Искусственное дыхание

Бессмертные хиты Led Zeppelin, что рваными кусками, словно мясо, растянутое на волокна бродячими псами, доносились из открытой двери машины детектива Гэвина Рида, были, пожалуй, тем единственным, что напоминало в данный момент - в мире где-то теплится жизнь. Всё остальное, впрочем, весьма сильно напоминало паршивые декорации к фильмам о войне, вызывая внутри Лео неприязнь и пугающий холод родом из детства. Дождь, что неумолимо калечил Детройт последние несколько дней, размазал землю с остатками гнилой травы вокруг этой жалобной бетонной коробки, образовывая чуть ли не адскую грязевую воронку. Порой Манфреда искренне пугала целеустремлённость его полицейского приятеля, особенно то, как он, игнорируя любую возможность испачкаться, подъехал к бывшей точке красного льда почти вплотную. Вывалившись прямо под дождь и, кажется, даже не замечая его вовсе, Гэвин уверенно хрустнул плечом, сделал музыку погромче и, подставив под капли розовое от пива лицо, хохотнул. - Давай, вылезай, не растаешь. Рассказывай, как всё было. Меньше всего на свете Лео хотелось бы восстанавливать в голове картину убийства, которая, к чести его воспалённого разума, всё ещё подбитого травмой, оставалась целостной до сих пор. Почву вокруг изрядно размыло, и он послушно выкарабкался из машины, зная, что спорить с Ридом, когда он в таком состоянии, просто бессмысленно. Никогда ещё выражение «как об стенку горох», кажется, не было таким точным. Музыка из автомобиля отбивала напряжённый ритм, а шершавые пальцы Гэвина нервно постукивали по служебному оружию на ремне. - Не надо. – будто бы предугадав его намерения, торопливо выдохнул Лео, - Не думаю, что здесь ещё кто-то остался. Господи, ну и вонь, Майкл, какого ж хрена. - А вот доставать ли оружие, мы ещё посмотрим. – в этом Гэвин напоминал зверя. Пытливый, медленный, внимательный взгляд охотника, следящий за каждой клеточкой пространства вокруг на предмет движения, успокоился буквально спустя пару мгновений, сменившись лёгким раздражением и отвращением, - Ух ты. Похоже, что сюда натекла вода. Не хочу тебя огорчать, Лео, но твой дружок, кажется, расплылся по всей комнате кусками. Иди, глянь. Даже бочку вывернуло. Вы тут что, грелись об неё раньше? - Не трепись. Я на этой точке всего пару раз закладку забирал. Нечего говорить так, будто я тут постоянно торчу. - кое-как преодолевая грязь, Манфред сумел добраться до жалобно торчащего из-под слоя дождевой воды бетонного краешка, но практически в то же мгновение отпрыгнул назад, как напуганный кот, прикрыв лицо руками, - Блять, блять, блять! Майкл! Господи, я ж сейчас сблюю, разве ж такое может случиться за сутки с половиной? Какого хрена? Комната полнилась красной водой, гнилой и холодной, словно замершее во времени море. Море, окроплённое войной и миллионами трупов. Будто маленькие кораблики, его бороздили кусочки оторванного пулями мяса и мозга. Где-то там смешался порох от выстрелов, гильзы и гниющие понемногу мягкие ткани. Музыка осталась где-то там, далеко на фоне, словно заглушенная ватным одеялом. Мерзкий ком тошноты подобрался к горлу так стремительно, что Лео едва ли успел схватиться рукой за бетонную стену прежде, чем он вырвался прямо в дождливую грязь. До этого слегка затуманенный химическим алкоголем мозг мгновенно протрезвел. Гэвин лишь мрачно усмехнулся, почёсывая щетину – ему и не такое доводилось видеть по работе. Рядом со стремительно набухающим, будто большой вулкан, телом Майкла безучастно валялась бочка с мокрыми теперь углями, о которую регулярно грели руки местные обитатели. Кажется, как-то раз Лео даже слышал, что во время бэд-трипа кто-то из них умудрился полностью сжечь себе лицо в этой бочке. Теперь же вода, пусть и не достигшая в высоте даже пяти сантиметров, потушила и заткнула всё, что когда-либо тут происходило. Брызги крови на серых стенах, пол вишнёвого цвета и мрачная репутация – теперь это место очень вряд ли хоть кого-нибудь ещё будет привечать в своих стенах. Девиантов, что предсказуемо, здесь