Малиновый закат

       – Что? – Ира схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. – Миша... не виноват?        Удивительно, насколько легко его имя соскользнуло с ее губ. Несколько лет она не позволяла себе произносить его, порой – даже в мыслях. Всего четыре буквы, два слога, но боль – невероятная, невозможная, убивающая последнюю жизнь, что теплилась в ней.        – Да. – Дмитрий Олегович посмотрел на дочь виноватым взглядом. – Прости, что не сказал раньше.        – Правильно, что не сделал этого! – Арсений бросил на старшую сестру уничтожительный взгляд. – Ты что, веришь в это?        Ира неуверенно кивнула. Если слова отца были правдой, это многое меняло. На самом деле, почти все.        – Арсений, я знаю, что для тебя сейчас мои слова – пустой звук, – понимающе произнес Дмитрий Олегович, – но это действительно правда. И отступать от нее больше некуда.        – Олег рискует жизнью, а ты все рассказал Некрасову! – второй раз за последние несколько минут Арсений повысил голос. – Все мы пытались разобраться, но не ты. Ты же просто предатель!        Его начали раздражать спокойствие отца и то невозмутимое выражение лица, с которым он сейчас стоял перед ним. Ира переводила взгляд с отца на брата, жалея обоих. Но больше жалости к ним ее все же интересовала правда.        – Расскажи, – довольно требовательно произнесла она, подойдя ближе к отцу. – Расскажи мне все.        – Я не собираюсь снова смотреть на то, как ты сходишь с ума! – бросил ей в спину Арсений, чувствуя, как бессилие накатывает на него тяжелой волной. – Ты ничего не вернешь, Ира. Даже если Некрасов на самом деле не виноват в случившемся, ты его не вернешь. У него другая жизнь и, наверное, уже другая девушка.        Как в замедленной съемке, Ира обернулась. Это она была старшей сестрой, а Арсений – младшим братом, но после всего, что с ней произошло, им пришлось поменяться местами. Она осознавала, что его слова – это только способ ее защитить, но Ира впервые за очень долгое время ничего не боялась, а значит, и защиты не хотела.        – Папа, – снова обратившись к Дмитрию Олеговичу, сказала она, – пожалуйста, расскажи.

***

       Ночью на кухне было гораздо оживленнее, нежели утром и днем, но сегодня почти все девочки были вывезены за пределы клуба – баснословно дорогая, но все же невероятно популярная услуга, и это дало Эмилии возможность сидеть рядом с кофемашиной, бесконечно варить латте, добавлять в него корицу, а потом наслаждаться чтением. Такие маленькие радости всегда приносили ей удовольствие, но были огромной редкостью.        – Добрый вечер, Эмилия.        Услышав за спиной твердый, поставленный голос, она тут же захлопнула книгу.        – Уже ночь, – с улыбкой поправила она. – Кофе?        – Да, пожалуй.        С грациозностью балерины Эмилия достала из навесного шкафчика чистую фарфоровую чашку. Она представила себе, что находится дома, а не в борделе, и готовит кофе старому другу, а не управляющему.        – Что читаешь? – мужчина протянул руку и взял со стола книгу в мягкой белой обложке. – «Кафка на пляже»? Что, тот самый Кафка?        Эмилия, вспенивая молоко, рассмеялась.        – Нет, конечно нет, – ответила она. – Но все, глядя на эту книгу, именно об этом и думают.        – Маркетинговый ход?        –Не думаю. – Эмилия поставила перед ним кофе. – В этой книге есть очень хорошие, правильные слова.        – Да? – мужчина сделал первый глоток. – Великолепный кофе, Эмилия. Спасибо большое. Так что там за слова?        Она не стала садиться на свое место, а встала за небольшую барную стойку, оперевшись о нее.        – «Человеку требуется место, куда можно вернуться».        Управляющий, поразмыслив пару секунд, согласно кивнул.        – Ты спрашивал меня, почему я осталась, помнишь? – Эмилия выдавила из себя улыбку. – Так вот поэтому. Такое место – у меня его нет. Некуда было возвращаться.        – Не многим Сергей Федорович давал шанс уйти, Эмилия, – протянул мужчина. – Но все, кому это было позволено, все же ушли. На руках у них были деньги, те подарки, что они получали от гостей, но... Никто из этих девушек так и не начал жить по-настоящему, и судьба оказалась жестока по отношению к ним.        Она тоже слышала все эти истории: бывшие проститутки не могли найти себя в мире, где не торговали ни людьми, ни удовольствиями, и в итоге их жизнь обрывалась гораздо раньше положенного срока. Эмилия боялась такой судьбы, знала, что если уйдет, то не справится. А заканчивать жизнь так она не хотела.        – Я точно знаю, что у тебя бы получилось.        Эмилия знала, что он не шутил.        – Твоя вера в меня всегда была чем-то необъяснимым, – призналась она. – Ты слишком человечен для этой работы.        Управляющий кивнул, а после тихо добавил:        – Моя семья сильно задолжала Некрасовым, поэтому я предложил свои услуги в качестве оплаты. Не знаю почему, но Сергей Федорович согласился. Долга давно уже нет, но я, как и ты, теперь не понимаю, чем еще можно заняться и куда идти с таким опытом работы.        Эмилия вдруг почему-то вспомнила свой первый день в этом доме. Несколько лет назад здесь многое было другим, неизменными остались лишь невероятный лоск, шикарная винтовая лестница, некоторые девочки и управляющий.        – Вчера столкнулась с Эрикой на лестнице, – снова засмеялась Эмилия, – и сразу вспомнила, что при нашем знакомстве на ней было ужасное платье с желтыми перьями. Знаешь, такие наряды обычно показывают в фальшивых фильмах про ненастоящих проституток. Меня это так удивило! Я пару дней точно проходила в шоке.        Мужчина засмеялся, но потом резко переменился в лице.        – Я тоже сначала всему удивлялся. Натыкался на полуголых девчонок и отводил глаза, а потом видел их через несколько часов на этой кухне в нормальной одежде и не понимал, как такое вообще может быть. Позже как-то привык, уже перестал вообще обращать на что-либо свое внимание. Но один вечер навсегда врезался в память, напугал меня и шокировал. И я... Я до сих пор не понимаю, как сдержался и не позвонил в полицию. Но на следующее утро, кажется, во мне умер человек.        Подобная откровенность в этом доме – редкость, точнее сказать – вообще что-то нереальное. Эмилия выпрямилась и тяжело вздохнула.        – Новых девочек всегда привозят утром, а ту девочку привезли вечером, – начал вспоминать управляющий. – Она плакала и вырывалась, но охрана с легкостью удерживала ее на месте. На ней было желтое платье в голубой цветочек, на руке – резинка-пружина. Я знал, что привезут новенькую, поэтому комната для нее уже была готова. Слева от той, в которой сейчас живешь ты. – Он залпом выпил остатки кофе. – Через несколько часов, уже ближе к ночи, к ней приехал первый гость. Все девочки с этажа были на выезде, остальные работали в своих спальнях, а я сидел вот здесь, на этой кухне, на этом же стуле и слышал, как она кричит. Все смотрел на телефон и понимал, что нужно что-то делать. Но так ничего и не сделал.        Эмилия сдавленно спросила:        – И что потом?        Управляющий опустил взгляд.        – Гость уехал под утро, – ответил он, – а я поднялся к ней, чтобы проверить. Она лежала, свернувшись клубочком, ее желтое платье клочками лежало на полу. Я спросил, нужно ли ей что-нибудь. Но в ответ не услышал ничего, кроме всхлипов и имени, которое она сквозь слезы повторяла, как заведенная.        – Что за имя?        Мужчина встал со стула и тихо произнес:        – Миша.        Эмилия, не веря в совпадения, вопросительно посмотрела на управляющего. А он, помедлив, все же утвердительно кивнул.

