Смерть - это не конец

      Эльфийка оказалась той самой Госпожой Галадриэль, которую упоминал провожатый, Халдир. У неё было много имён: Алатариэль — её имя на языке тэлери; Артанис — имя, данное ей отцом при рождении, оно означает «благородная женщина»; Нэрвен — «муж-дева», так называла её мать; Лесной или Белой Владычицей её называют во многих местах Средиземья, а имя Галадриэль ей дал муж за прекрасные волосы, ведь с синдарина имя переводится как «Дева, украшенная сияющим венцом». Эти имена подходили ей, каждое из них, хоть Гитта еще и не понимала этого, ведь, чтобы понимать, надо знать, а никакой информации у волшебницы еще не было. Она только чувствовала. Эти двое только встретились, и им предстояло провести много времени вместе.       Сидя на лавочке в одной из подвесных беседок, они смотрели друг на друга и разговаривали. Сколько всего они обсудили, сколько узнали друг о друге, почти вся жизнь была как на ладони у другой. — Я родилась еще в Эпоху Древ, больше десяти тысяч лет назад в Валиноре. Прекрасное место, освещенное Древами. Тогда мы были еще под присмотром Валар. Они учили нас. Учили всему, что могло нам пригодиться, но даже несмотря на это, я чувствовала себя стеснённой под их опекой.       Мне было неуютно. А тьма, что постепенно приближалась, беспокоила меня. Больше всего я чувствовала её в Феаноре, своём дяде, и трижды отказывала ему в просьбе дать прядь своих волос. Хоть он и говорил, что с их помощью хочет сохранить Свет Древ, столь дорогих каждому живому существу, я не могла ему поверить, не могла согласиться. То, что клубилось в глубине его души, пугало меня.       Его тьма была глубокой, непроглядной. Я опасалась его, но была слепа ко всему остальному, не видела этой тьмы в своих соплеменниках, в самой себе.       Когда Моргот, тёмный Валар, стремившийся к уничтожению и искажению всего, что было уже создано, уничтожил Древа Валар, убил Финвэ, главу одного из эльфийских домов, похитил Сильмариллы, камни, чей свет ослеплял любого, и скрылся Средиземье, король Феанор, и многие принцы нолдор решили преследовать его. Они дали клятву, в которой обещали не ведать покоя, пока не вернут творения своего народа обратно.       Говорят, что Моргот вставил эти камни в свою корону, получив необычайную красоту, Свет, облаченный в Мрак. Сделал её своим величием, символом своей силы.       Я пожелала покинуть Валинор вместе с Феанором и теми, кто его поддерживал. Клятв я не давала, впоследствии они не сдерживали и не угнетали меня, но слова Феанора тронули моё сердце, несмотря на то, что мы сильно враждовали. Не скрою, у меня были свои цели, я хотела уйти из-под опеки Всесильных, править своими территориями, не зависеть ни от чьей воли. Эта мысль тогда грела мою душу, стремившуюся к свободе, которую я могла получить только вдали от тех мест.       Я последовала в составе второго войска за Финголфином и не была в Альквалондэ, когда там произошла битва между нолдор и тэлери. Это была великая трагедия, когда эльфы подняли оружие друг против друга, никогда бы не желала повторения той истории. За братоубийство Валар приказали нолдор вернуться на суд; в случае неповиновения, Валинор огородят от провинившихся навсегда, спрятав от взора всех остальных эти земли.       Финарфин вернулся в Валинор, где получил прощение за участие в бунте, но его дети, среди которых была и я, не вернулись, не желая оставлять родичей из Дома Финголфина одних.       Мы с Финродом возглавили нолдор в опасном пути в Средиземье через льды Хэлкараксэ. Это был трудный переход, многие сдались, многие погибли, не справились. Повторить это испытание никто бы уже не смог, слишком трудно и слишком опасно. Этот холод, что сковывал не только наши тела, но и души, эти ветра, поднимающие наши самые тайные страхи, это небо, предвещающее нам ещё долгий и трудный путь, не забыть никогда и никому тем, кто был тогда с нами.       