4.look at me as if it's the first time
20 мая 2019 г., 16:49
Через несколько дней после поимки Джэвона Гриффиндор проиграл первый матч в году по квиддичу.
Это было ожидаемо. Джэвон был исключён в тот самый день, когда был доставлен к директрисе, команда так и не смогла найти ему достойной замены. В день игры они молчали и были мрачны, когда выходили на поле, реальность их положения нависала над ними, как густое серое облако. Они уже признали, что шансы на победу у них невелики, тем более что Чондэ и Лухан все еще были потрясены событиями, которые произошли ранее на этой неделе.
Понятно, что были внесены изменения, чтобы сделать команды равными. Из-за того, что у Гриффиндора был только один загонщик, Крис убрал одного из своих. После обращения к профессору, учителю по полетам и судье по квиддичу, они согласилась выпустить только один бладжер во время игры. Команда старалась изо всех сил, боролась до последнего, но, несмотря на все свои усилия, они не могли сравниться со своими слизеринскими противниками. В итоге они проиграли со счётом 50:200, Сехун успешно поймал снитч, прежде чем Чонин смог заметить блестящую золотую вспышку в солнечном свете.
Отъезд Джэвона сломал их, сделал озадаченными и еще более униженными, особенно после того, как им сообщили настоящую причину отчисления, всего за день до матча. Бэкхён и Чондэ знали, что не смогут долго держать это в секрете. Слухи уже начали распроазться в каменных стенах замка. Дуэль из шести человек в середине завтрака - это не то, что большинство людей забыло бы в спешке, и вскоре вся школа знала, что Джэвон совершил нечто достаточно ужасное, за что и был исключен. Лухан спросил, может ли он сказать команде правду, и у парней не было иного выбора, кроме как сказать «да».
Однако они умолчали про истинную любовь Чанёля. В конце концов, некоторые вещи должны храниться в секрете.
Рассказавав нескольким людям, вся школа теперь знает правду о болезни Чанёля. Жизнь Бэкхёна и Чондэ стала ещё труднее, чем была раньше. Прошло много времени с тех пор, как в Хогвартсе происходило что-то интересное или угрожающее жизни, и у многих студентов дуэль из шести человек вызывала восторг. Вместо грустных улыбок и жалостливых взглядов они теперь изобилуют вопросами о том, что же произошло тем роковым утром. Дети всех возрастов (хотя в основном младшие) пристают к ним во время еды и в коридорах, желая узнать все о таинственных событиях, окружающих сон Чанёля.
Это очень раздражает. Тем более, что некоторые студенты взяли на себя обязательство выдвигать «доказательства» для дальнейшего подкрепления дела против Джэвона, доказательства, которые почти полностью бесполезны.
- Он был действительно странным, этот Джэвон. Всегда один, у него никогда не было друзей. Я знал, что с ним что-то не так.
- Брат парня сестры моего друга сказал, что он слышал, как он бормотал имя твоего друга во сне! Должно быть, он был полностью одержим!
- Однажды он сидел позади меня в библиотеке. Слышал, как он все спланировал, все это! Сказал, что, если я когда-нибудь расскажу кому-нибудь о том, что он сделает, он превратит меня соплохвоста! Я бы сказал профессорам, если бы не был так напуган за свою жизнь.
Бэкхен много раз останавливал Чондэ от агрессивных действий, но вскоре останавливать приходилось уже его.
Однако они не единственные, кто получает большое количество нежелательного внимания. Очень быстро становится очевидным, что сестра Джэвона участвовала в планах брата, несмотря на то, что не знала о его реальных намерениях. Это вызвало шквал презрение от её сокурсников, особенно от младших гриффиндорцев. Мальчики почти никогда не видели ее в коридорах или за едой, и Чонин сказал им, что она больше не болтается со своими друзьями возле озера. Когда они видят ее, она одна, ее голова опущена, а глаза устремлены в пол. Её оскорбляют группы студентов стоит ей пройти мимо. Мальчики не могут не чувствовать себя виноватыми, хотя они не ответственны за то, что она участвовала в планах своего брата.
(Однако не все так печально и мрачно. В последний раз, когда Бэкхён и Чондэ видели Джэын, она обедала за столом Рейвенкло, приютившись между Крисом и Луханом, а Минсок сидел на скамейке напротив. Должно быть, они заметили, как над ней издевались. Никто не смел сказать ей что-нибудь противное, пока они были рядом. Джэын улыбается впервые за неделю.)
Что касается самого Чанёля, его состояние не сильно изменилось с тех пор, как его в последний раз посетили его друзья. Он намного худее, чем раньше, ребра и ключицы торчат из-под его кожи, как чернила сквозь тонкую бумагу, а его челюсть и верхняя губа колючие с щетиной, но он все еще спит, все еще дышит. Для Бэкхёна и Чондэ это все, что имеет значение. Они снова проводят все свое свободное время рядом с ним, перебирая множество писем и подарков, которые появились у его постели с тех пор, как новости о его болезни стали достоянием общественности. Он получил всевозможные подарки, коробки вкусных сладостей, даже горстки сиклей и галеонов, как от студентов, так и от профессоров.
Был даже подарок от волшебника из Перу, который услышал о бедственном положении Чанёля через свою племянницу и хотел предложить свои услуги, чтобы облегчить его страдания. В посылке находился необычный камень, на котором были вырезаны странные и таинственные руны, которые даже мисс Луна не могла перевести, что, как объяснил мужчина в своем письме, помогло бы ослабить напряженность в сознании Чанёля и спровоцировать приятные сны, если положить его под подушку. Они не совсем уверены, что он действительно работает, но Чондэ клянется, что щеки Чанёля выглядят немного розовее, чем раньше, поэтому они ценят этот жест в любом случае.
Именно здесь их находит Чонин, прижавшимися к кровати Чанёля в дальнем конце Больничного крыла, постепенно пробирающимися сквозь небольшую стопку писем. Бэкхён зачитывает одно из них Чанёлю, используя все свои драматические навыки; Чондэ складывает выброшенные конверты в маленькие бумажные самолетики, зачаровывая их летать кругами по воздуху, развлекая молодую девушку в постели рядом с ними.
Они смотрят вверх, когда слышат, как кто-то приближается, ожидая увидеть мисс Луну или другого ученика с подарком. Они тепло приветствуют Чонина, когда он подходит к ним. Сехун следует позади, всматриваясь через плечо своего друга. Они спрашивают, как поживает Чанёль, а затем немного болтают о погоде. Чонин очень вежливо спрашивает, могут ли они помочь им с их эссе по зельям.
- Кёнсу обычно помогает нам, но сегодня он занят, - говорит он с милой улыбкой. - Если, конечно, у вас нет других дел.
У Чондэ и Бэкхёна много дел, если честно. Они до сих пор отстают по программе и, Чондэ пообещал Лухану, что он поможет найти кого-нибудь, чтобы заполнить пустую позицию в команде (предпочтительно до того, как Лухан облысеет от стресса), но это правда, что они несколько пренебрегали своими друзьями с той самой дуэли. Осталось еще полчаса до окончания свободного времени и начала обеда. Кроме того, они все равно не делают ничего важного. Не в обиду Чанёлю.
Таким образом, они соглашаются, возможно, слишком охотно, и вскоре все четыре мальчика сгрудились в одной из многочисленных учебных комнат школы, почесывая головы, пытаясь выяснить ответ на одно из нелепых сочинений профессора по зельям.
Это действительно глупый вопрос, кое-что о лунных камнях и любовных зельях и другие вещи, которые парни шестого года, вероятно, должны знать, но, видимо, не знают, и очень быстро становится очевидным, что Бэкхён и Чондэ были не самыми лучшими людьми, чтобы просить помощи.
С каких пор зелья стали такими сложными? Конечно, они только недавно начали посещать все уроки в своем расписании, пропустив или непреднамеренно пропустив больше, что они с гордостью признают, но это, же пятый курс! Они должны знать это уже, черт возьми, их осматривали не пять месяцев назад! Это должно быть легко, и все же они медленно сводят себя с ума, изо всех сил пытаясь обеспечить даже самые простые указания бедным пятикурсникам.
Действительно ли их образование так сильно пострадало? Они стараются не думать об этом слишком много, просматривая учебники по зельям, указывая на информацию, которая, по их мнению, может немного пригодиться, работая на обеденном перерыве.
Что касается Чонина и Сехуна, они, кажется, начинают понимать какую ошибку совершили, попросив их о помощи. Чонин выглядит так, словно собирается взорваться, его волосы растрепаны от того, что он слишком часто пробегает по ним руками, пряди торчат во все стороны, он похож на напряженного дикобраза. Сехун чувствует себя немного лучше (в основном потому, что Чондэ делает большую часть работы за него), но его разочарование очевидно из-за количества шума, которое он издает, скулит и громко вздыхает, что в сочетании с постоянным постукиванием его пера по столу уже довольно давно раздражает всех, кто находится поблизости.
Это только вопрос времени, когда кто-то сломается.
- Ради Мерлина, не мог бы ты остановиться? - рычит Бэк, заставляя Чонина подпрыгнуть рядом с ним. Они даже не в тихом кабинете, но его постоянное волнение слишком очевидно, чтобы его игнорировать. - Нас скоро выгонят.
Сехун просто снова ноет.
- Зелья это так слооооожно, - он опускает голову на руки и тихо стонет, словно ребенок, которого заставляют, есть то, что ему не нравится. При этом он случайно толкает Чондэ в локоть, заставляя его испачкать план эссе, который он тщательно разрабатывал, которому Сехун следовал в течение последних десяти минут, к большому раздражению старшего. Он вытирает свою теперь черную запятнанную руку, стараясь изо всех сил не смотреть на мальчика рядом с ним, который все еще ноет.
- Да, так и есть. - Чондэ вздохнул с поражением, сжимая пергамент, план теперь бесполезный и нечитаемый. - Но тебе не обязательно повторять это каждые пять минут.
- Это раздражает, - добавляет Чонин, сжав челюсти и слишком крепко сжимая свое перо.
Резкость в его голосе не остается незамеченной.
- Что с тобой? - говорит Сехун, поднимая голову от рук, чтобы взглянуть на друга. Его тон необычно враждебный, и Бэкхён и Чондэ смущенно смотрят друг на друга через стол.
Что здесь происходит тогда?
Чонин резко выдыхает через нос.
- Ты не единственный, кто пишет это чертово эссе, - бормочет он. Он не прекращает писать, но его темп слишком быстр, слова выходят грязными, неровными каракулями. - Меньшее что ты можешь сделать - это перестать ныть, как, будто ты единственный человек, которому трудно.
Сехун хмуро смотрит на Чонина, и теперь Бэкхён и Чондэ действительно растеряны. Воздух вокруг них начинает становиться все более и более тяжелым, и не из-за ужасного количества домашней работы.
