Только боль

Лэнс тихо сопел, подтягивая к лицу одеяло. Солнце уже давно встало, а глаза кубинца не собираются открываться. Сон не хотел его отпускать, и он, переворачиваясь на живот, обнял подушку. Казалось, что тело плыло через легкий поток, отдаваясь царству Морфея. Легкое покалывание на переносице заставляет Лэнса немного проснуться, но глаза разлипать совсем не охото. Лежа в полудреме, Лэнс выдохнул, понимая, что скоро за ним придет сестра, чтобы разбудить соню. Пусть Лэнс теперь не так общителен, но с семьей у него по прежнему такие же теплые отношения, но не совсем близкие к друг другу, как было раньше. Он даже не шевельнулся, так как тело отказывалось просыпаться и начать какие-либо движение. Но через пару минут послышался звук скрипящий двери, которую открыл неизвестный гость. Лэнс услышал, но не смог взглянуть на человека потому что веки тяжелые, что открывать было до боли лень. МакКлейн молчал, не подавая признаков жизни. Наверняка маленькая Надя пришла будить своего молодого дядюшку, тихо подкрадываясь к нему, что Лэнсу показалось странным, раз такая тишина, а не привычные крики. Как резко с него стащили одеяло и шлепнули ладонью по заднице. Рука была большого размера для девочки, от чего Лэнс рефлекторно открыл глаза и визгнул от такого нахальства. Он поднялся на локтях, все также чувствую руку на своей попе, что заставило его покраснеть. Как привычное недовольство превратилось в шокированное состояние, увидев перед собой того, кого ну вот вообще не ожидал. — Просыпайся, соня, — вот что что, а наглую ухмылку Кита с утра пораньше в его доме было очень стремно увидеть. Лэнс открыл рот, чтобы недовольно высказать свое мнение по поводу шлепка, но больше всего его волновало, как он вообще сюда попал. Лэнс принял сидячую позу, потирая рукой глаза. — Как ты сюда вошел? — из-за, все еще, сонного состояние смуглый парень не стал на него кричать, а только пронизывал своим злобным взглядом. — Твоя мама меня впустила и попросила разбудить тебя. Она была так рада, что у ее бедного сына все еще есть те, кто с ним общается, и с восторгом затолкнула меня в дом, что с огромной благодарностью пожала мне руку, — Кит кратко объяснил ему, улыбаясь шире. Пока Лэнс вздыхал от безысходности, брюнет с интересом рассматривал комнату хозяина. Она была просторной, выполненная в ярко-голубых тонах. Обычная комната подростка. Разные плакаты на стенах с вывесками каких-то популярных музыкальных групп. Подушка из IKEA в виде акулы лежала на подоконнике со стопкой книг или учебников. Цветы в горшках стояли на полках. Стол был «в творческом беспорядке». В некоторых местах валялись носки и штаны. Все как и у многих других. Обычная комната. Обычный и, казался бы, Лэнс. — А что ты делал у моего дома? — шатен потянулся и, все-таки, нашел сил встать с кровати, начал ее заправлять. Кит присел на стул, наблюдая за кубинцем, расплываясь в улыбке. — Я же вчера тебе сказал, — Лэнс не совсем понял, что Кит этим имел ввиду, но не стал переспрашивать. Какой однако этот маллетоголовый наглый от кончиков до корней. Мама поступила глупо, впустив того в дом, еще и попросила разбудить, застав МакКлейна в таком виде с раскоряченной задницей на кровати, мол любуйтесь гости дорогие. А кое-кто успел уже и потискать мягкое место. Лэнс фыркнул, смахивая ненужные мысли, и поспешил в ванную комнату. Кит тихо сидел и с интересом рассматривал все, что попадалось на глаза. Шатен цыкнул и поторопился покинуть свою комнату. Когане терпеливо ждал его здесь. Мозг постепенно начинает просыпаться и думать. А мысли начали бурно посылать картинки своему хозяину. Лэнс агрессивно чистил зубы, думая, что же будет дальше. Наверно, его мама скоро будет стоять у прилавках и просить подростков «подружиться» с ним. Что за хрень? Подумаешь, юноша больше ни с кем не разговаривает и вредит самому себе. Не так уж и ужасно звучит. Конечно Лэнс не верит в это. Он болен. И у него психологическая травма, как однажды сказал доктор, на которого женщина со слезами молила пойти ему к мозгоправу. Выяснилось, что он такой ребенок, которому нужно обязательно проявлять заботу и внимание. И это правда. Шатен сколько помнил себя, всегда в центре внимания и никто не мог его