Смерть - это не конец

      Эльфы — удивительный народ. Вот каким образом они могут сочетать в себе такую серьёзность и детскую непосредственность? Как можно утром философствовать на тему бренности бытия, а тем же вечером отплясывать босиком на полянке в крайне нетрезвом состоянии? Хорошо, хоть не фальшивят, когда дело доходит до песен.       Примерно такие мысли и проносились в голове Поттер, пока она наблюдала за этим безобразием, называющимся Праздник Плодородия. Слева в кулачок хихикала Галадриэль, чьи щёки тоже были далеки от своего привычного состояния аристократической бледности.       Более трезвые первородные тоже веселились, кружились в танце, держась за руки. Смех звучал переливами колокольчика, волосы вздымались после каждого движения тел или дуновения ветерка. Ткань мелькала повсюду. А в центре импровизированной поляны горел огромный костёр, вокруг которого и собралось торжество. Небольшие фонари были развешаны на ветвях деревьев, давая ещё больше света, но более холодного, словно лунное сияние окружало солнце, заключая его в круг. Волшебно. Просто невероятно наблюдать такие моменты.       Начинаешь даже немного сомневаться в своей разумности. До этого момента она не видела этот народ в таком состоянии. Кажется, будто она попала в сказку, на праздник, где уж точно не будет драк, обид и криков, а только позитивные эмоции. Каждый сегодня отдыхал, отпускал свои проблемы и невзгоды.       Что ж, раз можно эльфам, значит можно и ей. В конечном итоге, она взрослая женщина, которая помолодела и, в некотором роде, находится среди себе подобных. Эти эльфы в десятки, сотни и даже тысячи раз старше неё самой, но они не утратили веселья и беззаботности, и помогли обрести их и ей самой. Именно поэтому спустя десять минут Гитта тащила Светлую Госпожу Галадриэль танцевать к костру, чем немало удивила многих присутствующих. А Келеборн только с весельем в глазах наблюдал за тем, как его жену самым безобразнейшим образом тормошат и заставляют присоединиться к всеобщему танцу. Главное, чтобы его самого не заметили и не потащили в круг. В конечном итоге, кто-то же должен будет рассказать этой милой ведьме о том, что она вытворяла.       В это же время Гистерия Поттер кружила эльфийку, крепко держа ту за обе руки. Запрокинув голову и смеясь, она кружилась, слушая весёлую музыку, слегка притоптывая босыми ногами по мягкому мху, как ей и хотелось ещё в самый первый день нахождения здесь. Мелодия лилась во всех сторон, не слишком сложная, но быстрая и игривая. Под гармонирующую с окружающей атмосферой музыку легко было подстраиваться, даже особо не следя за своими действиями. Можно было просто слушать себя и кружиться, кружиться, кружиться на этой поляне. Смеяться и резвиться, сжимая чужие руки, такие мягкие и нежные. Смотреть в глаза напротив, в которых горит такой же огонёк азарта. Волшебно.       Вокруг неё начали медленно появляться разноцветные искры магии, потворствуя настроению волшебницы. Ветер стал резвее, танцуя вместе с собравшимися, а листва, таящая в себе отсветы костра, начала зеленеть, повторяя ведовской огонь зелёных глаз разошедшейся колдуньи.       Магия звенела в воздухе, впитывалась в окружающее пространство, оседая на деревьях, на траве, цветах, уходила по корням глубоко под землю, передавала эту благодать остальным местам через сплетения этой бесконечной глубокой сети. Корни всего живого соединены друг с другом, и сейчас они ощущали на себе силы, передаваемые им ведьмой, одурманенной праздником. Искренние эмоции, счастье, добровольно отдаваемая сила пьянила, побуждая раскрываться и пробуждаться.       Где-то распускались цветы, казалось давно погибшие или исчезнувшие, распускались соцветия на деревьях, чтобы потом смениться фруктами и другими плодами, зарастали изломы в коре. Просыпались некоторые давно заснувшие энты, на бородах которых распускались маленькие белые цветочки, также искрящиеся магией, делая при этом грозных Стражей Леса совсем забавными и смешными. На опушке леса, где стоит небольшой домик, одинокий энт почувствовал энергию своей Госпожи, отправившуюся путешествовать. Он внимательно следил за территорией, которую оставили на его попечении, и сейчас она поражала воображение. Хоббиты, эльфы, люди и гномы, все наблюдали необычное явление, когда цветы распускались, ягоды и фрукты созревали буквально за несколько минут, поражая воображение. Даже на Огненной Горе, под взором Всевидящего Ока зеленела трава, набирали силу побеги. От такого света и такой чистоты орки и гоблины пытались скрыться как можно глубже в своих пещерах, но и там им не было покоя. Весь мир расцветал под влиянием чужой магии, даруя новую надежду.       Музыка всё звучала, а они так и кружились, пока силы не покинули их, и тогда они просто упали там же, где стояли, продолжая смотреть на звёздное небо и смеяться. Было так легко, так свободно и приятно, что хотелось целую вечность провести в таком положении. Не хватало только семьи рядом, кого-нибудь родного, кого-то, в ком бы текла твоя кровь, твоя воля.       Почему это пришло на ум именно сейчас? Она давно отказалась от этой идеи, а тут внезапное озарение, что она хочет иметь ребёнка. Своего. Только своего. Сидеть с ним, обнимать, петь ему колыбельные, учить его всему, что знает сама, что пригодится ему в жизни. Как будто она цветок, собравшийся пустить новый побег, который в дальнейшем станет самостоятельным растением. Крепким и сильным. Вино крайне плохо сказывается на ней.       Но пока звёзды светят над головой, мягкая трава под ней поддерживает и согревает её тело, а руку сжимает другая рука, всё хорошо. У неё ещё много времени впереди, теперь можно и отдохнуть, поспать. Под смех, звучащий колокольчиками, под переливами струн арф и звуков флейт, укрывающими поляну от всего остального мира.