***

       – Красивая лестница.        Сергей Федорович сел на четвертую ступеньку и внимательно посмотрел по сторонам. Даже ночью было понятно, что этот дом наполнен светом. Вряд ли здесь можно было найти хоть один темный уголок.        – В его репертуаре, – выплюнул мужчина, бросив мимолетный взгляд на тело своего брата, которое лежало в метре от этой красивой лестницы. – Прямо-таки ангел добра и света!        Сотрудник службы безопасности семьи Некрасовых усмехнулся. В руке он все еще держал пистолет, из которого выстрелил в Андрея Суворова. Не чувствуя никаких угрызений совести, он жалел лишь о том, что упустил какого-то мужчину, судя по одежде, повара. Наверняка он уже позвонил в полицию, а может, страх оказался сильнее, и он все же догадался залечь на дно.        – Думаете, это сработает? – спросил мужчина, глядя на хозяина.        – Кто знает? – Сергей Федорович равнодушно пожал плечами. – Мы сделали свое дело, пустили соответствующий слух. Информация наверняка уже дошла до Светланы. И, хоть отношения у нее с папочкой не очень, она все же должна примчаться, чтобы его похоронить. Конечно, убивать ее будет уже не так интересно – Андрей-то мертв, поэтому, может...        – Что? Пожалеете ее? – удивление в голосе мужчина даже не стал скрывать.        Некрасов посмотрел на подчиненного, как на полоумного.        – Конечно нет! – на повышенных тонах ответил он. – Определю в клуб, пусть работает. Она ведь не такая святоша, как Андрей, весьма хороша собой. Будет отличной шлюхой. Как ты считаешь? Пожалуй, вместо Эмилии.        – А ее куда? Хорошая-то девчонка!        – Себе оставлю. Она принесла мне столько денег, что пора ее уже как-то отблагодарить. Да и к тому же, – с сожалением в голосе протянул Сергей Федорович, – малышка вот-вот выйдет в расход. Хочу сам, так сказать, насладиться последними плодами ее красоты. Ну что, ты тут прибери за собой, и поедем. Жду тебя на улице.        Мужчина кивнул и убрал пистолет во внутренний карман пальто. Повернувшись к хозяину спиной, он склонился над телом Андрея Евгеньевича, а потом вдруг почувствовал острую боль где-то между лопаток. Успев лишь обернуться через плечо, он упал замертво, не успев ни увидеть глаз Сергея Федоровича, ни спросить, почему он так с ним поступил.

***

       Теперь, зная всю правду, Ира не понимала как жить дальше. Несколько лет она винила во всем Мишу – это было просто, это было легко. Любить его она не перестала, но ненависть, теплившаяся в душе, притупляла это чувство.        Сейчас у нее на коленях лежали фотография Миши и телефон ее отца, в котором был забит его номер. Ире осталось решить, как поступить: позвонить или не бередить прошлое. Что она ему скажет? Захочет ли он вообще говорить с ней?        Тяжело вздохнув и собрав все силы, что у нее были, Ира нажала на кнопку вызова. Через три бесконечно долгих гудка, она услышала голос – его голос.        – Алло? – Миша был удивлен, а на заднем плане слышался женский крик. – Что-то случилось?        Ира молчала несколько секунд, прокручивая в памяти все, что было между ними. И в итоге не нашла никаких слов, кроме:        – Миша, – голос ее дрогнул, – я очень сильно тебя люблю.