тоже уже не было, более того, мерзавцы не оставили от себя никаких следов. А если и оставили, то их смыла вода вперемешку с мерзкой железистой кровью. Запах стоял вокруг отвратительной взвесью, и даже стойкий Гэвин старательно закрывал нос и рот рукавом любимой потёртой коричневой куртки. Его голос звучал глухо и чуть хрипло после стакана пива. - Значит, он пошёл сюда один и нашёл девианта. А ты стоял вон там, вместе с отцовской машиной. Я правильно понимаю? – получив короткий утвердительный гул откуда-то из утробы Лео, который даже смотреть толком на тело не мог, Рид негромко фыркнул по-своему и, старательно игнорируя адскую вишнёвую воду под ногами, приблизился к телу. Вызывать коронеров, даже если речь идёт о приятеле по имени Льюис, было довольно рискованно, и осмотр придётся делать самому. - А потом снаружи явился второй и пристрелил его? - Да. Как сейчас помню, было пять выстрелов подряд. Он будто бы нисколько не сомневался, как если бы не в человека стрелял, а в мишень, - Лео буравил взглядом небо так старательно, что будто бы был готов протереть в нём дыру от нежелания смотреть внутрь бетонной ловушки. - Пять выстрелов? А не дохрена ли? Первая пуля уже пробила ему мозг напрямую, зачем было крошить ему башку в мясо? Наш пластиковый дружок конкретно разозлился. Но не настолько, чтобы не вытащить пули, ишь какой предусмотрительный. Чёртов дождь, ничего на посмотреть не оставил. Только твой подельник и эта чёртова бочка. – раздосадованный, стремительно, буквально на глазах теряющий свой энтузиазм, Гэвин тревожно метал взгляды по беспомощной бетонной коробке. Коснулся им зеркала, расколотого на множество кусочков адскими трещинами, по плесневелым углам неказистой крыши, по беспорядочным кусочкам мозга, словно в отчаянии ища, за что бы зацепиться. Лишь бы его предчувствие, что вынудило, схватив Манфреда в охапку, сорваться сюда, не подвело его. Такие промахи, пусть и совсем мелкие, он почти никогда себе не прощал. Что-то внутри Лео молило о том, чтобы вернуться наконец в машину и прекратить стоически мёрзнуть от осеннего ветра, который в этот год какой-то особенно мерзкий, и он, кажется, даже сделал вдох, чтобы предложить свалить отсюда и пропустить ещё по стаканчику там, в городе, обсудив свои опасения на тему того, как же эти пластиковые чудовища могут быть непредсказуемы и то, как же плоха была идея лишить их отпечатков пальцев. Отвлечься не получалось. Раскрошенная половина мозга Майкла, до которой из-за воды не добрались даже черви, всё ещё стояла перед глазами, вызывая подталкивающие к горлу приступы тошноты. Лео был готов пожалеть о том, что этот день вообще наступил. - А ну-ка постой! Это ещё что такое? Голос Гэвина буквально за пару мгновений прошёл все стадии от раздражения до по-настоящему детского любопытства. Вероятно, это и было причиной, по которой он до сих пор в полиции. Маленькие открытия посреди мёртвой бетонной будки делали его счастливее. Он перешагнул труп так быстро, словно перепрыгивал лавочку на улице в нежелании опоздать в привычную кофейню напротив работы, прильнул к бочке почти вплотную, просунув туда руку без тени сомнений, и очень скоро выдернул оттуда нечто странное. Пальцы мгновенно окрасились в мокрый уголь, а взгляд Рида светился восторгом, который бывает лишь у детей, которые нашли в песочнице дрянь, которую ещё не ели. Издали это напоминало беспорядочный кусок серой ткани, испачканный углём, а по большинству и вовсе опалённый. И, вероятно, на него никто и не обратил бы внимания, если бы не одно «но». Уж слишком чётко, даже сквозь чёрные касания пламени, можно было разглядеть остаточно белую цифру 800. Гэвин торжествовал. - Я тебя поздравляю, Манфред, мы почти что знаем модель! Похоже, болванки пытались сжечь тут свою старую форму, чтобы не светиться в городе. Умно, умно. Да только сгорело не всё. - И что ты дальше собираешься делать с этим обрывком? Это что, кусок лацкана? - Ну, как что. Вызову сюда нужных людей, а это заберу с собой и лично покажу Льюису, вдруг