Бракованная невеста

Узумаки в ужасе смотрела на Гаару, не зная что и делать. Ее до этого раскрасневшееся лицо стремительно теряло свою краску, становясь белее бумаги. А лихорадочно блестящие глаза от переполнявших ее чувств, уже выражали безысходность и чувство вины. Такой пристыженной она себя никогда не ощущала. Стало паршиво и от самой себя. А ведь все так хорошо начиналось… Гаара выглядел более чем разъяренным. Наруто чувствовала всем нутром, что только из-за его отличной выдержки он держит себя в руках. Наверное, она задела его за живое своей ложью. До этого безмятежное лицо стало мрачным, губы сжались в тонкую полоску, взгляд стал хмурым. Его гнев окутывал и ее с головы до ног тяжелой аурой, приумножая ее чувство вины. Но потом ее как переклинило, и его настрой передался и ей. Внутри все вскипело и забурлило, и все обиды потекли наружу ядовитой правдой. — А что я должна была делать? Сидеть и ждать, когда ты попытаешься охмурить меня? Чтобы была более покладистой? — Узумаки встала и отошла на пару шагов назад, скрестив на груди руки. — Не думаешь, что это тоже гнусно? — вопросительно изогнула бровь Наруто, задавая свой едкий вопрос, оглушая его знанием того самого разговора. — Влюбить в себя человека и вить из него веревки! Гаара принял ее обличительную речь как оправдание, по крайней мере звучало как оно, и на мгновение он растерялся. Первая волна гнева прошла, под гнетом осознания того, что она знала. Зато у Наруто все только началось. Ее собственное Ки взметнуло длинные локоны, а глаза горели праведным гневом, рот был искривлен в угрюмой усмешке. — Было бы глупо бездействовать, когда можно отплатить той же монетой, — выплескивала непрерывным потоком на него свою правду. — И я этим воспользовалась, потому что из нас двоих в любом случае жертва я! Понимаешь? Сначала попытка прикрыться мной от совета, теперь же попытка манипулировать мной, играя на моих чувствах! Это жестоко, не думаешь? — И ты была так уверена, что я сделаю именно так, как подсказал Менма? — причина ее лицемерия прояснилась, но Гааре от этого легче не стало. Тугой ком в груди лишь сильнее давил на клетку ребер, дискомфорт сменился зудящей болью. — Разве нет? Ты слушаешься его. По этой причине я тут, — издевательски прошипела она, метая молнии взглядом. Но внутри все было куда сложнее и запущенней. Наруто разрывало от противоречий. Наконец устаканившаяся между ними гармония тлела в огне ее лжи, как и все наведенные между ними мосты. И она жалела о последствиях своей оговорки сильнее, чем могла предположить. И разочарование что они вмиг стали друг другу разве что не противны, было куда сильнее гнева по отношению к гениальному плану Менмы. Гаара прикрыл глаза, скрестив на груди руки и тяжело вздыхая. Он честно ответил себе, еще тогда, что во благо можно и попробовать так сделать. Тем более эффект от простого предложения друга мог быть вдвойне положительным, и они влюбились бы в друг друга и жили долго и счастливо. И даже предположить не мог, что со стороны это может выглядеть вот так вот мерзко… Тем более, чего душой кривить, он и делал так, как говорил Менма, пользовался его советами, и всячески пытался закрепить эффект ее внезапной и, как оказалось, ложной влюбленности. — Ты права, я так и делал, закреплял эффект твоей влюбленности, — Гаара мановением мысли заставил песок осесть и убраться назад в тыкву, тем самым он и усмирил свой пыл, злясь на нее глубоко внутри себя, сменив гнев на былое хладнокровие и равнодушие. Было неожиданно ощутить, что его