- Ты уже на втором абзаце, - ворчит Сехун. - Я даже не начал. Почему ты жалуешься, когда мне явно тяжелее, чем тебе?
- Единственная причина, по которой я что-то написал, в том, что Бэкхён помогает мне. Ты только и делаешь, что ноешь, с тех пор, как мы сюда пришли, - Чонин указывает на смятый шар пергамента в середине стола. - Чондэ потратил последние десять минут на написание плана эссе для тебя, и ты буквально просто разрушил его. Может быть, тебе стоит хотя бы один раз сделать какую-то работу вместо того, чтобы заставлять других людей делать это за тебя, ленивая задница.
О, Боже. Это не то, чего ожидали мальчики, когда уходили из Больничного крыла. Бэкхён смотрит на Чондэ, но тот не знает, что делать и пожимает плечами. Чонин и Сехун никогда не ссорятся. Какого черта случилось?
- Что, черт возьми, с тобой творится Чонин? Клянусь Мерлином, ты на иголках со времени матча. Ты просто бесишься, что кто-то на этот раз сделал тебя. Только потому, что ты не любишь проигрывать, - Сехун откидывается на спинку стула и скрещивает руки, выражение его лица не характерно искривленное.
Чонин не опускает перо и наклоняется вперед, губы скривились и взгляд стал тяжелее.
- О, ты прав Сехун. Я проиграл, потому что помог тебе сделать твою проклятую работу. Возможно, твой капитан улучшил твою осанку, но кто научил тебя всем этим движениям? Кто научил тебя тому погружению, которое ты использовал, чтобы выиграть у меня? Вы буквально выиграли только потому, что ты присвоил мой тяжелый труд, точно так же, как ты сейчас делаешь здесь с Чондэ, и точно так же, как ты делал со дня, когда мы попали в школу.
Вот дерьмо. Ребята знают, что Чонин выглядел не так как обычно после матчей, но они не знали, что это так сильно его задело. Чондэ открывает рот, чтобы успокоить младших, но он едва успевает сдвинуться, прежде чем его остаавливает громкий скрежет Сехуна, отталкивающего стул.
- Хорошо, - цедит Сехун. Он хватает свою сумку и бросает ее на стол с громким стуком, поражая тех, кто вокруг него. Его руки дрожат, когда он поднимает свои вещи и сует их в свою сумку. Перебросив сумку через плечо, он поворачивается к Чондэ, чтобы быстро и мрачно пробормотать. - Спасибо за помощь, - прежде чем развернуться и уйти. Он выбегает из кабинета, сгорбив плечи, крепко сжав кулаки.
Через несколько секунд после того, как он ушел, мрачное выражение лица Чонина тает, сменившись подавляющим количеством чувства вины и сожаления.
- Дерьмо, Сехун! - он задыхается, вскакивая со стула за своим другом, как щенок в панике. - Сехун, вернись, я не это имел в виду!
- Давай пойдем за ними, - говорит Бэкхён, и Чондэ кивает головой, прежде чем они соберают свои вещи и спешат за младшим гриффиндорцем, шепча извинения профессору, который неодобрительно смотрит на них, когда они проходят мимо. Оказавшись в коридоре, они на секунду осматриваются, замечая кончик мантии Чонина, исчезающей в дальнем конце коридора.
- Сехун, прости!
Бэкхён и Чондэ бегут за ним, и они как раз вовремя поворачивают за угол, чтобы увидеть, как Чонин обхватывает рукой ремень Сехуна, потянув его, чтобы привлечь его внимание. С криком Сехуна, сопровождаемым ужасно громким треском, сумка Сехуна рвется по швам, разделяясь на два куска ткани в руке Чонина. Книги и рулоны пергамента, пустые чернильницы и открытые пакеты конфет падают на землю, разлетаясь по каменному полу вокруг ног Чонина и Сехуна.
Чонин немедленно отпускает ремешок сумки Сехуна, но к этому моменту уже слишком поздно.
- Твою мать! - он задыхается, поднося руки ко рту в ужасе. - Черт, мне так жаль!
Сехун поворачивается к нему лицом, но его нога застревает на случайном куске пергамента, и он падает на пол, с грохотом приземляясь. Потрясенный, Чонин подходит, чтобы помочь ему подняться, но он тоже скользит - на этот раз на луже чернил - и оказывается на спине. Любому, кто наблюдает за ситуацией, это всё должно было казаться невероятно комичным, но после того, как Бэкхён и Чондэ стали свидетелями перепалки, они понимают, что это не так.
- Извини, мне очень жаль! Я не знал, что это произойдет, мне очень жаль, Сехун.
- Все хорошо, - говорит Сехун, но на самом деле это не так. Бедный мальчик выглядит, как будто он собирается плакать, нижняя губа дрожит. Чонин немедленно встает и начинает собирать как можно больше вещей из сумки Сехуна, в руки. Чондэ и Бэкхён бросаются на помощь, последний бежит мимо них, чтобы поймать чернильницу, которая все еще катится по коридору.
Подняв книну за корешок, Чондэ встряхивает ее, чтобы убрать капли с мокрой бумаги. Что-то маленькое, квадратное и белое вылетает из листов и падает на пол, едва не попадая в лужу у ног Чондэ. Чондэ перестает встряхивать книгу и смотрит на то, что кажется открыткой, а затем наклоняется и поднимает ее, стараясь не испачкаться чернилами свою одежду.
Это не открытка, а фото. Старая фотография. Чондэ с любопытством смотрит на него, вглядываясь в изображение двух молодых парней, стоящих перед полузаконченным домиком на дереве, оба с головы до ног покрыты грязью. Это мило, но несколько неуместно. Ни один из мальчиков не похож на Сехуна, так почему же у него есть эта фотография? Что-то в незнакомце говорит Чондэ, что он видел его раньше, но он не может вспомнить, где.
Обернувшись, Чондэ подходит к тому месту, где остальные парни все еще сидят на корточках на полу и тихо разговаривают друг с другом.
- Эй, что это? - спрашивает он, протягивая фотографию, так чтобы Сехун мог ясно её видеть.
- Хм? - Сехун в замешательстве моргает, а затем рассматривает маленький листок бумаги в руке Чондэ. - О, я совсем забыл он ней.
- Что это?
- Фотография Кёнсу, - Сехун встает и приглаживает одежду, прежде чем забрать фотографию из рук Чондэ. - Мы учились в его комнате, а я нашел ее в одном из его ящиков.
Стоя рядом с ним, Чонин смотрит на Сехуна изумленным, но подозрительным взглядом.
- Так ты украл ее?
Сехун мгновенно отпирается, хлопая руками по бокам.
- Я собирался положить её обратно! - он настаивает, и выражение его лица заставляет Чондэ смеяться. - Но я запаниковал и положил ее в свою сумку. У меня просто не было времени вернуть ее. Обещаю, что верну.
- Конечно, - смеется Чонин, и он звучит немного скептически. Он смотрит через плечо Сехуна, поднимая руку, чтобы указать на самого маленького из мальчиков, того, у кого на колене был пластырь. - Это действительно Кёнсу? - спрашивает он, с любопытством глядя на ребенка.
- Да, - усмехается Сехун. - Он такой милый, правда?
Он милый, думает Чондэ. Ну, он был милым. Нынешнему Кёнсу больше не подходит это описание, по крайней мере, по мнению Чондэ.
- Кто другой ребенок? - спрашивает Чонин, привлекая внимание Чондэ ко второму мальчику на фотографии. Он невысокий и круглый с нелепыми ушами, которые выглядывают из-под его шляпой. Почему он чувствует, что знает этого ребенка?
Сехун пожимает плечами.
- Не знаю. Вероятно, его старый друг.
- Это Чанёль.
При звуке голоса позади них Сехун и Чонин подпрыгивают, настолько поражаясь, что первый почти позволяет фото выпасть из его пальцев. Бэкхён смотрит на фотографию через плечо Сехуна, вытянув руку, указывая на маленькую фигуру юношей. Его глаза круглые и широко раскрыты, брови сморщены в смеси шока и недоумения.
Другой мальчик - Чанёль?
- Этот? - спрашивает Сехун, отворачиваясь от Бэкхёна, чтобы снова посмотреть на фотографию. - Но он не похож на него.
Бэкхён качает головой.
- Нет, это определенно Чанёль, - уверенно говорит он. Бэкхён подходит, чтобы встать рядом с Чондэ, и осторожно берет фотографию у Сехуна, с подозрением глядя на нее. - У него точно такая же фотография над кроватью.
И Чондэ неожиданно понимает, где видел эту фотографию раньше.
- Ты прав! - он задыхается, получая удивленный взгляд от Сехуна и Чонина и воодушевленный Бэкхёна. Как он не вспомнил раньше? Кровать Чанёля прямо рядом с его собственной! Но почему у Кёнсу такое, же фото?
Его мысли переключаются на его одноклассника слизеринца.
- Я не знал, что он и Кёнсу были знакомы до Хогвартса, - бормочет он. Должно быть, они жили в одной деревне. Они все еще общаются, после всех этих лет? Чондэ много раз останавливался в доме Чанёля, один раз на все рождественские каникулы, и он никогда не видел, чтобы слизеринец блуждал по маленьким деревенским улочкам и рынкам. Может быть, они почти перестали общаться. Это объясняет, почему Чанёль никогда не говорил о волшебных семьях, которые жили поблизости, кроме его собственных бабушек и дедушек.
- Они друзья? - спрашивает Чонин.
Чондэ немного неуверен. Он ломает голову, вспоминая любой случай, когда Чанёль, возможно, упоминал, что знаком Кёнсу за пределами школы.
- Нет? - говорит он, подходя ближе, и хмурится на маленькую белую фотографию, в замешательстве. Чанёль никогда не говорил о Кёнсу прежде, по крайней мере, не упоминал его нигде кроме как занятий и даже тогда они едва разговаривают друг с другом. Бэкхён говорит об этом остальным, подтверждая мысли Чондэ. Мысль о том, что они могут быть друзьями, откровенно сбивает с толку, и ни Чондэ, ни Бэкхён не могут поверить своим глазам, когда видят маленьких Чанёля и Кёнсу, взявшихся за руки, которые улыбаются так же ярко, как и цветы, которые их окружают.
Несмотря на их смущение, Сехун, похоже, не уверен. Его брови взлетают вверх, явно подозревая своих друзей.
- Вы уверены, что они не друзья? - спрашивает недоверчиво. Он обращается к Чонину. - Разве Кёнсу не подтягивал Чанёля по учебе?
Почесывая голову, Чонин медленно кивает.
- О да. В прошлом году, вроде?
Что? Чондэ правильно расслышал?
