Смерть - это не конец

      Ночь выдалась неспокойной. Разум заполнили думы, и от них не было спасения. Они всё кружились и вертелись, не давая спокойно спать. Видения, что она увидела в чаше сегодня, сливались и переплетались между собой, смешиваясь и путаясь. В один момент она снова наблюдала перед собой те большие жёлтые глаза, а потом их место занимали пронзительно серые. Теневые фигуры изменялись и скручивались. Становилось невыносимо лежать с закрытыми глазами и наблюдать за этим.       Именно поэтому, перестав издеваться над самой собой волшебница встала и вышла вон из помещения, как всегда в чёрном платье, только сейчас накинув ещё сверху лёгкую ткань, которая сокрыла бы её от внезапного ночного пронзительного порыва ветра.       Ступени и как всё вокруг, питаемое магией эльфов, слегка светилось, не давая сбиться с тропы. Хотя для перворождённых это не сильно требовалось, их зрение было куда лучше обычного человеческого, превосходило оно и гномье, даже учитывая, что этот народ, большую часть своего времени проводил в пещерах, в своих подземных палатах, в своём гномьем королевстве. Они добывали золото, серебро, другие металлы и, что важнее всего, камни. Необычайно красивые, становившиеся предметом искусства после работы мастера над ним.       Галадриэль показывала ей несколько украшений, сделанные руками гномов, которые хранились в её сундуках и ларцах. Видела она работы и эльфийских мастеров. Все эти творения были необычайно красивы, но были в них и различия. Как ведьме, ей было проще их увидеть и понять. Она чувствовала магию, и если всё, в чём участвовали эльфы, сквозило некое одиночество, чувствовавшееся как звезда на небосводе, сияющая, дарующая надежду, завораживающая своей красотой, но, увы, не греющая, то поделки подземного народа больше напоминали искры огня, способного опалить, если подойдёшь слишком близко. Часто украшения были исписаны рунами их родного языка — кхуздула — такие не были предназначены для взгляда человека или эльфа, особенно после распрей с последними. Но они так давно хранились у Владычицы, что сами наугримы («Низкорослый народ») забыли об этом. Всё же, неизвестно сколько поколений того народа сменилось, пока эльфы продолжали жить своей долгой жизнью, наблюдая как один век сменяет другой.       И всё же она отвлеклась. Глаза. Где она их видела? Может не такого цвета и размера, но разрез и зрачок она точно где-то видела. Когда-то очень и очень давно, настолько давно что забывалось и затерялось в памяти.       Но такие вытянутые зрачки имеет не очень большой процент магических созданий, хотя это смотря в каком состоянии они находятся. Но это что-то… родное, что-то до боли знакомое. Думай.       Памяти эльфов ей не дано. Человеческий мозг, каким бы сильным и тренированным он не был, не может запомнить всего. Она как-то читала, что человеческая память — это чердак, и время от времени его чистят и весь хлам выкидывают. И далеко не сам человек решает, ЧТО именно ему стоит забыть.       Надежда только на то, что именно это знание не пропало до конца, а всего лишь спряталось глубоко в её сознании. Осталось только найти, разыскать.       Кого она видела в своей жизни? Давай же! Это магическое существо, большое, опасное, смертельно опасное. Каких созданий она вообще видела? Полувеликана и великана, гоблина, тролля, кентавра, русалок и гринделлоу, феникса и сфинкса, василиска, дракона, гиппогрифа…       Дракона.       Мерлин всемогущий! Только ей могло так свезти, даже в другой жизни. Особенно в другой жизни.       Дракон. Да ладно вам! Ещё один? Может с неё хватит? Она видела, как они вылупляются, даже тискала одного, когда была маленькой, сражалось ещё с одним, точнее с одной, да она даже каталась и угнала одну такую милашку! Штраф она платила потом знатный, и за кражу, и за разрушения. Кража была двойной, про сейф они тоже не забыли. Вредные коротышки!       Ладно, вредные в большинстве случаев, но очень полезные.       А уж какая у них деловая хватка… Мммммм, красота просто.       И снова мысли ушли в другое русло. Всё же ночное время сказывалось на мозговой активности.       Если рассматривать его как символ, то у неё очередные проблемы, и скорее всего большие. Всё же дракон символизирует испытание, преграду на пути к сокровищам. Но и сокровища можно рассматривать как символ, ведь не для всех они будут являться драгоценностями. Так же дракона рассматривают как символ перерождения, бессмертия.       Загвоздка. Она и так скорее всего бессмертна.       Да и стоит учитывать, что она видела Гору и горы золота. То есть это не символ, а намёк на то, что встретиться с этим милым, скорее всего разумным, созданием ей придётся в реальной жизни.       Просто прекрасно. Чего ещё ей ждать? Того, что он умеет разговаривать и обладает характером помеси Муди и нюхлера, про этот вид она читала немного, но их маниакальное желание собирать всё, что плохо лежит, как и мания дракона ко всему, что блестит, вошло в легенды. Про Аластора же она вспомнила по той простой причине, что так же помнила и хвосторогу. Постоянная бдительность, пусть и касающаяся только своей кладки, а если есть какие-то подозрения хоть на что-то, то решение одно — ОГООООООНЬ! Во все стороны и направления, да побольше и пожарче, чтоб наверняка, чтоб только прах да остался. Определённо стоило успокоится и поговорить с кем-то об этом.