так заденет ее обман. Она хорошенько так прошлась по нему своим лицемерием, раз реакция такая сильная. Наруто нервно сглотнула, ей стало не по себе от его отрешенного ледяного взгляда, больно жалящего до глубины души. Он от нее закрылся, целиком и полностью, став таким же холодным и безэмоциональным. Опять она пожалела о своей лжи. Но как только смысл его фразы обрушился на нее, она сжала кулаки, напрягаясь всем телом и едва сдерживая свой порыв набить его равнодушную морду. Вот же гад! Это был расчет! А изначально казалось, что нет. И это свидание… И то, что было до того, как она призналась в своей лжи, разве это было понарошку? Как он ее целовал! Так не целуют когда нет никаких чувств, ведь так? Наруто стало горько. Сердце предательски сжалось. Глаза защипало. Это она тут главная обманщица, зачинщица этого балагана и ей должно стать легче от того, что он тоже ею пользовался, но стало лишь хуже. До того хуже, что в груди слева заболело и заныло. Узумаки, запрокинув голову, постаралась проморгаться, потому что глаза безбожно жгло от горьких слез. Складывалось впечатление, что ее душу только что вынули, провернули через мясорубку и вернули обратно. Он не был в нее влюблен! Да она толком ему и не нравилась! И все это фарс, причем в квадрате. Но так обидно и больно от его слов, что хочется волком выть и сердце выдрать, чтобы не болело. — Почему? — схватившись за сердце и сжимая до боли в костяшках пальцев ткань сарафана, прошептала Узумаки. Ее затрясло от накатывающей истерики. Наконец, свалилось и понимание, почему так больно. Она влюбилась! И все испортила, думая лишь о своем плане в противовес его. Банально не заметила, когда тонкий и корыстный расчет перерос во что-то чувственное и хрупкое. Чертовы гордыня и самолюбие! Ну и идиотизм туда же! Надо было сразу отмахнуться от идеи попытки манипулировать молодым правителем и плыть по течению. Она выглядела несомненно жалко в своих попытках защитить свою честь, выставляя себя жертвой. Гаара ни капли не сожалел о резких словах, явно испортивших ее состояние сильнее, он больше сожалел о том, что позволил себе поверить в ее искренность. Ведь она была такой убедительной, когда висла на нем с признанием, что соскучилась, и как она пылко отвечала на все поцелуи и крепко прижималась к нему, обнимая. Ее широкая и лучезарная улыбка не давали усомниться и в том, что она в принципе способна на ложь. Наруто казалась запредельно честной и из-за этого немного грубой, и такой живой, но на деле… Он слишком ее идеализировал, постоянно сопоставляя ее характер с характером лучшего друга. Гаара сам виноват, что так обманулся на ее счет. Наруто лишь в очередной раз доказала ему, что любовь это больно. Любовь? Казекаге уцепился за всплывшее в сознание слово. Шрам на лбу, будто бы отзываясь в ответ на мысли, зачесался, напоминая почему он себе своим же песком выбил этот символ на лбу. Он и правда влюбился в эту несносную девчонку. Поэтому так плохо. И чтобы в этот раз не повторилось событие пятнадцатилетней давности, Гаара, поджав в презрении губы и посмотрев на нее самым ледяным и колючим взглядом, ушел прочь. Ему необходимо было остыть. Наруто же осела там где и стояла, закрыв ладонями лицо и громко всхлипнув. Сложилось впечатление, что они больше никогда не придут к миру и согласию, и даже более того, помолвку расторгнут, и ее пинком под зад выдворят за пределы деревни, причем самолично Казекаге. — Вот же дура! — коря себя за свою недальновидность и утопая в чувстве вины, она разразилась плачем.

