Не говори отцу

Карандаш с хрустом разломился пополам и Юрий удивленно посмотрел на свою руку. Оказывается, он слишком сильно на него давил, но даже не заметил этого. Сжав в руках половинки карандаша, тем самым ломая его на мелкие части, Юра резко поднялся с места. Всё, хватит с него этого. Он тут себя перебарывает, пытаясь достучаться до рассудка, сердца и печени, на случай алкогольной баталии нервной системы, а Сергей даже не удосужился остаться на долбаных пять минут. Как будто избегает его со вчерашнего дня.   — А что, если и правда избегает? — Шепотом спросил Юрец, пораженный своим открытием. — Так, горячку не порем, в смысле избегает? С какого перепугу? Может, я вчера грубо с ним говорил, поэтому он обиделся и… Дичь, что бы Сережа на меня обиделся? Нет, не то. С другой стороны, что еще я вчера сделал? Хм… По факту, нихера я не сделал, стоял, говорил. Бля, неужели он… Да, нет, ну, нет… Юра, нет! Это тоже лишнее. Но если не ЭТО, то что?.. Под загадочным «ЭТО», Юрий имел в виду следующее. Парой они с Сережей стали позавчера. А со вчерашнего дня, Сергей, как уверен мужчина, его избегает. Посему, вывод напрашивается сам собой, Юрец накосячил, вопрос только где. Вариант с обидками Юре не понравился, следующий был гуще, и тоже радужных чувств не вызывал. Что если, Сережа избегает Юру из-за того, что мужчина так ничего и не делает. Парочки же должны что-то делать? Он молодой, ему явно хочется звезд с неба и романтики, конфет там… Нет, ну, не в прямом смысле слова, конфетного периода и все такое. А Юра мало того, что никуда его не зовет, так еще и говорил с ним довольно холодно. — Он сам виноват! — Отчеканил Юра фотографии президента в рамке, на которую бездумно смотрел, продолжая разговаривать сам с собой. — Ушел вчера и даже не сообщил. А если бы остался, мы тогда домой пошли вместе, еще раз все обсудили, может мне удалось бы достучаться до его рассудка. Да и с этой женщиной идти не пришлось бы. Всю дорогу трещала, беспокойная, как сорока. Мужчина скользнул глазами по стене кабинета, от портрета президента до настенных часов, стрелка которых в аккурат переползла на крупную двойку, а минутная на двенадцать. Обед начался. Вообще-то, у всей страны обед с часу до двух, но у них организация солидная, да и с часу до двух захаживают редкие посетители и начальство, у которых обед в нормальные часы. Соответственно, пришлось сместить часик что бы потом не огребать постфактум. Для Юры это хороший шанс остаться с Сережей вдвоем. Выкинув ошметки карандаша в мусорное ведро, Юрий схватил пиджак и ринулся к двери мини бульдозером. Распахнув ее одним резким движением и сделав шаг вперед, мужчина ощутил, как в него кто-то впечатался. Опустив глаза, Юрец увидел свою секретаршу, бабуля удивленно моргала глазами и пялилась на светлую кожу на груди мужчины, неприкрытую рубашкой, из-за расстегнутых пуговиц.   — Елки-палки, что ж вы резкий эдакий. Тьху, ты… — Бабуля отошла подальше и потерла ушибленный нос. — Вам обед нести, или вы в столовую пойдете?   — А где практиканты? — Юра осмотрел пустое помещение и воззрился на пожилую женщину.   — Так, ускакали, как козы в поле. Откушать в нашей столовой. А главное один веселый, а другой бледный. Видать, не очень одного из них работенка устраивает. И вообще, знаете, Юрий Викторович, таких вот, как они, брать не стоит. Хуже Мамая. Сидели весь день на диванчике и трещали, как сороки. А послушать о чем говорят, так голова пухнет. Нет бы, гожее что-то обсуждали, а так, тьху на них, одним словом... А в целом, конечно, работу они делают, тут ничего не скажешь, да и этот паренек веселый, любезный такой, даром что трещал с парнем другим… — Бабушка запуталась и поскребла ноготком щеку. — Так обед-то нести, или вы в столовую?   — В столовую. — Буркнул Юра и опрометью кинулся в подвальный этаж, где и находился местный общепит. Юрию и в голову не приходило, что Сережа уйдет без него. Теперь он убедился, что где-то совершил косяк или промах, парень дуется на него, чего раньше не случалось и самое интересное, то, что Юру злило все это. Раньше они виделись каждый день и обязательно разговаривали. Бывало час, бывало больше. Юра никогда не придавал этому значения, так было и, он считал, что так и будет. Но оставшись без этих часов, мужчина обнаружил что нервничает и довольно сильно. Тянет его прям к Сереже. Нет, Юра конечно, никогда не признается, что испытывает что-то похожее на чувства студента. Он в жизни не согласится с тем, что любит Сергея не как друга, сына или товарища, а большей, нежной и трепетной любовью. Но иногда, поступки говорят гораздо больше слов. А слова без поступков, всего лишь пустой звук. Звучно спускаясь по