чего подскажет. Он мне до сих пор кое-что должен, пора отдавать. А теперь полезай в машину и сделай музыку потише – пора сваливать из этой коробки. Пропустим ещё по стаканчику. Надо признаться, более Лео практически ничто не интересовало. Он сделал то, что от него требовалось и неожиданно исполнил свой гражданский долг, а теперь они едут обратно, прочь отсюда, затуманивать голову пивной пеленой и поскорее выбрасывать прочь всё, что произошло за последние пару дней. Забыть к чертям Майкла, мёртвого Маркуса посреди студии, хватающегося за сердце отца и предательски ноющую голову. Тем более, что желудок начинал подло ныть, кажется, не у него одного. Если, конечно, разуму Лео хватит смелости принять после всего этого хоть какую-то пищу, а не проигнорировать призывы тела, как обычно. - И всё-таки я не понимаю, что тебе вообще даст эта модель? Букв нет, серийного номера нет, тут же по городу до чёрта ходит всяких там 800. Ну серый пиджак и серый. Тепло разливалось по венам так стремительно, что на щеках его невольного попутчика было сложно не заметить перемены. Характерный барный шум, чьи-то чужие подвыпившие разговоры, мерные звуки какого-то хоккейного матча по местному телевизору и серый клочок ткани с замаранными углём и пламенем цифрами. Голова Гэвина Рида второпях выстраивала цепочку, затягивая ненужные дыры пивом, а Лео, неслабо замёрзший под уличным дождём, неприветливо ёжился, всё сильнее и сильнее втягивая голову в плечи. Повязка, заботливо наложенная пластиковой медсестрой, куда-то нелепо съехала, оставляя разбитую так по-дурацки голову глухо пульсировать изнутри, а бегающий взгляд всё никак не успокаивался. Он не мог прийти в себя. - Много ты понимаешь. Сгоняю к Льюису, он проанализирует и всё-всё мне расскажет. А ещё не растреплет всем остальным, а особенно Андерсону и Тине. Уж поверь, выгорит. - Знаешь, я всегда думал, что любая женщина, которая тебе по статусу чуть выше коллеги, окунается в дерьмо автоматически, а нет. Ты ещё и сам стараешься её поглубже закопать, - пусть и мельком, как раз-таки через подобные туманные разговоры в питейных заведениях, пусть и косвенно, даже толком не зная лиц, Лео имел базовое представление об этой, в его понимании, героической женщине, что общается с Ридом на постоянной основе и до сих пор не приобрела какие-нибудь проблемы с гневом. Эта женщина негромкая, мудрая, флегматичная, а ещё занимается делом о девиантах – это было буквально всем, что он знал. - Фаулер просто недальновидный, вот и всё. Перспектив не видит, лишь бы висяк свалить и хоть что-нибудь подсунуть под нос своему дружку, чтобы его не вышвыривать за пьянку. А я, между прочим, хотя бы на работе вовремя появляюсь. Он хоть на раскрываемость мою смотрел? Тине-то всё равно, плевать она хотела на повышение, а мне бы ох как не помешало. Внутри меня пропадает сержант, между прочим, по их вине. - А ты-то лучше неё, наверное, знаешь, чего она хочет, а чего нет? – понемногу успокаиваясь и пряча все сегодняшние впечатления под химозным алкоголем из банки, Лео на мгновение усмехнулся по-бытовому и закатил глаза под самые веки, отлично представляя, как Гэвин от такого зрелища неприязненно поморщился и поумерил эгоцентричный пыл внутри. - Эй. Не делай так, сколько тебя ещё просить. Тина не амбициозная, работает себе и работает, дальше своего носа не смотрит. Шестерёнка, понимаешь ли. Ей это дело дали вести вместе с дедом только потому, что у неё мозгов хватит не слушать всё это его дерьмо и спокойно работать. А если бы поручили, например, нам с ней? Просто представь! Динамично, быстро, без тормозов, без криков. В конце концов, под молодое поколение полиции я буду ещё года четыре подходить. Да и вообще, чтобы ты знал, по проценту раскрываемости за последние полгода я…ты чего? Что с тобой? Ты тут часом не помирать собрался? Я тебе не разрешал. Приступы эгоцентризма, а особенно в те жгуче-раздражающие моменты, когда что-то извне покушалось на самолюбие детектива Рида, были обыденностью как для него самого, так и для