***

— Дело дрянь! — Менма побледнел. Вся краска у него схлынула с лица. Курама же нравоучительным тоном заметил, что не стоило тогда так поступать. В итоге все обернулось катастрофой. И его собственные дружеские отношения с Гаарой дали трещину. Друг был более чем расстроен произошедшим, и явно винил в этом и его, самого главного зачинщика всего этого беспорядка. Выйдя из дома друга, он позволил себе выдохнуть более свободно, но от чувства дискомфорта не избавился. Оно наоборот возросло, причем до размеров Курамы, а еще одна наглая рыжая морда решила поработать совестью, приумножая его чувство вины. Потому что выслушивая исход событий вчерашнего свидания правителя Песка, блондин уверился в том, что налажал, причем по крупному. И извиняться надо было и перед Гаарой, и перед Наруто. Гаара определенно влюбился, может этого сам и не понимал, но какие-то романтические чувства к ней испытывал. Выглядел Казекаге более подавленным и бледным, и весьма отстраненным — Менме едва удалось вывести его на разговор, а значит она задела его глубоко, и это было так, потому что он впустил ее в свое сердце. Сначала, когда Гаара лаконично поведал о предательстве Наруто, ему хотелось помчаться к дальней родственнице и встряхнуть как следует, а лучше об стенку головой пару раз приложить, и обозвать ее конченой идиоткой и бесчувственной тварью, но Кьюби заметил, что сначала эти манипуляции следует сделать с собой, потому что это он их спровоцировал вступить в эту борьбу, и тот результат, что они сейчас имеют, его рук дело. И Менма остыл. «Раз заварил эту кашу, так сам ее и расхлебывай», — назидательно посоветовал Курама. Менма, кивнув собственным мыслям и рыжему заму собственной совести, понурил голову и отправился к сестре. Сначала надо было переговорить с ней, посмотрев на ситуацию ее глазами, а потому уже снова оббивать порог дома друга и попытаться достучаться до его наглухо закрытого сердца, если, конечно же, ситуация поправима.