лестнице, ибо у лифта столпилась очередь, как за зеленым горошком на Новый Год, Юра еле натягивал на себя пиджак. Возле столовой, как солдат на вахте, дежурила Машенька, ожидая Юру. Завидев свою цель, Мария расплылась в широченной улыбке и сделала шаг вперед, но Юра прошел мимо, не удостоив девушку даже взглядом. А все дело в том, что лестница в подвальное помещение состоит из четырех пролетов. На первом Юра натягивал пиджак, на втором его застегивал, третий пролетел в предвкушении, а на четвертом остановился. В голову закралась предательская мысль, глупая, до одури банальная, навеянная бурчанием бабушки секретаря. Один веселый, другой бледный… Может… Может, Сереже плохо, а он тут работает? Может, у него что-то случилось? Может, этот Никита его обижает? Сотни однотипных мыслей проскочили в сознании мужчины и все сводились к одному, у Сережи что-то произошло, а он молчит и поэтому не хочет видеться с Юрой. Мысль испугала его и Юрец, уже пролетая ступеньки через одну, даже не заметил Машеньку, пролетев мимо нее к двери столовой, как воробей к подсолнуху. Маша обернулась, улыбка сползла с лица женщины и она поспешила следом, на ходу меняя план своих же действий. Оба забежали в столовую с интервалом в секунды. Просторное помещение встретило парочку запахом супа по советской рецептуре, по той же рецептуре витал в воздухе запах компота из сухофруктов, примешивался аромат кислой капусты и в целом, атмосфера была ностальгически-тошной. Столики застланные скатертями в красную клетку, со стоящим на них меню из одной страницы, пестрели во всем большом помещении. За одним из таких кружочков и сидели Сережа с Никитой. У Сергея была лучезарная улыбка, а Никитос, бледнее поганки, сидел над своей тарелочкой горохового супца. И тут Юра выпал, застыв в проеме и подвинувшись на автомате, когда Маша толкнула его в спину. Он ожидал увидеть Сережу в расстройстве, а никак не наоборот. Вся система его размышлений, пошатнулась и рассыпалась, как карточный домик. Планы полетели к ебени матери, прихватив и остатки карт, от домика.   — Юрий Викторович, а я вас ждала, вы не хотите… — Мария затрещала, указывая пальчиком на витрину с едой и вовсе не подозревая, что Юра даже не слышит ее. — …идет?   — Что? Да-да, конечно, сейчас поем и сделаю. — Тихо отрапортовал мужчина и пошел к витрине, периферическим зрением наблюдая за практикантами. Маша расплылась в улыбке и засеменила следом. Взяв только чай, который вряд ли будет пить, Юра, ловко лавируя между забитыми столиками, подсел поближе к студентам, оставшись незамеченным и даже не подозревая, что Маша следует по пятам с подносом еды.   — Бля, да хорош уже. Дерьмовый план, она догадается. — Никитос вздохнул и отправил в рот ложку супа, тут же бледнея сильнее.   — Ну, нет так нет. Мое дело предложить, твое отказаться. Но ты прав, она может догадаться. Я еще подумаю. — Сережа вздохнул и притянул к себе кружечку компота.   — Может сменим тему? А то мы постоянно о ней говорим… — Тихо подал голос Никита, заставив Юрия поразиться, как лихо люди могут менять окрас с белого на красный.   — Ладно, согласен, и правда слишком много времени на это уходит, а как ты хотел завоевывать сердце мадам? Свою любовь так просто не охмуришь. — Рассудительно сказал парень и лихо взмахнул кружкой в воздухе, расплескав компот.   — Серый, я не люблю ее, ты забыл? Это все ради дела. — Никита тактично умолчал, что его первоначальные мотивы дали жирную трещину, сквозь которую проступали новые, да такие лихие, что в пору закрыться в комнате и в уголке потягивать водочку, дабы прийти хоть в какое-то подобие здравомыслящего.   — Ну, да. Но ведь никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Любовь может прийти уже постфактум. — Даже Маша молча уплетала пюрешку, теперь слушая разговор, и поглядывала на Юру, который гонял чашку чая в руках.   — Согласен. Любовь может прийти неожиданно… — Мучительно сказал Никитос и запихнул еще одну ложку супа в рот. Воцарилось молчание и у всех четверых, мысли поплыли чередой недавних событий, по совершенно неожиданным и разным руслам. Кто-то к чему-то пришел, кто-то что-то решил, у кого-то все еще были непонятки и их пытались собрать в подобие кучи, чтобы вылепить фигурку, хотя бы отдаленно похожую на прогресс. Маша задумчиво съела пюрешку и принялась за котлету. Странность поедания данного блюда, вершины кулинарии, открылась у нее еще в детстве. Она всегда съедала сначала пюре, затем котлету, все это без хлеба и каких-либо соусов. Мысли Машеньки крутились хаотично и быстро. Проскальзывали массы разных теорий и комбинаций. Утреннего студента она узнала и поняла, что эти двое что-то задумали. Понятия не имея, что