узкого круга общающихся с ним людей. Сколько бы Лео ни просил не грузить его своей работой, сколько бы Тина ни отводила взгляд при очередной дрянной грязной шутке, сколько бы Сэм из технического отдела ни фыркал с нотками презрения и сколько бы Крис ни прятал взгляд в приступе жуткого стыда – конца этому никогда, вероятно, не будет. Буквально каждый его собеседник в эти моменты предпочитал просто погрузиться в собственные мысли, нежели слушать внеочередное недовольство системой полицейского управления, которая снова не уделила Гэвину внимания по достоинству. Должно быть, именно поэтому разительные перемены на лице невольного ночного собутыльника бросились ему в глаза далеко не сразу. То, как бытовая, слегка мрачная от недосыпа и тревожности усмешка стала медленно сползать куда-то, как если бы Лео ударили по лицу мокрой тряпкой. То, как прежде розоватые после холодной улицы щёки панически побледнели. То, как взгляд, прежде тревожно бегающий, словно от приступов паранойи, прочно и неподвижно сконцентрировался на одном месте, будто его владельца поразила молния. Лео замер в холодном ужасе, уставившись блестящим взглядом куда-то Гэвину за спину – похоже, что даже боялся пошевелиться отчего-то. Гэвин помнил, как медленно, неприметно обернулся, вцепившись пальцами в барную стойку, и как безошибочно выхватил из толпы сквозного помещения именно то, что следовало. Это были они. Никаких сомнений. Они странно жались к стенке, будто надеялись слиться с текучей муравьиной толпой. Но полный паранойи взгляд Лео выдал девиантов с потрохами. - Они? – уже заранее зная ответ, Рид медленно, словно готовый охотиться дикий кот, сполз с барного стула и заранее схватился за пистолет, не отводя взгляда от них двоих. Странные, будто взволнованные, они крепко держались друг за друга, пытаясь как-нибудь оттесниться к другому выходу сквозного бара, который вёл в бесконечную сеть дворов и маленьких улочек. Это был самый простой, но вместе с тем самый сложный способ попасть с большого проспекта во внутренний город, избежав неприятных подворотен. И даже если один из них, что блондин, старательно прятался под медицинской маской, делая вид, что болен, глаза Гэвина уже загорелись. Он старался запомнить как можно больше – цвета, формы, одежду. То, какого цвета глаза у обоих мерзавцев. То, как внимательно вперился в его лицо второй девиант, темноволосый, ни на кого не похожий, осознавая, что их обнаружили. Он молчал и смотрел так старательно, как если бы сканировал его лицо и пытался найти ответ в своей базе. На мгновение в глазах отразился страх – вот сюрприз, нашёл. Медлить было нельзя ни секунды. - Стоять, полиция! – Гэвин и сам не ожидал того, как громко это прозвучит в и без того шумном баре. Крик разнёсся повсюду, отгремев в стекле стаканов, в алюминиевой банке Лео и в головах местных обитателей. Девианты сорвались с места мгновенно, проталкиваясь через толпу к выходу во дворы. Жажда пафоса и кинематографичности требовала выстрелить в потолок хотя бы раз, но Гэвин отлично умел с ней спорить – сейчас была важная скорость, особенно если речь идёт о том, чтобы догнать пусть и поехавших, но андроидов. Эти парни хороши во всём. Кажется, детектив Рид никогда в своей жизни не бегал настолько быстро, как сегодня, вылетев из пыльного и слегка сального от чужих рук бара и ринувшись, в бесконечные спирали детройтских дворов. Куда-то в темноту, куда эти двое мчались без оглядки, в адские лабиринты новостроек, что, казалось, смыкались над головой страшным кольцом муравейника. Ноги пылали первородным пламенем, неся его вперёд, между однообразными рядами автомобилей и огромных одинаковых домов, похожих на большие стеклянные короба. Каждый шаг, что раздавался почти одновременно с предыдущим, отдавался в голове весёлым звоном, задорным, почти дразнящим – догони, догони! Грудная клетка почти в то же мгновение вспомнила, как раскрыться на полную мощность, а куртка, обычно слегка нескладно мешающая рукам, сейчас будто бы слилась с телом. Если не он – то