Малиновый закат

       – Удивительная штука жизнь, правда?        Сергей Федорович усмехнулся, покрепче перехватывая пистолет обеими руками. Разговоры уже порядком надоели ему, пора было переходить к более решительным действиям.        – Большинство исходов зависит от нас самих, – тихо прозвучало ему в ответ. – Но между тем, что легко и что правильно, мы почти всегда выбираем первое.        – Это не было легко! – практически взревел мужчина. – Ты ничего не знаешь!        Света смотрела на Сергея Федоровича, склонив голову и грустно улыбаясь. Кровь, которой были перепачканы ее пальцы, неприятно стягивала кожу.        – Стреляйте, – прошептала Валеева одними губами. – Вы ведь и так уже все у меня забрали.        Он не хотел ее убивать. От живой Светы он получил бы гораздо больше пользы, чем от мертвой. Но что-то все-таки подсказывало Сергею Федоровичу, что она не покорится и сама сведет счеты с жизнью – раньше, чем он успеет отдать приказ перевезти ее в клуб.        – Вот она - я! – Света раскинула руки. – Без оружия, без защиты. Стреляйте же! Сергей Федорович зачем-то ей кивнул и щелкнул предохранителем. Света закрыла глаза, и через секунду в доме раздался оглушительный выстрел.

***

       За несколько часов до этого        Света хотела, чтобы он сделал это. За завтраком, перед тем как начать готовиться к похоронам, она слегка подалась вперед и попросила об этом.        – Время, наверное, у всех на исходе, – шепотом произнесла Валеева. – Нужно использовать каждую секунду из тех, что осталась.        Миша кивнул ей. И поэтому сейчас стоял здесь – на лестничной клетке перед квартирой, в которой теперь жила Ира вместе с младшим братом. Арсений стоял за Мишиной спиной и считал, что совершает самый идиотский поступок в своей жизни.        – Если позвонить в дверь, она не откроет? – спросил Некрасов, обернувшись. – Дмитрий Олегович говорил, что...        – Она иногда выходит в прихожую и смотрит в глазок, – устало перебил его Арсений. – Но не открывает. Ты должен понять: Ира больше не та веселая девчонка, с которой ты встречался. Она ломаная-переломанная. Отец тебе верит, да и Света попросила меня об одолжении, поэтому я позволяю тебе провести с Ирой этот день, пока мы на похоронах Андрея Евгеньевича. – Он вложил в Мишину руку связку ключей. – Не подведи ее.        Не дождавшись никакого ответа, Арсений сбежал вниз по ступенькам так быстро, словно боялся задуматься хоть на секунду и передумать. Миша, втянув в легкие затхлый воздух старенького московского подъезда, вставил ключ в замочную скважину. А потом два раза повернул вправо, как и сказал Арсений, пока они ехали в машине.        Дверь с тихим щелчком распахнулась. Некрасов вошел в квартиру, расстегнул куртку и повесил ее на первый попавшийся свободный крючок на вешалке. Откуда-то слева раздались быстрые, легкие шаги.        – Так скоро? – голос Иры звучал, как перелив колокольчиков. – Разве вы не должны были остаться, как минимум, до...        Она выскочила в прихожую и тут же, побледнев, вжалась в стену. Миша видел, как дрожали ее руки, и каким неверящим взглядом она на него смотрела. Он вдруг засомневался в том, что стоило приходить. Разве Ира ждала его?        – Я люблю тебя.        Его признание отскочило от стены и острым осколком врезалось в Ирино сердце. Она покачала головой – так, словно не хотела, не собиралась в это верить.        – Я не предавал тебя, – Миша хотел сделать шаг вперед, к ней, но вовремя одумался. – Я бы никогда тебя не предал. Но в том, что случилось с тобой, виноват только я. Мне было противно от одной только мысли о том, чем занимается мой отец, и я решил во что бы то ни стало разрушить его империю. Я положился не на тех людей, а пострадала ты. Я никогда не прощу этого себе.        – Ты меня не искал больше... – Ира вскинула голову. – Почему?        Теперь она выглядела чуть расслабленнее, чем секунду назад.        – Искал. – Миша смотрел ей прямо в глаза. – Точнее, я следил за тем, что происходит с тобой, пока мог. Я знал, что ты жива, что твой отец тебя спас, и что теперь ты живешь в другом месте. Отец сказал мне о том, что сообщили тебе, пока ты была... там. И я, Ира, я поступил, как полное ничтожество и сдался. Я подумал о том, что один раз я уже подставил тебя. Может, было даже лучше, что все эти годы ты меня ненавидела.        Ира вздрогнула, и в ее глазах вспыхнула чудовищная боль. Она неспешно, словно кто-то поставил жизнь на самую медленную скорость, подошла к нему. Их сейчас разделяло сантиметров десять – не больше.        – Это не правда, – прошептала Ира.        – Что именно?        – Ненависть, – она развела руками, – я никогда не испытывала ее по отношению к тебе. Я злилась, было больно, я жалела о том, что выжила, но, Миша, все, что я чувствовала тогда и все, что чувствую сейчас – это любовь. Помнишь, мы ехали в машине, и ты говорил, что тебе кажется, будто это...        – ... не пройдет, – закончил за нее Миша.        – Да, не пройдет. – Ира кончиками пальцев прикоснулась к его запястью. – Это навсегда, Миша. Что бы не случилось. Я просто не могу... – Она сжала его руку. – Не могу перестать любить тебя.        Миша кивнул. Ира стояла перед ним, хваталась за него, говорила о том, что любит. Все эти годы, каждый день, даже когда встречался со Светой, Миша думал о ней. Ненавидел себя, мысленно умолял ее о прощении и... любил. Он всегда любил только ее одну.        Ира вдруг отпустила его руку, но лишь для того, чтобы положить ладони ему на плечи. Как и прежде, встав на носочки, она выдохнула в его губы теплое «люблю» и медленно поцеловала. Миша крепко перехватил ее за талию и ответил на поцелуй, превращая его в обжигающее эмоциональное крошево. Все, как и тогда, в последний их раз, стало совершенно неважным. Голову кружило, и Миша чувствовал, будто пьянеет, а значит, пора было нажать на тормоза.        – Тише, – он разорвал поцелуй, приложив указательный палец к Ириным губам. – Я не хочу причинить тебе боль.        – Ты причинишь ее, если откажешься быть моим. – Она смело посмотрела в его ошалелые после поцелуя глаза. – Снова.        – Я никогда не откажусь.        – Тогда и не останавливайся.        И Миша, повинуясь ее голосу, своему только что данному обещанию и тому чувству, что жгло его изнутри, подхватил Иру на руки. И впервые за несколько лет почувствовал, что, наконец, ожил.

