Вдребезги душу ломать.

Тому пятнадцать и он впервые видит Феникса. Эта птица умела заинтересовать любого. Войдя в Большой зал и ища глазами Эйвери, Том шаркает ногами в направлении пуффендуйского стола. Его тошнит от восхищённых взглядов других студентов. Новый любимчик Горация Слизнорта. Но если честно признать, Том любил внимание к своей персоне. Окликая друга и садясь напротив первокурсника по имени Игнотус, Том вспоминает сказку о трёх братьях, Певереллах. — Игнотус, ты случайно не относишься к роду Певерелл? — иронично спрашивает Том. — Нет, но эти сказки я знаю. Тебе дать почитать их? — мальчик поворачивается к Тому, лучезарно улыбаясь. — Через неделю верну, — Том фальшиво улыбается. Вечером, после очередной отработки за использования заклинания: «Баубиллиус», Том стоял возле кабинета профессора Дамблдора, готовясь стукнуть в дверь, чтобы оповестить его о том, что он тут. Стоит где-то около пятнадцати минут. Неожиданно его окликнули, и он развернулся на все триста шестьдесят градусов. — Реддл? Поздно бродить по коридорам в столь поздний час, — Произносит Дамблдор. — Простите, профессор, но я не мог уснуть, — У Тома лишь это вызывает раздражение, он просто не хочет слышать шелестящий голос Василиска, он ядовито и холодно смотрит на Альбуса Дамблдора. — Весь час крутился в постели, — Просто не мог заснуть, как только голова касается подушки, по всем стенам слышится этот голос: «Можно? Можно мне его убить?» и Тому хочется кричать в подушку. — Мне нужно беспокоится об этом, Том? — он видит отстранённый взгляд Тома и его испуг. — Не стоит, сэр. Просто, я, — Том натянул улыбку, притупил взгляд в пол, и переминаясь с ноги на ногу придумывал очередную ложь. — Не хотите чаю, Реддл? — И Том благодарно кивает. Дамблдор впервые называет его по фамилии. Это вовсе не раздражает, немного пугает. Том поспешно идёт за профессором. Том не успел опомниться, как только что он стоял возле его класса, а сейчас они идут в кабинет директора. Они остановились возле статуи Горгульи. Дамблдор произнёс пароль, и Том был не уверен в том, что запомнит его в очередной раз. В кабинете директора Диппета спокойно, Том в седьмой раз оказался тут за четыре года обучения в школе. Круглая, просторная комната с множеством просторных окон. Здесь также нашли себе приют магические фолианты и древние рукописи. Личная библиотека директора так и манила к себе. Омут памяти был самой загадочной вещью в кабинете. Откуда-то с балкона послышался крикливый звук и перед ним, взмахнув огненно-красными крыльями, показалась птица. В первый раз Том видит Феникса. Это птица Дамблдора, припоминает себе Том. — Вы никогда не держите птицу в клетке? Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадного письменного стола на когтистых лапах лежала потертая, латаная Волшебная шляпа. — Это Фоукс, — Приглашает Дамблдор за стол. Том не впервые видит Фоукса. Но так близко первый раз. Он восторженно смотрит на птицу, а птица на него. Он не уверен, перед тем как подойти к ней, стоит ли покланиться перед ней, протянуть руку. На него с презрением смотрят два чёрных как бусинки глаза, птица короточет, поворачивает голову на бок, изучающе смотрит на мальчишку. Том решает подойти чуть ближе и погладить её. — Осторожнее, мой мальчик, они очень придирчивы и любознательны, — Профессор протягивает Тому кружку горячего ромашкового напитка. — Это успокоит тебя и даст возможность немного поспать. И Том судорожно хватается за неё, обжигая ледяные пальцы и делая глоток. — Могу я спросить, куда вы дели директора Диппета, профессор? — Дамблдор усмехнулся, глядя в окно, лунный свет падал на стол. — Он отъехал в министерство. Прибудет через два дня. Его кабинет в моём полном распоряжении. И тогда Том решает сделать ход конём. — Мне нужно найти информацию об одной семье. Их фамилия, кажется, Певереллы, — Кривовато улыбается Том, переводя взгляд на личную библиотеку директора. И Дамблдор впервые видит сходство Тома с Геллертом Грин—де—Вальдом. Они оба совершенно противоположны, но начинка одна и та же. Он всегда видел, что в мальчике есть потенциал. Он думал о Томе, как о личном неверном выборе, и о том, что у Тома неисправный компас жизни. А ещё Дамблдор видел, что в этом мальчике есть огромное упорство. «Упорство — это 19 провалов и успех на 20-й попытке». — Очень древняя, чистокровная семья волшебников. Три брата. Три Дара Смерти, — Дамблдор тяжело потер переносицу, вздохнул и косо посмотрел на Тома, подбирая нужные слова. — Вас интересуют Дары? — Профессор, я не верю в сказки, — Том совсем по-взрослому посмотрел на него, по его взгляду казалось, что ему лет тридцать. — Может тебе стоит читать сказки, в которые можно верить? Есть такая сказка, например, «Красная шапочка», в неё верить не стоит, — Он рассмеялся. — Есть то, во что ты веришь, Том? — Я верю в «разделяй и властвуй» — протянул Том каждое слово. Том никогда не сомневался в себе и своём успехе, он понимал, чем не стоит пренебрегать и кого стоит избегать. В какой-то момент все может полететь к черту. И Том знал, чего он хочет на самом деле. Но не мог рассчитать, как это получить, он хотел этого больше всего. Собирая вокруг себя товарищей и сподвижников, Том понимал серьёзность того, что в обществе волшебников всегда важно, где твои корни, кто стоит за их спинами. В конце концов, что ты сам из себя представляешь. — Пообещайте мне, мистер Реддл, что вы никогда не будете искать их. Эти Дары настоящее проклятье, — Дамблдор смерил Тома серьёзным взглядом. — Меня интересует только одна вещь из трёх, — Том подбирал слова, чтобы не спугнуть старика. — Кому последний раз принадлежала Бузинная палочка, когда перешла к Вам? — Том с энтузиазмом наблюдал за реакцией профессора. Том знал. Он был его поклонником. Он знал о Грин—де—Вальде, как о самом могущественном, тёмном волшебнике Британии. И Дамблдор сдался, в ту самую секунду он знал, что Том играет в самую опасную игру, жизнь и смерть. Один камушек влево, два вправо, три вниз. Том предпочитал молчать, почти никогда не задавал лишних вопросов. И Дамблдору приходится принять тот факт, что тьма внутри Тома побеждает. — Геллерт Грин-де Вальд. Больше Дамблдор не произнёс ни слова. И так, просидев в тишине час, оба думали о том, как поступить дальше. У Дамблдора были только догадки, но они ничто без доказательств. У Тома была решительность и готовность. Что-то внутри оборвалось т о г д а. У обоих. — Люди всегда говорят, что «жизнь полна выбора», но они не говорят про страх. Доброй ночи, профессор.