больше никто, он никому больше не позволит взять этих двух засранцев, и неважно, живыми или мёртвыми. Хотя, если уж быть до конца честным, не то чтобы Рид собирался использовать слово «живые». Это следовало воспринимать как охоту. Как соревнование, где настрой всегда только один – догнать и перегнать, схватить, заломать, вырубить об землю носом, сковать руки наручниками и бодрым голосом звонить в участок. Ботинки так лихо пружинили от вездесущего асфальта, что ему казалось, будто бы силы внутри вообще никогда не кончатся, как если бы буквально минуту назад Гэвину поставили инъекцию чистого адреналина. Сердце колотилось так бешено, как не было даже в момент первого поцелуя с девушкой. Ещё бы, ведь эта девушка сейчас сидит в тюрьме за убийство собственной матери, а дни вроде этого – буквально то, за что он так любит свою работу. Порой в такие моменты память даже невольно откапывала в своих глубинах «Адреналин» - фильм тридцатилетней давности, главным героем которого Рид нередко воображал себя до сих пор. Мама всегда выключала его, говоря, что такое кино не для детей, вот только не то чтобы это помогло. Мерзавцы с пластиковыми головами отлично держали расстояние, плоские игрушечные дома неслись перед глазами одним безумным потоком, а чем дальше заходила эта адская гонка, тем скорее они сменялись на гаражи, мелкие домики старого образца и самые настоящие лабиринты из дворов с множеством тупиков. И, вот удача! Именно в один из таких тупиков, обитый застарелым металлом, огромными грузовыми контейнерами и, кажется, самой смертью, завели себя эти двое. Они выглядели как напуганные подростки, которых вот-вот накажут за шалость, да только масштабы не позволяли мыслить как обычно. Эти двое – жестокие убийцы, и Гэвин прекрасно это помнил. Пистолет, отправленный на подумать за пояс на время погони, вновь скользнул в раскалённые пальцы Рида, кровь гоняла внутри с такой скоростью, что, кажется, никому и не снилась. Он поймал их, поймал опасных ублюдков, что сейчас могут лишь переглядываться, будто молча общаясь друг с другом. Он поймал, он и только он, больше никто сейчас не готов держать на мушке двух девиантов, что изо всех сил старались сойти за людей, но как на счастье забрели не в тот бар и не в то время. Усмешка озарила заветренное от погони лицо детектива Рида. - Ну что? Добегались? И стоило оно того? – слегка вальяжно хрустнув плечом, он самоуверенно взвёл пистолет, нацелившись точно в грудь того из пластиковых болванов, что стоял спереди. Светловолосого, в медицинской маске и нелепой куртке какого-то университета из Вирджинии. Взгляд панически метался из стороны в сторону, изображая страх, создавая на пустом месте уловку, попытку воззвать к сочувствию. Кто знает, быть может, будь здесь кто-нибудь другой, хотя бы Крис или Коллинз, то его спектакль и удался бы. Но Гэвин отлично знал, что случится. Что стоит ему расслабиться – и эти скоростные машины не оставят от него и мокрого места. Нет уж. Здесь только он главный. Так позволял себе думать Гэвин ровно до того момента, как не понял, что из-за плеча изображающего страх девианта почти незаметно показывается дуло пистолета. Полицейского, что, вероятно, был чьим-то табельным. Эти двое были вооружены, но почему-то предпочли бегство, решив применить оружие только теперь, когда оказались загнаны в угол. Второй андроид, мягко положив руку на плечо своего товарища, заговорил. Медленно и спокойно, пронизывая пустым карим взглядом человека напротив. - Хотя бы одно резкое движение, детектив Рид – сами понимаете, что случится. Я знаю, что вы до сих пор не вызвали подкрепление и находитесь здесь один. – кажется, что в отличие от своего друга, что, осознав ситуацию, отступил чуть назад, вздрогнув от прикосновения к плечу, он даже не пытался имитировать страх. В глазах не было ничего, кроме глухой механической пустоты. Веки были чуть прикрыты, а сам он незаметно вышел на передний план, чтобы оградить своего напуганного приятеля от прямого попадания, на всякий случай, - Советую