именно, Маше удалось вычислить только одно, что замешана во всем этом девушка. Более того, Юрия это волновало, а значит, возможно, эта девушка как-то с ним связана. Во всей корпорации, с Юрой были связаны, на данный момент, всего три женщины: престарелая секретарша, бухгалтерша из головного офиса, которая задаривала каждый год Юрия Викторовича подарками и имела на него недвусмысленные взгляды, и сама Маша. Но так как эти двое, вряд ли видели главбуха, а бабушка секретарь вряд ли чем-то может заинтересовать студентов, то выбор был очевиден. Настолько очевиден, что Маша подавилась котлеткой. Мысли Юрия напротив, были медленными и текучими. Они вырывали картинки и фразы из воспоминания и лишены были всякого контекста. Однако, все они сводились к Сереже. Чай давно уже остыл, но все еще переходил из руки в руку. Тонкая нить воспоминаний привела Юру к теперешнему моменту. За все время, которое он знал Сергея, то есть уже более десяти лет, он ни разу не видел его с друзьями. Само собой, мужчина знал, что они у него есть, это никогда его не смущало, даже мысли на этот счет не было. Сейчас же ситуация была в корне иная. Зная, что Сереже нравятся мальчики, он просто не мог смотреть на студентов с той точки зрения, что они всего лишь друзья. Червячок ревности, доселе незнакомый мужчине, стал подтачивать душу и нашептывать, что эти двое гораздо ближе друг другу. Вот она, причина по которой Сергей не видится больше с Юрой, не проявляет к нему такого внимания, как раньше, а порою и избегает. Он просто переключил свое внимание со старпера, друга отца, на более молодой и интересный вариант. Часть мозга Юры понимала что это правильно, так и должно быть, даже если он гей, это не повод хотеть отношений со стариканом вроде него, вечным занудой, работающим сверхурочно, еще и без каких-либо годных планов на будущее. Совсем милипиздрический отрезок мозга говорил, что так лучше, ведь отец Сережи его лучший друг, как он ему в глаза смотреть будет, если у них и дальше продолжатся нездоровые отношения. А вот все остальное, тело, душа, большая половина мозга орала, просто вопила совсем о другом. Этот Никита не пара, такому милому, доброму, красивому мальчику, как Сережа. Нет-нет, совсем не пара. Сереже нужен кто-то другой, кто будет о нем заботиться, не давать в обиду, обнимать… целовать…   — Да еб твою мать… — Юра шепотом выругался и ощутил всю силу ревности, когда увидел, что Никита и Сережа пьют компот из одного стакана. Мужчину накрыло волной этого чувства. Сережа вообще витал в далеких мыслях, сумбурных фантазиях, которые потоком текли сквозь студента. Он очень хотел быть ближе к Юре. Хотел его хотя бы обнять. Но мысль, что мужчина может быть заинтересован в женщине, отпугивала парня. Серега по праву был полным нулем без палочки в отношениях. Их у него никогда не было. Сколько он себя помнил, любил он всегда только дядю Юру, и с каждым годом любовь все крепчала, достигнув апогея именно сейчас. Сейчас, когда Юра наконец согласился с ним встречаться, пусть под давлением, как бы то ни было, согласие было получено, студент хотел настоящих отношений. Романтики, свиданий, признаний, зажиманий и пошлых историй. А не вот этих вот драматургий жизни с изменами и прочим. Реалии оказались суровее фантазий и Сережа хаотично пытался изменить реальность, превратив ее в свои мечты. Увы, не удавалось. Мысли менялись и он уже пытался придумать, как бы соблазнить Никите эту пошлую бабенку Марию, как бы подстроить их новую встречу и с чего начать разговор. А вот Никита с трепетом бабочки, пытался оторваться от стакана, из которого пил Сережа. Все это смущало парня, всегда задорного и веселого. Никитос даже отдаленно не подозревал в себе способности испытывать нежность к парню. Однако, хоть конем ебись, а сердце превращается в барабан, когда он смотрит на Серого, краска проступает на лице и на пот прошибает. Тут уж даже ежу стало бы понятно, что это за чувство, Никита ежом не был, но все прекрасно понимал. Именно поэтому к чертям во всем запутался и отложил раздумья на потом, с удовольствием потребляя компот из их общего стаканчика.   — Юрий Викторович, вот вы где! — Все четверо дружно подпрыгнули и воззрились на Юру, который в голове покрыл отборным, русским матом свою секретаршу. Бабушка летела, распихивая столы. — Вам тут это… Вот… Женщина протянула письмо начальнику, а Сережа и Никита с опаской стали гадать, сколь много услышал Юра. Маша тревожила их еще больше, но по ее ошалелому лицу, оба поняли, что женщина знает несколько больше, чем подразумевалось, что существенно поганило планы.   — Ну, блять… — Юра уже не стеснялся в выражениях, увидев на конверте штамп головного офиса.