Не говори отцу

Юра заебался, в прямом смысле слова. Никита и правда жил в общежитии, был указан даже номер его комнаты, но уверенности, что они именно там, у мужчины не было. По какой-то идиотской причине, указанный в личном деле телефон Никиты был недоступен. Проблема объяснимая нам, но не Юре. Ему явно не станет легче, если он узнает, что карточка Никиты — это карточка его матери, а номер, указанный в деле, был напротив, номером престарелой женщины из села Залупинска, где связь раз в пол года о себе знать дает, а на телефонах еще антенки присобачены, для удобства сельчан. Нет, от всего этого информативного потока паника Юрия никуда не денется. Не зная толком, что и как будет делать, мужчина вылетел из здания офиса, подогреваемый тройным скипидаром в заднем проходе, по-другому и не скажешь, ибо два квартала пролетел, как сайгак в поле, за три минуты, минуя светофоры на красный и чуть не был сбит водителем такси. Только одно крутилось перед глазами Юрия, картина поцелуев Сережи и Никиты, подогреваемая фразой, написанной на листочке, о маленькой кровати. Вот зачем, говорить двум друзьям о кровати? Разве они с Сережей, хоть раз говорили о кроватях? Да они даже, когда ходили ее покупать, сука, не говорили о кроватях!    — Спокойно! Успокойся, Юра! Чего ты, в самом деле? Он у тебя парень, хотя и со странностями, но не проститут. Цену себе знает, так просто в кровать не прыгнет. По крайней мере, я на это надеюсь. А вдруг… Вдруг этот Никита… Да не, Сережа же тоже мужик, в репу даст, если нужно… — И тут заиграла перед глазами фраза про алкоголь, нашкрябанная на листочке старческим почерком. — Да еб же твою по коромыслу. Я иду, Сереж, все будет хорошо… Юра ломанулся вперед с новой силой, открыв в себе второе дыхание, и добрался до общежития за каких-то жалких, десять минут. Залетев в парадную дверь, Юрий Викторович был встречен бабулей, которая, по скромному мнению всех обитателей общежития, явилась из ада, дабы караулить это советское здание. Ходили легенды, которые передавались студентами от курса к курсу, что некогда, на территории этого общежития, а точнее, в его подвальных комнатах, хранили секретные вещи главных секретарей ЦК. Именно тогда и была принята на работу баба Зоя, женщина, которая уже тогда была бабушкой. Шло время, союз развалился, ценности были вывезены, а баба Зоя осталась. По сей день, сторожит она комнаты общежития, аки Цербер ворота ада, дабы будущие умы России, не разбазаривали казенное имущество. Все это, конечно, легенды. Баба Зоя вряд ли была хранителем ценностей, да и сомнительно, что бы общежитие было выбрано для сохранности вещей главных лиц государства. Тем не менее, бабу Зою боялись все в этом здании и за его пределами. Цепкий взгляд старушки из-за окошечка и Юра остановился, как вкопанный. Мужчина рассчитывал, как в молодости, прорваться сквозь оборону и бесшумно проникнуть по лестнице наверх, но резвая адская старушка, каким-то магическим образом, телепортировалась из-за окошечка прямо перед ним.    — Хто и куды? — Поинтересовалась бабуля, ткнув сморщенным пальчиком в грудь мужчины.    — Эм… Мне на четвертый этаж, в комнату 407. Я преподаватель ВУЗа, так что отойдите, мне нужно поговорить со студентом. — Юра решил запугать бабулю, но это было тотальной ошибкой. Зоя Михайловна прищурилась, жамкнула губами и выдала.    — Иш ты, преподаватель. А мне-то какое дело? Время видели? Все ужо, часы посещений окончены, приходите завтра, а лучше не приходите вообще! А то натопчут мне тут, преподаватели, а ты потом пол мой за ними. Вот дам швабру и будешь со своими высшими образованиями, дипломами и диссертациями полы мыть, а то распатякались они… Меня сам Сталин пугал, да только, где сейчас Сталин, а где я! Пшел отсюда! Юра от такой наглости ошалел окончательно, бабуля пихнула мужчину и тот, повинуясь, вылетел из общежития. Что теперь делать? Юра действительно терялся перед этой старушенцией, взгляд ее глаз, давал ясно понять, что она никого пускать не собирается, а становиться Раскольниковым, мужчина пока не планировал. Да и не так стара была бабка, потому что при обучении здесь Юры и Васи, комендантша была другой. Менее злобной и менее агрессивной. Пошлявшись под окнами, Юра попытался вспомнить расположение комнат и вычислить нужную. Практически везде горел свет и, более менее определив радиус нахождения комнаты 407, Юра отметил, что свет на четвертом этаже в этом радиусе везде горит, значит в комнате точно кто-то есть. Для убедительности, постучав в окошко первого этажа, Юра получил более детальные указания пьяного первокурсника, где окно нужной ему комнаты.    — Благодарю! Ничего личного, чувак, — произнес мужчина, ловко цепляясь пальцами за подоконник и подтягивая свое тело. Задача предстояла трудная, сорвись он по пути, ногу бы точно сломал. Да и самолюбие пострадало бы, пиздец. Но у Юры есть цель, и он обязательно долезет. Цепляясь пальцами за выступающие кирпичи, придерживаясь за трубу, под взглядом, повылазивших в окна студентов, Юрец упорно лез к нужному окошку, уже успев углядеть, что оконные рамы здесь хлипкие, а значит, выломать ее будет просто. Только вот, выламывать ничего было не нужно, окно 407 комнаты было нараспах и Юра приобрел цвет кирпичей, услышав знакомый стон. Тут крышу взрослого, ранее вменяемого, человека, сорвало к ебени матери и унесло в неизвестном направлении. Прямо с портфелем, Юра уцепился за подоконник нужной комнаты и, скрипя зубами, произнес так громко, что цвет белены приобрели наблюдающие из окон студенты.    — Упаси Господь, ты его тронул… Я тебя на лоскуты порежу, сука! Перекинув ногу и оседлав подоконник, Юрец замер, наблюдая эпическую картину из неудавшегося гей порно. Раскрасневшийся Сережа, полулежа на кровати с оголенным торсом и торчащими, от возбуждения, сосками, и лежащий сверху Никита, руки которого бесстыдно лапают, драгоценную попку парнишки. Все же Юрий втайне надеялся, что стоны ему померещились, может быть они дрались или еще что-то. Но увидев воочию, как Сережку, его маленького, красивого Сережку, лапает кто-то другой, мужчину, словно парализовало на долю секунды. Однако, Юра быстро с этим справился, быстрее, чем студенты. Окончательно преодолев барьер, в виде подоконника, Юра опустил портфель, снял пиджак и закатал рукава рубахи. Никита понял к чему все идет, но в планах у него не было устраивать драку. Руки, однако, с Сережиной попки пришлось убрать. А вот сам Сергей, виновник всего этого пиздеца, так ничего и не понимал. Откуда тут Юра? Почему сейчас его лапал Никита? Что, блять, тут происходит?..    — Ю… Юра? — Сережа сел тихонько, разглядывая мужчину, который его не слушал.    — И зачем вы пришли? Вы же сами этого хотели, разве нет? Я все знаю, он мне рассказал. Вы не хотели с ним встречаться, у вас есть шанс от него избавиться, так зачем же вы пришли? — Безразлично спросил Никита, своей фигурой загораживая возмущенного Сережу, который готов был придушить друга за такие речи. В конце концов, дядя Юра не часто лазит по стенам общежития на четвертый этаж, хотя это ничего не меняет, все равно, говорить в таком тоне и о таких вещах... Но Серый молчал, все еще тихонечко приходя в себя. Юра сделал всего один шаг, комната слишком маленькая для большего, и схватил Никиту за грудки. Сейчас разница между ними была существенной. Как между старым, матерым волком и молодым, да несмышленым.    — А тебе не кажется, щегол, что мои желания должны волновать тебя в последнюю очередь? В душу мне лезть не надо, с этим отлично Сергей и в одиночку справляется. А раз уж ты решил залезть к нему в штаны, мог хотя бы сделать это по трезвой, а не спаивать его! — Зарычал Юрий, на что студент заносчиво фыркнул и попытался отпихнуть мужчину. Проблема заключалась в том, что Юру трудно было отпихнуть, только с собой, а трезво оценив, что градус их положения в полете сменится и Никита окажется в невыигрышном положении, заставила студента немного поубавить пыл и руководствоваться языком, а не силой.    — Я ему не заливал в рот. Вы сами виноваты. Он вас любит, а вы его отталкиваете, вы ему не пара. Я на эту роль гожусь лучше! Так что уходите. Езжайте в свою командировку и забудьте про него. Вместе мы с ним справи… Договорить Никите не удалось. Юра достаточно услышал и заехал кулаком студенту по лицу, тут же выпуская его рубашку из рук. Ткань хрустнула, кость тоже издала неприятный звук и Никита отлетел к противоположной стене, а Юра попытался прийти в себя, поняв, что по-факту, ударил человека за слова. Негоже солидному мужчине таким заниматься. Как бы то ни было, надо забирать Сережу и валить отсюда, пока хуже не стало. Сергей, к слову, побелел и в ужасе уставился на Юру, никак не ожидая, что добрый и покладистый мужчина, поведет себя вот так. Никитос застонал и впился пальцами в скулу, которая заныла. Но сдаваться тоже не собирался. Нетвердо поднявшись, он тут же бросился на Юру и, под крики Сережи, оба упали на пол. Катаясь и разрывая друг на друге одежду, попутно осыпая ударами по чему приходиться. Ни один, ни другой, в холостую кулаками не махали, и у Юрчика уже весомо ощущалась свинцовость в районе глаза, а ребра ныли, от постоянного перекатывания и коленей Никиты, которые постоянно попадали по ребрам мужчине. Причем, именно это коленное препятствие, выходило совершенно случайно. Но и Никита был изрядно потрепан, щеки горели, скула тяжелела, бедра он вообще не чувствовал, да и нос стал кровоточить, от меткого удара Юрчика, а губа распухла практически сразу.    — Стойте! Что вы делаете? АЙ! — Сережа, который наконец пришел в себя и попытался разнять своих горе-любовников, случайно получил по лицу от пролетающего кулака, адресованного Юрию в глаз. Парень удивленно потрогал нос, с которого струйкой стекала кровь. Махач местного розлива застопорил, оба мужчины замерли, в ужасе глядя на Сережу. То, что оба выглядели, мягко скажем, помято, мало их волновало, а вот тепличная розочка по имени Сергей, с кровоточащим носом, привела обоих в ужас. Юра первым соорентировался и, со всего маху двинув Никите между ног коленом, под оглушающий стон, выбрался из-под студента, подползая к Сереже. Схватив парня за волосы, мужчина наклонил голову парня немного вперед, как можно аккуратнее.    — Вот так держи! Дыши аккуратно! Руками не трогай! Сильно больно? Не переживай, плодиться этот отросток человеческой вишни, больше не будет. — Юра в панике протер тыльной стороной ладони кровь с подбородка студента, куда она уже успела скатиться.    — Да перестань ты! — Сережа оттолкнул руку Юры и посмотрел на него, уже абсолютно трезвым взглядом. — Вы что тут устроили? Ты откуда вообще тут взялся?    — Через окно, слепошарый мой. — Юра цыкнул и осмотрел масштаб разрушений. Рубашка разорвана, костяшки сбиты, лица не видно и слава Богу. — Одевайся и пошли отсюда, пока я твоего любовничка не придушил на месте! Никита кое-как попытался подняться, придерживаясь за кровать, но никаких попыток к драке, больше не предпринималось. Голос у Юры был серьезный, а студент уже не способен был, с такой болью, продолжать бой.    — Никуда я с тобой не пойду. Езжай в свою командировку, со своей долбанной Машей. Я все знаю! Я тебе не нужен. Даже Никита больше такта проявляет по отношению ко мне, чем ты! — Сережа вспыхнул, хотя и не очень понимал, почему продолжает истерить. Ему хотелось кинуться к Юре, но в то же время, он все еще обижался. Никита удивился, ибо думал, что свои шансы он упустил, но, так как появилась маленькая возможность, вставил свои пять копеек.    — Вот-вот. Вали отсюда, а то в полицию позвоню, скажу влез в окно и избил! — Произнес студент и был награжден каменным взглядом.    — Захлопнись! — Юре уже надоело спорить, он старый человек и уже порядком устал, как морально так и физически. Реплика касательно Марии, однако, Юру задела. Он, без препирательств, сгреб Сережу в охапку, перекидывая через плечо.    — ЭЙ! Поставь меня сейчас же! Юра… — Студент попытался хоть что-то сделать, но вместо того чтобы брыкаться, повис покорной, полуголой муфточкой на плече мужчины. Юрий поднял портфель, поднялся сам с колен и направился к выходу, не удостоив Никиту и взглядом. Студенту до того обидно стало, что даже плакать захотелось, когда дверь закрылась. Нет, плакать Никита не будет. Но все же, обидно. Что такого он сделал, что с ним так обошлись… Бабушка Зоя в ужасе уставилась на парочку, мужика с порванной рубашкой и, свисающего с его плеча, парня. Проводив их взглядом, она тут же подскочила и поспешила исследовать просторы своих владений, на наличие беспорядков. Оказавшись на улице, Юра тяжело вздохнул и двинулся в сторону дома, не обращая внимания, что парень дергается и требует его опустить.    — Ты совсем идиот? — Сережа перестал брыкаться, услышав адресованный ему вопрос, но, судя по всему, вопрос был риторический, ибо Юрий продолжил. — Ты и правда думаешь, что мне не нужен? Думаешь, я поеду в командировку и буду развлекаться с неизвестной мне бабой? Я, конечно, далек от идеала семейной жизни, но своим парам я не изменял. В конце концов, это же мой партнер, ты мой партнер... Ты сам предложил мне встречаться. А сейчас зажимаешься с каким-то пацаном. Я же и в мыслях с этой Машей не обнимался, не говоря уже о чем-то большем. Каждый день, с момента нашего разговора о таких отношениях, я только и делаю, что думаю о тебе, а ты в это время непонятно о чем. Тебе не приходила в голову мысль, что ты не один можешь ревновать? Что, возможно, я тоже ревную. И какое у меня должно быть поведение, когда я вижу, как тебя лапает этот чудик, который яйца к тебе уже херомо сколько катает. А ты как девица из монастыря, ни черта вокруг себя не видишь.    — Ч… что? — Сережа залип и, поняв, что они остановились, немного поелозил попой. Висеть так за спиной мужчины было неудобно. Но рыпнуться Сережа не мог. Слишком сладко все сейчас звучало. Юра его тоже ревнует? Никита уже давно к нему клеиться, а Сережа этого не замечает? Все таки Юрчику он не безразличен? — Я… Я думал, что не нужен тебе, поэтому не стал его… отталкивать…    — Я об этом и говорю. В чужом глазу соринку заметишь, а в своем бревна не увидишь… — Юра опять двинулся с места и они, в полном молчании, дошли до его дома. Опустили Сережу только в прихожей, Юра тут же прошел на кухню, где наконец-то, в зеркале, узрел свою подбитую физиономию. Под глазом пятнышко, грозящееся превратиться в фингал, на щеке то же самое. Тяжелый вздох и мужчина прикрыл глаза. Что теперь делать? Что сказать? Обидно, что Сережа так легко поддался Никите, но тем не менее, это ничего не меняет. Им давно стоило просто поговорить. Студент, тем временем, в полунегляже тихонько зашел вслед за Юрой, потерся в проеме кухни, после чего кинул взгляд на любимого и стиснул губы, подбирая слова. Но его опередили.    — Слушай, если у тебя есть какие-то подозрения, тревоги или прочая дичь, которой в твоей голове, как грязи в поле, лучше скажи все мне. Мы обсудим это и к чему-то придем. Даже если это что-то глупое. Я… — Юра повернулся к парню, который большими глазами смотрел на Юру. — Я люблю тебя, Сережа. Всегда любил и всегда буду любить. Независимо от того, какую хрень ты выкинешь в следующий раз. Но хотелось бы, без хрени, конечно. Староват я уже для драк, вот лет десять назад, это да. А сейчас уже сдаю. Сережа готов был расплыться лужицей и заплакать. Не зная, что сделать, он кинулся к Юрию и обнял. Эти слова о любви были, как ножом по-сердцу. Сережа верил каждому слову, забыл уже про Машу, стыдился мысли, что его лапал Никита и немного потрушивался, ибо все еще сомневался в командировке.    — Т… Ты не сбежишь от меня, если уедешь в командировку? — Тихонько спросил парень и Юра широко раскрыл глаза от удивления.    — А я когда-то от тебя сбегал? Хотя бы раз?    — Ну, с бывшими, я слышал, ты за хлебом от них уходил и не возвращался.    — Не ровняй жопу с пальцем. Малознакомую мне бабу и тебя, которого я с пеленок знаю. Если уйду за хлебом, то и вернусь с хлебом. Но если еще раз увижу тебя с этим пришибленным, или в компании других потенциальных жертв, то…    — Прости, Юр! Я просто не знал, что нравлюсь Никите. Ничего такого в моей голове не было. Я всегда только тебя любил, и быть хотел только с тобой, — замурлыкал Сережа, потому что милота картины напоминала одну из его фантазий. Юра посмотрел на светлую макушку и в голову его пришла шальная мысль. Для взрослого человека, особенно такого, как Юра, мысль лихая, как девяностые в Москве. И все же, чувства толкают на дурацкие поступки, а Юрка уже смирился с тем, что полностью и безраздельно отдан этому юнцу. Который еще такой глупенький, но искренний в своих наивных фантазиях. И портить эти самые фантазии, у Юры не было никакого желания. Склонившись к покрасневшему ушку Сережи, мужчина провел по нему языком и заговорщицки прошептал:    — Не прощу. Я тебе доказал, что люблю тебя, теперь твоя очередь…