– О чем это ты? - говорит он пренебрежительно. - Чанёль занимался с профессором. - он сам так сказал, вскоре после инцидента в классе зелий, который привел к его недельной шее как у жирафа. Конечно, Бэкхён и Чондэ никогда не ходили с ним на его занятия, но кто еще мог бы обучать такого бездаря, если бы не сам Мастер зелий? Для него нет смысла обучаться у ученика, даже такого талантливого в зельях, как Кёнсу.
Правильно?
- Нет, это точно был Кёнсу, - возражает Сехун, безусловно, получив подтверждающий кивок от Чонина. - Мы помогали ему настроить оборудование пару раз, и Чанёль всегда был рядом, правда, ведь?
- Да. Мы никогда не оставались там слишком долго. Они всегда выглядели так, как будто хотели побыть одни, - Чонин поворачивается к Бэкхёну и Чондэ, невинно моргая, и Чондэ чувствует себя невероятно глупым. - Вы, ребята, не знали?
- Нет! - кричат оба в унисон. Чондэ хочется рвать на себе волосы, а Бэкхён хмурится, словно он все еще пытается выяснить ответ на это ужасное эссе о зельях. Кёнсу обучал Чанёля целый год и держал это в секрете от своих лучших друзей все время?! - Это смешно. Я не понимаю, - Чанёль рассказывает им все. - Они просто одноклассники, - Разве у него есть что скрывать?
- Они выглядят, так, будто близки, - бормочет Чонин.
- Чондэ.
Рука ложится на его плечо. Обернувшись, Чондэ видит, что лицо Бэкхёна сияет, как рождественская елка, щеки розовые, глаза блестят и широко раскрыты. Похоже, он только что выяснил ответы на все вопросы во вселенной, и прежде чем Чондэ успевает спросить его, почему он сияет, как солнце зимой без какой-либо причины. Другой парень дергает его за руку и тащит по коридору, оставляя очень ошеломленными и сбитыми с толку Чонина и Сехуна.
- Эй, что ты делаешь? - дёргается он, когда пытается вывернуться из хватки своего друга. Это оказывается бесполезным, и он спотыкается о каменный пол, пока Бэкхён продолжает тащить его, как мешок с картошкой. - Куда мы идем?
Бэкхён не отвечает. Он выглядит немного сумасшедшим, безумным, с кулаком, намертво держащим одежду Чондэ, так что Чондэ просто идет за ним, прекращая свою борьбу. Когда они добираются до конца коридора, Бэкхён резко затормаживает и толкает его в стену, так сильно, что последний может чувствовать пуговицы своего джемпера.
- Бэк, какого черта ты ...
- Это Кёнсу. Кёнсу - его настоящая любовь.
Чондэ отряхивается, поправляю свою помятую одежду в плечах.
- Кёнсу? - ворчит он, с сомнением уставившись на своего друга из-под нахмуренных бровей. - Это потому что они играли вместе, когда были детьми?
Бэкхён бьет его по руке.
- Я серьезно, - с нажимом говорит он, его глаза горят, как во время дуэли. - Все складывается, ответ был прямо перед нами все это время!
- Думаешь?
Поддавшись эмоциям, Бэкхён закатывает глаза.
- Смотри, - твердо говорит он, схватив Чондэ за плечи. - У Чанёля есть такая же фотография над кроватью, точно такая же! И однажды он сказал мне, что один из его первых поцелуев был у него с мальчиком из его деревне. Должно быть, это был Кёнсу, больше нет вариантов.
Чондэ отталкивает его.
- Мы не можем этого допустить, - говорит он, схватившись за голову. Кёнсу не может быть тем мальчиком, который живет в деревне Чанёля. Кто сказал, что это был именно он? Чондэ знает, как отчаянно нуждается Бэкхён в ответах - он тоже - но это кажется чем-то из рода фантастики, даже для человека, с таким богатым воображением, как у Бэкхёна.
Если Бэк и слышит, что сказал Чондэ, то игнорирует это.
- И ты помнишь, как я однажды наткнулся на Кёнсу, когда пошел навестить Чанёля? - бредит он. - И он сказал, что Чонин купил цветы для Чанёля? Но, Чонин понятия не имел, о чем я говорил, когда поблагодарил его за эти цветы! Должно быть, цветы были от самого Кёнсу, и он только сказал, что они от Чонин, чтобы я не узнал, что они были от него.
- Может быть, но...
- Что если, - заговорщически говорит Бэкхён, - что если они перестали дружить, когда начали учиться в школе? Они влюбились. Но что-то мешает им быть вместе, какой-то секрет, вот почему мы, - он показывает жестом между Чондэ и собой, - не знаем об этом.
- Но Чанёль говорит нам все. Почему ты решил, что сейчас иначе?
Бэкхён пожимает плечами.
- Я не знаю. Но ты должен признать, что это звучит довольно правдоподобно, хотя. Фотографии, цветы. - Темп его ходьбы замедляется, и он останавливается в середине коридора. Странная меланхолия исчезает с его лица, кровоточа в складках морщинистого лба и нисходящих уголках рта. - Когда я увидел его в Больничном крыле… Кёнсу выглядел таким грустным. Как будто болезнь Чанёля разрывает его на части.
Он смотрит вверх, глаза наполняются чем-то, что Чондэ не может определить.
- Выглядел бы он так, если бы они были только одноклассниками? Будет ли Чанёль действительно фотографировать кого-то, с кем он никогда не разговаривал все эти годы, если бы этот кто-то ничего не значил для него?
Вздыхая, Чондэ проводит рукой по волосам вниз до шеи. Это имеет смысл, конечно, это так. Бэкхён прав, Чондэ знает, что он прав. Он всегда прав. Но он не может не чувствовать себя неловко, как будто он идет по канату посреди шторма. Это будет их четвертая попытка разбудить Чанёля и вернуть его домой. После всего, что произошло, мог ли он потерпеть неудачу в четвертый раз подряд?
- Ты уверен? - спрашивает он, возможно, немного отчаянно. - Ты действительно уверен? Потому что я не знаю, смогу ли я снова перенести разочарование.
Бэкхён подходит к Чондэ и берет его за руку, нежно сжимая.
- Я уверен, - говорит он. Он выглядит таким обнадеживающим. - Пожалуйста, Дэ. Давай попробуем. Мы должны хотя бы попробовать.
Рука Бэкхёна теплая. У Чондэ уходит минута, чтобы подумать.
- Хорошо, - наконец говорит он. Они должны хотя бы попробовать. - Если ты уверен, то и я уверен, - он игнорирует голос в своей голове, который говорит только о бесполезности попытки и сосредотачивается на том, как лицо Бэкхёна расплывается в блестящей улыбке, облегчение отражается в том, как расслабленно опускаются его плечи.
- Спасибо, - говорит Бэкхён, и Чондэ сжимает его руку в ответ. Обретя решимость, Бэкхён отпускает руку и поворачивает за угол, Чондэ следует его примеру. Чонин и Сехун все там же.
- Чонин, Сехун? Вы знаете, где сейчас находится Кёнсу?
Сехун недоуменно моргает на них.
- Класс зелий, а зачем тебе? Он делает что-то для профессора, хотя я бы не…
Они уходят до того, как Сехун успевает закончить предложение.
~~~
Бэкхёну никогда не нравился класс зелий. Здесь всегда так темно и сыро, и стены, кажется, сочатся странными и горькими запахами, которые потом часами источает одежда. Столы всегда липкие, а стулья слишком жесткие. Слишком много своих наказаний отбывал он здесь, соскребая обгоревшие остатки зелий изнутри котлов или вытирая сажу с деревянных столов. В этой комнате очень мало того, что ему нравится, за исключением, конечно того времени, когда уроки заканчиваются, и он уходит отсюда. Из-за его плохого опыта зелья стали его наименее любимым предметом, и он забил бы этот предмет сразу же после окончания СОВ, если бы не тот факт, что этот предмет обязательный при сдаче Т.Р.И.Т.О.Н.О.В., если он хочет начать карьеру целителя. Что еще хуже, ни Чанёль, ни Чондэ не изучали этот предмет в течение последних двух лет в школе, поэтому только Бэкхёну приходится страдать от мучительно долгих уроков. Он надеялся, что не окажется между капающими стенами, по крайней мере, до следующего урока послезавтра. Но он должен это сделать, и он делает все возможное, чтобы игнорировать запахи маринованных крыльев жуков и безоаров, когда они с Чондэ направляются через темницы к классу зелий, осторожно следя за слизеринцами, которые слоняются возле входа в свою общую комнату. Бэкхён и Чондэ осторожно толкают дверь и на цыпочках входят. Они ожидают увидеть, как их одноклассник сгорбился над кипящим котлом, ритмично шевелясь или нарезая что-то прогорклое и неприятное, чтобы опрокинуть его в зелье. К их удивлению, они обнаружили, что комната пуста. Кёнсу нигде не нет. На мгновение Бэкхён задается вопросом, не ошиблись ли Чонин и Сехун насчет местонахождения Кёнсу. Оба настаивали на том, что Кёнсу должен был делать некоторую дополнительную работу для профессора и потому один в комнате для зелий. У них занимает секунду, чтобы осмотреть комнату, и заметить знакомый коричневый ранец Кёнсу и очки в тонкой оправе, сесть на стол в переднем ряду комнаты и сделать вывод, что младшие действительно были правы. Пустой котел, оставленный вверх дном на сушилке рядом с раковиной, и бак с водой, в котором лежит посуда, служат еще одним доказательством того, что Кёнсу где-то рядом. Что бы ни готовил их одноклассник, теперь это стоит в рядах маленьких стеклянных пузырьков на столе профессора. Жидкость темно-фиолетового цвета и слегка светится, а комната пахнет на удивление сладко, как медовое и сахарное печенье. Было бы приятно, если бы не тот факт, что он наполняет ноздри и дыхательные трубки, как сироп, вызывая у мальчиков желание чихнуть, и им приходится пересесть поближе к вещам Кёнсу. - Кёнсу? - кричит Чондэ. Позади них доносится шум, сопровождаемый стуком шагов. Они оборачиваются и видят, как круглая голова Кёнсу появляется из-за личного шкафа профессора. Его короткие волосы немного вьются, а щеки слегка розовые, типичные признаки того, что он проводит слишком много времени над парами, а его круглые глаза щурятся на них с другой стороны комнаты. - Кто там? Им нужно время, чтобы вспомнить, что Кёнсу без очков. - Это Чондэ, - говорит Чондэ. - Бэкхён тоже здесь. Они могут ошибаться, но при звуке их имен Кёнсу, кажется, хмурится. - Привет, - говорит он, входя в класс. - Что вы, ребята, делаете здесь? - он смотрит на Бэкхёна. - У вас сегодня нет зелий. - Можем ли мы поговорить с тобой? Мгновенная, но несколько