***

      В беседке под ночным небом было свежо, а вокруг тихо. Звёзды дарили свет сверху, а необычайные цветы и стволы деревьев снизу. Прекрасное время, успокаивающее. Может это так влияет окружение. Неспешное течение времени, которым она окружена с тех пор как отдалилась от людей того селения, дарит покой.       Сидя на белых причудливых лавках, они вновь разговаривали с Леди Галадриэль. С ней было спокойнее всего, она дарила больше всего надежды и веры. Казалось, она самая яркая звезда, которая никогда не должна погаснуть, чей цикл никогда не закончится. Она никогда не превратится в Красного Гиганта, а потом Белого Карлика, не взорвётся, уничтожая всё, что попадётся на её пути.       Владычица должна просто светить и направлять, но не уничтожать.       — Его имя — Смауг и не так давно он захватил Одинокую гору, принадлежавшую гномам, убив многих из них, сжёг людской город у склона Горы. Ужасное событие. Драконы всегда были жадными до сокровищ, это, пожалуй, их и роднит с подземным народом — желание обладать всеми драгоценностями мира, даже если это может принести им погибель. Чем больше золота и камней ты собираешь, тем выше шанс привлечь внимание Змея. Гномы копали свои туннели слишком глубоко, добывали слишком много и всё никак не могли остановится.       Собрав так много, они начали хвастаться своими богатствами, в итоге, змей не просто учуял запах золота, он услышал о нём, приблизив кончину наугримов. Крылья дракона быстрее чем кони, у подземного королевства не было шанса. Даже времени спастись, а они хотели отвоевать свой дом. Я понимаю их желание, ведь никто не хочет потерять укромный уголок, в котором ты провёл всю свою жизнь, который дорог тебе всем сердцем, а потеряв, стремится вернуть и воссоздать. Защитить то, что осталось.       Но силы слишком разные. Смауг умён. Умён, жаден и жесток. Он не покинет Гору. Без боя нет, но даже если придёт целая армия, если объединяться многие ради благой цели… погибнет ещё больше. Драконий огонь беспощаден, он никого не жалеет, плавит доспехи и защиты почти нет.       А если он заснёт глубоким сном, и кто-то всё же сможет прокрасться в сокровищницу, не разбудив чудовище, он учует их. Проснётся и, в лучшем случае, сожжёт несчастных сразу. В противном случае, он даст им ложную надежду на спасение, на мирное решение, обманет и завлечёт в свои сети, порабощая, как когда-то делал его Хозяин, ныне покинувший нас, изгнанных из Арды навеки.       — Он ведь разумен, да? Я видела это в его глазах, — голос был тих, по-другому в такие моменты не получалось. Атмосфера была направлена на слушанье, на получение информации от столь ценного источника и друга. Да, давно «друга», давно «близкого»; в некотором роде духовного наставника, которого, однако, иногда можно было растормошить, а потом вместе забавляться. Совсем как с милой Луной.       — Разумнее многих. Драконы живут долго, и далеко не мирно, поэтому их опыт так велик, особенно в ловушках и сражениях, в коварстве и лжи, в запутывании противника. Чтобы победить их, нужно обладать недюжинным везением и умом, везением даже больше. У них острое зрение и нюх, даже не видя противника, даже если дракона удастся ослепить, он учует тебя. Но ведь не смотря на все мои речи, ты уже решила увидеться с ним. — Глаза Гитты распахнулись чуть сильнее, а затем вновь опустились, она слушала себя, своё сердце.       — Да. Я чувствую, что так правильно. Рано или поздно, но я с ним встречусь. И что-то мне подсказывает, что лучше рано. Он видел меня, и он ждёт. А заставлять хозяина ждать гостя очень невежливо.       На губах лесной Владычицы расцвела улыбка.       — Твоё право.       Наступила тишина. Умиротворяющая, но не долгая.       — А теперь, моя милая, расскажи-ка мне о твоих знакомствах с другими созданиями, — в голосе, как и в глазах, были смешинки, всё ярче проступающие. Сомнений не оставалось, из неё вытянут всю информацию, а потом будут долго и безудержно смеяться, скорее всего шутки дойдут до ушей и других эльфов. Бедааааа. — Я всё ещё жду ответа.       Подавить обречённого вздоха уже не получилось, да вот только после него, губы Владычицы растянулись ещё шире, руки распахнулись в жесте, приглашающего к объятьям. Ещё один вздох, смешок сквозь сомкнутые губы, и Поттер пересаживается ближе, чужие руки мягко смыкаются на ней, ограничивая возможность двигаться, а голова сама собой опускается на чужое плечо. Их пряди накладываются друг на друга, создавая при этом чудное сочетание. Вороно чёрный с лунной белизной. Звёзды на ночном небе.       — Ладно. Дело было так…       И полилась длинная история того, как её угораздило попасть на Турнир Трёх Волшебников. О её мире они уже говорили и не раз. Галадриэль хоть и могла видеть прошлое и будущее человека, но и она не была всесильна. Мэрлин, да даже этот сам Мэрлин не был всесилен, каким бы светочем волшебного мира его не считали.       И да, шутки пошли, теперь осталось только ждать их распространения.       — Летала на метле? — почему-то именно средство передвижения вызывало больше всего смеха. Хотя Гитта не могла не согласиться, метла — странный выбор. Конечно, возможно, в давние времена выбрали именно её, по той простой причине, что они были в каждом доме и не вызывали подозрений. Маглам она была не страшна, без волшебных сил всё равно не взлетит. А потом, когда мир магов отделился, скрылся за завесой, это уже стало традицией, данью прошлому.       Но Мэрлин, это же кошмар какой-то! Как на таких мётлах смотрелись бы взрослые мужчины, в их странной для простого человека одежде (эльфам тоже было смешно с описания) или женщины в платьях, пожилые и почитаемые дамы? Список можно было бы продолжить, но вывод один: нелепо, неудобно и смешно.       Однако, стоило признаться, что представив на метле Тома, чету Лестрейндж, да того же Снейпа, она рассмеялась так, что почти упала на пол беседки, утягивая за собой и Галадриэль. Та же, в свою очередь, увидев такие нелепые картинки в воображении собеседницы, сама рассмеялась так, что дерево всё-таки встретилось с их ногами.       А потом на хохот сбежались ОНИ. Стражи. Казалось бы, должны были уже привыкнуть к таким редким, но всё же случающимися, ситуациям. Бедные, такие встревоженные, с широко распахнутыми глазами. Затем они правда уходили, очень спешно, делая вид, что их тут и не было. Но обе женщины при этом прекрасно знали, что те скрылись в ближайших кустах, продолжая уже из «укрытия» слушать такой завораживающий смех.       Когда она ещё жила на Гримо, ей часто говорили, что смех у неё очень приятный. Удивительно для Блэков, в крови которых плескалось безумие напополам с жестокостью. Часто правда к этому коктейлю примешивался и недюжинный ум, создавая ядерную смесь, результатом которой становился безумец, обладающий огромным списком способов убийства, устранения, запугивания и т.д.       А ещё говорили, что так же смеялась Железная Леди Блэк, неизменная Вальбурга. События это были правда из ряда вон выходящие, по крайней мере, во взрослой жизни. Всё же маленькие дети, как и подростки, достаточно оптимистичные, любящие развлечения. Это уже потом, переняв жёсткий характер у других членов семьи, Вальбурга не сильно напрягала мышцы лица, больше используя только складку между бровей, тем самым выказывая просто фонтан эмоций.       И всё же, даже ей удалось однажды услышать смех столь почитаемой ею женщины. Немного хриплый, непривычной для слуха, но приятный, ласкающий слух.       Воистину, женщина, способная удивить любого, даже будучи портретом.