Малиновый закат

       Мама всегда говорила Ларисе, что она родилась под счастливой звездой. Почему, она никогда не объясняла, но так часто повторяла эти слова, что в них просто пришлось поверить. И, пусть особенного счастья Лариса в жизни не видела, мама снова и снова твердила про счастливую звезду.        У будущей жены крупного бизнесмена Сергея Некрасова не было ни особой красоты, ни какого-то особенного ума, но зато она умела быть внимательной, могла часами слушать другого человека и не перебивать, ценила правду и, пусть и казалась неприветливой из-за постоянного молчания, на самом деле была совсем другой.        Когда Лариса впервые встретила своего будущего мужа, он не обратил на нее никакого внимания и предпочел ей другую девушку. Вечер тянулся медленно, все разбились по парочкам, и разговоры постепенно сходили на нет. Лариса собиралась уходить: подруга, затащившая ее сюда, обещала веселый вечер в хорошей компании, но, переступив порог квартиры, в которой проходило мероприятие, тут же обо всем забыла, и сейчас сидела на коленях у очередного смазливого парня.        Была зима. Лариса вышла из большой комнаты в коридор, на стене которого была прибита деревянная балка с крючками – некое подобие вешалки. Девушка с грустью взглянула на скопище чужой одежды, под которой висело ее серое пальто. Сняв несколько тяжелых мужских курток, Лариса с давящей обреченность поняла, что одной ей с этим не справиться. Просить о помощи она не умела – не хватало смелости, да и чересчур раскрепощенные люди (а в этой квартире такими были абсолютно все) ее не привлекали. Лариса всегда считала, что на них нельзя положиться.        Приняв сложное для себя решение, – остаться здесь и подождать, пока все не разойдутся и не заберут свои вещи, девушка развернулась на носочках и уже было собиралась вернуться в комнату, как вдруг, совершенно неожиданно, впечаталась в чью-то грудь.        – Осторожнее, девушка, – мягко проговорил мужчина, и когда она подняла на него глаза, увидела, что это Сергей. – Так можно и убить кого-нибудь ненароком.        – Простите, – пискнула Лариса. – Я просто... Мое пальто... А куртки такие тяжелые!        Сергей устало вздохнул. Та девица, которая пару минут назад стояла перед ним на коленях в ванной, излагала мысли куда более ясно. Эта же больше всего напоминала ему мямлю-Андрея.        – Еще раз извините меня, – пробормотала незнакомка и быстро засеменила в комнату.        Некрасов, сам не понимая почему, окликнул ее:        – Эй! Я помогу тебе с твоим пальто.        Плечи Ларисы тут же опустились вниз, будто она только что сбросила с себя тяжкий груз. Вернувшись к вешалке уже вместе с Сергеем, она предложила:        – Давайте, я буду подавать вам по одной с той стороны, где висит...        Она ошарашенно замолчала, потому что Сергей сделал резкий шаг вперед, снял с крючка первую куртку, которую тремя минутами ранее держала сама Лариса, и бросил ее на пол, ни секунды не сомневаясь. Так же он поступил с чьей-то шубой, еще с одной курткой, с коротким мужским пальто. Через минуту пол был усыпан разномастной одеждой. Практически в самом конце, с правого края, висело серое пальто Ларисы.        – В следующий раз найди для верхней одежды место получше, – посоветовал Сергей.        Лариса, застегивая красивые серебряные пуговицы, покачала головой:        – Следующего раза не будет. Это все, – она обвела взглядом коридор, – не для меня.        – А что для тебя? – с вызовом спросил Некрасов. – Что такая правильная девочка забыла в такой компании? Знаешь, чем я занимался несколько минут назад?        Он хищно улыбнулся, и Лариса инстинктивно отшагнула назад. Некрасов засмеялся - этой реакции он и ждал.        – Давай, я хоть подвезу тебя, – предложил вдруг Сергей. – А то скоро ночь, а такие, как ты, вечно влипают в неприятности.        