Малиновый закат

       Олег уже несколько часов слонялся по квартире Миши, ненавидя ситуацию, в которой они все оказались. Решив спутать вообще все карты, утром они приехали сюда. Как оказалось, Некрасов купил не одну квартиру, а две. Про вторую ничего не знал его отец, и она всегда была неким убежищем. Правда, Миша не решился остановиться в ней, как только узнал о том, что Сергей Федорович ищет его по всей Москве.        Томительное ожидание, как и совершенно бесполезно потраченное время, раздражали Валеева. Он никогда еще не чувствовал себя настолько бесполезным. А еще Олегу было страшно, ведь Света уехала на похороны совершенно без какой-либо защиты. Не то что бы он сомневался в Арсении, но тот все же был университетским преподавателем / младшим братом Иры / просто его другом, который никогда, хоть и всегда мечтал об этом, не участвовал в подобных переплетах.        Стараясь не думать о плохом, Олег продолжил свою бессмысленную ходьбу по квартире. Остановившись у небольшого стеллажа из темного дерева, он вгляделся в корешки книг, на которых уже осела пыль. Во многом их с Мишей вкусы на литературу совпадали: Достоевский, Драйзер, Хаксли, Платонов... Олег впервые подумал о том, что если бы обстоятельства были другими, они с Некрасовым вполне могли бы стать хорошими друзьями. Но жизнь почему-то раздала им совершенно другие роли.        Олег протянул руку, стряхнул с «Братьев Карамазовых» пыль и опустился на диван. Валеев уже собирался приступить к чтению, но из книги вдруг что-то выпало – прямо ему на колени. Фотография со слегка загнутым верхним уголком и пожелтевшей от старости обратной стороной.        Перевернув снимок, Олег тяжело вздохнул, ощущая странно-горький привкус на кончике языка. Ира и Миша – беззаботные, влюбленные и сумасшедшие, на фоне городского заката. Тот, кто сделал эту фотографию, поймал удивительный миг единения и любви. Тогда, наверное казалось, что не существует в этом мире того, что способно разрушить счастье этой пары. Как глупы и самонадеянны бывают люди!..       Издав очередной тяжелый вздох, Олег вложил фотографию обратно между форзацем и титульным листом, закрыл книгу и, встав, поставил ее обратно на полку. И в этот момент ему позвонили.

***

       – Помнишь, я когда-то хотела сделать татуировку? Как раз на этом месте...        Ира жмурилась от удовольствия, пока Миша медленно и искусно расчерчивал невидимые линии над ее ключицами. Хмыкнув что-то совсем уж неясное, он медленно кивнул:        – Помню.        Девушка перевернулась на живот, поправила сбившееся одеяло и вдруг посмотрела на Мишу очень серьезным взглядом. Он тут же напрягся.        – Что вы задумали? – спросила Ира, всем своим видом демонстрируя собственную решительность. – Ты, Арсений, папа, Олег. Что?        Миша сел в постели и накрутил длинный локон Иры на свой указательный палец. Отвечать, конечно же, не хотелось. Но промолчать он тоже не мог, как и солгать.        – Мой отец слишком заигрался в опасные игры, – уклончиво проговорил Миша. – Пора остановить его.        – Кто-то может гарантировать, что с вами ничего не случится?        Теперь Ира была обеспокоена. Она, как и Миша, села и надела на голое тело футболку, небрежно брошенную на пол несколькими часами ранее.        – Гарантий никаких, – признался Некрасов. – Но, Ира, другого выхода нет.        – Можно позвонить в полицию! – горячо воскликнула девушка. – Разве нет?        Миша покачал головой и грустно улыбнулся. Его все также невыносимо тянуло к Ире, и это сейчас казалось нелепым, отвлекающим фактором. Коснувшись ее лица, он тихо напомнил:        – Я и сам был полицией, помнишь?        – Да, – согласилась Ира. – Но разве времена не изменились?        – Изменились, конечно, – Миша усмехнулся, – но далеко не в ту сторону, в которую хотелось бы.        Ира больше не стала ничего спрашивать. Она не хотела услышать о том, что может случиться. Неведение сейчас казалось ей самым лучшим из вариантов. Конечно, она могла бы попросить Мишу остаться, но понимала, что не имеет права так поступить с ним. У него есть цель, к которой он шел несколько лет, и никто не вправе останавливать его уже практически у финальной черты.        – Миша, – Ира подалась вперед и коротко коснулась своими губами его губ, – я буду ждать, когда ты вернешься.        «Если я вернусь», – подумал про себя он, но чтобы не пугать и без того притихшую Иру, постарался улыбнуться как можно искреннее. Может быть то, что она действительно будет его ждать, заставит Мишу преодолеть вообще все на свете для того, чтобы вернуться.