***

      Утро начиналось в полдень.       Голова немного болела, а это означало похмелье. Для ведьмы это было плохим знаком, очень плохим. Оставалось надеяться, что павлинов здесь не было. Хотяяяя… лучше бы были, потому что иначе могли пострадать эльфийские шевелюры. Портить отношения после такого праздника не хотелось.       Что ж оставалось надеяться на лучшее.       Но Блэки, а тем более Поттеры всегда встречали неприятности лицом к лицу. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, Гитта медленно прикрыла глаза, выдохнула, затем неторопливо села на кровати, опустив ноги на прохладный пол и замерла. Действовать надо было медленно, чтобы не спровоцировать головокружение. Оно сейчас уж точно ни к чему.       Подождав пару минут, женщина неторопливо встала и подошла к окну. Как она попала после вчерашнего в покои, выделенные для неё, было даже не интересно. Уж точно не сама. Хотя всё-таки возник вопрос, кто тащил пусть и хрупкое тело на такую высоту по высоченной винтовой лестнице, особенно учитывая отсутствие поручней.       Вид, что предстал перед глазами просто поражал. Вчера же было не так! Это колдунья точно помнила, не мог весь лес, по крайней мере, тот, что был виден ей из окна, расцвести за несколько часов её сна. Не мог.       Таааааак. Какие-то моменты всё-таки начали всплывать в памяти. И цветные искорки не внушали уверенности, вот вообще никакой. Что там у неё в голове мелькало в тот момент? Дети? Цветы же тоже дети в некотором роде? Да? Гормоны взыграли видимо.       Она точно неправильная какая-то. Расти нормально не может, колдовать нормально не может, да она даже умереть нормально не может. Мерлин и Моргана, да что это такое? Оставалось надеяться, что никаких законов и правил она не нарушила.       Хотя, учитывая, что вот эта вот птичка, с синим оперением, упорно тащит на её подоконник уже третью цветущую ветку, вряд ли. Мда, даже ухажёр у неё странный, но красивый, несомненно. Маленький, но такой яркий, с блестящими глазами, небольшим хохолком такого же насыщенного синего цвета. Грудка, как и крылышки чуть светлее. А какие цветы и какой аромат от них. Сердца он точно умеет покорять.       Главное не начать петь, испугает ещё бедолагу. После такой весёлой ночи, женщина была в этом уверена, голос слегка охрип, делая голос не слишком привлекательным.       Может быть как-нибудь потом. Да, потом она обязательно споёт этому милому пернатому о его красоте…