неудобная пауза. - Хорошо, - Кёнсу подходит к дальнему столу и поднимает очки, надевает их на секунду, потом снова снимает и полирует мантией. - Чем я могу вам помочь? Правильно. Вот оно. Бэкхён и Чондэ выглядят неожиданно нервно. Чондэ дает Бэкхёну вспомогательный толчок по ребрам локтем, и Бэкхён отмахивается от руки своего друга, прежде чем неохотно сделать шаг вперед, чтобы обратиться к парню перед ними. - Ты, наверное, слышал, что случилось с Чанёлем. О зелье сна и прочее? Кёнсу кивает головой. Он выглядит немного неловко и сканфуженно, как будто у него болит живот. - Да. Вы хотите знать, могу ли я приготовить противоядие? - он перестает полировать и надевает очки, моргая, когда его глаза приспосабливаются к мрачному свету класса. - Я никогда раньше не слышал о подобном зелье, поэтому я не знаю, как убрать его действие. Я мог бы провести некоторое исследование, но не знаю, смогу ли я найти что-нибудь существенное, чтобы помочь вам. Бэкхён не может не заметить, каким бледным сейчас выглядит Кёнсу. Известно, что слизеринцы не так открыто, выражают свои эмоции, как большинство других людей, но даже идиот может сказать, что с ним что-то не так. Он выглядит неловко, его глаза непрерывно бегают с Бэкхёна на Чондэ на дверь и обратно, словно он хочет, чтобы они ушли, но слишком вежлив, чтобы сказать это. Это заставляет его задуматься о том времени, когда он наткнулся на него в крыле больницы, и о том, как неловким казался тогда Кёнсу. Мысль приходит к нему неожиданно. Они что-то сделали, чтобы расстроить его? Бэкхён не может понять, что это может быть. Он надеется, что дискомфорт Кёнсу связан с нежелательными социальными взаимодействиями, а не потому, что Бэкхён и Чондэ случайно навредили ему в прошлом, не зная об этом. Обиженный Кёнсу с меньшей вероятностью согласится помочь им, и Бэкхён не знает, что он сделает, если они не смогут убедить его в обратном. - Мы уже нашли лекарство, - говорит Чондэ. - Вот почему нам нужна твоя помощь. Глаза Кёнсу сужаются в подозрении или любопытстве, Бэкхён не уверен. - Хорошо, - говорит он. - И что дальше? Блядь. Горло Бэкхёна кажется невероятно сухим. Жизнь Чанёля зависит от успеха этого разговора, и если они все испортят, если они все неправильно поняли или не смогут убедить Кёнсу помочь им, то… он действительно не хочет об этом думать. Детская фотография Чанёля и Кёнсу лежит в нагрудном кармане его мантии, и кажется, что она обжигает его кожу через униформу. Рука Бэкхёна скользит к краю одежды Чондэ, и он сжимает ткань между пальцами, чтобы успокоиться, прежде чем произнести. - Поцелуй настоящей любви. Кёнсу реагирует не сразу. В отличие от Чонина, чьи глаза расширились, а рот открылся, прежде чем он был отрезвлен своими безрассудными друзьями - или даже самими Бэкхёном и Чондэ, которые пережили около двенадцати различных эмоций в течение минуты, окутанные тьмой Запретной секции - Лицо Кёнсу почти не меняется, выражение его лица было таким же настороженным, как и в тот момент, когда он увидел, кто зовет его по имени. Единственный признак того, что он слышал то, что сказал Бэкхён, - это слегка расширившиеся глаза и приподнятые плечи, похожие на щетину ежа. Он смотрит на парней долгое время, как будто он ищет усмешки в их лицах, намекает, что за его счет разыгрывается шутка. Бэкхён хочет, чтобы это было шуткой, и надеется, что его лицо достаточно искренное, чтобы убедить Кёнсу, что они на самом деле говорят правду. Через некоторое время Кёнсу вздыхает. - Понятно, - говорит он. Пододвинув очки к носу, он внезапно оборачивается и подходит к столу профессора. Он поднимает коробку, которую Бэкхён не заметил раньше, и начинает помещать флаконы с фиолетовым зельем внутрь, оставляя их. Сначала Бэкхён теряется, но затем он видит, что руки Кёнсу слегка дрожат, гремя пузырьками в коробке. Он нервничает и избегает их. - Кёнсу, мы- - Я не знаю, как вы пришли к такому выводу, но вы ошиблись, - Кёнсу огрызается, перебивая его. Он стоит спиной к ним, и Бэкхён не видит его лица, но голос звучит жестко, словно веревка неуклонно обвивает его горло. - Я не могу вам помочь. Чанёль и я едва знакомы. Сказать, что тот, с кем я редко общаюсь, это моя настоящая любовь, просто смешно. Справа от Бэкхёна Чондэ недоверчиво хмурится. - Редко общаетесь? Ты учил его половину пятого года. - Рассказывать кому-нибудь, как правильно готовить мух, едва ли представляет собой отношения, Чондэ. Его оправдание не остается незамеченным. Что он пытается от них скрыть? - Верно, но этого хватит, чтобы дружить, - Чондэ скрещивает руки и наклоняет голову, глядя на Кёнсу искрящимися глазами. - Вы живете в одной деревне, вы играли вместе, когда были детьми, - он на мгновение делает паузу, словно не зная, какими должны быть его следующие слова. - Он был первым, кто поцеловал тебя. Кёнсу внезапно замирает. Склянка в его руке проскальзывает между его пальцами и разбивается, ударяясь о пол, посылая осколки стекла и жирные капли мерцающего пурпура по его ногам. Бэкхён, который стоит ближе всего, вскрикивает и прыгает назад, чтобы избежать стекла, но Кёнсу не двигается, игнорируя все, уставившись в землю темными глазами. - Откуда ты это узнал? Грубость в голосе Кёнсу говорит им все, что нужно знать. Бэкхён уверен, что его теория о Кёнсу становится все более и более правдоподобной с каждой секундой. Чондэ немного поник под силой взгляда Кёнсу, но в уголках его рта и глаз запечатлелась решимость. У них есть с чем поработать, и они не покинут эту комнату без Кёнсу. - Он сказал мне, - говорит Бэкхён. Кёнсу медленно поворачивается, странно глядя на Бэкхёна. Его лицо такое же пустое, как обычно, но его глаза мерцают чем-то, что Бэкхён не может понять. Неверие? Злость? Предательство? Все вместе, возможно. - Он никогда не говорил, что это был именно ты, но у него есть фотография, на которой вы двое вместе. Он приколота над его кроватью. Я сам все додумал. Хотя до сегодняшнего дня я не осознавал, что мальчик на ней это - ты. Он вытаскивает фотографию из своей мантии. - Я думаю, что это принадлежит тебе. Сехун сказал, что нашел это в твоей комнате. Как магнит, взгляд Кёнсу немедленно притягивается к фотографии. Он моргает несколько раз, затем нерешительно делает шаг вперед и берет ее из рук Бэкхёна. Он ожидает, что слизеринец отшвырнет фото обратно ему в лицо, но он этого не делает, вместо этого нежно держа его между пальцами. Это зрелище заставляет что-то в душе Бэкхёна дрогнуть. Вздохнув, Кёнсу опускает руки. - Это было давно, - он подходит к своей сумке и кладет фотографию внутрь. - Теперь все по-другому. - Как так? - спрашивает Чондэ. - Почему? - Просто так случилось. Вы не понимаете. - Так помоги нам понять. Ты не можешь держать всё в себе вечно. С полностью закрытой сумкой Кёнсу неподвижно стоит возле стола. Он выглядит усталым, с темными кругами под глазами. После нескольких секунд молчания он двигается, опираясь руками о стол, делая глубокий вдох. - Я не знаю, заметили ли вы, - начинает он тихо, - но у меня точно не так много друзей. Я не так хорош в общении с людьми, и даже если бы я был, никто не хочет тусоваться с предполагаемым внуком Пожирателя Смерти, - Бэкхён и Чондэ выглядят сконфуженно, и, если Кёнсу и замечает их реакцию, он не обращает на это внимание. - В детстве единственным ребенком, который не боялся приближаться ко мне, был Чанёль. Мы делали все вместе. Очень долгое время он был моим единственным другом. Он отпускает стол и оборачивается к двум другим парням, но не спуская глаз с своих ботинок. - Когда мы попали в Хогвартс, я надеялся, что наша дружба будет продолжаться, - он кашляет горьким смехом. - Очевидно, что нет. - Что случилось? - тихо спрашивает Чондэ. - Я не знаю. Когда мы пошли в школу, наши различия стали более очевидными. Мы больше не виделись с глазу на глаз. В конце концов, мы просто отдалились друг от друга, - он смотрит на Бэкхёна и Чондэ впервые за несколько минут, измученными темными глазами. - Он нашел друзей лучше, чем я. Чувство вины, густое и болезненное, как сироп от кашля, течет по венам Бэкхёна. Он был прав, они сделали что-то, из-за чего теперь они не нравятся Кёнсу; они забрали его единственного друга. Неудивительно, что он так неохотно говорит с ними или даже находится в одной комнате. Они украли единственного человека, с котором Кёнсу чувствовал себя защищённым, хотя и непреднамеренно, и Кёнсу пришлось сталкнуться с тем фактом, что его единственный друг бросил его ради других людей. Но почему это их вина? Почему Чондэ и Бэкхён виноваты? Во всяком случае, это Чанёль виноват в одиночестве Кёнсу. Чанёль никогда не упоминал об отношениях с молодым слизеринцем, и если бы они знали, что Чанёль и Кёнсу были друзьями, парни сразу бы втянули его в свою компанию, приняли его с распростертыми объятиями. Почему Чанёль лишил его этого? Зачем ему отказываться от кого-то, о ком он так заботится? Бэкхён не может не задаться вопросом, какой была бы школа, если бы Кёнсу остался частью жизни Чанёля. Будет ли трио столь же вредным, как и они, или Кёнсу нашёл бы на них управу, чтобы они были тихими и не сталкивались с его пустым взглядом и изогнутыми бровями. Или, может быть, он присоединился бы к ним, был бы игривым и хитрым, оставив остальных в напряжении, пока они пробираются через школьные годы в шквал кулинарных боев и фейерверков. Возможно, после долгих лет поисков внешности и невинных прикосновений он и Чанёль нашли бы счастье друг в друге. Если этот идиот когда-нибудь проснется, у Бэкхёна будет пара ласковых для него. Поднявшись, Кёнсу снова подходит к столу профессора. - Но это было тогда, а сейчас, - говорит он, и обреченность в его голосе очевидна. - Я не разговаривал с Чанёлем несколько месяцев. То, что вы хотите, чтобы я сделал, бесполезно. Чем раньше вы