А когда мы прошли свой путь через этот ледяной Ад, началась Первая эпоха. Взошло яркое солнце, ознаменовавшее конец старого страха и отчаяния и начало нового светлого пути. Мы трубили в рог, смеялись, радовались этому как малые дети.       Но еще остались песни, повествующие о тоске времени, когда Древа пали, хоть и мало кто согласится их петь. Слишком больно, даже спустя столько лет. Всё-таки влияние Валар было сильно, и наши молодые души, не закалённые временем, сильнее переживали все невзгоды.       Знаешь, когда горе немного поутихло и мы смогли продолжить путь, мы с братьями поселились в Белерианде. О, какие это были места! Рядом было море, всегда манящее всех эльфов к себе, горы, создающие прекрасные картины по утрам, когда были окутаны туманом. Они казались прозрачными, такими высокими и недоступными. Реки протекали недалеко от стен городов, соединяясь между собой, образуя невероятные узоры. А сама вода всегда была чистой и прозрачной, охлаждая в самый знойный день своей прохладой.       Сейчас эти земли полностью ушли под воду. Не осталось почти ничего. Лишь некоторые маленькие территории еще лежат на поверхности, далеко в море даже можно найти остатки крепости Маэдроса, старшего сына Феанора. Печальная судьба постигла и его самого, и места, которыми он правил.       Иногда, когда даль звала нас, мы гостили в Дориате, чертогах Тингола, нашего родича. Ты могла бы услышать рассказы о нём от любого эльфа. Все знают историю Тингола, супруга майи Мелиан и отца Лютиэн. История знакомства этого эльфа с возлюбленной необычна даже для нас, ведь они застыли на долгие годы под сенью леса, не отводя глаз друг от друга. А когда очнулись, стали королем и королевой синдар.       Их ребёнок был самым прекрасным из детей Эру Илуватара, того, кто создал не только нас, но и Валар, и сам этот мир. Лютиэн была действительно необыкновенна красива, но её жизнь не была безмятежна и светла, ей тоже пришлось пройти множество испытаний. В том числе и отправиться со своим возлюбленным Береном к Морготу, чтобы украсть один из сильмариллов. И всё это ради того, чтобы выйти за любимого.       Им пришлось многое пройти, чтобы быть вместе, но, преодолев все трудности, они смогли жить вдвоем. Жить как смертные, наслаждаясь друг другом. Она подарила ему сына, Диора, который с помощью гномов создал прекрасное ожерелье и вставил в него тот самый сильмарилл.       Нам известно, что они умерли еще в Первой Эпохе, но места их захоронения не знает никто, хотя многие хотели бы поклониться им. Но и сейчас можно встретить их потомков, один их них — мой зять, Элронд, правитель Имладриса, скрытого от Врага и его приспешников. Если будешь там, то найдешь не только его, но и моих внуков. К сожалению, мы видимся не так часто, как хотелось бы. А внучка, Арвен, унаследовала красоту Лютиэн.       Но речь не о том. Ты просила меня рассказать о моей жизни, так что я постараюсь больше не отвлекаться.       У Тингола я познакомилась со своим супругом, Келеборном, и на правах его жены осталась там. Мелиан тогда взяла меня в свои ученицы, направляя меня, обучая мудрости и терпимости. Должна признаться, что это очень помогло мне.       Когда Дориат разорили, после разразившейся Войны Гнева, многие эльфы вернулись в Валинор, но мне дорога туда была закрыта; только я и не хотела возвращаться, ещё теша себя мечтой о своём королевстве.       А через многие годы я поняла, что Средиземье всё больше увядает, и это всё больше и больше начинало печалить меня. Тогда я пришла к Келебримбору, внуку Феанора, и рассказала о своей тоске. Он создал для меня копию камня Элессара, благодаря которому всё вокруг меня расцветало. Я безмерно благодарна ему за этот подарок, которым он хотел уменьшить моё горе и мои печали. На некоторое время они действительно пропали.       