Не стоит избегать неизбежного

Гамбол лежал на больничной койке и всё никак не мог избавиться от того депрессивного состояния. Понятное дело — ему разбили сердце. Котик чувствовал себя паршиво: обманутым, преданным, казалось, самыми близкими ему людьми. В душе было отчаяние, словно банда разъярённых школьников взяли и избили его в углу хорошенько. Боже, лучше бы оно так и было. Он бы перетерпел физическую боль, но только не эту… Уоттерсон пытался забыть происходящее, но попытки были тщетны. С его состоянием сделать это было практически невозможно. Мысль о том, что у него увели девушку попросту не давала ему расслабиться. Мир потерял былую красочность, а смысл жизни, как пламя горящего огня, постепенно угасал, оставляя за собой лишь боль и одиночество. Гамбол чувствовал, будто потерял Всё на свете. Казалось, вылечить душевные раны будет невозможно. «Почему, почему это происходит именно со мной? Почему Вселенная решила отнять у меня самое дорогое в моей жизни? За какие поступки? Что я сделал не так?» Глубоко отчаянные размышления паренька перебил скрип, доносившийся от двери. Гамбол решил, что Дарвин припёрся позлорадствовать над его горем, поэтому, не теряя самообладания, выкрикнул: — Убирайся, пошёл вон, Дарвин! Если ты думаешь, раз я в больнице, значит ты не можешь бояться того, что я тебя не ударю, ты сильно заблуждаешься. Поверь, у меня найдутся силы поднять и швырнуть в тебя тапок. — Я знаю, оранжевый во многом схож с моим цветом, но не настолько же, чтобы меня путать с твоим морским другом. «Этот голос. Мне он кажется знаком. Но он не похож на голос предателя. Думаю, ему можно довер… — вынырнул из-под одеяла синий кот и увидел Хот-Дога. — Ооо, нет! Этого ещё не хватало». — Эм… привет, — неуверенно произнес Гамбол, глупая и навязчивая улыбка тут же проявилась на его лице. — «И зачем же я начал с ним диалог, дурак я попросту, надо было сказать, чтобы уходил!» — И тебе привет. Боже, что с тобой. Ты кислый, будто тебя бросила девушка. Что случилось? — Хот- Дог не знал, что да как, поэтому слегка посмеялся не в тему, от чего вызвал слёзы на глазах у котёнка. — Это что, правда? Ой, прости меня. Извини… я не хотел, — парень чувствовал себя самым настоящим придурком, хотел поднять настроение, а в итоге, сделал всё в точности наоборот. Рука Сосиски медленно упала на спину котёнка и стала поглаживающими движениями успокаивать его. Гамбол стал чувствовать себя намного раскрепощённо, и всё же решил рассказать о своих проблемах. Всё равно уже терять нечего, а главное, некого… да и кому он ещё может их рассказать? — Меня бросила Пенни, а хуже всего то, что увёл у меня её самый близкий мне человек, — слёзы медленным ручейком начали струится из глаз. Котёнок хотел и старался не позориться перед своим «другом», но ведь известно же, лишь единицам удаётся взять верх и совладать со своими эмоциями. — Что?! Какой ужас! А кто он, если не секрет? — Чувак, я думал ты умнее… Мой брат! Дарвин. — Пф, он мне всегда не нравился, — тихим шепотом произнёс Хот-Дог, незаметная улыбка выросла на его лице. Наконец-то он избавился от конкурентов и ему открыт прямой путь к счастью, главное не упустить это счастье. — Тише, тише, не печалься… Я уверен, ты ещё встретишь того, кто сможет тебя так же сильно полюбить… даже быстрее, чем думаешь… — последнюю фразу Сосиска находчиво решил прожевать. Но у Гамбола совершенно не было настроения заниматься расшифровкой тайных бормочущих посланий, поэтому он лишь усмехнулся. Гамбол и не догадывался, что он намекал на себя. Да и Хот-Дог пока не торопился спешить. Он решил, что уж лучше всё делать постепенно, медленными шажочками — это будет единственным ключом для того, чтобы не спугнуть голубого дружка с верной дороги. — Ах, не уверен. Она была моим единственным лучом света, блестящим и чарующим водопадом, драгоценным камнем, любимым и сладким десертом… — Хот-Дог засунул два пальца в рот и сымитировал рвоту за спиной, — …и просто обожествлением, которую я так сильно любил. А такого неудачника, как я, никто и никогда больше не полюбит! — голос Уоттерсона стал ещё ниже и резко уткнулся в подушку. «Да уж, проблема серьёзная», — пронеслось в сосисочной голове и он стал приводить обратные доводы: — Ну почему же? Ты отличный парень, посмотри на себя: у тебя прекрасное телосложение, красивые изумрудные глаза, приятный, даже хоть и ломающийся у подростка, голос. Ты общительный, дружелюбный, у тебя интересные увлечения, насыщенная приключениями жизнь… Да все существа в нашей школе должны бегать за тобой! — Хот-Дог действительно думал, что совершенно не палится. Его мысли унеслись куда-то глубоко в подсознание и стали по чуть-чуть выплёскиваться. Сосиска даже не заметил, что сказал «все существа», вместо типичного «все девчонки». — Правда? — синий кот вытер слёзы с глаз и повернулся в сторону доверенного лица своего утешителя. Их взгляды встретились, время