***

       Телефон разрывался от звонков, когда Света, заглушив двигатель, вышла из машины. Смартфон так и остался лежать на приборной панели, нарочно забытый, ведь, как говорится: долгие проводы – лишние слезы. Зачем нужны разговоры, когда все уже сделано? Она уже приехала, поздно было сдавать назад, да и к тому же, совершенно бессмысленно.        Света сделала первый неуверенный шаг по мощеной дорожке, но потом что-то будто щелкнуло в ее голове, и весь остальной путь – до самого крыльца, она прошла с непоколебимой твердостью. В конце концов, это ее дом. Света не шла в гости, это отец Миши был незваным посетителем.        Оказавшись внутри, она почувствовала себя Алисой, которая попала в Страну Чудес и теперь пыталась понять, что делать дальше. Пройдя вперед, Света вышла к лестнице и замерла. На третьей ступеньке, с совершенно умиротворенным видом, сидел Сергей Федорович.        – Что, ты даже пришла одна? – не стал скрывать он своего удивления. – Неожиданная смелость!        Света подошла чуть ближе.        – Папа вот точно так же, как и вы сейчас, сидел на третьей ступеньке, – вспомнила она. – Иногда пил кофе, иногда пил вино, иногда просто ждал моего возвращения. Ни разу я не сказала ему никаких теплых слов в этом месте, а теперь, когда хочу их сказать, не могу этого сделать.        Некрасов-старший поднялся на ноги, ведь сама мысль о том, чтобы быть похожим на Андрея хоть в чем-то, была ему противна. Он развел руками и с ухмылкой процедил:        – Раньше надо было думать о таких вещах, Света.        Она даже не сдвинулась с места, когда он подошел к ней почти вплотную. Почувствовав горький запах его парфюма, Света закашляла.        – Он валялся вот здесь, – махнув рукой в сторону, сообщил Сергей Федорович. – Жалкий и мертвый, он ничего уже не мог сделать и сказать. Конечно, я не собирался его убивать, ведь меня куда больше интересовала твоя смерть и его дальнейшие мучения. Но ты, моя дорогая племянница, куда-то исчезла, да так резко, что я понял: что-то здесь не так.        Мужчина отошел от нее на пару шагов и снял пиджак. Света знала, что у Мишиного отца будет с собой пистолет, но только сейчас увидела оружие собственными глазами.        – Я тебя так долго искал, но ничего не выходило. Отцу ты не звонила, Антону – тоже, но зато через какое-то время с тобой связался Миша. – Сергей Федорович разочарованно посмотрел в сторону. – Жаль, что новосибирские ребята промахнулись, да еще и упустили вас с твоим муженьком. Кстати, – протянул он с усмешкой, – твой фокус с подставным мужем мне понравился, да вот только я знаю, кто такой Арсений. Но смелость идеи я оценил.        Света не понимала, зачем он все это ей рассказывает. Почему он просто не достанет пистолет и не выстрелит в нее? Зачем оттягивать неизбежное?        – Ты, наверное, спрашиваешь себя: почему же он меня еще не убил? – словно читая ее мысли, нараспев произнес Сергей Федорович. – Так вот я отвечу на этот вопрос. Я, – он, как и на похоронах, склонился над ней, – вообще не собираюсь тебя убивать.