это поймете, тем лучше. Вытащив палочку, Кёнсу убирает пролитое зелье на полу и поднимает осколки стекла в мусорное ведро за столом профессора. Он кладет остальные флаконы с фиолетовым зельем вместе с другим в коробку и идет, чтобы закрыть ее, осторожно надевая крышку и избегая дальнейшего повреждения содержимого. Бэкхён знает, что Кёнсу попытается уйти. Паникуя, Бэкхён бросается вперед. - Ты любишь его, не так ли? - ответ на этот вопрос имеет для него столько смысла. - Ты влюблён в Чанёля. Кёнсу замирает. - Нам шестнадцать, Бэкхён, - раздраженно огрызается он. - И? - говорит Чондэ. Бэкхён не заметил, как Чондэ подошел ближе, блокируя ближайший путь к двери. - Тебе не нужно быть взрослым, чтобы влюбиться. - Эта чушь. "Истинная любовь" - чепуха, - Кёнсу смотрит на них через плечо. - Ваш план не сработает. Чондэ хмурится. - Нет, - усмехается он, - ты просто не хочешь, чтобы… Прежде, чем Чондэ успевает закончить предложение, Кёнсу перебивает его, бросив коробку с зельями на стол. Звук удара пузырьков о дерево заставляет воздух затрястись. - А что если я не сделаю? - поворачивается Кёнсу, сжав кулаки. - Что если я не хочу сталкиваться с тем фактом, что человек, который вынудил меня покинуть свою жизнь без видимой причины, очевидно, тайно влюблен в меня все это время, и что, просто игнорировал меня ради забавы? Оставлял меня при каждой возможности только потому, что мог. - качает он головой. - Это не любовь, ясноо? Ты знаешь, что это не так. - Кёнсу, - начинает Бэкхён, но не знает, что ещё сказать. Кёнсу разрывает себя на части прямо перед ними, и Бэкхён ненавидит то, что они должны делать это с ним, вскрывать все эти раны и позволять им кровоточить. - Пожалуйста. - Что вы от меня хотите? - Один поцелуй, - умоляет Чондэ. - Только один поцелуй, вот и все. - Я не могу этого сделать. - Ты можешь. - Бэкхён в отчаяние, в таком отчаяние, и он не понимает, что движется, пока уже не стоит в считанных сантиметрах от Кёнсу, схватив его за руку. Кёнсу вздрагивает и дёргается, чтобы уйти, но Бэкхён сильнее, чем выглядит, и он крепко держит, подтягивая его к себе лицом. Чондэ зовёт его по имени, но Бэкхён не слышит его. Ему нужен Кёнсу, чтобы помочь им, и он сделает все возможное, чтобы это случилось. - Послушай, Кёнсу, Чанёль умирает, - говорит он, его голос звучит жалко. Кёнсу перестает бороться, но он избегает взгляда Бэкхёна, глядя через плечо на что-то, что Бэкхён не видит. - Он умирает. И довольно скоро его здесь больше не будет. Это наш последний шанс помочь ему, понимаешь? Наш последний шанс вернуть нашего друга. Все, что нужно, - это всего лишь один поцелуй. Он отпускает руку Кёнсу. Кёнсу отмахивается от него, но не отталкивает. Даже если он все еще не смотрит Бэкхёну в глаза, этого достаточно, чтобы показать, что он слушает. В некоторой степени довольный, но все еще колеблющийся, Бэкхён делает небольшой шаг назад. - Тебя даже не нужно оставаться, - тихо говорит он. - Ты можешь просто сделать это и уйти, и если это сработает, мы будем лгать ему и говорить, что мы нашли лекарство, или последствия прошли, или, черт подери, сила дружбы спасла его! Мне все равно. Все мы просим, чтобы ты сделал это для него. И если ты прав, и это не сработает, по крайней мере, мы сможем сказать, что сделали все, что могли, что мы испробовали все доступные нам варианты. Не хочу, чтобы он умер, потому что мы ничего не сделали, несмотря на то, что у нас были варианты. По крайней мере, он этого заслуживает. Вдалеке шум студентов, слоняющихся по коридорам, начинает стихать. Обед должно быть почти закончен. У них не так много времени, и Бэкхён ищет в лице Кёнсу любой намёк, что угодно, чтобы сказать, что он отложил свой гнев в сторону, чтобы помочь вернуть их друга. Он не знает, как долго он там стоит, в нескольких дюймах от него, просто смотрит, убеждая Кёнсу выслушать, но кажется, что проходит несколько часов, прежде чем он получает ответ. - Если я сделаю это для вас, - говорит Кёнсу, тихим голосом, подобным шепоту, настолько тихим, что Бэкхён почти не слышит его, - можете ли вы пообещать, что он никогда не узнает правду? Если он проснется… ты можешь пообещать, что он никогда не узнает, что это был я? Свет, тепло и надежда течет по венам Бэкхёна. Позади него Чондэ вздыхает с облегчением. Он почти видит улыбку, которая расплывается на лице его друга. - Да, - выдыхает Бэкхён. Он так счастлив, что едва может говорить. - Мы обещаем. Спасибо. Вздохнув, Кёнсу ускользает от него. Никто ничего не говорит, когда он собирает свои вещи, перебрасывает свою сумку через плечо и поправляет свою одежду там, где Бэкхён хватался за нее. Когда Кёнсу приводит все в порядок, он поворачивается, направляясь к двери. Как только он собирается выйти из комнаты, он останавливается. - Завтра, встретимся в Больничном крыле, - бросает он через плечо. - Я хочу, чтобы это закончилось как можно скорее, - он по-прежнему не смотрит на них, как будто ему стыдно, но Бэкхёну всё равно. Кёнсу согласился помочь им, и это все, что имеет значение. Они соглашаются, и с последним кивком Кёнсу уходит. Бэкхён выдыхает, он и не заметил, как задержал дыхание. Камни с его плеч распадаются, заставляя его чувствовать себя гибким и неустойчивым. Рука скользит в его собственную, и он смотрит вправо, чтобы увидеть, как Чондэ улыбается ему и гусиные лапки украшают уголки его глаз. Он выглядит счастливым, но Бэкхён знает, что света, который обычно сопровождает его улыбку, здесь нет. Все, что он может видеть, это истощение, и это заставляет Бэкхёна понять, насколько он устал на самом деле. - Завтра в обед, - бормочет он. Звук доносится, будто он из-под воды. - Это все закончится к завтрашнему обеду. - Надеюсь, - говорит Чондэ. Он отпускает руку Бэкхёна и движется, чтобы обхватить его за плечи, мягко сжимая. - Пошли. Скоро урок. Бэкхён бадает головой в плечо Чондэ и позволяет последнему вывести его из класса зелий. Он старается не думать о влажности на своих ботинках или о пустом кармане в своей одежде.~~~
Бэкхён не спит в ту ночь. Чондэ знает это, потому что он тоже не спит. Как они могут, когда мысль о том, чтобы увидеть своего лучшего друга впервые за месяц, зависла в воздухе так, что почти задыхаешься? Чондэ лежит без сна, глядя на шоколадные карточки с лягушками, которые он приклеил к потолку над своей кроватью, слушая, как Бэкхён вздыхает и вертится в одеяле в течение нескольких часов. Это, вероятно, часы. Тот факт, что весь этот шум не разбудил двух других их соседей, сам по себе является чудом. В конце концов, Бэкхён отказывается от своего сна, впервые за ночь замолкнув. Чондэ напрягает уши в темноте, и когда он слышит шум шелестящих одеял и тихую поступь босых ног на холодном полу, он перебирается в своей кровати, чтобы освободить место, прежде чем Бэкхён поднимает покрывала и проскальзывает под него. Только тогда, когда вес головы Бэкхёна на груди и ощущение его волос, щекочущих подбородок, рук плотно обхватывающих талию Чондэ, Чондэ удается закрыть глаза и впасть в какое-то подобие сна. Он все еще слышит храп своих соседей по комнате с другой стороны комнаты, все еще чувствует дыхание Бэкхёна на своих руках и шее, но когда на следующее утро встает солнце и тревога предупреждает его, что ему нужно подготовиться к школе, он чувствует себя немного отдохнувшим, возможно, впервые за все это время. Он осторожно вылезает из постели, стараясь не разбудить парня рядом с собой. Бэкхён пускает слюни в подушку Чондэ, тихо храпя, и Чондэ оставляет его спать, ускользая в долгий горячий душ. Воспоминания о прошедшем дне проникают в его разум, когда он вытирает кожу и втирает шампунь в волосы, и образ их маленького слизеринца, взявшегося за руки с Чанёлем, не покидает его разум. Он молится, чтобы Кёнсу был неправ, что поцелуй сработает, и к обеду они вернут своего друга в нормальное состояние, и все будет так, как было и должно быть. А если Кёнсу прав? Что ж. Он не хочет больше думать об этом. Остальная часть дня проходит как обычно. Бэкхён просыпается, выкатываясь из постели и приземляясь на лицо, и они проводят утро, болтая с одноклассниками, одеваясь и спускаясь в Большой зал на завтрак. Съев столько еды, сколько они смогут переварить, они бросаются к своим классам, разделяясь их в прихожей, когда Бэкхён бежит к подземельям на Зелья и Чондэ спешит по большой лестнице на Нумерологию. Далее следует Защита от Темных Искусств, а затем Чондэ оставляет Бэкхёна в коридоре, направляясь на Маггловедение. Несмотря на то, что он сам был магглорожденным, Чондэ искренне втянулся в предмет, когда дело дошло до выбора предметов для сдачи Т.Р.И.Т.О.Н.О.