А вскоре к нему пришёл Саурон и обманом заставил выковать кольца, многие из которых впоследствии были погружены во мрак. Но кольца, предназначенные эльфам, всё же были спасены. Одно из них ты можешь видеть на моём пальце. Это Нэнья, Кольцо Воды и Твёрдости. Именно оно защищает эти места от сил Тьмы.       В тот момент, когда Келебримбор отдал мне это кольцо, я решила, что в копии Элессара больше не нуждаюсь, и отдала ее своей дочери, Келебриан.       Вскоре мы с мужем поселились здесь, в Лотлориэне, тогда ещё будучи гостями правителя этих мест, Амрота. А когда его не стало, мы заняли место Хранителей, взяли эти земли под своё покровительство, защищая и охраняя все вокруг, став преградой вместе с Андуином. С помощью кольца и своих сил, я смогла отгородить Лориэн от влияния Тьмы. Пока всё хорошо, и мы недосягаемы для сил зла, но сколько это продлиться, я не ведаю.       Во всё время разговора из глаз эльфийки не уходила печаль. Этой женщине пришлось пройти через многое, усмирить свою гордыню, своё желание властвовать. Гитте вдруг так захотелось пожалеть её, поддержать, сказать, что всё еще будет хорошо, что всё наладиться, и, не сумев сдержать порыв, она накинулась на не ожидавшую такого Владычицу с объятьями. Глаза той сначала расширились, затем прикрылись, на красивых тонких губах растеклась мягкая улыбка, а руки аккуратно легли на спину волшебницы. Было так тепло, как будто она снова обнимает свою любимую дочь или одного из своих братьев. Удивительная девочка подарила ей спокойствие одним движением.       Галадриэль поняла, что если Судьба послала ей такого человека, то отпускать его нельзя, ведь второго шанса не будет. Таких существ, способных располагать к себе, слишком мало. Они на вес золота, их надо беречь и хранить. Их надо любить всем сердцем, всей душой. И Владычица Лориэна не собиралась отпускать такое сокровище.       А дальше они продолжили свою беседу, но теперь речь шла о жизни волшебницы, которая постепенно успокаивалась, лицо светлело, показывалась всё более ясная и отчётливая улыбка. Хоть за всё время, которое она провела в этом мире, она постепенно и возвращала себе молодость сознания, его юношескую независимость и непосредственность, сильно измениться она не могла, хотя иногда скачки настроение давали о себе знать; не было уже той девочки, а позже и девушки, бросавшейся в гущу событий, была серьёзная женщина, на которой долгое время лежало слишком много ответственности, которая хотела чуть больше радости в мире не только для себя, но и для других.       Теперь, в этих новых местах, она отдыхала, приходила в себя, но не забывала своего прошлого опыта, ведь именно он сделал её той, кем она является сейчас — сильной волшебницей, владеющей большим количеством знаний, большая часть которых, правда, не совсем подходила для этого мира — ведь умение летать на метле или знания о магических животных ей вряд ли здесь пригодятся; уж сколько мороки было с зельями и вспоминать страшно; мода, книги, политика, история, владение техникой и многое другое, в этих местах такие знания неактуальны по той простой причине, что не существуют.       Она могла бы сколько угодно рассказывать о свойствах различных растений, стебельков, корешков, различных костях, волосах, ногтях и других частях тела различных созданий, названия которых ничего бы не говорили местным, но это было бы простым захламлением их памяти. Другим это не нужно, только ей, как никак, магия — неотъемлемая часть её жизни, без неё она не сможет нормально существовать, чего-то будет постоянно не хватать, какого-то важного куска, вырванного из сердца, оставив после себя пустое место, дыру, не желающую зарастать.