проигнорировать. И тут резко его оставили наедине с самим собой. У всех психика разная. Если Кит не любит внимание, то оно ему не нужно, однако, лишив его заботы он тут же скрючился в комок, как брошенный котенок. То, что и случилось с его отцом, если бы не Лэнс. И сам не смог справиться с этим. Закончив с этим, он поплелся в, теперь ненавистную так ему, комнату. Так как там по-хозяйски сидел Кит. — Долго ты свои зубки чистишь, — издевается он, ухмыляясь. Кит положил голову на свою руку, которая облокотилась на стол. Юноша показал фак, от чего Когане завалился смехом. Лэнс смотрел на него, как неожиданно почувствовал тепло внутри. Это воспоминания о былых временах щекотят его сердце. Давно он не слышал смех брюнета, от чего уголки губ поднялись рефлекторно. Жаль, что он не помнит, как смеялся сам… — Мне надо переодеться. — Вперед, — МакКлейн в изумлении приподнял брови. Кажется, Кит туго соображает в намеках. — Может ты выйдешь? — захрипел Лэнс, повышая голос. Кит наклонил голову в бок, будто не понимая, о чем говорит собеседник. Лэнс зарычал, показывая пальцем на дверь. — Стесняешься? — он поднялся со стула, сложив руки на груди. Лэнс смутился. Конечно он не стесняется, но и при нем раздеваться не собирается. Надо же иметь хоть какое-то приличие. Но он лишь одарил его злым взглядом, подходя к шкафу. Лэнс просто возьмет одежду и уйдет в другую комнату. Чем не выход? Однако позади него уже стоял Кит, рукой поднимая края пижамы. Лэнс вздрогнул. Это уже перешло все границы дозволенного. Он повернулся к нему и толкнул от себя. Кит сделал шаг от него, недовольно смотря прямо в синие глаза. — Какого черта? Ты уже перешел все рамки, извращуга! — кричал на него он, размахивая руками. Кит покачал головой, оправдывая свои действия. — Твоя талия вся в порезах, — Лэнс ожидал услышать все, что угодно. О том, какая у него сексуальная спина, или красивые ребра. Извращуга ведь. Но Кита волновало совсем другое. Лэнс поник головой, как провинившийся ребенок. Он натянул верх пижамы вниз, отворачивая голову. — Выйди уже! — Нет, — твердо сказал он, рукой поглаживая подбородок. — Чего? Почему? — Покажи их, — Кит серьезно намерен заставить Лэнса провалиться сквозь землю от возмущения. Когане снова наступал на трясущегося парня, взяв его одежду с рук, и положил на кровать. Он ждал действий шатена. Лэнс сопел как паровоз от злости, отрицательно мотая головой. — Вот ещё, — ухмыляется теперь кубинец. Если Кит хочет поиграть в игру «Кто кого больше доведет», то Лэнс принимает участие в этом, скалясь, как проказник. — Тогда я сам посмотрю, — решительно сказал Кит, подходя к жертве, выставил руки вперед, намереваясь снять пижаму с противного кубинца. Лэнс удивился, хватая книжку в руки, выставив вперед, как защиту. — Только попробуй, и я стукну твою тупую голову…- Лэнс взглянул на корочку книги, прочитав название, — «Левой рукой тьмы»! — Я рискну, — после чего Кит рванулся за убегающим парнем с книжкой в руках, пытаясь схватить того за руку. Так как комната была не для догонялок, то Когане быстро смог его поймать, уложив на кровать спиной вниз. МакКлейн брыкался, бил его той самой книжкой, сдержав свое обещание. А Кит лишь смеялся из-за бесполезного сопротивление шатена. Он сел на него, сжимая запястья у головы, и смог отобрать книгу, обезоружив его. Лэнс взвыл, брыкаясь своей тушкой, чтобы свалить Кита с него, но всё пошло не по плану. Брюнет зафиксировал руки кубинца над головой, снимая кофту с него. Выкинув ненужную вещь на пол, он стал рассматривать его повреждения на теле. Порезы были везде. У тазовых косточек, которые выпирали, видно три пореза. У основания пупка было где-то семь или восемь горизонтальных ран. Выпирающие ребра покрыты темными линиями, которые уже почти зажили. Талия так же в красных порезах, похожие на узоры, где и заметил Кит. Еще пять на плече с двух сторон. И это если не вспоминать о руках и ногах. Правая рука покрыта ранами и воспалениями меньше, чем левая. От такого вида у Когане сперло дыхание. Как можно так много ранить себя? Как семья его до сих пор не отлупила за такое? Как на это вообще можно спокойно смотреть? Кит не понимает. Он смотрит на него растерянным взглядом, пока Лэнс равнодушно