В. в начале года. Дополнительный предмет не повредит, и он всегда находил это захватывающим, как необычно магический мир рассматривает магглов и их немагический образ жизни. Однако сегодня интерес отсутствует, и он проводит весь урок, глядя в окно, боясь того момента, когда профессор разрешит им уйти на обед. Звук стульев, скребущихся об пол, вырывает его из размышлений. Занятия окончены, и Чондэ собирает свои книги и пергамент в сумку и бросает через плечо, махая на прощание профессору, когда он выбегает из класса в шумный коридор. Больничное крыло и класс Маггловедения находятся на одном и том же этаже - первом этаже, - но все учащиеся суетятся, и ему требуется гораздо больше времени, чем обычно, чтобы добраться до места. Бэкхён уже там, ждет его. Чондэ выкрикивает его имя, и первый перестает нервно грызть ногти, махает Чондэ, бросая ему облегченную улыбку. - Как прошел урок? - спрашивает он, и мимо Чондэ не проскальзывает нервозность в его голосе. - Скучно, - отвечает Чондэ. - Кёнсу еще нет? Бэкхён качает головой. - Я видел его на Зельях, но он ушел, как только урок закончился, - он поднимает руку, чтобы снова начать грызть ногти. - Я не видел его с тех пор. Взяв его за руку, Чондэ осторожно вытаскивает ее изо рта. - Он скоро будет здесь, - заверяет он. Кёнсу не похож на того, кто бы сбежал без предупреждения. Сжимая его руку, Чондэ прислоняется к стене, сканируя глазами коридор, пока он и Бэкхён молча ждут. Им не приходится ждать очень долго. Не проходит и двух минут, как Чондэ замечает, что круглая голова Кёнсу приближается к ним сквозь толпу. Оттолкнувшись от стены, Чондэ отпускает руку Бэкхёна и машет ему, привлекая внимание Кёнсу. Глаза Кёнсу, прикрытые очками, расширяются, и он неловко отвечает. Чондэ возвращает свою руку к Бэкхёну, чтобы его друг от беспокойства не откусил пальцы. - Привет, - говорит Чондэ, когда Кёнсу подходит к ним, игнорируя то, как Кёнсу коротко смотрит на их переплетенные руки. - Как прошёл твой день? - Нормально, - прямо говорит Кёнсу. - Извините, я опоздал. Мерлин, это ситуация не может стать еще более неловкой. - Все в порядке, - отвечает он. - Ты уверен, что все еще в готов помочь нам? Кёнсу кивает. Понимая, что это все, что он вытащит из себя, Чондэ отпускает руку Бэкхёна и подходит к двери Больничного крыла, придерживая ее для двух других, прежде чем самому зайти, осторожно закрывая ее за собой. В Больничном крыле сегодня оживлённо. С наступлением ранней зимней стужи, несколько учеников уже заболели, кашляя и чихая постоянно, а мисс Луна спокойно раздает дымящиеся кружки Бодроперцового зелья желающимся вылечиться. Она весело их приветствует, когда они проходят мимо, и Чондэ делает все возможное, чтобы ответить тем же. Занавес вокруг кровати Чанёля был сегодня опущен, скрывая его от глаз. Когда они приближаются, желудок Чондэ начинает завязываться в узлы. Несмотря на холод, на висках у него бисеринки пота, и он нервно кусает губу, постукивая пальцами по бедру, когда они пробираются сквозь ряды и ряды кроватей, некоторые заняты, некоторые пусты. Чужой локоть сталкивается с его рукой, и Чондэ поднимает голову и видит, что Бэкхён смотрит на него. Он улыбается, слабой, но теплой улыбкой, и это немного успокаивает беспокойные чувства внутри. Это напоминает ему, как ему повезло, что в его жизни появился такой друг, как Бэкхён, и он от всего сердца благодарит ударом в ребра. Кёнсу смотрит на них как на идиотов. У Чондэ нет энергии, чтобы обращать на это внимание. Они останавливаются в метре от кровати Чанёля. На полу за занавеской лежит небольшая куча подарков и писем. Бэкхён отталкивает их ногой, прежде чем схватить занавес, нервно переглядываясь с Чондэ и повернуться к своему тихому спутнику. - Ты в порядке? Кивнув, Кёнсу прочищает горло. - Конечно. Давайте уже покончим с этим. В последний раз оглянувшись, Бэкхён открывает занавес. Удушье, которое издает Кёнсу, настолько тихое, что его почти невозможно услышать. Почти. Чондэ и забыл, что Кёнсу, вероятно, не видел Чанёля с того дня, как навещал его несколько недель назад. С тех пор Чанель сильно изменился, за все прошедшее время он стал хрупким и тощим, и для тех, кто не видит его регулярно, его вид вызывает мертвенный холод. Безразличный вид Кёнсу тает почти мгновенно, заменившись выражением, которое Чондэ может описать только как разбитое сердце. Он осторожно шагает вперед, поднимая дрожащие руки к груди в отчаянном молитвенном жесте. - Я не знал, что все так плохо. Чондэ остается возле щели в занавеске, а Бэкхён подходит к кровати. - Он спал больше месяца, - грустно говорит Бэкхён. - Чудо, что он даже такой, если честно. Из того, что мы читали, могло быть намного хуже. - Если бы я знал, я бы… Он не заканчивает предложение, но ему и не нужно. - Все в порядке, - говорит Чондэ. - Сейчас ты здесь. Медленно, Кёнсу пробирается к кровати, чтобы сесть на край матраса возле талии Чанёля. Он не сводит глаз с Чанёля с того момента, как он шагнул за занавес. Бэкхён и Чондэ молча, наблюдают за тем, как Кёнсу обводит глазами всего Чанёля, от кончиков пальцев ног до бедер, вдоль живота и до груди, руки на мгновение сжимаются при виде его выступающих ребер и ключиц. Они отворачиваются, только когда он достигает лица Чанёля. Его взгляд останавливается на изгибе губ Чанёля, тени серости его кожи. - Цветы все еще здесь? Им требуется секунда, чтобы понять, о чем говорит Кёнсу. - Какие? - говорит Бэкхён, моргая в замешательстве, пока его глаза, наконец, не остановятся на тюльпанах, все еще таких же ярких, какими они были в тот день, когда Кёнсу принес их. - А, да. Наш друг Исин зачаровал их, чтобы они никогда не завяли. - Хаффлпаффец? - спрашивает Кёнсу. Он тихо гудит, когда Бэкхён говорит да. - Это мило с его стороны. Понятно, что Кёнсу колеблется. Больничное крыло постепенно затихает, когда ученики возвращаются в школу. Чондэ не хочет спешить - нет сомнений, что Кёнсу изо всех сил пытается принять все это, и он хочет дать ему время собраться с мыслями, прежде чем они продолжат - но они уже потратили так много времени. - Ты готов? - спрашивает, возможно, слишком резко. Бэкхён хмурится на него с другой стороны кровати Чанёля. Кёнсу улыбается, но это не радует. - Нет, - говорит он. - В последний раз, когда мы разговаривали друг с другом, я сказал ему, что ненавижу его. Мерлин. Желудок Чондэ начинает ужасно скручиваться. - Тебе не обязательно быть здесь, когда он проснется, - напоминает Бэкхён. - Если он проснется, - Кёнсу тяжело вздыхает, на мгновение закрыв глаза, затем медленно открывает их. - Я знаю, спасибо. Это он. Это момент, которого они ждали. Нет обратного пути. Либо все получится, либо нет. Страх, белый, липкий и удушающий, обвивается вокруг горла Чондэ. Он делает несколько шагов назад, оставляя Кёнсу немного пространства для размышлений и дыхания. Спокойно, Бэкхён подходит, чтобы присоединиться к нему, держит Чондэ за руку, как будто это единственная вещь в мире, которая удерживает его. Никто не двигается в течение длительного времени. Когда Кёнсу наконец двигается, он мягко кладет руку на руку Чанёля, колеблющуюся и осторожную, как он сам. Он сидит там, чувствуя, как холодная кожа Чанёля впитывается в его собственную. Они прекрасно выглядят вместе, думает Чондэ, и это разбивает его сердце. Кёнсу наклоняется, и мир перестает вращаться.~~~
- Кёнсу! Кёнсу!! Услышав свое имя, Кёнсу отрывает взгляд от книги. Голос доносится издалека, прямо из конца сада. Он узнает этот голос мгновенно и с меньшей осторожностью, чем хотелось бы его матери, захлопывает книгу и кладет ее на пол рядом с собой. Что-то начинает пузыриться в его животе, обвиваясь вокруг его легких и ребер, и он хочет, чтобы это было волнение, горячее и блестящее, как сияющее солнце, и свежеприготовленный шоколадный пудинг, а не беспокойство. Он чувствует, что его ладони начинают потеть, поэтому он потирает их о штаны, осознавая, как его кожа не довольна зудящей шерстью его свитера. Он носил его, потому что на улице идет снег, и это его любимый цвет, но теперь он просто чувствует себя смешно. В конце концов он складывает руки на колени, прислушиваясь к голосу, который становится все ближе и ближе с каждым выкриком его имени. Письмо тяжело лежит в его кармане. Спустя несколько мгновений невысокий, пухлый мальчик влетает в дверь, пот на его лбу и невероятно широкая улыбка на лице, которая становится больше, когда его глаза встречаются с глазами Кёнсу. - Кёнсу, ты получил свое письмо? - спрашивает Чанёль, надевая очки. Он тяжело дышит, поэтому Кёнсу предполагает, что он, должно быть, бежал всю дорогу до сюда, а ведь сам он живет на противоположном конце деревни. Кёнсу сует руку в карман и достает письмо. Оно немного смято, и он разглаживает его на коленях, когда Чанёль с комфортом садится на деревянный пол. - Да, - говорит он. - Я получил его утром. - Ты уже открывал его? Кёнсу качает головой. - Я хотел подождать тебя. Еще одна улыбка, ярче, чем прошлая. Чанёль почти вибрирует от волнения, скрещенные колени отскакивают от пола, и пальцы уже тянут за углы пергаментного конверта. Если Кёнсу не был взволнован раньше, сейчас он волнуется, ожидание Чанёля становится все более заразительным с каждой секундой. Он обнаруживает, что его улыбка отражает улыбку Чанёля, и когда Чанёль пододвигается немного ближе, Кёнсу тоже движется вперед. Их колени сталкиваются, и это немного неудобно, но Кёнсу не против. - Давай откроем их вместе! Кёнсу медленно открывает свое письмо, разглаживая сургучную печать и осторожно вытаскивая письмо, складывает пергамент и расправляет складки, прежде чем спокойно прочитать содержимое. Между тем, Чанёль не теря ни секунды, разрывая конверт на несколько частей и перекинув их через плечо, поспешно разворачивает пергамент и читает содержимое, произнося его, как можно более драматическим голосом. Его глубокий вздох эхом разносится по маленьким деревянным стенам .