Убить тебя, – тут же ответил Миша, не став ничего утаивать. – Но перед этим – как следует над тобой поиздеваться. Все это – ради того, чтобы причинить страдания человеку, которого он ненавидит больше всего на свете.        Олег скрестил руки на груди и покачал головой. То, что он так тщательно скрывал от Светы, вот-вот откроется ей.        – Кого он ненавидит? – Света, задавая вопрос, уже, кажется, знала ответ.        – Твоего отца, – сквозь зубы процедил Олег.        – Но почему? За что?        Миша, со свистом втянул в легкие воздух. То, что он вот-вот должен был произнести, могло уничтожить Свету, но отступать было уже некуда.        – Потому что, – Миша со страхом посмотрел ей в глаза, – они братья.