наблюдает за эмоциями на лице брюнета. Кубинец прекрасно понимает, что это вовсе не ненормально. И прекрасно знает, что скоро Кит отстанет от него, забудет и успокоиться. Ведь им управляло лишь любопытство, теперь это закончиться. Лэнс отчаянно ждет, когда Кит плюнет на него и уйдет. Но этого уже несколько секунд не происходило… — Доволен? — тихо спросил он, закатив глаза. Кит глотнул комок в горле, помотав головой. — Нет! Как я могу быть этим доволен? — начал сипло говорить Кит, прикрывая глаза рукой, — Это ужасно. Это из-за меня ты такое сделал. Это я виноват! Я сотворил с тобой такое! Господи, Лэнс! Мне так жаль… Я поплатился за свою ошибку человеком. Уже во второй раз. Прости меня… Я так виноват перед тобой. Кит стал к нему опускаться корпусом, обнимая его. Лэнс почувствовал на своем плече влагу и понял, что Когане действительно сожалеет. Он чувствует ответственность. Лэнс не может в это поверить. Брюнет должен был уйти и усмирить свой пыл в любопытстве. Но кубинец чувствовал не то. Все шло против его мыслей и планов. Судьба точно решила над ним посмеяться. — Почему ты такой? На тебя невозможно держать долго обиду, — улыбнулся Лэнс, поглаживая спину брюнета. Кит оторвался от него, рукой погладив смуглую щеку. Эти синие глаза все еще полны жизни. Кит уверен, что сможет это исправить. На самом деле МакКлейн просто не может устоять перед своей любовью. Он так долго пытался усыпить ее, но это почти невозможно. Никогда еще не было так приятно быть сейчас с ним и смотреть в эти мокрые глаза. Но отпустив взгляд вниз, Лэнс сразу вспомнил о своих порезах. Вспомнил, почему они собственно и появились. И улыбка сошла на нет. Сделав грустную лицо, рукой пытался сделать дистанцию между их лицами. Оттолкнув его от себя, шатен стал подниматься. Кит поспешил слезть с него, как послышался стук в дверь, от чего те двое встрепенулись. Лэнс неловко покраснел и запаниковал, а Кит лишь отошел от кровати, снова присев на стул. — Мальчики, завтрак готов! Скорее спускайтесь, — сказал женский голос по ту сторону двери, не вторгаясь в комнату. Лэнс утомился, вздохнул, наконец одев на себя повседневную одежду, пока Кит листал книгу, которой отбивался шатен. Заинтересовано читав ее, не смог заметить, как МакКлейн сердито на него смотрит. — Ты будешь с нами завтракать? — недовольно прозвучало для Кита, что он нахмурился. — Миссис МакКлейн так добра ко мне, что предложила поесть ее вкуснейшие чесночные булочки. — Гррр… Пользуешься чужой добротой, бессовестный маллет! — Лэнс сложил руки на груди, делая самый недовольный вид. Еще никогда его так не унижали, ведь его семья обязательно будут расспрашивать Кита обо всем. Он даже девушку не приводил домой и не знакомил ее с родителями. А тут Кит сделает все, чтобы заставить того краснеть, как помидор. «Отстой!», подумал Лэнс, представляя эту самую ситуацию. Сегодня ему подорвут психику окончательно… — Если ты закончил, то пошли вниз, — решительно сказал Кит, вставая с места, и положил на стол книгу. Он пропустил первого хозяина комнаты, последовав за ним. Они спустились на кухню, присаживаясь за стол. Когане, как гость, не знал куда сесть. Лэнс победно улыбнулся себе, понимая, что Кит застеснялся. Один — один, Когане. Не ты один такой няшка-стесняшка. — Кит, присаживайся рядом с Лэнсом! Расслабься и будь, как дома, — нежно улыбнулась она, накладывая в тарелки еду. Кит помешкал, но все же сел слева шатена, зажавшись. Кит не был создан для общения с людьми, поэтому не мог вот так легко расслабиться. Лэнс это заметил и разрешил сжалиться над бедным маллетом. Он положил свою руку на плечо Кита, расслабив недовольное лицо. — Спокойно. Они тебя не съедят. Только достанут своей болтовней обо мне, — Кит улыбнулся ему и смог немного успокоиться. Рука Лэнса сползла с его плеча. Она висела в воздухе, что Кит смог ее взять в свою ладонь под столом. Их пальцы сплелись в замок. Лэнс немного не понял, но не смел даже дернуться, чтобы только не спугнуть брюнета. Кит приблизился поближе и стал шептать ему в ухо. — Спасибо, Лэнс. Ты снова помог мне… И МакКлейн готов прямо здесь и сейчас расплакаться. Только уже не от боли, а от милых слов его любви. Кажется, что в животе опять запорхали бабочки.