Кёнсу тыкает его в колено за то, что он так громко реагирует, но он тоже улыбается, и крошечный домик на дереве, кажется, дрожит, когда старший мальчик падает в приступе возбужденных смешков. - Уважаемый мистер Пак - и мистер До - мы рады сообщить вам, что вас приняли в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс! Кёнсу не может удержаться от смеха. Ему очень нравится смех Чанёля, громкий и заразительный. Он размахивает руками, словно осьминог, и сильно сжимает лицо, один глаз более закрыт, чем другой, и он выглядит так невероятно глупо, что Кёнсу никогда не перестает чувствовать радость и тепло. По мнению Кёнсу, смех его друга - лучший во всем мире, и ничто с ним не сравнится. (Чанёль думает, что смех Кёнсу тоже хорош. Кёнсу не согласен.) Чанёль получил свое письмо несколько месяцев назад, примерно через неделю после своего дня рождения в ноябре. Вместо того, чтобы открывать его в тот день, когда оно прибыло, он спросил свою маму, может ли он подождать, пока Кёнсу получит свое, чтобы они могли открыть их вместе. Кёнсу вчера исполнилось одиннадцать, и когда за завтраком появился большой коричневый конверт, он сразу же попросил маму отправить Паку сову, чтобы он рассказать своему другу захватывающую новость. Кёнсу очень долго думал об этом дне, ждал и беспокоился каждую ночь в течение нескольких недель, но ничто не могло подготовить его к ощущению того, как колени Чанёля бьются о его собственные, когда они пробираются сквозь длинный список заклинаний книги и единые требования. Ничего подобного он не мог себе представить, и он настолько взволнован, что почти забывает о змеях и угрях в животе, которые наполняют его страхом с тех пор, как в то утро он увидел, как семейная сова улетает вдаль. Когда содержание письма подходит к концу, Чанёль заканчивает свое выступление и берет одну из рук Кёнсу в свои, крепко сжимая ее, начинает прыгать вверх. - Это потрясающе! - выдыхает он, его улыбка сияет. Я не могу поверить, что мы на самом деле едем в Хогвартс! - Мы всегда собирались туда, - мягко улыбается Кёнсу. - Это не совсем сюрприз. - Тем не менее. Я супер счастлив в любом случае! - он опускает руку Кёнсу и смахивает свои длинные волосы с лица. - Наконец-то мы станем настоящими волшебниками! Только подумай обо всех крутых заклинаниях, которые мы узнаем, и обо всех матчах в квиддич, которые мы сможем сыграть, - он задумчиво вздыхает, словно рассказывает о своих школьных годах, которые еще даже не начались. - Это будет удивительно, Су. Мы собираемся провести лучшее время в нашей жизни! Он улыбается, его глаза блестят как фейерверк. - Как ты думаешь, на какой факультет мы попадём? Вот оно, то, чего Кёнсу так боялся. Монстры в желудке Кёнсу поднимают свои уродливые головы, кружась в животе, как слизистые черви. Он делает все возможное, чтобы подавить неприятные чувства и смотрит вниз, вертя пальцами на коленях, нерешительно пожав плечами. - Я не знаю. Все в моей семье слизеринцы. Я, наверное, буду такой же. На это Чанёль только хмыкает. Он поднимает руку, чтобы потереть подбородок, по-видимому, глубоко задумавшись. - Ты супер умный, любишь читать и все такое, - весело говорит он. - Ты мог бы попасть на Рэйвенкло. Кёнсу искренне сомневается в этом. Если бы ему давали фунт за каждую плохую оценку, которую он получил с тех пор, как пошел в начальную школу, у него было бы достаточно денег, чтобы купить Чанёлю тот самолет с дистанционным управлением, который он видел в витрине деревенского магазина игрушек и так хотел. - Я плохо учусь, - бормочет он мрачно. - Все так говорят. - Чтобы быть умным, не обязательно хорошо учиться, - Чанёнь успокаивающе подталкивает Кёнсу в бедро. - Ты правда умен в других делах. Кёнсу смотрит на свои руки мгновение, прежде чем чувствует, что Чанёль толкает его в колено, заставляя его поднять голову, чтобы увидеть, тёплую улыбку. - Ты тоже очень хороший, и ты говоришь правду. И ты очень помогаешь в церкви, даже если тебе это не нужно. Ты можешь попасть в Хаффлпафф Кёнсу тоже в этом сомневается. - Я не знаю, - говорит он. - Я, наверное, слизеринец. Улыбка Чанеля на мгновение сменяется хмурым взглядом, но это только на секунду. Тоскливо вздыхая, он прислоняется спиной к деревянной стене и кладет руки на живот, как мудрый старик, садящийся в кресло. - Мама говорит, что я гриффиндорец с ног до головы. Она говорит, что съест свои тапочки, если я туда не попаду. Монстры ревут, и Кёнсу закрывает глаза, чтобы заглушить их. Он ненавидит то, что он чувствует, и все из-за какого-то глупого предположения о факультетах. Он такой идиот, и он это знает. Большая ладонь ложится на его колено. - В чем дело? - мягко спрашивает Чанёль. Его голос звучит обеспокоенно. Кёнсу и правда глупый. - Ничего такого. Чанёль нежно встряхивает его, убеждая Кёнсу открыть глаза и посмотреть на него. Глаза Чанёля горят нежностью, и он улыбается той улыбкой, которая действительно нравится Кёнсу. - Скажешь мне? Кёнсу знает, что не сможет сказать нет. Смущенный, он поднимает колени и прижимает их к груди, опираясь на них подбородком, глядя вниз на пол, прячась от обеспокоенного выражения Чанёля. - Что если ты гриффиндорец, а я слизеринец? - Что ты имеешь в виду? - спрашивает Чанёль. Его голос звучит растерянно, и Кёнсу закрывает лицо руками. - Сынсу сказал, что Гриффиндор и Слизерин не любят друг друга. Что если мы больше не сможем быть друзьями? Реакция Чанёля следует незамедлительно. Он начинает двигаться, вскидывая руки в воздух, очки съезжают у него с носа, а лицо искажается юмористическим негодованием. Было бы смешно Кёнсу, если бы он не чувствовал себя так плохо. - Кёнсу это смешно! Только глупые верят в такую ерунду. Ничто не помешает нам стать друзьями. Ничто! Ты мой самый лучший друг во всем мире. Тепло разливается в груди Кёнсу, отпугивая монстров. - Ты тоже мой лучший друг, - с сожалением говорит он. - Даже если мы попадём на разные факультеты, это никогда не будет иметь значения, - рука Чанёля перемещается от колена Кёнсу к его руке. - Мы всегда будем лучшими друзьями. - Ты можешь найти кого-то лучше меня. Возможно, ты больше не захочешь, чтобы я оставался твоим другом. - Су, - говорит Чанёль его имя так мягко, что волосы на руке Кёнсу встают дыбом. На мгновение наступает тишина, прежде чем Кёнсу слышит, как Чанёль шаркает на деревянном полу. - Позволь мне дать тебе кое-что. Подняв голову, Кёнсу видит, что Чанёль сейчас на коленях. Его руки сжаты, и Кёнсу устало смотрит на них. - Что это? - фыркает он, вспоминая, как Чанёль сказал ему, что у него есть для него подарок, только для того, чтобы уронить большого жирного извивающегося червяка в его открытую ладонь, этот случай еще свеж в его памяти. - Это ведь не что-то отвратительное, правда? Чанёль качает головой. - Я так не думаю. Это действительно кое-что особенное, - улыбается он, и это заставляет Кёнсу хотеть улыбаться тоже. - Закрой глаза. Развернув ноги, Кёнсу копирует другого мальчика, встав на колени. Он протирает нос рукавом джемпера, затем кладет руки на колени и закрывает глаза. Он не знает, почему он доверяет Чанёлю, но то, как Чанёль смотрит на него, заставляет его чувствовать себя тепло и безопасно, даже, несмотря на то, что внутри него все еще витает нервозность. Он ожидает подарок, например игрушечную машинку или красивую гальку с пляжа, или, может быть, что-то странное, но значимое, как наперсток из той маггловской книги, которую Чанёль позволил ему одолжить несколько лет назад. Он не ожидает, что Чанёль подойдёт к нему, приближая его лицо все ближе и ближе, пока губы Чанёля не будут мягко прижиматься к его собственным. Это странное чувство, мягкое и волнующее, но приятно быть вот так с Чанёлем. Все плохие чувства внутри него исчезают, и впервые в тот день он чувствует себя счастливым и довольным, сияющим солнцем, свежеприготовленным шоколадным пудингом и всем прочим. Это длится всего секунду. Чанёль отстраняется, и Кёнсу медленно открывает глаза, запоминая румянец, который пробежал по щекам Чанёля вплоть до кончиков его гибких ушей. - Зачем ты это сделал? - заикается он, вытирая рот рукавом. - Это обещание, - говорит Чанёль, голос такой тихий, что может показаться шепотом. - Обещание, что мы всегда будем друзьями. Независимо от того, что произойдёт. Кёнсу не может удержаться от улыбки. - Хорошо, - смеется он, забывая свою грусть. - Друзья, несмотря ни на что. За пределами дома на деревьях поют малиновки, прыгая по заснеженным кустам и деревьям. Внутри Кёнсу чувствует тепло, и не только из-за чар, которые его отец поместил в домике на дереве, чтобы не замерзнуть. Кёнсу счастлив, укрывшись в своем уединенном месте вместе со своим лучшим другом. Чанёль - особенный человек, для Кёнсу, как говорит его бабушка, и он надеется, что это никогда не изменится. Хлопнув по щекам, Чанёль посылает Кёнсу блестящую дерзкую усмешку. - Мама пекла печенье, когда я уходил. Хочешь? Кёнсу кивает, и одним последним взглядом на эту великолепную улыбку он позволяет Чанёлю взять его за руку и вытащить из дома на дереве.~~~
То, как Кёнсу целует Чанёля, почти болезненно нежно. Интимно, как лепесток встречается с землей, Кёнсу берет лицо Чанёля в руки, проводит большим пальцем по щеке, прежде чем нежно поцеловать его, их губы почти идеально соединяются. Ресницы Кёнсу трепещат на его щеках, и хотя это длится секунду, вся сцена кажется застывшей во времени, приостановленной, поскольку мир вокруг них исчезает в дыму и тумане. Воздух наэлектризован, почти вибрирует вокруг них. Кёнсу отстраняется, глаза медленно открываются, словно он просыпается от глубокого транса. Бэкхён и Чондэ движутся вперёд, окружая Чанёля по обеим сторонам кровати. И осматривают его лицо на предмет признаков того, что с их другом всё в порядке, что действие зелья наконец-то, спустя всё это время, окончательно уничтожено. Проходят минуты, и ничего не происходит. Чанёль не просыпается. Осознание бьет Бэкхёна, как пощечина. - Нет, - кричит он, бросаясь к постели Чанёля. - Нет, нет! Это должно сработать, он должен быть в порядке! - Бэк…, - выдыхает Чондэ, но обрывается на полуслове из-за неожиданно пересохшего горла. Бэкхён с трудом слышит его, хватает Чанёля за плечи и начинает трясти, побуждая его сделать что-нибудь, что угодно. - Проснись, ублюдок! - кричит он отчаянно. - Ты не можешь так поступить с нами! Ты не можешь, это нечестно! - Чанёль мягкий в его руках, вялый, гибкий и мертвый, он так походит на мертвеца. Бэкхён отказывается отпускать своего лучшего друга без боя. Кёнсу в ужасе от действий Бэкхёна но, все еще держит за руку Чанёля. Он трясет еще сильнее, качая кровать взад-вперед с каждым толчком. - Ради Мерлина, проснись, пожалуйста!! Пара рук обвивает его за талию и грудь, оттаскивая назад. Бэкхён борется изо всех сил, когда Чондэ отводит его от кровати, подальше