Патологии

      1. — Сколько у тебя денег?       Мейбл со скучающим видом выходит из своей комнаты и встречает Гидеона полуобнажённым телом — вместо приветствия. Гид видит во всех деталях нижнее бельё ненаглядной возлюблённой, но вместо того, чтобы оценить фасон и уважительно покачать головой, он краснеет и роняет взгляд на пол. Именно роняет: если бы мальчишка сейчас держал в руках, к примеру, букет цветов, то он бы полетел следом — к изящным ногам Мейбл.       — З-з-зачем деньги? — спрашивает Гид.       Наверное, вы сейчас думаете, что малолетний ловелас наконец-то пригласил объект эротических фантазий на свидание, но это отнюдь не так. На деле они готовятся к обычной тусовке, организованной то ли нуворишем Сусом, то ли его знакомым.       — «Зачем деньги?», — протягивает Мейбл, как бы смакуя слова на вкус.       Кажется, Гидеон сказал совсем несъедобную чушь, потому что Мей морщится.       — Гулберт, это самый идиотский вопрос, который я слышала за всю свою короткую жизнь. А слышала я много идиотских вопросов. Например, «почему ебаться с сестрой — аморально?» Весьма интересный и, честно говоря, дегенеративный, конченный вопрос. Я на него не ответила.       Гидеон выглядит растерянным. Мейбл закатывает глаза и вздыхает — это настолько театрально и сериально, что Гиду кажется: он в режиме реальности смотрит ситком.       — И, прошу, не задавай мне очередной дебильный вопрос, типа, кто меня спрашивал о такой моральной дилемме. Забей свой маленький хуй.       — Я-я Г-гидеон...       — Что?       Мейбл недоумённо моргает, а потом произносит:       — Ах, да, ты же Гедеон...       — Гидеон.       — Да-да, это ты.       Она говорит:       — Деньги нужны потому, что за них можно купить что угодно, дорогой ты мой, — говорит Мейбл.       Гидеон не сдерживается и задаёт очередной идиотский вопрос:       — Д-даже тебя?       ...и тут он понимает, что сказанул. Лицо обдаёт жаром стыда, в голове монеткой крутится мысль: чтоблядьчтоблядьчтоблядьктоблядь — усердный, но бесплодный анализ в стиле Печорина.       — М-м...       Удивительно: вместо того, чтобы выдать очередную тираду об исключительном идиотизме, Мейбл нежно улыбается. Улыбка — как картина с альпийскими лугами, скрывающая кровавое пятно на стене. Вроде пейзаж такой позитивный, аж жить хочется, травку жевать, по полям скакать, как коровка... но из-за картины веет специфичным запахом, и становится как-то не по себе.       Мейбл кладёт руку на плечо и говорит:       — Даже меня.       И тут — улыбка сменяется похабной ухмылкой, как кадры диафильма.       — Только тебе всё равно денег не хватит.       Резким толчком руки она отталкивает Гида и окидывает его презрительным взглядом:       — Я тебя позвала только ради денег, Генри, а ты даже не додумался их взять.       Пауза. Гидеон хлопает глазами, будто хочет сморгнуть слова-соринки. Мейбл кусает губы и, наверное, думает, что она вообще хотела взять с пацана-нищука, который в половых отношениях совсем не ориентируется.       — Я одеваться, — бросает, как мясо, лишь бы мальчишка отстал, и уходит в свою комнату, хлопнув дверью.       Гидеон пытается в крошечной черепушке совместить созданный им образ непорочной девственницы-идеала и сказанное Мейбл откровение.       Кажется, череп даёт трещину.