***

       Застегивая пальто на ходу, Олег чуть ли не рвал на себе волосы. Света обманула Арсения, украла машину и уехала. Уехала в отцовский дом, чтобы пожертвовать собой! Валеев не понимал этого героизма, злился на Свету, на Арсения, на Мишу, на весь мир. С самого начала нужно было не отпускать ее туда, придумать что-то другое. Или ехать всем вместе, наплевав на этот чертов эффект неожиданности, за который они все дружно ухватились, как за спасительную соломинку.        Олег, завязав шнурки на ботинках, схватил с низкого столика, стоявшего в прихожей, связку ключей от квартиры и, распахнув дверь, едва не врезался в невысокую шатенку.        – Черт! – выругался он. – Можно не стоять под дверями?        Обычно Олег никогда не позволял себе такой грубости, но сейчас ему мешало вообще все. И эта незнакомка – в том числе.        – Это квартира Михаила Некрасова? – с некоторым сомнением спросила девушка, странно держась за свою сумочку, перекинутую через плечо. – Я ничего не путаю?        Валеев закатил глаза и раздраженно бросил, запирая дверь:        – Да, это его квартира, но Миши здесь нет. Так что вам лучшей уйти.        Но шатенка никуда уходить не собиралась.        – Он очень нужен мне, – твердо проговорила она. – Пожалуйста.        – Ничем не могу вам помочь! – Олег бросил ключи в сумку и подошел к лифту. – Всего хорошего!        Девушка, отличавшаяся какой-то невероятной настойчивостью, кинулась за ним.        – Вы не понимаете, – начала она, но Валеев грубо ее перебил.        Нет! Это вы не понимаете! Миша обязательно позже с вами свяжется, но сейчас он занят!        – Вашего чертового позже вообще может никогда не быть!        Раздался мелодичный щелчок: это приехал лифт. Но Олега, кажется, он больше не интересовал.        – Что вы сказали? – спросил он, понимая, что ему не послышалось.        Девушка, поняв, что на нее все-таки обратили внимание, выдохнула.        – Мишу могут сегодня убить, я точно это знаю, – сказала она и, протянув руку, вдруг представилась: – Меня зовут Лидия. Или Эмилия. – Девушка вздохнула. – Я работаю в клубе его отца.