***

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, звезды и луна вошли в свои права, освещая этот мир, показывая ему своё великолепие, а само небо расчистило своё пространство от туч и облаков, чтобы не скрывать этого благоговейного величия. На стволах исполинских деревьев тускло светились эльфийские постройки, они были отражением ночного небесного пространства: во тьме светились и манили уставших путников, завораживали всех, заставляли смотреть на себя и думать о вечном. А если любоваться слишком долго, можно найти ответы на такие вопросы, которые всегда хранятся только внутри самого себя, потому что никто не решается произнести их вслух, даже наедине с самим собой.       Именно под таким сводом и сидели две фигуры, соприкасаясь плечами и макушками голов. Как день и ночь, как свет и тьма, сидели они и разговаривали обо всём, о прошедшем, настоящем и грядущем. В этой атмосфере всё казалось не столь значимым, каким-то пустым, ничтожным, главное — слушать голос другой, слушать и вникать, пропитать себя этой мелодией, лившейся откуда-то из глубин души. Они изливали свои сердца, говорили о своих мечтах, желаниях, о своих победах и ошибках.       Жизнь этих женщин оказалась нелёгкой: обе были в добровольном изгнании, обе искали себя, старались достичь своих целей, просто разными способами. У обеих были объекты неприязни: у одной Тёмный Лорд, желавший её смерти, а у второй — дядя, тоже достаточно тёмное создание, преследовавшее свои цели, ну и, конечно, Моргот с Сауроном.       Что касается Тома, то со временем Гитта пересмотрела свои взгляды на него. Да, в детстве он казался ей просто монстром, главное для которого — боль, страдание других и власть для себя. Но если посмотреть повнимательнее, он же был обычным мальчиком, которому не хватило материнской любви и заботы, ему никто не помогал выбраться из той ямы, в которой он оказался с самого рождения, никто не пытался помочь справиться с проблемами; он был один, в приюте, окружённый ненавистью остальных детей и сотрудников заведения.       Это естественно, что ребёнок озлобился, что хотел показать, что он чего-то стоит, что он ничем не хуже других, что достоин стоять с ними на одной ступени. А война что-то в нём сломала. Это тоже было естественно. После таких ужасов любому бы хотелось обезопасить себя, а для этого ребёнка ответом стало бессмертие. Ведь как сделать так, чтобы тебе ничего не навредило, чтобы тебе была не страшна смерть, боль, бессильное отчаяние перед неизбежным. Да и любой ребёнок-маг знал о Николасе Фламеле, который добился результата. Раз смог один, значит, и другой сможет достичь результата, если нет, то найдётся иной способ. Главное верить и искать.       Поттер думала, что если бы нашёлся кто-то, кто взял бы ответственность за мальчика на себя, окружил бы его заботой и любовью, ничего бы этого не случилось, не погибло бы столько народу, сотни и тысячи судеб не были бы сломаны и разрушены, многие бы жили счастливо и не знали бы бед. Но случилось так, как случилось. Ничего уже не вернуть назад. Никакой маховик времени и никакое заклятие и зелье не исправит того, что уже произошло.       Иначе любых проблем можно было бы избежать, но тогда человек не учился бы на своих ошибках. Как там говорят? Всё, что ни делается, всё к лучшему? Что ж, пусть будет так.       Гитта боялась того, как бы могла сложиться её жизнь в другом случае. Ведь не было бы этих приключений, принесших не только боль, но и веселье, на них она тоже училась; она не познакомилась бы со столькими людьми, многому бы не научилась, не узнала. Её судьба была бы совершенно иной. Она бы не сидела сейчас здесь, под сенью листьев и звёзд, отражающихся в зелёных глазах, не общалась бы с эльфийкой, которой несколько тысяч лет, которая знает столь много историй, которая владеет таким опытом, и которая смотрит на неё с такой нежностью и заботой. Всё к лучшему.