Карта Таро

            Алексей*       Опять куча бумаг накопилось, совсем не успеваю за всем. Никак не пойму: или мне заниматься лечением людей, либо заполнением больничных листов. Писанины столько, что порой психую сам на себя, что выбрал эту профессию: лечить и спасать людей. Но тогда я ещё не понимал, насколько ответственно моё решение. Что мне придётся смотреть в глаза смерти, а самое больное это видеть как человек угасает. Что я не в силах ему помочь, что злость окутывает мои глаза и я сижу, сжав свои кулаки от бессилия что-то изменить. От моих мыслей меня отвлёк телефонный звонок.       — Алло!       — Батырев, Алексей, вас просят пройти в приёмный покой. Двое мужчин после аварий доставлены к нам. Требуется ваша помощь.       — Уже иду.       Для меня ничего необычного нет, это моя работа и я уже почти привык к этому. Хотя, если честно, привыкнуть, значит оказаться бездушным. Не понять боль чужого человека. Виталия я узнал сразу, за столько лет он нисколько не изменился. Даже сейчас, когда он без движения, он улыбался такой знакомой улыбкой.Сердце так сильно забилось в груди, неужели мы встретились? После стольких лет, в таком большом городе, где один шанс на миллион и вот же, он здесь. Я осматриваю его, пальцами провожу по его коже. Сколько раз ещё пацаном я мечтал так коснуться его. Нет, не для похоти, а чтобы почувствовать тепло его кожи, вдыхать его аромат.       — Этого срочно отправьте в рентген кабинет. Нужен снимок, вдруг какие повреждения внутри.       Второй же пострадавший сидел на кушетке, прижимая тампон к разбитому носу. Осмотрел его, никаких жалоб. Молю бога, хоть бы с Виталей всё было хорошо. Через пару минут каталку выкатывают из кабинета. Врач тут же протягивает мне снимок.       — Алексей, ты должен на это взглянуть.       — Спасибо, Дима, за скорость.       Прикрепил снимок, тщательно осматриваю его, меня шокирует увиденное. Может я всего лишь ошибаюсь? Разве это возможно? Но сам знаю из своего опыта, рак сильно молодеет. Порой сам удивляюсь, как у малыша, которому ещё нет и годика, уже рак. Хоть бы я ошибался, но для этого нужно провести более тщательное обследование. А это боль, боль вновь видеть Виталия каждый раз. Знать, что ты ему не нужен, быть рядом с ним и не иметь возможности прикоснуться к нему. Немного нашатыря и Виталий открывает глаза, те глаза, в которые я столько раз смотрел. Ждал, что они ответят взаимностью мне, но я ошибался. Я много раз списывал всё на мальчишество, но прошло столько лет и я не избавился от того чувства, что были к этому парню. Виталий скривил гримасу, рукой коснулся своего носа, зажимая его.       — Хватит, хватит уже, вонь невыносимая, так и умереть недолго.       — Не всё так плохо, чувство юмора есть и это уже полдела.       — Где я?       — Ты что, ничего не помнишь?       Виталий рукой касается своей головы, закрывает свои глаза.       — Что-то болит?       — Да нет, всё хорошо, Алексей.       О нет, только не это. Неужели он узнал меня? Этого быть не может.       — Я тебя сразу узнал, ты же Алексей Батырев, помнишь, мы с тобой учились в одном классе.       — Ты ошибаешься, это не я.       — Ну же, Лёша, я знаю что глупо тогда поступил по отношению к тебе.       — О чём это ты? Я ничего такого не помню.       — Всё ты помнишь, и стих, который ты писал для меня, как признавался мне в любви. Как потом весь класс смеялся, а я больше всех.       — Ничего подобного не помню, ты ошибаешься.       — Говори что угодно, но только теперь я понял, что твои стихи были от всего сердца, твои чувства были так чисты.       — Мне неинтересны твои воспоминания, вот лучше на что взгляни.       — Что это?       — Это твой снимок, тёмное уплотнение.       — Твои загадки, я их всё равно не отгадаю. Может уже скажешь сам, что это?       — Тебя в последнее время что-то беспокоит? Может что-то болит, чего раньше не было?       — Нет, всё нормально. Просто скажи, если всё хорошо, то я пошёл, я на работу опаздываю, хотя какой там, уже давно опоздал.       — Ты не понимаешь всей серьёзности, Виталий, сам взгляни.       — Это опухоль? Рак? Сколько мне осталось? Я же знаю, что есть его стадии, у меня какая?       Я смотрю в глаза Виталия, знал бы он, какую боль он мне вновь причинил. Неужели это с ним происходит? Как быть теперь мне, что сказать?       — Виталий, Виталий, успокойся прежде всего, многие живут с этим, просто нужно бороться.       — Знаю, знаю, что у каждого человека он есть. Но всё это я уже видел, сам был свидетелем. Мой отец, в этой же больнице тихо умирал. Ничто не смогло его спасти.       — Медицина далеко шагнула вперед, новые методики лечения, так что всегда есть шанс.       — Какой шанс? Может ты всего лишь ошибаешься? Не болит у меня ничего, да и на работу мне пора, а ты меня задерживаешь.       — Виталий, посмотри где я работаю.       — Когда мой папа узнал о своём ужасном диагнозе, я уговорил его на химию. Он так не хотел, видимо сам уже чувствовал, что это зря. Что изменить судьбу невозможно. Но я, так же как и ты сейчас, думал, что стоит попробовать. А потом себя винил, смотря какую боль он испытывает на себе. Как мама плакала по ночам, молила бога, но всё было напрасно.       — Виталий, я понимаю тебя, но нельзя так рассуждать, как ты. Неужели ты не хочешь бороться? Чтобы жить, радоваться, смеяться каждому дню?       — Бороться? А зачем, Алексей?       — Я не понимаю тебя, Виталий.       — Что ты получил за всё это время? Ты счастлив по-настоящему, хоть испытал радость жизни так, как должно?       — Я счастлив, что могу помочь людям, для меня это сейчас главное.       — То-то и оно, вот и я думаю, зачем мне всё это?       — Хорошо. Я не могу тебя насильно заставить делать то, что ты не хочешь. Ты можешь уйти, но запомни одно. Я буду тебя ждать в четверг до 16:00, для полного обследования. Чтобы поставить точный диагноз и принять верное решение для лечения.       Виталий сделал пару шагов к выходу, остановился, обернулся, взял свою сумку и вышел из кабинета.       Давно я не чувствовал свою беспомощность. От нахлынувшей злости, от беспомощности, я сжал пальцы в кулак. Со всей силы ударил о стену, сам разбил себе пальцы в кровь. Смотрю на неё, как медленно она стекает по моей ладони. Эта боль, по сравнению с душевной, сущий пустяк. Опустился в своё кресло, руками сжимая голову. Как убедить его изменить своё мнение? Хоть я и обижен на него, но не хочу, чтобы Виталий сдался так просто. Если есть хоть один шанс спасти его, я должен его попробовать. Иначе не смогу жить на свете. Закрыл глаза, мои воспоминания. Всё то, что было в нашем детстве. Как я утром торопился в школу, чтобы увидеть его единственного. Смотреть на его улыбку, запомнить каждое его движение. А если Виталий смотрел в это время на меня и улыбался, не было счастливей человека, чем я.       Столько лет прошло, а мне кажется, что всё было словно вчера. Да и Виталий остался таким же красивым парнем. Хотя нет, он стал намного красивей, его волосы прядями свисают на его глаза, придавая парню загадку, какую-то таинственность. Самое ужасное было ждать, считать дни, часы, минуты. До того дня, когда я снова увижу Виталия, его улыбку, его глаза, услышу его голос.