***

       Арсений повернул ключ в замке зажигания и только потом посмотрел на Свету, которая, прислонившись лбом к стеклу, тихо плакала. На кладбище и поминальном обеде она стойко держалась, но теперь, когда они остались вдвоем, дала волю слезам. Девушку не пугало то, что будет, она плакала о том, что потеряла.        – Хочешь об этом поговорить? – спросил Арсений, протягивая ей пачку бумажных платочков. – Я, конечно, не психолог, но много знаю о том, что такое поддерживать.        – Нет, не хочу, – Света вытерла лицо. – Но спасибо. А еще, – она нашла в себе силы улыбнуться, – спасибо за то, что позволил Мише поговорить с Ириной. Он любит ее.        Арсений фыркнул.        – Он, кажется, однажды и тебе признавался в любви, – напомнил он.        Света кивнула, но добавила:        – Это разные вещи. Знаешь, такая любовь, как у них – это что-то большее... Такие союзы, как говорят, заключаются на небесах.        – «У бурных чувств - неистовый конец», – тут же процитировал Арсений бессмертное произведение Шекспира. – О таком слышала?        – Я учусь на учителя русского языка и литературы, – напомнила она. – Давай, просто не будем думать о конце? Зачем? Все и так идет не туда, куда надо...        Сказать – это совсем не то, что сделать. Сама Света чувствовала, что на всех них, в том числе и на Иру с Мишей, надвигается беда. Ее новоиспеченный дядя явно был тверд в своем намерении расквитаться с людьми, которые постоянно нарушали его планы. Может, когда-то только Света была для него ходячей мишенью, но теперь все изменилось...        Стоп... Света, крепко ухватив последнюю мысль за хвост, посмотрела Арсению в глаза. Теперь она точно знала, что нужно делать.

