Стеклянница

Мальчик рассматривает висящий на стене стеклянный стенд. Там рисунки людей с масками на лице, и, если Хосок правильно понимает то, что получается прочитать, за стеклом говорится о том, как правильно их носить, и что-то еще про синие пакетики, которые надевают на обувь и называют бахилами. Хосок с мамой тоже их поначалу носили, пока не принесли свои тапочки. Юнги подходит к нему неслышно и пугает, схватив за плечи. Хосок от неожиданности взвизгивает, обращая на себя взгляды других людей, и тут же стыдливо опускает голову, садясь правильно, надувает губы от обиды и молчит. Юнги присаживается рядом. — Да ладно тебе, не дуйся, трусишка. Я просто не удержался, извини, — говорит он в свое оправдание, пытаясь заглянуть мальчику в глаза. Хосок отворачивается от него и ничего не отвечает. Какое-то время они сидят молча, слушая гул проходящих мимо людей и крики плачущих капризных детей из палат. Хосок поглядывает на дверь кабинета, он всё ещё обижен, хотя обернуться к хёну очень хочется. Вдруг перед ним возникает красный леденец в форме звездочки на палочке. Его, виновато улыбаясь, протягивает ему Юнги. — Не дуйся на меня, Хоби. Вот, возьми, обещаю, я так больше не буду, — говорит он. Ему жутко непривычно, обычно Юнги ни перед кем вот так не извиняется. Хосок какое-то время разглядывает лакомство, оно словно светится от окружающего их света, перемещает взгляд на лицо Юнги и обратно на леденец. В нерешительности сжимает руки, они снова начинают мерзнуть. Думает еще пару секунд и принимает извинение. Хорошие мальчики ведь умеют прощать. А Хосок хороший мальчик, мама постоянно ему это говорит, он ведь не хочет ее разочаровать. Да и хён извинился искренне. Он неуклюже раскрывает прозрачную обертку и вдруг чувствует, как начинает дрожать. Мама задерживается, а у него, похоже, начинается один из этих странных приступов. Так и не развернув леденец до конца, он глядит на свои пальцы, а к глазам уже подступают слезы. Хосок не хочет, чтобы Юнги подумал, что он плакса, поэтому отворачивается от него, леденец прячет в карман вместе с руками. Кусает губы и ощущает, как начинает неметь правая нога, а мама всё не выходит. — Что-то случилось? — с беспокойством в голосе обращается к нему Юнги, пытаясь выловить его взгляд. Мин замечает, как Хосок еле сдерживает слезы. — Что-то резко заболело? — пытается понять мальчик. Хосок неуверенно кивает и опускает взгляд от двери к полу. Становится очень холодно, и теплая кофта его больше совсем не согревает. Где же мама, когда она так ему нужна? Он же замерзнет без её тепла. Хосок вздрагивает и втягивает шею в плечи, пытаясь хоть как-то согреться, пока вдруг руки хёна не притягивают его к себе как можно ближе и не обнимают как можно крепче. Юнги осторожно вытаскивает его замерзшие, сжатые в кулаки руки и растирает их в своих бледных, но теплых. Хосок немного стесняется: раньше его так грела только мама. И как-то раз, уже давно, одна воспитательница в садике, пока мама наконец не пришла и не забрала его оттуда. — Ты такой холодный, — шепчет хён, — это так странно, — он выдыхает на его кулачки теплого воздуха и, пытаясь отвлечь, начинает рассказывать, как однажды подшутил над мамой, и та наказала его, заставив убираться дома целую неделю. Хосок внимательно слушает его, жмётся ближе, позабыв про стеснение, глядит на то, как хён потирает его пальцы, и ему правда, становится теплее, а внутри спокойнее. Почти так же, как с мамой, хотя ее теплота, конечно, все равно отличается. Он кидает ещё один быстрый взгляд на дверь кабинета, кажется, будто мама там уже целую вечность. Она появляется, когда мальчика уже начинает клонить в сон. Ноги всё еще немеют и он мелко подрагивает, но руки отогреваются. Рассказы хёна успокаивают, и его накрывает, пусть болезненным, но приятным покоем. Она подходит не слышно и встаёт, возвышаясь над ними. Хосок тут же приходит в себя, испуганно отрывается от хёна. Мама смотрит странно, она ничего не говорит, даже не хватает его за руку, как обычно, когда видит рядом с Юнги. Переводит свой взгляд на последнего и отворачивается, продолжая свой путь к их палате, будто позабыв про сына. Хосок пугается. Он сделал что-то плохое? Дяди и тети там, в кабинете, рассказали ей что-то нехорошее о нём? Поэтому теперь она уходит без него? Но ведь Хосок хороший мальчик, если надо, пусть спросит у старшего, Юнги подтвердит. Он соскакивает со скамейки, морщится от неприятной тяжести в ногах и следует за ней, пытаясь догнать. — Хоби, — окликает его