Лариса согласилась не потому что боялась найти на ночных улицах Москвы беду, а потому что что-то в Сергее неуловимо притягивало ее, хоть и пугало одновременно. Спустя три месяца после этой поездки он сделал ей предложение, и Лариса впервые в жизни по-настоящему поверила в то, что действительно родилась под счастливой звездой. На свадебной церемонии она растрогалась, и Сергей одобряюще сжал ее руку. Все вокруг улыбались, желали им счастья и здорового первенца. Тогда Лариса еще не думала о детях, но очень быстро забеременела.        Волнующую весть она сообщила мужу, когда он вернулся с работы. Сергей сначала попросил жену повторить все, что она сказала, еще раз, а потом, громко засмеявшись, крепко ее обнял.        – Ты не представляешь, как я рад! – он поцеловал Ларису в щеки. – Это же... Первый!        Она тогда подумала, что первый – значит, первенец, и лишь спустя несколько лет осознала, что Сергей говорил о том, что станет отцом быстрее, чем его младший брат.        Лариса не понимала этого соперничества, но с каждым разом оно набирало все новые и новые угрожающие обороты. Андрей, устав от этого всего, забрал свою жену Лилию, и они переехали в ее родной город – Санкт-Петербург. А потом умерла Светлана Владимировна, и на ее поминках случилось непоправимое...        Лариса, захлопнув свадебный фотоальбом, встала с кресла. Миша и Антон уже совсем взрослые; столько лет прошло с того дня, когда Сергей помогал ей искать пальто, совершенно не думая о чужих вещах. Тот случай должен был многое показать Ларисе, но она смотрела совсем не туда. Брак, казавшийся счастливым, никогда таким не был на самом деле. Все трогательные слова и объятия были только на свадьбе и больше никогда не повторились. Сергей оказался не тем человеком, каким поначалу видела его Лариса.        А еще он ее никогда не любил. Она еще даже не родила Мишу, а ходила беременная, когда Сергей, не таясь, стал изменять ей. Он был уверен, что Лариса, которой судьба никогда не давала каких-то излишек, никуда не уйдет. Так и случилось. Ни измены, ни потеря ребенка, ни та правда о бизнесе мужа, которая вскрылась только через несколько лет после рождения Миши, – ничто из этого не встряхнуло Ларису. Она продолжала быть женой Сергея и, как и раньше, предпочитала слушать, а не говорить.        – Решила вспомнить молодость? – спросил он, заходя в гостиную. – Свадьбу?        Лариса кивнула. Сергей, на ходу завязывая черный галстук, казался веселым и счастливым. А собирался на похороны.        – Я давно хотела спросить тебя, – Лариса вскинула голову. – Зачем ты женился на мне?        – Потому что захотел, – без колебаний ответил он. – Ты уже, может, и не поверишь мне, но я считаю, что лучшей кандидатуры на роль моей жены и матери моих сыновей и представить невозможно.        Это не было комплиментом. Это было вообще непонятно чем, и Лариса сдавленно сглотнула, чувствуя себя нелепо.        – Жаль, что ты так меня и не полюбил, – прошептала она. – Все могло бы быть немного другим, и мы тоже могли бы быть другими.        – Нет, не жаль, – Сергей покачал головой. – И я не хочу быть другим. Меня все устраивает. А если тебя – нет, то ты знаешь, где выход.        Лариса подошла к мужу, чтобы посмотреть в его глаза. Темные, пугающие, до сих пор ее манящие – в них было слишком много чувств и эмоций, правда, все они несли одну лишь боль. Лариса не знала, как произнести вслух то, о чем думала целую ночь.        – Мне кажется, – едва слышным шепотом призналась она, – что Миша попал в беду, потому что я ни разу не дала тебе отпор.        Сергей ничего ей не ответил. Склонив голову на бок, он еще несколько секунд смотрел Ларисе в глаза, а потом просто ушел. Он всегда так делал, когда не хотел отвечать. А она каждый раз, снова и снова, просто сдавалась.        Может, Лариса и родилась под счастливой звездой, но расплатиться за это пришлось смелостью.