***

      Найти в себе силы и спуститься хотя бы к ужину оказалось задачей не из лёгких. Сначала пташка требовала к себе внимание. Но такие серенады она бы слушала ещё долго. Он даже дал себя погладить по мягким перышкам на грудке и клювику, а затем небольшую веточку аккуратно заплёл в её волосы. Прелестное создание. Интересно, как называется этот вид?       Потом она мучилась, распутывая свою гриву волос, запутавшуюся вечером. Проходиться гребнем по каждой прядке волос было задачей не самой лёгкой. Как только Галадриэль ухаживает за своими кудрями, водопадом спускающиеся по спине и груди. Они так сияют. Но свои она бы ни на что не променяла. Ведь такие же вороньи пряди были и у отца, и у профессора Снейпа. И если раньше она стеснялась этого «гнезда», то со временем научилась гордиться, приняла как важную черту себя. Блэки тоже были брюнетами, именно такими. Воронами. Это общая нить, как глаза, которые связывали её с мамой.       Ладно. Больше времени тратить было нельзя, надо спускаться, а вернее подниматься к ужину, приветствуя комментарии о проделанной вчера «работе».       Шаги давали сложно. Казалось, будто идёшь на каторгу, или поднимаешься к гильотине, или костру, туда, где тебя ждёт неминуемая кончина. Но вот цветочки и травинки точно поднимали настроение. Если изучить их свойства, после воздействия её магии, будут ли изменения?       Зал встретил её смехом и весельем, что уже настораживало, а уж когда она увидела хохочущих Владык, стало страшно. — А вот и ты! Мы то уже решили, что ты перед нами сегодня не появишься, — после этих слов очень захотелось отвести взгляд и покраснеть. Слова были мягкими, без укора, но для тысячелетних созданий разве было вчерашнее происшествие чем-то невообразимым. Да, необычно, да, они на такое не способны, по крайней мере, не на такие масштабные действия, но магия текла и в них, в самой крови. Поэтому чувствовать чужую силу им было проще, привычнее.       Удивительно, что этот ребёнок (для них то уж точно) не сделала ничего подобного раньше. Отчитывать бы её эльфы не стали. Их народ проще относится к таким забавам, особенно среди своих, а Леди Галадриэль уже считает её своей, а значит и остальные.       К тому же, эта необычная магия впиталась и в них самих. Старые раны воинов, нанесённые проклятыми клинками, переставали болеть; волосы наполнились новым светом, в глазах ещё больше загорался огонь жизни. Усталость отступила, по крайнем мере на время, а если рядом с этим ребёнком постоянно происходит что-то невероятное, как, например, то, что произошло вчера, то усталость и скука не побеспокоит их еще очень долгое время.       За ней хотелось наблюдать, поддерживать, веселиться вместе с ней, чтобы тот смех не прекращался. Но Враг этого не допустит, пока окончательно не будет повержен, а все его приспешники уничтожены. — Присаживайся, дитя, ты должно быть голодна, раз не ела со вчерашнего вечера, хотя и тогда ты не утруждала себя пищей, — со смешинкой в глазах произнесла Галадриэль. — Не одна она, любовь моя, — не удержался от возможности напомнить и о её поведении супруг. Всё же, наблюдая за ними, его сердце наполнялось ещё большей любовью и нежностью. Его любимая уже давно не позволяла себе так свободно вести себя, а в последнее время на её милом лице начали появляться небольшие складки на лбу — признаки большой концентрации, за счёт которой, она держала эти места неподвластными и невидимыми для сил Зла. Но сегодня она весела и сияет ещё ярче чем прежде.       На такое замечание Серебряная Госпожа только рассмеялась, в приглашающем жесте вытянув руку. Поговорить они ещё успеют, сейчас пора было начать вечернюю трапезу, чтобы потом вновь насладиться беседой под светом звёзд.