***

Узумаки игнорировала назойливый стук в дверь, продолжая потухшим взглядом смотреть в потолок. Никого видеть не хотелось. И было страшно в принципе пойти и распахнуть дверь и увидеть там Казекаге, который пришел к ней, чтобы лично оповестить о том, что свадьбы не будет. С сегодняшней ночи Наруто всем своим сердцем желала эту свадьбу — ведь это был шанс наладить отношения. Ей оставалось только дождаться, и тогда она на правах уже супруги попытается все вернуть на круги своя. Назойливый стук в дверь прекратился. Наруто и это проигнорировала, утонув в грезах, где все становится снова хорошо. И звук открывающейся двери она не услышала, как и тихие шаги. — Эй, ты живая? — Менма легонько ткнул ее в плечо, завидев подавленную родственницу, больше похожую на жалкое подобие самой себя. Отсутствующий взгляд в потолок его и вовсе пугал. — Уйди, — каркнула Наруто севшим голосом, даже не посмотрев на брата. — Нет, — упрямо проговорил Менма. По первичной оценке, все было плохо и тут. — Тебе нужна поддержка и помощь, — твердым голосом продолжил джинчуурики, давая ей понять, что не сдвинется с места. — Если ты сейчас не уйдешь, я тебя точно об стенку головой приложу, — зло прорычала Узумаки, переводя взгляд на брата. Из самой глубины ее души поднималась та самая всеобъемлющая ярость. Менму окатило убийственной волной Ки. — Каюсь, я виноват, перед вами обоими, — в примирительном жесте поднял он руки. — Если тебе станет легче, можешь и правда приложить мою пустую голову об стенку, — неловко почесывая затылок и глупо улыбаясь, проговорил Намиказе. — Я бы тебе вообще язык оторвала, да в одно не очень приятное место его затолкала, даттебайо! Ты хоть понимаешь в какой я заднице? Он теперь меня не простит, — громко шмыгнув носом, она перевернулась на бок, пряча от брата лицо. — Хорошо что хоть сразу не убил, так бы у тебя точно шансов на прощение не было, а так шанс есть, — нервно проговорил блондин, нерешительно положив руку на ее плечо, в попытке хоть как-то приободрить. — Не убил? — вздрогнув всем телом и резко выпрямившись, она вопросительно посмотрела на брата. Ее глаза выражали крайнюю степень недоверия. — Ну… Это… — замялся джинчуурики, не зная, стоит ей говорить о его болезненном прошлом или нет. Поймав полный ярости и злости взгляд, в котором явно читалось желание придушить его за любую недосказанность, он все же решил рассказать. — Короче, он был джинчуурики, только ситуация у него была хуже моей, — и Менма пустился в рассказ, не утаивая никаких деталей. По мере продолжения рассказа, Наруто становилась еще бледнее. Только что рухнули и все шансы вымолить прощение. Надежда разбилась на миллионы крошечных осколков с точкой в этом жутко трогательном и драматичном рассказе. Она солгала, что влюблена, слукавила о своей привязанности, и постоянно пыталась накормить его этой ложью, подготовив для болезненного предательства почву. — Как он? — только и вымолвила она, боясь представить в полной мере, что с ним произошло. Чувство, что она последняя скотина, закрепилось основательно. Захотелось самой себе вырвать язык и затолкать его куда подальше, и приложиться головой об стенку, пока ума не прибавится. — Разбит, — и в ее взгляде он увидел столько сожаления и боли. — Ты мне лучше скажи, ты притворялась? — пока она вновь не утонула в собственных страданиях, он встряхнул ее за плечо и попытался докопаться до истины. — П-п-притворялась, по… по… поначалу, — губы у нее задрожали, а глаза заблестели, колючий ком в горле мешал твердо говорить и постоянно приходилось делать паузу. — Но я даже не поняла, когда это уже не было игрой, — голос полностью осип, а по щекам покатились слезы, которые она не могла сдержать. — Я влюбила-а-ась в него, — завыла раненым зверем, не сдержав чувств. — Мы все исправим сестренка, я тебе обещаю, — Менма неуклюже притянул к себе плачущую родственницу, поглаживая по спине в попытках утихомирить поток ее рыданий. Чувство его вины выросло вдвойне. «Будет тебе уроком, как чужими судьбами играть», — подметил Курама, ощутив как сосуд заметался в панике, не зная, что предпринять дабы успокоить разрыдавшуюся девушку, и как сгладить этот катастрофического масштаба конфуз с предательством, по сути, которого и не было, просто его сестрица такая же тугодум, как и Менма, который в упор не замечал собственных чувств к Хинате, хотя вся и все знали что к нему испытывает наследница Хьюга. У Узумаки это семейное.