***

       Видеть Эмилию в пальто было странно и необычно. Она редко выходила из дома, предпочитая оставаться в своей спальне или выходить на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. А сейчас в ее руках была еще и сумка.        – Сбегаешь? – улыбнулся управляющий. – А что без чемодана?        У Эмилии не дрогнули даже уголки губ.        – Мне нужно выехать в город, – пробормотала она. – Я вернусь ближе к ночи. Обещаю.        – У тебя нет ограничений на выход, – напомнил он ей. – Зачем ты отчитываешься передо мной?        Эмилия, пожав плечами, подошла к столу, за которым сидел управляющий и шепотом спросила:        – У тебя есть пистолет?        Мужчина ошарашенно посмотрел на нее.        – Кажется, я тебя никуда не выпущу, – признался он. – Зачем тебе оружие?        – Для подстраховки, – солгала Эмилия. – Если у тебя есть пистолет, пожалуйста, дай мне его.        Управляющий покачал головой. Девушка чуть не плакала от досады; что бы она не задумала, сейчас, в эту минуту, ее план начал трещать по швам. Эмилия выпрямила спину и развернулась. Но уже у самых дверей, мужчина окликнул ее:        – Это связано с тем, о чем вчера тебе говорил хозяин? – он сделал паузу. – Михаил, его сын. Он действительно хочет убить его?        Эмилия обернулась и кивнула. Действительно, перебрав с алкоголем, Сергей Федорович, вчера лежал на постели в ее спальне и громко рассказывал о своих планах. О какой-то Свете, своем брате, а еще – о Мише. И он правда собирался убить своего сына.        – Я слышал, когда проходил мимо, – объяснил управляющий. – Эмилия, зачем тебе это?        Она выдавила из себя только:        Потому что Миша – единственный человек, кроме тебя, которого я видела в этом доме. Все остальные – это чудовища. И я уже тоже, наверное.        Управляющий кивнул, выдвинул верхний ящик стола и вытащил пистолет. Положив его на столешницу, он кивнул Эмилии. Когда она дрожащими пальцами взяла его в руки, мужчина тихо прошептал:        – Только не промахнись.

***

       Арсений припарковался у старенькой кофейни, у которой практически полностью слезла вывеска. Заведение выглядело заброшенным, но свет в окнах говорил о том, что в нем все же теплилась какая-то жизнь.        – Раз хотела кофе, могла и сказать, заехали бы в приличное место, – буркнул Арсений, которому совершенно не нравилось находиться в таком непрезентабельном месте. – К тому же, это еще и окраина Москвы!        Света бросила на кофейню беглый взгляд.        – Шесть лет назад, в Питере, Олег притормозил у похожего заведения, отправил меня за чаем, а когда я вернулась, его уже не было. Та кофейня уже давным-давно закрылась, но когда я переехала в Москву, искала что-то похожее. И набрела на это место, – она ностальгически улыбнулась. – Это был своеобразный алтарь моих страданий.        – И почему мы здесь сейчас? – не совсем понимал Арсений. – Кажется, сейчас не лучше время, чтобы ностальгировать.        – Ты прав, – она пожала плечами. – Просто почему-то хотела тебе это показать. А кофе здесь, кстати, отменный.        – Мне сходить? – предложил Арсений.        Света кивнула и попросила латте с корицей. Когда мужчина вышел из машины, она еще раз улыбнулась ему, а потом, резко пересев на водительское место, нажала на газ. Внедорожник сорвался с места, и Света засмеялась от переполнявшей ее радости. Она и не думала, что перехитрить Арсения получится так просто!        Улыбка не сходила с ее лица до самого конца. Лишь подъехав к отцовскому дому, Света прислушалась к своему учащенному сердцебиению. Она волновалась, но не боялась, потому что знала, что поступает правильно. Света выторгует у него жизни Миши и Олега в обмен на свою собственную. Пусть Сергей Федорович убьет ее и успокоится.        А они будут жить.