***

       Сергею Федоровичу нравилось, что он поразил Свету своими словами. Она стоически держалась, строила из себя неприступную ледяную статую. Но новость о том, что ее смерть его не интересует, зажгла на ее лице калейдоскоп самых разных эмоций.        – Почему? – со страхом в голосе спросила девушка. – Разве вы не...        – О, я собирался, – кивнул Некрасов-старший. – Но, видишь ли, твоя смерть предполагала вечные мучения твоего отца, а раз я его убил вперед тебя, какой в этом всем толк?        Сергей Федорович засмеялся и хлопнул в ладоши. Складывалось ощущение, будто он видит себя режиссером, поставившим гениальный спектакль, который сейчас разыгрывался на его глазах.        – Но и отпустить вы меня не сможете? – догадалась Света, которая была готова согласиться на все, что угодно, лишь бы Миша и Олег остались живы. – Что я должна сделать?        – Я бы рассказал, – протянул мужчина и взглянул на часы, – но вот только время еще не подошло. Но не печалься, Светочка, у меня для тебя есть другая история. Даже две. Одна интереснее другой!        Он медленно, чеканя каждый шаг, принялся ходить вдоль комнаты. Света продолжала стоять на том же месте, пытаясь понять, что Мишин отец может попросить у нее в обмен на целые две жизни. Нужно было торопиться, ведь ее спасательная бригада вот-вот примчится сюда.        – Может, мы сначала договоримся с вами? – несмело спросила девушка. – Это очень важно.        К ее ужасу, Некрасов старший тут же покачал головой.        – Ты не сможешь выторговать у меня жизнь моего сына, – протянул Сергей Федорович. – Она принадлежит мне, я его отец.        – Возомнили себе Тарасом Бульбой? – выпалила Света. – «Я тебя породил, я тебя и убью»?        – Что-то типа того.        Света от бессилия едва не рухнула на пол. Только что на ее глазах был вынесен смертный приговор Мише. Могло ли хоть что-то спасти его?        – Пожалуйста, – умоляюще произнесла она. – Он ведь ничего не сделал. К тому же, он ваш единственный родной сын!        Сергей Федорович склонил голову набок. Уже очень долгое время никто не пытался сыграть его чувствах, особенно отцовских. Это... удивляло.        – Да, он мой родный сын, – подтвердил Сергей Федорович. – Но он совсем на меня не похож. Представляешь, какую шутку сыграли гены? Ничего ему от меня не досталось! Он больше годился бы в сыновья Андрею!        В словах Некрасова-старшего сквозили обида и разочарование. Он, кажется, возлагал большие надежды на первенца, ни ничто из загаданного не случилось.        – Когда моя жена забеременела вторым ребенком, я не чувствовал такой радости, как в первый раз, – задумчиво протянул Сергей Федорович. – Но когда она его потеряла, мне показалось, что я лишился вообще всего, что имел. И как отвратительно на фоне этого всего выглядела все еще беременная жена Андрея, твоя мать – Лилия.        Кажется, это была одна из тех двух историй, которые Сергей Федорович хотел ей рассказать. Света, замерев, крепко хваталась за каждое слово, ведь о матери она практически ничего не знала.        – Наверное, ты задавалась вопросом: раз я всю жизнь ненавидел брата, то тебя мог убить вообще в любой момент, еще до рождения, верно? – спросил мужчина. – По правде говоря, я так и собирался поступить. Око за око. Но твой отец, оказывается, заметно поумнел с последней нашей встречи и догадался, что я могу пойти на все, а потому сделал это первым.        – Что вы хотите сказать? – спросила Света, предчувствуя что-то плохое. – Мама...        – Умерла при твоих родах, да, так сказал тебе твой папа, – усмехнулся Сергей Федорович. – А на самом деле, это он ее убил, Света. Ты потеряла мать из-за него!        Света отшатнулась от него и покачала головой.        – Нет, – твердо произнесла она, – я вам не верю.        Некрасов-старший фыркнул.        – Ну и зря. – Он сделал паузу. – Лилия уже должна была родить, и я торопился, чтобы успеть уничтожить тебя до рождения. Утром в пятницу она собиралась ложиться в больницу, в обед все уже было бы кончено. Но вечером в четверг Андрей позвонил мне и сказал, что Лилия ехала по трассе, попала в аварию, и машина взорвалась.        Света снова покачала головой.        – Но я... Ведь я родилась! – воскликнула она.        Сергей Федорович совершенно спокойной кивнул, подтверждая Светины слова.        – Позже, когда тебе было шестнадцать, я узнал, что ты все-таки родилась. Но тогда, двадцать три года назад, Андрей, рыдая над закрытым гробом жены, утверждал, что погибли вы обе.        – Что же было на самом деле?        Мужчина снова приблизился к Свете. Его руки оказались на ее плечах слишком быстро, а его вкрадчивый шепот пусть и не пугал девушку, но вызывал отвращение.        – Лилия успела родить тебя, и Андрей, прекрасно понимая, что я не дам тебе жизни, предложил ей уехать куда-нибудь подальше вместе с тобой. Но твоя мама – умная, очень умная женщина, не согласилась. У нее был свой план – отчаянный, дерзкий, смертельный. Не предупредив Андрея, она сбежала из больницы, села за руль и спровоцировала аварию. Машина и правда взорвалась, Лилия и правда умерла. Твой отец, прекрасно сориентировавшись, подстроил ситуацию под свой план, отдал тебя на воспитание целой оравы нянек, а сам играл роль убитого горем вдовца. И через несколько лет я перестал интересоваться его судьбой. Тогда Андрей и вернул тебя домой, в Москву.        От этой правды Свету выворачивало. Она и не понимала, за счет чего все еще стоит на ногах.        – Это не папа виноват в том, что произошло, – выдавила она. – А вы!        – Ничего бы не случилось, если бы мой сын выжил! – закричал Сергей Федорович. – Он все разрушил!        Света дернулась, стряхнув его руки со своих плеч.        – Он сделал это не намеренно! - воскликнула она. – Будь папа на вашем месте, он бы вас простил!        – Мне не нужно его прощение! – Сергей Федорович, выплеснув на Свету всю свою ярость, наотмашь ударил ее по лицу. – Я ненавижу его! Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех!        Она упала, больно ударившись головой о пол. Закрыв глаза, Света услышала быстрые шаги, а потом почувствовала мягкое прикосновение.        – А вот и мой любимый сын! – торжествующе прозвучал голос Сергея Федоровича.        Света, распахнув глаза, увидела Мишу. Она не стала ничего спрашивать, что-то подсказывало ей, что он, опередив Арсения и Олега, он приехал первый. Совершенно один.        – Отпусти ее, – не попросил, но приказал Миша, помогая встать Свете. – Она же твоя племянница! Даже для такого человека, как ты, это что-то, да значит.        Отец посмотрел на него и криво усмехнулся.        – А что ты дашь взамен?        Миша, спрятав девушку за спину, вышел вперед.        – Свою жизнь.        – Нет! – закричала Света. – Пусть лучше он убьет меня!        Сергей Федорович, удивленно взглянув на них обоих, вдруг засмеялся. Его отвратительный, громкий смех ударялся о сводчатый потолок, отскакивал от стен, вызывал острый приступ ненависти.        – Какая мелодрама! – театрально воскликнул мужчина и достал пистолет. – Брат и сестра – воссоединение!        Миша обернулся через плечо, улыбнулся Свете, а потом снова перевел взгляд на отца. Сергей Федорович покачал головой и протянул:        – Ты разочаровал меня, Михаил.        – Я знаю.        – И ты меня предал.        – Зато не предал свои принципы.        – А вот это я уважаю. – Сергей Федорович улыбнулся, и Света, наконец, выдохнула. – Правда, это все равно ничего не меняет.        И после этих слов он выстрелил. Миша, не издав ни звука, рухнул на пол. На светлом мраморном полу медленно растекалась кровь.