***

Определенно, все катилось по наклонной. Идеальный план не казался таким уж и идеальным. И тут даже не знаешь, какая из идей друга была хуже: то ли идея с браком на девушке из клана Узумаки, то ли попытки все же попытаться сделать так, чтобы рассчет был разве что не насильственным. Скорей всего, обе идеи были ужасны. Гааре ни та, ни другая изначально не были по душе, но обстоятельства сдавали настолько сильно, связав его по рукам и ногам, что пришлось все же плюнуть на моральные аспекты и сделать так, как предложили. Всплыла в голове и фраза Канкуро, заявивший свою катигоричную позиции насчёт женитьбы: «Хорошее дело браком не назовут». Гаара пришел к мысленному согласию с братом. Хорошего было мало, особенно когда невеста оказалась с этим самым браком. Наруто изначально показывала свою позицию, продемонстрировав вопиющую честность, которую зачастую называют грубостью. Поначалу казалось, что это лишь защитная реакция, своего рода жесткое отрицание происходящего, и безнадежные попытки как-то повлиять на события. А потом... Гаара, глубоко вздохнув, все же взял в руки перо. Он уже битый час не мог решиться написать клану Узумаки письмо с просьбой разорвать договоренность о помолвке. Его обуревала обида. Глубокая и колючая обида за то, что она так легко и ловко предала его. Предательство, скорей всего, громкое слово, «обманула» подходит лучше. Или же перехитрила. Если взглянуть на ситуацию со стороны, трезвым и непредвзятым взглядом, приходило понимание, что она играла на опережение, потому что пыталась защитить себя от тех ощущений, что сейчас испытывал он. Возможно, в связи с ее повышенной эмоциональностью, она перенесла бы его разоблачение куда хуже, чем он - человек, которой отказался от привязанностей и простых человеческих страстей, потому что в прошлом уже обжёгся. Гаара зарёкся впредь верить лишь семье да близкому другу. К его сожалению, насколько бы он не казался равнодушным и хладнокровным, ни один из его барьеров не смог сдержать ее попыток золотистым ураганом ворваться в его сердце. За живое она его задела, причем своей подвижностью и энергичностью. И то, с каким энтузиазмом она искала его, чтобы выразить чувства со всей страстью и пылом, покорило его, даже если сначала это были склоки и скандалы, а лишь потом поцелуи и объятья. Искать виноватых в сложившейся ситуации было глупо. Менма предложил, она защищалась, а он неосознанно для себя влюбился. Ками-сама! Он влюбился! Уму не постижимо. Причем так легко и просто, и так незаметно, что стало понятно - каким бы чёрствым он не был, как бы его сердце не было замурованно в достаточное количество барьеров, его это не спасет. И влюбленность, это определенно паршиво. Или же ему не повезло. Вновь бросив перо на чистый пергамент, Гаара откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. Голова болела от всех этих размышлений. И дискомфорт в душе погоды не улучшал. Вот что его ещё останавливает не писать послание? Не окрепшее, хрупкое и нежное чувство к Наруто. Это была легкая привязанность к ней, зависимость от ее тепла и касаний, стремление находиться рядом как можно чаще и ближе. И это чувство упрямо нашёптывало простить ее и попробовать снова построить отношения, без всякой корысти и выгоды. Ведь она тоже жертва обстоятельств, и она права в своих действиях и стремлениях. Но упрямый разум отметал эту мысль, напоминая о том, что он уже обжёгся. Ещё одного раза будет достаточно, чтобы ввергнуть его в пучину апатии и меланхолии. Сейчас если ее поступок это оскорбление, то потом это будет полноценным ударом в спину, потому что не будет смягчающих обстоятельств в виде подслушанного разговора о попытках манипулировать с помощью влюбленности. И все же логичнее будет отпустить ее. От греха подальше. Чувства остынут, сожалений не будет, так ещё и сделает то, к чему она стремилась все время - подарит ей свободу. Все же найдя нужные слова для причины расторжения помолвки, он коротко и лаконично попросил разорвать соглашение и со стороны ее клана. Посмотрев на готовое письмо, он испытал сожаление, и какая-то часть которая естества противилась написанному и молила о том, чтобы этот пока что ещё ничего не значащий кусок бумаги отправился в мусорку, а лучше в костер. Решительность отправить свиток сиюминутной пошатнулась. Опять тяжело вздохнув, Казекаге отложил письмо в ящик стола, обещая себе, что в течение этой недели, когда чувства остынут, он непременно отправит его. Ну и когда вновь изучит ту самую папку с первоначальными кандидатками или не подыщет другую, чтобы сразу же дать Совету свой ответ по поводу замены Наруто, и исключить очередную головную боль создаваемую старейшинами.

***

Старейшины же ликовали, получив отчет от своих людей в свите правителя. Невеста Казекаге довела Демона Песков до крайности, разворошив старую рану. Вот-вот, и забракованная ими ранее кандидатка в супруги канет в Лету, вернувшись в свою страну с позором, а они навяжут ту партию, которая выгодна им. Осталось лишь дождаться, когда Пятый соберется с духом и напишет конечный вариант письма расторжения помолвки. И им даже упрашивать строптивую и глупую девицу не пришлось. Она все сделала в лучшем виде, наконец добившись своего.