***

— Госпожа, вы знаете что произо… — договорить молодой эльф не успел, уставившись на необычную картину: его Повелительница сидела с недавней гостьей на земле и обе плели венки, причём по одному уже красовалось на их головах. Такое в последний раз наблюдали только в те времена, когда дочь Владычицы Галадриэль была ещё совсем мала и любила сидеть с матерью на траве, смеясь и напевая разные песни, пока руки были заняты цветами.       К сожалению, те времена давно прошли, юная госпожа Келебриан давно покинула родные леса, не так давно пришли вести, что она пропала, а может покинула Средиземье, отправившись на Запад, туда, где эльфы могут обрести покой и воссоединиться со своими родными и близкими. И тем удивительнее было видеть такое. — Что случилось, Румиль? — привёл его в сознание мягкий голос. — Пришли новости из Имладриса от Лорда Элронда, Саруман Белый созывает Совет, — отчеканил посланец, в конце немного стушевавшись. Ходили разные слухи, по многим именно это тёмноволосая девушка являлась причиной столь бурного цветения по всем землям. Это вызывало удивление… большое удивление. Да, силы бывают разные, но слабо верилось, что кто-то способен на такое, превосходящее любые разумные пределы. Особенно смертный. — Ты же хочешь узнать что-то ещё, верно? — эти голубые глаза заглядывали прямо в душу, нежно перебирая каждую нить воспоминаний, заставляя чувствовать себя немного неуютно, однако эта сила была близка, перед неё хотелось преклониться и вечно почитать. — Да. Это… то, что произошло на той неделе… это же ваших рук дело? — немного невнятно пробормотал эльф, исподлобья поглядывая на человека. А она как-будто только его заметила и обратила на него своё внимание. Венок в её руках заметно приобрёл в весе и теперь больше напоминал шар чем обруч. Если глаза его не обманывали, некоторые цветы продолжали распускаться прямо в её руках. И кажется вопрос отпал. Зелёные глаза смотрели так же как и голубые, прямо в душу, но ещё более требовательнее, немного холодно и так завораживающе. Эльф покраснел, низко поклонился и как можно быстрее исчез, подальше от взгляда женщин.       Через несколько секунд послышался смешок с обеих сторон, который постепенно перерос в настоящий звонкий смех. — Какой же забавный, — сказала Гитта, опустив глаза и взявшись за новый венок, не спеша аккуратно срывая новые бутоны, вплетая их к предыдущим. Распущенные волосы спадали на спину и плечи, немного закрывая ей обзор, но в глаза не лезли, удерживаемые серебряным обручем, подаренным эльфийкой. — Да. И всё же, тебя что-то тревожит в последнее время. Это заметно, не скрывай от меня. Не забывай, мне подвластно видение и былого и грядущего, а чувства других созданий понятнее. Расскажи мне, — речь звучала мягко, неторопливо, но некие нотки волнения всё же проскальзывали.       Эта девочка казалась такой родной, такой милой. И видеть её столь задумчивой и рассеянной было неправильным. — Я… Знаешь, мне всё не даёт покоя… — слова явно не шли в голову, и всё же высказаться хотелось. — Мне всё не даёт покоя, я думаю о ребёнке. О своём ребёнке, который у меня мог бы быть, не потеряй я любимого ещё очень давно. Дети, это же такое счастье. Смотреть как они растут, падают и поднимаются, смеются и плачут, совершают ошибки и учатся на них. Так хочется обнять этот маленький комочек, петь ему и вместе с ним, кружится также, как мы с тобой кружились на той поляне при свете костра и звёзд, — во время разговора она неосознанно положила ладонь на свой живот, а взгляд подняла вверх, к кронам великих деревьев.       Галадриэль прекрасно понимала Поттер. Она сама очень долго ждала ребёнка и радовалась появлению своей дочки. Помнила она радость от её улыбок, смех, преследовавший её повсюду, помнила как рассталась с ней. К сожалению, детей у эльфов становилось всё меньше и меньше, все больше уплывали из Средиземья, надеясь там найти утешение. — Пойдём, — она вновь тянет руки к этой девочке, вновь зовёт её, а та послушно следует. Кое-что из будущего она видела, осталось показать это и порадовать ребёнка. Дорога оказалась недлинной и вскоре они оказались у большой высокой каменной чаши, куда Галадриэль налила воды из серебряного кувшина, полностью занимая оставшееся пространство. — Посмотри внимательно и ты увидишь то, чего желает твоё сердце, то, что ждёт тебя впереди.       Терра подошла и внимательно вглядывалась в своё отражение. Солнце уже близилось к закату и листья стали отливать багрянцем, окрашивая тем же цветом и траву под ногами, и воду, даже придавая цвету лица более розовый оттенок. Сначала ничего не происходило, но через минуту отражение начало расплываться, как-будто кто-то кинул камень и от него пошла рябь. Затем начали появляться контуры огромной горы в лунном свете, огромной и одинокой, так как рядом не было ничего больше, лишь огромные ворота виднелись у подножья, украшенные по бокам статуями, далёкими и непонятными. Постепенно лунный свет стал золотом, а гора развалилась на огромное количество гор поменьше, блестящих и сияющих, они медленно приближались и становились отчетливее. Золото оказалось монетами и кубками, доспехами и оружием, кольцами и серьгами, ожерельями и каменьями. Как-будто она в Гринготтсе, но всё драгоценное имущество всех волшебников просто свалили в одном помещении. А потом появились они — глаза, что казались расплавленным золотом, вертикальный зрачок смотрел на неё и чего-то ждал. Глаза. Такие знакомые.       Видение быстро сменилось и теперь она смотрела на саму себя, обнимающего маленького мальчика, сидящего на её коленях: кучерявый, с тёмными кудрями, серыми глазами и такой задорной улыбкой. Они были в прекрасном саду, окружённые золотым сиянием солнца, что отражалось от водопадов. Чудесное место и чудесный ребёнок. Если это её будущее, то она его точно дождётся. И будет счастливой. Постепенно место сменилось и появился ещё один ребёнок, который на глазах рос всё больше и больше. Его фигура менялась, становилась более оформленной и мужественной, но лица было не разглядеть, лишь силуэт, от которого веяло силой. Мужчина обнял её поднимая над землёй, закружил в своих объятьях, а она весело смеялась, сияя подобно солнцу.       А затем видение снова сменилось и на этот раз она увидела огромную армию с тысячами мечей, горящими в огне, жарком и беспощадном. Этот жар чувствовался на коже, кажется ещё чуть-чуть и начнут появляться волдыри, разрывающие кожу и приносящие неимоверную боль, кажется, что ты можешь расплавится в этом огне и от тебя не останется ничего, ни пепла, ни капли крови. Ничего.