опустить оружие. Вы ведь понимаете, что если начнётся перестрелка, преимущества у вас не будет. Вы общались с тем человеком в баре, а значит, знаете, что было в наркопритоне. Не надо, детектив Рид. - Ещё жестянка будет мне указывать! – и, пусть вслух это прозвучало довольно уверенно, внутренние терзания начались так быстро, как если Гэвина прямо сейчас рвали изнутри сотни маленьких валькирий. Этот ублюдок и правда чертовски хорош в стрельбе, и будет в состоянии если что пробить голову с первого раза. Молниеносная реакция, которой он до сих пор почему-то не воспользовался, - А ещё что скажешь? Ключи тебе от машины дать и код от банковского счёта? - Это того не стоит, детектив Рид. Я настроен достаточно серьёзно, чтобы выполнить свою угрозу, а вы уже потеряли концентрацию. Подумайте о себе. Я не применял оружие в надежде на вашу сознательность. Хотя, учитывая архивную информацию из полицейского участка – надеюсь я зря. - Ты ещё пошути, ублюдок, пошути. Я твою рожу наглую запомнил. - Не надо, Коннор. Что бы ты ни задумал, не надо. Он же полицейский! Представляешь, что с нами будет? Мы и так натворили достаточно бед! - Слушай внимательно. Как только он опустит оружие, разбегаемся в разные стороны. Ты уходишь дворами, направо, в сторону старого города. - А что насчёт тебя? Ты мне предлагаешь тебя одного оставить? С ума сошёл? - Обо мне не волнуйся, я уйду через крыши гаражей. Я вышлю тебе координаты места встречи. Не бойся и верь мне. Не потеряемся. Ты веришь? - Верю. И не боюсь. Не хотел бы Гэвин вестись на нечто столь дешёвое и не знал, отчего эти двое лишь переглядывались друг с другом, не издав ни единого звука, как если бы менялись мыслями о том, как наиболее быстро прикончить надоедливого человека. Но сейчас либо сдаться – либо получить пулю в лоб от механического стрелка, в котором это заложено ещё на стадии написания программы, судя по всему. Детектив Рид медленно, осторожно опустил пистолет, чувствуя, как руки начинают мелко дрожать от напряжения. Видел, как понемногу пластиковые ублюдки расслабляются, сдают позиции, как белобрысый девиант отступает вправо, готовясь бежать. И практически тут же, в это самое мгновение, взвёл пистолет обратно и сделал короткий выстрел. Рука мучительно взвыла стреляющей, режущей наживую болью практически сразу, а табельное оружие выпало из неё в то же мгновение – пуля пролетела по касательной, толком ничего не задев, но достаточно навредив, чтобы дать понять – так делать не следовало. - Коннор! – выпалил в ужасе его напарник по несчастью. Эмоции, пусть и лживые, поддельные, созданные для манипуляции над людьми, прорывались сквозь маску, как цунами. Всё смешалось в следующие несколько секунд, в которые девиант в маске сорвался и стремительно исчез в бесконечно петляющих дворах, а его друг с пистолетом, лихо подтянувшись на козырьке невысокого гаража, исчез в темноте местных застарелых, ржавых крыш. Кровь неравномерно капала на землю, отдаваясь в голове дрянной болью, практически тут же напомнило о себе дыхание, которые куда-то пропало после стремительной погони и словно только сейчас вспомнило о том, что должно работать. Сердце озлобленно билось где-то глубоко внутри, лишь сильнее раздражая. Но куда сильнее на общем фоне выделялись, как акцент в живописи именитого мастера, яркая ржавая злость. Упустил. Потерял. Промазал. Гэвин крепко вцепился в рану на кисти, чувствуя, как кровь мягко обволакивает пальцы, и негромко, почти себе под нос, прорычал, будто побитый кот. - Значит, Коннор. Я найду тебя и лично отстрелю твою тупую пластиковую голову. Обещаю. Жители многоэтажек напугано глядели в окна, услышав внеочередной для этого района выстрел. Гэвин рвано выдохнул и вразвалку направился куда-то прочь, туда, где можно было бы без проблем найти автобусную остановку и наконец поехать домой, игнорируя больницу. А молчаливый, старательно подсыхающий после изнурительного ливня, Детройт мог в ответ лишь молча запомнить обещание. И спрятать его в бесконечных стеклянно-пластиковых окнах.