***

       Гроб был закрыт.        Арсений, подводя туда Свету, шепнул ей:        – Не увидишь отца мертвым, будешь помнить всегда живым.        Но Свете сейчас казалось, что она вообще не помнит его. Ни цвет глаз и волос, ни рост, ни улыбку, которая практически никогда не появлялась на папином лице. Ничего. Его образ словно стерли из ее головы, чтобы было больнее.        – Папа, – сдавленно прошептала Света. – Папочка...        Она положила руки на крышку гроба. Темно-коричневое лакированное дерево оказалось холодным. Света так и не могла поверить в то, что в этом прямоугольном ящике сейчас лежал ее отец. Сколько из всего, что с ней случилось, оказалось не таким, каким она видела это в самом начале? Почему только смерть папы была правдой от начала и до конца?        – За что? – Света обернулась через плечо, ища в Арсении поддержку. Ей так остро сейчас не хватало Олега, так сильно не доставало Миши! – Почему?        Совершенно бесконечная вереница людей тянулась к гробу. Все обнимали Свету, жали ей руки, кивали Арсению, причитали. Плакали мало, наверное, с возрастом человек чувствует меньше. Что же чувствовал папа, когда она каждый раз кричала, что ненавидит его?        – Я отомщу за тебя, – одними губами, снова и снова повторяла Света, то и дело касаясь гроба, будто хотела проверить его на прочность. – Обещаю, папа.        В Новосибирске, а потом и в квартире Олега она храбрилась. Что-то шутила, строила планы, кричала о мести. Чувства переполняли ее, кипели и бурлили, готовые вырваться наружу. Но сейчас осталась только боль. Она как будто победила в битве ощущений и теперь растеклась по каждой клеточке Светиного тела, заполнила все, что смогла.        – Примите мои соболезнования.        Голос, раздавшийся за ее спиной, заставил Свету медленно обернуться. Арсений крепко сжал ее руку, мысленно приказывая не дергаться.        – Спасибо.        Она знала, что перед ней стоял сейчас Мишин отец. Весь в черном, будто и правда носил траур, он совсем не был похож на брата. То ли дело в разных отцах, то ли Света, тут же вспомнив, как выглядел папа, мысленно перечеркнула их схожесть. Просто запретила ей существовать в этом мире.        – И все? – Сергей Федорович, кажется, был ошарашен. – Ничего больше не скажешь?        Света покачала головой. Мишин отец, которому явно не нравилось такое развитие событий, склонился над ней и прошептал так, чтобы не слышали остальные:        – Это я его убил. Ну, не совсем я, конечно, но сделали это по моему приказу.        Она зажмурилась. Хотелось закричать, а потом убить этого человека прямо на месте. Но пока – нельзя. Нужно держаться и терпеть. Терпеть и держаться.        – Очень жаль, – в ответ прошептала Света, – что из всех старших братьев папе достались именно вы.        Сергей Федорович улыбнулся. Девочка, кажется, начала заводиться.        – Он не был таким уж святошей, каким все его видели, – протянул он. – Взять хотя бы историю с твоей матерью... А впрочем, Света, об этом стоит поговорить в другое время и в другом месте. И, наверное, – он с усмешкой взглянул на Арсения, – в компании других людей.        Света вздрогнула. Ее реакция позабивала Некрасова-старшего.        – Я ухожу. Так больно видеть, как моего младшего братишку будут закапывать в землю! – Сергей Федорович притворно вздохнул. – Я буду ждать тебя вечером в твоем доме у вашей замечательной лестницы. Передай Михаилу, с которым ты наверняка продолжаешь держать связь, что я с большим удовольствием повидаюсь еще и с ним.        – А если я не приду?        Сергей Федорович оценил ее дерзость, но она все равно ничего не значила.        – Придешь, – ответил он, нисколько в этом не сомневаясь. – Он, – Некрасов махнул рукой в сторону гроба, – пришел бы.