***

Он бесшумно прошёл по коридору и направился в астрономическую башню. Повернув направо, он выглянул из-за угла. Никого. И поспешил. Легонько отворив дверь башни, он вдохнул морозный воздух. Ветер трепал его волосы. Он смотрел на Чёрное озеро, на котором отражались звёзды. Он поднял взгляд наверх и стал вглядываться в звёздное небо, выискивая глазами самые яркие звёзды. Сириус, Вега, Регул. Начал перечислять он, раздумывая о том, как встретят его родители его отца, когда он будет стоять на пороге их дома. Он усмехнулся сам себе, впиваясь пальцами в перила балкона. Ещё чуть-чуть и он согнул бы их. Сделав глубокий вдох, он подумал о матери. Мальчик, который не знает, что такое материнская любовь и какого это держать руки матери. Приближалась зима, и уже запорошил первый снег своим белоснежным полотном землю. Несколько снежинок упало на мантию Тома и он медленно смахнул их. В воздухе вовсю пахло нарциссами. Том вернулся в общую комнату и с ногами залез на кровать. На полу валялись склянки зелья сна-без-сновидений, ему так осточертело его пить, что он прожигающим взглядом посмотрел на пол. По комнате разносился запах нарциссов. В ту ночь Том быстро заснул.

А может быть, созвездья, что ведут

Меня вперед неведомой дорогой,

Нежданный блеск и славу придадут

Моей судьбе, безвестной и убогой.

Тогда любовь я покажу свою,

А до поры во тьме ее таю!

У. Шекспир. Сонет 26.