Вдребезги душу ломать.

Тому четырнадцать. Он впервые видит Фестралов. Даже думает, что он сходит с ума. В Шотландии пасмурно, приближается буря. В отдалении раздались раскаты грома. Молния ударила в защитные чары замка. Том подпрыгнул в кровати. Его иногда мучают ночные кошмары, и профессор Слизнорт разрешает ему прогуливаться по замку после отбоя. Но так, чтобы никто из старост или сам Дамблдор его не поймали. Иногда они сидели в кабинете у самого Горация, пили ромашковый чай и разговаривали о зельях. Тому не нравился этот предмет, он любил ЗОТИ, но в знак уважения к своему декану внимательно слушал. В этот раз профессора в школе не было, и Том совсем отчаялся, бродя по замку и произнося возле всех портретов «Люмос», а затем: «Прошу прощения, здесь темно, и я не вижу, куда иду». После возмущенного: «Вам нельзя здесь быть, идите к себе, юноша!» — он со злостью посмотрел на портреты, висящие на левой стороне стены. Неожиданно для самого себя слизеринец даже и не заметил, как дошёл до главного выхода из замка, и недолго думая направился к Запретному лесу. Небольшая хибара лесничего исторгала клубы дыма, в окнах горел свет. Значит, Хагрид не спит. В лесу было настолько темно, что казалось, «Люмос» не поможет. В очередной раз Том, спотыкаясь, подумал, что сломает ногу или, того хуже, шею, и всю неделю проведёт в больничном крыле. Да, костерост не такое уж и милое зелье. Уж лучше использовать бадьян, но толку от него не будет. Еще Том думал о том, что сейчас совсем не хочется нарваться на кентавров, ведь это их территория и чужих в этих краях они не любят. В лесу было слышно множество звуков: пение птиц, рычание, шипение, топот копыт. Под ногами шуршала листва, и Том чувствовал по телу лёгкий холодок, пробирающий до мурашек, и мысленно молился о том, чтобы его никто не убил. Он начал подозревать, что заблудился, когда несколько раз обошел вокруг большого дерева, и попытался вспомнить дорогу обратно до замка. Он вышел на поляну, по которой бродили черные, скелетообразные, с огромными крыльями, лошади. Фестралы. Том сделал шаг вперёд. Один из зверей издал негромкое рычание и поднялся на дыбы. Том от испуга схватил свою палочку и судорожно соображал, какое заклинание применить. Он вспомнил, что читал о Фестралах: они очень умны и преданны. О том, что они обычно добродушны, но сегодня, скорее всего, поужинают им. Немного успокоившись, один из Фестралов отошёл от Тома. Том не знал, что именно нужно сделать: вытянуть руку и погладить, или, может, поклониться? Его охватил ужас, ему не хотелось быть съеденным, уж лучше быть пойманным Филчем или кентаврами. Том закрыл глаза, вытянув руку вперёд и откинув волшебную палочку на землю. Один из Фестралов подошёл ближе, тем самым давая возможность лучше себя рассмотреть. Тёплое дыхание приятно защекотало лицо, и Том открыл глаза. Он ещё час пробыл в Запретном лесу в компании новых друзей. Том также знал об этих существах то, что их можно увидеть только тогда, когда человек стал свидетелем смерти и приобрёл понимание того, что значит смерть. В один из дней профессор Дамблдор спросил у Тома, протягивая Тому лимонные дольки: — Ты можешь их видеть? — Да, сэр. Но ведь их могут видеть только те, кто однажды наблюдал смерть. Полагаю, это из-за моей матери. Она умерла после родов, настолько была слаба, что выбрала такой путь. Вы её знали? Знали Меропу Мракс? Меропа Мракс. Имя эхом разносится по всему кабинету. Но это происходит лишь в его голове. Дамблдор моргает, пытаясь сглотнуть. Он вспоминает. Сильная волшебница и глупая девчонка. Опоить магла любовным зельем, а потом остановиться. И вскоре вовсе подарить мальчику имя, которое он позже возненавидит. Видит их мальчик вовсе не из-за матери. А из-за того, что он сам и есть смерть. — Она была сильной волшебницей, но несчастной. Я правильно полагаю, мой дорогой мальчик, ты ищешь информацию о своей семье? Тому не остаётся ничего иного, кроме как согласно кивнуть в ответ. Он искал, но не нашёл. Мраксы. Реддлы. Волшебники. Маглы. Свирепо и холодно смотрел перед собой. Хоть бы одна лазейка. Том идёт в библиотеку, находит запретную секцию и думает, стоит ли туда заходить. Не узнает ли кто, что школьник в одиночку бродит по коридорам Хогвартса после отбоя. Попасться Дамблдору будет не страшно, а вот Филчу. Но он находит лишь одно имя — Корвин Мракс — и уходит.

А ты, кого мне больше жизни жаль,

Пред кем и золото — блестящий сор,

Моя утеха и моя печаль,

Тебя любой похитить может вор.

У. Шекспир. Сонет 48.