хён, — завтра я познакомлю тебя со своей мамой, хорошо? Хосок пожимает плечами, слишком обеспокоенный поведением мамы, и чуть не падает на только что вымытом уборщицей полу. * * * Мама какое-то время не разговаривает, хотя по-прежнему прижимает его к себе, лёжа рядом. Гладит по волосам. А потом вдруг шепчет, выключая ночник, что просто устала, и ему не стоит об этом волноваться. Был тяжелый день. Просто тяжелый день. — Это из-за дядей и тетей в кабинете? Из-за них мама так устала? — уточняет Хосок. — Именно так, дорогой, — она целует его в макушку, и Хосок улыбается. Он прижимается к ней сильнее и закрывает глаза. Значит, она злилась совсем не на него. Он ни в чем не виноват. Всё эти взрослые, сидящие в кабинете. Хосок по-прежнему мамин любимый мальчик. * * * У мамы Юнги оказывается очень красивый кабинет. У неё там так приятно пахнет, в отличие от остальной части больницы, а еще стол такой приятный на ощупь. Он темно-красный, такого Хосок раньше не видел. У светлых стен стоят шкафы, возвышаясь до самого потолка, и в них много-много всяких книг. Хосок удивленно вертит головой, осматриваясь вокруг, а женщина улыбается, глядя на маленького друга своего сына. Юнги тоже тут, стоит у стола и еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Хосок такой забавный мальчик. Жаль, что он так много болеет и, кажется, почти живёт в больнице. А ещё мама у него такая странная, она почему-то совсем не нравится Мину. Как объясняет ему его мама, это чувство называется «интуиция». Так вот, интуиция Юнги подсказывает, что с мамой Хоби что-то не так, и с этой его болезнью тоже. Поэтому-то он и приводит маленького друга к ней. Мама поговорит с ним, и всё, надеется Юнги, станет понятнее. А эта его интуиция ошибается просто, пугает немного, ведь и такое бывает. Хочется верить в это. Пусть все сомнения развеются, и всё окажется нормально, а мальчик скоро выздоровеет. Хосок, еще немного походив из одной стороны кабинета в другую, пооткрывав рот от количества книг и папок, наконец берёт себя в руки и садится. Прилежно, как его учили. Он немного тушуется перед мамой Юнги и старается смотреть на друга, а не на неё. — Юнги много о тебе рассказывал Хосок, очень рада наконец познакомиться с тобой лично, — начинает она. Хосок переводит на неё осторожный взгляд, неосознанно покусывая губы, и стеснительно улыбается в ответ. Кресло оказывается слишком большим для него, и он немного ёрзает на нём. Хотя мама всегда говорит ему, что это неприлично, а Хосок у нее воспитанный мальчик. Чон напоминает себе об этом и старается не двигаться лишний раз, но тут как назло чешется плечо и кончик носа. Ну вот, думает Хосок, теперь мама Юнги подумает, что он совсем невоспитанный. А он ведь вовсе не такой, Хосок очень хороший мальчик. Он надувает губки и переводит взгляд на разноцветную бумагу под стеклом на столе тёти. Чон все эти цвета знает и начинает перечислять их в голове, отвлекаясь от неприятных мыслей. Неожиданно перед ним возникает лист бумаги и красивые разноцветные карандаши. — Давай поиграем? — предлагает тетя и кладет перед Юнги такой же лист и карандашики. Хосок улыбается, когда тот показывает ему большой палец, и внимательно слушает его маму. Хосок любит играть, когда ничего не болит. В основном, конечно, с ним часто играет мама, когда не занята. * * * Когда он возвращается в палату –до неё его провожает Юнги – мама уже лежит на кровати и читает какой-то журнал. Хосок подходит поближе и залезает к ней, ложась головой на колени. Ему очень понравилась мама Юнги, она очень добрая, знает много интересных игр, ей нравится слушать рассказы о его собственной маме, а ещё она очень умная. Хосок никогда прежде не видел столько книг у одного человека, это было для него настоящим шоком. Также ему понравилось рисовать и разукрашивать, но все равно за это время он успел немного соскучиться по своей маме. Она, как ни странно, не интересуется, где он был, наверное, тетя её предупредила. Чон разворачивается к ней лицом, но она по-прежнему скользит взглядом по странице журнала, не обращая на него внимания. Хосок собирается рассказать ей, как ему было весело, но она всё ничего не спрашивает. Не смотрит на его лицо, только опускает руку через какое-то время и поглаживает его по голове. Наверное, мама сегодня тоже устала, размышляет Хосок. Ничего, он расскажет ей обо всём завтра. Сегодня пусть ее волшебные прозрачные крылышки отдохнут. Ему и самому отдохнуть не помешает, пока его не разбудил очередной приступ анемии или чего похуже.