Не говори отцу

Вася выпил еще немного, они с Юрой обсудили сложившуюся ситуацию с алкоголизмом Сергея, механик посетовал на жену, а Юра рассказал о командировке. Довольно неожиданно, Василий впал в уныние от этой новости, а Юрец испытал острое чувство дежавю. Хмурость отца Сережи была вполне объяснимой, он очень ждал, что они вместе посмотрят футбольный матч. Остроты добавляло и то, что оба были ярыми болельщиками абсолютно разных команд, а теперь матч срывался. Конечно, Юрий, не едет прямо завтра, но лучше готовиться к отъезду, а не бухать. Да и Юра все же, тайно питал надежды на то, что Сережа одумается, и они вместе проведут выходные. Ради такого, мужчина готов был и от матча отказаться, и от друга. Но, пока что все шло как по наклонной и определенно клонило, куда-то не туда. В общем, опечаленный новостью, Вася удалился работать в свою мастерскую, оставив Юрия с бумагами и скрытой вкладкой гей порно, которую, Юра все же досмотрел. Как ни крути, а раз начал, то стоит и закончить. Погуглил еще немного об отношениях, даже попытался отыскать на форуме для геев ответ на вопрос: "Что делать, если твой парень ведет себя неадекватно?" Советов было много, но ни один не показался мужчине дельным. Уже собираясь закрыть страницу, Юра наткнулся взглядом на один из ответов, автором которого был некий «Алекс777». Что означает этот ник, мужчина не понял, ответ его был довольно большим и расписанным, но все же, Юра его прочел, найдя единственным вменяемым и более менее полезным. А написано было следующее: «Алекс777 "Картинка прыгающего кролика" Прочитал я ваш вопрос и поражаюсь. У нас с парнем тоже все было довольно запутано, а в какой-то момент, его вообще накрыло. Орал, как резаный, даже до драки доходило. Сковороды по дому, дай Боже, летали. Вот вы знали, например, что от жареной картошки шрам остаться может? А я знаю, может, если тебе половину, только что приготовленной картошки, на руку высыпать, то шрам останется и ожог сильным будет. В общем, к чему я все это? А вот, изначально милый мальчик, превратился в чудовище. Я не мог понять, что с ним происходит. Грешил на болезни, обострение, отсутствие чувств и собственные косяки. Причина оказалась банальной и, для какой-то романтической истории вообще неинтересной, мой дражайший любовник попросту нуждался в поддержке. Он личность творческая, а я не слишком интересовался его картинами. И его это бесило, потому, что я был тем, ради кого он создавал некоторые свои шедевры. Когда мы поговорили, я не очень понял и принял такую трактовку. Для меня казалось странным, что из-за такой чепухи, можно вести себя, как чертяка просто. Но я решил проверить. С тех пор прошло полгода. Каждый день я уделяю внимание (пять минут, зачастую) его творениям, которые и правда очень красивы. От черта, в моем любимом и следа не осталось. Вернулся мой милый мальчик, который постоянно лезет трахаться и говорит о любви. Который за обе щеки лопает плавленый сыр и жареную картошку, а не кидает мне все это на руки. В общем, не ебите друг другу мозги, если что-то не устраивает, надо сесть и поговорить. И помните, то что для вас мелочь, для вашей половинки может быть очень важным!» Юра закрыл страницу и задумался, глядя на прыгающую на экране стрелочку мышки. Мысль сумбурная, история странная, но действительно наталкивает на мысли. Сережа в корне отличается от всех бывших Юрия. Требует минимально, но этого минимума требует яростно и самозабвенно. Для Юры это непонятно, но после прочтения ответа на форуме, некоторые вещи встают на свои места. С огромным трудом, поборов желание подорваться с места и отыскать Сережу, закрыться с ним где-нибудь и поговорить, а то и просто обнять, Юра наконец занялся работой. Но работа не шла. В голове был поток красноречивых строк, которые он готовил для Сережи, а совсем не отчет о проделанной работе и, уж тем более, не графики прироста цен на нефтяную промышленность.   — Обоссаться. Что со мной не так?.. — Тихо произнес Юра, когда увидел, что время уже далеко за восемь, а у него все с мертвой точки не сдвинулось. Машенька, подогреваемая ненавистью к заднеприводному сотруднику Мише, прямо кипела, как чайник. Напрочь позабыв про Юрия и командировку, она сразу после работы отправилась в магазин, за килограммовым мороженым заесть стресс с котом. Поэтому Юра оказался вне зоны тотального пиздеца своей жизни и, поднявшись с места, молил Господа, чтобы Сережа все еще сидел на диванчике. Увы, помещение было пустым. Ушла баба Ира. Ушли и Сережа с Никитой. Только вентилятор все еще работал и дул на какую-то бумажку, прикрепленную старушкой на столе. Юра подошел и прочитал следующее: «Оболтусы они, практиканты Ваши. Смылись, когда и пяти еще не было, а покуда сидели только и тараторили, что про маленькую кровать, да алкоголь. Тьху на них, уволить надо, а я им в их ведомостях понапишу, будут знать у меня! Доброй ночи, Юрий Викторович.» Юра побелел, словно полотно, читая записку бабушки-секретаря. Вот это новость шокировала его больше всего. Маленькая кровать? Алкоголь? Не может же такого быть, чтобы Сережа опять пошел пить с Никитой… Хотя, если он обиделся, то почему нет? Но при чем тут маленькая кровать?.. Телефон у Юры выдал трель и мужчина тут же схватил трубку, выронив портфель с бумагами, на экране красовался подписанный номер абонента «Васек»   — Алло!   — АЛЛО! Юра, этот прохвост опять к тебе причешет? А ну, говори! Позвонил только что, лыка не вяжет, говорит у девушки останется. ОТКУДА У НЕГО ДЕВУШКА? Чайник, блять, недоделанный, только позавчера все уши пропел, что холост, как морской червь, а тут девушка нарисовалась. У тебя будет, да?! — Вася не на шутку был зол и орал Юре на ухо. Юрец же побелел еще пуще и сглотнул ком в горле, придавая голосу бодрые нотки.   — Да-да, ты не переживай. Он у меня будет, я с ним и поговорю, про алкоголь. Нечего твоей жене драгоценной, пьяного сына видеть. Пусть у меня переночует, — затараторил Юра.   — Точно? Может заберу его, как приедет? А то тебе тоже этот геморрой не сдался.   — Да ты что?! Все нормально, он же мне, как родной. Вон, куличи на море лепили с ним, помнишь? Пока ты там с Зиной… В общем, как родной! Все нормально. Не переживай, мне пора. Позвоню потом. Юра скинул трубку и лихорадочно оглядел пустое помещение в поисках хоть какой-то зацепки на мысль. Его сейчас меньше всего волновал Вася, а то, что Сережа может наделать непоправимых глупостей, стало просто ярко гореть перед глазами Юры. Который вспоминал картины вчерашнего вечера, как он целовал белоснежную шейку парня, его стоны, то как Сережа извивался под ним. Только теперь вместо Юры, на картинке в голове, был Никита, от чего мужчина с силой сжал в руках телефон, чуть не сломав маленькое, издавшее жалобный треск, устройство. Но что делать? Он совершенно не знает, где живет Никита. Предположительно в общежитии, но сколько там комнат… Да и вряд ли комендант пустит его, а тем более укажет дорогу. Телефон у Сережи не отвечал, Юра запаниковал еще больше, пока вновь не наткнулся глазами на записку бабы Иры.   — Ведомость… Точно, информация есть в личном деле! — Юра кинулся в кабинет, к одному из ящиков, в поисках дела Никиты, которое самолично клал в один из… В какой-то один из всех этих идиотских, многослойных ящиков… *** Никита вздохнул и откинулся на спинку стула. В голове плыло, а тонкий аромат алкоголя и табачного дыма обвивал комнату. Конечно, если комендантша увидит этот пиздец, то добром это не кончится, но дверь Никитос закрыл, а значит, о пиздюлях подумает завтра. Еще в обед он договорился с товарищем по комнате, что тот переночует в другом месте. Паренек был покладистым, ибо и сам Никита не раз оставался в аудитории, под партой ночевать, пока его сосед тут устраивал оргии или так же бухал. Все у них было на мази, так что и проблем с этим не возникало. Никита с Сережей сидели вдвоем в маленькой тесной комнатке. Никитос с периодичностью закуривал, стараясь делать это у окошка, но на улице стояла летняя духота, без какого-либо намека на ветер, и дым задувало обратно в комнату. Поэтому Сережа с такой же периодичностью кашлял, Никитос извинялся, тушил половину сигареты и возвращался на место, а через десять минут все повторялось сначала. Разговор не клеился. Никита сидел, как на иголках, боясь сделать лишнее движение, но и упустить шанс, который так удачно выдался, тоже боялся. Сережа же напротив, вообще не думал о каких-то шансах, шмансах. Он не боялся Никиты, но разговаривать ему было тяжело. В понимании парня, Юра был для него уже потерян. Потому что сейчас Сережа напьется, с бодуна извиняться не пойдет, и вообще, за что это ему извиняться? А сам Юра в жизни