***

      2. — Сколько у тебя денег?       Мейбл со скучающим видом выходит из своей комнаты и встречает Диппера полуобнажённым телом.       Диппер кривит лицо, резким рывком дёргает штаны вверх так, чтобы не было видно встающий член, и рычит:       — Какие нахуй деньги?       — Доллары США, — без проблем отвечает Мейбл. — Кстати, как тебе моё новое бельё? Какой-то брендовый комплект, Сус подарил.       — На трусы мне твои похуй, а вот доллары США — зачем они тебе? Как бы — за какие заслуги?       — Я ветеран Вьетнама, блядь, вот за какие, — хмурится Мейбл. — Диппер, ну Господи, ты не можешь быть таким долбоёбом. Мы идём куда?       — К Сусу, — неопределённо отвечает Дип.       Он сам не ебёт, куда им надо идти.       — Да, — кивает Мейбл. — К Сусу. Потусоваться. Так?       — Ну так.       — А чтобы хорошо потусоваться, нужно что?..       — Пизды тебе дать, — злится Диппер. — Мне надоело, что ты меня используешь как какой-то швейцарский банк. Что за хуйня, сестричка? Как бы, а где эти всякие чуйства родственные?       — Ты серьёзно?       Она смотрит на Диппера по-учительски строгим взглядом, и Дипу становится неприятно: школу он не любил.       Мейбл не выдерживает, прикрывает рот ладошкой и заливается смехом, кристально-чистым, как минеральная вода:       — Братец, Господи, ты же меня выебать хочешь. — Длинный палец с покусанной подушечкой и наманикюренным ногтем показывает на ширинку. — Даже сейчас у тебя стоит. И, смею предположить, из-за меня.       Диппер бессильно рычит: он загнанный в ловушку зверь, над которым измывается ветреная девка без мозгов, тычет в него палкой, мотает на неё нервы, даже не осознавая опасности.       Успокоившись, Мейбл задаёт вопрос:       — Какие ещё родственные чувства, скажи мне?       Сглотнув, Диппер отвечает:       — Я сейчас выебу тебя.       Пауза.       — Валяй, — фыркает Мейбл. — Если можешь. Статьи за изнасилование сестры тебе уж точно не хватало.       К концу фразы Диппер уже заносит кулак и бьёт Мейбл по горлу. Девушка хватается за глотку и, задыхаясь, отступает, опирается спиной о стену и сползает по ней; Дип подходит к сестре, расстёгивая джинсы, и говорит: «Сама напросилась».       Мейбл смотрит на Диппера жалобно, но, кажется, она понимает, что в данной ситуации она как проигравший гладиатор — давить на жалость, сопротивляться или бежать уже нет смысла, остаётся только принять ситуацию.       — Сссучка, — шипит Дип.       Получается фантасмагоричная ситуация: он насилует в рот собственную полураздетую сестру, почти на пороге её комнаты, пока дядя Стэн, старый маразматик Стэн, отдыхает где-то на морях, пьёт фреш и соблазняет аборигенок.       Диппер на время прекращает экзекуцию и спрашивает:       — Приятно, когда тобой грязно пользуются?       Пару раз лениво моргнув и слизнув слюну с подбородка и губ, Мейбл отвечает — под порывом максималистского отрицания и вредности:       — Приятно, я аж почти кончаю. Не знала, что рядом со мной живёт такой плейбой.       — Шлюха, — стискивает зубы Диппер.       Мейбл вяло скользит взглядом и говорит:       — Кажется, ты ещё сильнее возбуждаешься. Призна-а-ай, братик, у тебя фетиши на продажных шлюх и инцест, а я как раз их совмещаю, вот ты и не можешь сдержа-а-ать... кх...       Диппер засаживает так резко и глубоко, что Мейбл чуть ли не задыхается и из её глаз брызгают слёзы.       — Даже когда ты под моей властью, ты всё равно не держишь свой острый язык за зубами, — говорит Диппер.       Когда он кончает и отпускает Мейбл, девочка тупит взгляд в пол и некоторое время молча сглатывает солоноватую сперму и слюну. Дип же возвращает себе презентабельный вид: застёгивает джинсы, поправляет причёску.       — Ты сегодня никуда не идёшь, — хриплым голосом отзывается Мей и вытирает рот запястьем.       — Правда? На каких основаниях?       — На основаниях того, что я твоя, выблядка паршивого, старшая сестра.       Диппер ухмыляется:       — Ну и ладно. Теперь... не очень-то и хочется.       Он берёт сестру за подбородок, смотрит в её голубые глаза, полные отчаяния, и резким движением бьёт затылком о стену.       Ай!       — Я спать, — говорит Диппер и уходит быстрым шагом.       Мейбл корчится от боли на полу — и постепенное её озлобленное рычание переходит в тихий плач.       Кажется, череп даёт трещину.