от Чанёля, который сейчас лежит там, рядом с Кёнсу. - Отпусти меня, - дико кричит он, хватаясь за руки Чондэ. - Черт, отпусти меня! - развернув его, Чондэ тянет Бэкхёна на себя, держа его так невероятно близко, что он может чувствовать каждое рыдание, пробивающееся сквозь тело Бэкхёна, может чувствовать, как он разбивается на куски с каждым криком, вырывающимся из его горла. Как такое могло произойти? Как они могли потерпеть неудачу в четвертый раз подряд? Они были так уверены, так уверены, что именно Кёнсу сможет сломать проклятие зелья. Как они могли ошибиться? У них закончилось время, и теперь они ничего не могут сделать, кроме как наблюдать, как их лучший друг впадает в небытие. Слишком истощенный, чтобы сражаться, Бэкхён падает на грудь Чондэ, уткнувшись шеей в плечо другого, пытаясь дышать сквозь гнев и горе. Через несколько метров Кёнсу отпускает руку Чанёля. - Прости, - шепчет он. - Я так виноват, - из своего положения Бэкхён не видит его лица, но ему это и не нужно. Достаточно того, как Кёнсу борется со своими словами, как будто у него на шее петля. Они стоят там, кажется часами, но, вероятно, всего несколько минут. Влага стекает по шее Бэкхёна, пропитывая его рубашку. Чондэ никогда не плачет, и это еще сильнее ранит сердце Бэкхёна. Истощение пробивает его до костей, и он закрывает глаза, молясь тому, что это был всего лишь страшный сон. Внезапно они слышат звук. Тихий, хриплый звук, похожий на далекий ветер или воздух, просачивающийся из открытого окна, настолько тихий, что Бэкхён почти пропускает его. Сначала он думает, что ему показалось, но потом это происходит снова и снова, с каждым разом он становится все громче и резче, приходя волнами. Он поднимает взгляд от плеча Чондэ в поисках шума. Кёнсу отошел от кровати и теперь сидит в кресле для посетителей, держа голову в руках, но звук исходит не от него. Сердце Бэкхёна останавливается, когда его взгляд, наконец, падает на лицо Чанёля. Глаза мальчика все еще закрыты, а его грудь почти не движется, но что-то в нем неуловимо изменилось, и Бэкхёну приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что он не привиделось Щеки Чанёля розовые. Бэкхён снова моргает, вырываясь из объятий Чондэ и поднимая руки, чтобы потереть уставшие глаза. Он мог бы поклясться, что Чанёль выглядел мертвым всего несколько минут назад. Его отчаяние, должно быть, заставило его увидеть то, чего на самом деле нет. Он подвергает сомнению свое собственное здравомыслие, когда лицо Чанёля приближается к его глазам, которые, хотя и одновременно пугающе неподвижны, теперь дергаются за закрытыми веками, вздрагивая с такой скоростью, что его ресницы слегка дрожат. - Бэк, - спрашивает Чондэ, озабоченно глядя на Бэкхёна, - что ты делаешь? Шум внезапно возрастает, едва слышный звук превращается в почти храп, выдыхаемый воздух, настолько сильный, что Бэкхёну требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что он исходит от самого Чанёля, эхом проникает глубоко в его грудь, воздух вытесняется ослабленными легкими. Бэкхён бросается вперед, отбрасывая попытки Чондэ остановить его снова прикасается к Чанёлю. Он берет руку Чанёля, сжимая так, как будто от этого зависит его жизнь. Этого не может быть. Должно быть, он сходит с ума. Пальцы Чанёля начинают обвиваться вокруг его руки. - Черт, - проклинает он так громко, что это заставляет Кёнсу подпрыгнуть. - Черт, он просыпается. - Бэкхён, пожалуйста ... - Нет, смотри! - он не может поверить самому себе, когда говорит это. У Чанёля очень слабая хватка, но он сжимает пальцы Бэкхёна между своими, сжимая меньшую руку в свою гораздо большей ладони так знакомо, что Бэкхён затаил дыхание. - Он держит мою руку, черт возьми, Дэ, он просыпается!! Чондэ немедленно застывает. - Как? - спрашивает он, не тратя времени на то, чтобы перебраться на другую сторону кровати. Его глаза сразу же обращаются к румянцу, который разливается по всей коже Чанёля, а затем к руке Бэкхёна. Длинные, широкие пальцы сгибаются в руке Бэкхёна, и Чондэ выглядит так, словно собирается упасть в обморок. - Дерьмо! - Чондэ возвращается к реальности и падает на край кровати. - Чанёль? Чанёль, это Чондэ, ты меня слышишь? Стон, низкий и сухой, вырывается из горла Чанёля. Другая его рука, которая лежит на его груди, начинает сжиматься, как и его пальцы, которые подергиваются под его носками. Слезы снова текут из глаз Бэкхёна, и он протягивает руку, чтобы стряхнуть с глаз пару прядей волос Чанёля. Кожа Чанёля такая теплая, и когда пальцы Бэкхёна касаются его лица, его нос морщится, а веки подрагивают, зрелище настолько чудесное, что Бэкхён смеется. - Давай, - умоляет он, в эйфории наблюдая, как грудь Чанёля поднимается и тяжело опускается. Даже его волосы выглядят по-другому, мягкими и привлекательными, а не грубыми. Веснушки засоряют его нос. Его глаза дико танцуют под веками. - Ты так близко. Давай, Чанёль! Внезапно, как будто кто-то поджег под ногами целую коробку фейерверков, Чанёль открывает рот и втягивает в себя огромный глоток воздуха. Это слишком много для его бедных легких, и он в конечном итоге задыхается, верхняя часть тела поднимается вперед, пока он кашляет и храпит, делая свои первые полноценные вдохи за месяц. Его друзья начинают паниковать, дрожащие руки и голоса повышаются в страхе, но через некоторое время его удушающее дыхание стихает. Бэкхён и Чондэ замирают с краю, в ужасе, что что-то идет не так. Они держатся за него, как будто умрут, если не будут пристально наблюдать за ним, ожидая, затаив дыхание. Наконец, когда становится невыносимо, Чанёль шевелится и открывает глаза. Все останавливается. Суета в обеденный перерыв снаружи, звук обуви мисс Луны по холодному каменном полу, чириканье птиц через открытое окно, все. Мир безмолвен и не существует, так как Чанёль щурится из-за света, быстро моргая, пока его глаза не привыкнут. Бэкхён забыл, насколько карие глаза у Чанёля - темно-карие, сладкие, как карамель, темные, как дно Черного озера, - и через кровать от него рот Чондэ раскрывается, нижняя губа дрожит. Чанёль поднимает руку, чтобы прикрыть свои глаза от света и использует другую, чтобы подтолкнуть себя вверх, выпуская небольшой вздох удивления, когда его рука сгибается, слишком слабая, чтобы удержать его. Бэкхён и Чондэ немедленно бросаются вперел и помогают ему сесть. Чанёль резко падает в их руках, слегка кашляя, когда он вытягивает спину и руки, морщась. Его кости скрипят и трещат от долгого ничегонеделания. Зевая, он убирает волосы со лба. Его глаза расширяются, когда он замечает, как его друзья странно смотрят на него, смесь неверия, трепета и эйфории, врезавшаяся в каждый дюйм их лиц. - Вот, дерьмо, - каркает он. - Я снова проспал? Как будто кто-то выпустил целую коробку фейерверков под ногами, Бэкхён и Чондэ взорвались. Они бросаются на Чанёля, как только слова покидают его рот, истерически смеясь и рыдая, взяв его за руки. Чанёль бодрствует, он бодрствует, он жив, и нет таких слов, которые могли бы объяснить, что они чувствуют, как чертовски счастливы, что их лучший друг вернулся. Обхватив руками плечи, Бэкхён плачет в шею Чанёля, сжимая его так сильно, что даже почти больно. Чондэ немного более мягок, держит Чанёля, прижав голову к груди, стараясь не слишком его толкать. Они не могут поверить, что он здесь, что он напротив, и это так хорошо. Мальчики скорее умрут, чем оставят его в покое даже на секунду, не тогда, когда они провели так много недель, думая о том, что каждый его вдох может стать последним. Чанёль, по понятным причинам сбит с толку. - Э-э, вы, ребята, в порядке? - говорит он, неловко посмеиваясь, когда его друзья отпускают его. - Я что-то пропустил? Кто-то умер? - Сволочь! - рыдает Бэкхён. Мерлин, он не может перестать смеяться. - Ты великий, невероятный, просто сказочный долбоеб! Звук приближающихся шагов перебивает его крики, и занавес, окружающий кровать Чанёля, полностью открывается. Мисс Луна визжит от восторга в тот момент, когда она смотрит на парня, ее лицо сияет, когда она бросается вперед, чтобы схватить руку Чанёля, с энтузиазмом тряся ее. - О боже, Чанёль, ты, наконец, проснулся! - она подходит, зарабатывая в ответ растерянный взгляд, которого она явно не замечает. - Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Голова кружится? Ты все еще хочешь спать? Подожди, я возьму диаграммы! - она бросается прочь, прежде чем Чанёль успевает ответить, стук ее каблуков исчезает вдали. Оборачиваясь к своим друзьям, Чанёль почесывает голову. - Серьезно, ребята, что происходит? - он осматривает их подозрительным взглядом. - Это какая-то шутка? Мисс Луна вела себя так, будто я чуть не умер, или что-то в этом роде, - он вдруг хмурится. - Я чуть не умер, да? Мерлин, им так много нужно сказать ему, так много, чтобы наверстать упущенное за все эти недели, которые они провели без него. Но сначала нужно, чтобы мисс Луна осмотрела его, чтобы убедиться, что он действительно в порядке. А что с их другими друзьями? Минсок и Лухан, Чунмен и Исин, Чонин и Сехун? Они будут в восторге, обнаружив, что Чанёль наконец-то проснулся. Эта мысль успокаивает Бэкхёна и после того, как праздники утихнут, Бэкхён и Чондэ расскажут ему все. Все до мелочей. Болезнь Чанёля перевернула всю их жизнь с ног на голову, в лучшую или в худшую сторону, и они будут прокляты, если не расскажут ему каждую деталь, которую смогут вспомнить. Ну, каждую деталь, кроме одной. Вспоминая свое обещание, рыдания Бэкхёна утихают. Он отрывает взгляд от плеча Чанёля, нахмурив брови, глядя на пустое пространство вокруг них. Чувствуя внезапную тишину, Чондэ тоже поднимает голову. - В чем дело? - спрашивает он с тревогой. - Он ушел. Чондэ требуется секунда, чтобы понять, что имеет в виду Бэкхён. Кёнсу нигде не видно.~ Продолжение следует ~