первым не явиться, вот и все, кончилась сказка. Самое противное, так это то, что сказка кончилась, а Сережа остался. И чувства его остались. За этот день обида Сережи притуплялась неоднократно и все же была слишком сильной. Поэтому студент и закидывался алкоголем, так, как никогда в своей жизни еще не закидывался. Состояние его уже оставляло желать лучшего и Никитос это отлично видел, потому как Сережа пошатывался и икал с большей периодичностью. Потушив очередную сигарету о подоконник, Никита не стал дальше яйца чесать и решил их подкатить к Сереге, который пытался ровненькой струйкой налить недорогой портвейн в стаканчик, струйка, однако, не была ровненькой и лилась далеко не в стаканчик.   — Сереж… — Никита подсел рядышком и приобнял друга за талию. Сережа, святая простота, перестал почем зря расплескивать алкоголь и повернулся к Никите. Его это не смутило, ибо он и подумать не мог, что его друг, натурал, слюни на него пускает.   — М?   — Ты все еще паришься по поводу этого старикашки, да? Может оно и к лучшему, что так вышло? Не пара он тебе! Тебе кто-то любящий и понимающий нужен, чтобы рядом был и… — Никита умолк, потому что увидел, как у Сережи на глаза накатываются слезы, студент всхлипнул и тут его пьяный разум прорвало новой волной истерики.   — Да, блять, Никит ты меня совсем за идиота не держи! Я знаю, что не нужен ему, что он видит во мне только ребенка и согласился на эти отношения, только потому, что не может отказать, когда я так делаю… Ну, когда… Когда… — Сережа всхлипнул, осознав что досконально манипулировал Юрой в тот день и ему так тошно стало, понимать, что желания у мужчины не было никакого. Слезы струйками стекали по щекам, которые Никита в панике старался вытереть ладошками. — Но я… Я все равно его… Просто… Ты не понимаешь… Поток слов Сережи стал совсем уж бессвязным и он, прикрыв глаза, разрыдался даже не запариваясь, как выглядит. А выглядел студент высшего учебного заведения, словно ребенок. Никита обхватил лицо Сережи ладошками и не нашел ничего лучше, кроме как пришедшую за секунду мысль. — Тогда представь, что я это он. Можешь не открывать глаза, просто представь, что я это он и все… Шепот обжег влажные щеки Сережи, парень попытался открыть глаза, чтобы понять что имеет в виду его друг, но в этот момент губы Никиты коснулись губ Сережи. В таком положении, даже имея желание, Сереже не вырваться, ему проще лицо оторвут. Шаловливый язычок Никитоса забрался в податливый, от алкоголя, ротик Сережи. Парень поплыл, лишь на секунду представив, что они вновь целуются с Юрой. Пьяному воображению было уже все равно, что поцелуи в корне разные, главное, что поцелуй. Воображение все дорисовывало. Поэтому не вздрогнул Сережа, когда теплые руки Никиты, оставив щечки парня в покое, вновь переместились на талию и поползли под футболку. Только, когда тонкие пальцы коснулись бусинки розового соска, лишь тогда Сережа дрогнул всем телом и оторвался от губ друга. Глаза его были затуманены алкоголем, влажны от слез и перед собой он видел теперь Юру. Никита, в целом, не был против, считая, что со временем сможет отвоевать местечко в сердце Сережи, но пока что будет и этим довольствоваться. Наглаженная рубаха полетела в угол комнаты и Никита заметил на шейке парня пятнышко засоса, безошибочно поняв, чье это авторство. Без промедления руки его поползли к Сереже в штаны, сжимая упругую попку руками. Сережа выгнулся, застонал, запрокинул голову и полностью открыл шею любовнику. Никита вознамерился покрыть всю шею Сережи алыми пятнами, чтобы издалека было видно, что это шея уже занята. Губы его хаотично касались белоснежной кожи, оставляя розовые пятнышки засосов. Тоненький палец уже давил на сжатую, пока еще сухую, дырочку студента, от чего Сережа просто захлебывался в стонах, ибо для него все это делали любимые Юрины руки. Всю эту идиллическую картину, пригодную для лучших клиник психиатрии, прервал грохот оконной рамы. Его бы может и не заметили, но порция отборного русского мата решила дело и оба студента, заткнувшись, уставились в сторону окна. Никита кажется поседел, еще крепче сжав драгоценную попку Сережи, а Серега протрезвел от увиденного. За подоконник цеплялась рука с портфелем и кто-то осознанно пытался забраться в окно комнаты общежития… На четвертом этаже здания, где не было балконов…