словно застыло, обстановка была очень чарующей. Сосиска уже давно улетел на крыльях страстей и своего бурного воображения, он мог смотреть на Уоттерсона бесконечно, не отрываясь ни на секунду. Парень вновь увидел эти прекрасные манящие губы, к которым он совсем недавно хотел прикоснуться. Щёки его напарника всё сильнее и сильнее краснели, на лице всё чаще и чаще виднелись частички пота, а сердца у обоих колотились всё быстрее и быстрее, создавая прекрасный ритм для выпускного вальса. Раньше бы наш голубой товарищ захотел бы поскорее спрятаться и убежать как можно дальше, но сейчас ему это совершенно не хотелось делать. Он чувствовал добрую энергию, исходящую от краснокожего парня, которая так сильно согревала душу… Но потом прозрел: «Почему он на меня так пялится? Но это не самое худшее, ужасней всего то, что я начинаю краснеть, и это очень странно. Так, щёки, а ну-ка прекратите этот балаган, вы что, с ума сошли что-ли?! Хватит! Не надо! Ааааааааа… Перестаньте, я сказал!» — Уоттерсон коснулся своих пылающих щёк, казалось, на них с лёгкостью можно пожарить яичницу, и улыбнулся во все тридцать два зуба, пытаясь руками скрыть признаки смущения. Хот-Дога только радовало то, как котёнок реагировал на него. — А… кстати, зачем ты пришёл? — прервал тишину Гамбол, тем самым вывел их из неловкого молчания. — Ах да, меня попросила немного неадекватная ваша классная принести домашку, чтобы ты не отставал от учёбы, пока выздоравливаешь. — Домашку? Этого мне ещё не хватало! Эта обезьяна совсем обнаглела. Ну уж нет, я надеялся полежу и отдохну от всей этой учёбы, а меня Мисс Симиан ещё и здесь будет унижать, заставляя делать меня уроки в больнице. Ну уж нет — фигушки ей — так ей и передай. Мне всё равно. Краснокожий парень понял, что лучше бы не соглашался и не приносил её. Совсем бедняга позабыл, что Уоттерсона немного, если не сказать очень, не тянет эта «распрекрасная» жизнь прилежного отличника, как его самого. — Хочешь, я сделаю всё за тебя? Тем более, я всё уже это проходил и примерно помню, что да как, — неуверенно предложил помощь Сосиска. — Незачем перетруждаться. Иди ты лучше домой и подумай о не разбитой и не преданной друзьями жизни… — Поэтому тебе и нужна моя помощь. Твоя сестра передала тебе тетради, кстати неплохая девчонка, умна не по годам. — Анаис? Да, знаю, хорошая сестра, хоть иногда и бесит своей правильностью. — Понимаю. Я, кстати, со своими братьями раньше постоянно ссорился, правда я был намного младше их, поэтому они и немного издевались надо мной. Сейчас их уже нет… — краснокожий парень отвлёкся на несколько секунд, так как одновременно с разговором успевал записывать задачки в тетрадь, но сейчас замолчал, недорассказав до конца историю. — Сочувствую… Сосиска повернулся к нему и сначала не понял, чему он сожалеет, но потом дошло. Он улыбнулся и произнёс: — Нет-нет, они живы, просто съехали… извини, просто я тут пытаюсь вспомнить формулы для решения… В общем, давно это было, два года назад… — А кстати, хотел спросить. Почему ты так ко мне хорошо относишься, после, скажем так, не очень удачных перевстречек друг с другом? — удивился котёнок, для него такая доброта со стороны Хот-Дога была немного странной, ведь весь этот год они сторонились встречи с друг-другом. — Прости, но не в моих это интересах бросать того, у кого на душе сейчас куча дохлых кошек… М-да, иронично прозвучало. Да и к тому же, ты мне почти как друг, — улыбнулся Сосиска. Уоттерсон слегка ухмыльнулся, отвернувшись в сторону, и тихим нежным шёпотом произнёс: — Друг… — котёнок задумался. Хот-Дог вообще-то не плохой парень, поддерживает в трудную минуту, приходит навещать, а самое главное, девушек не уводит. Может и правда он будет хорошим другом, Гамбол уверенно сказал: — Я тут подумал, может быть нам не стоит избегать друг друга? Быть поближе… ааа, то есть, в смысле, друзьями! — как-то язык заплёлся, но он смело выкрутился из положения. Слова, произнесённые им, заставили сердце Сосиски дрогнуть, это уже был следующий шаг на пути к его заветной цели. — Я полностью с тобой согласен, Гамбол. Нам нужно было это понять с самой первой нашей встречи. Какие же мы всё-таки были дураки, — голос Сосиски стал чуток нежнее, он отложил тетрадь в сторону и, повернувшись к нему, вновь стал сверлить котёнка своим взглядом. — Я могу сказать тебе только одно: теперь мы друзья, нет, даже лучшие друзья! И ни о каком Дарвине речи идти не может. Дашь братский кулак, дружище? На душе Хот-Дога за время этого разговора всё так расцвело и зазеленело. Казалось, сама мать Природа одарила его прекрасными дарами. Стало так тепло и приятно. Теперь Сосиска всё больше и больше верил в свои мечты. Ведь когда вера угасает, угасает и надежда их осуществления. Пока наши герои просто друзья, но, как говорят, крепкая дружба всегда стоит на грани того ясного и знакомого всем подросткам чувства — любовь.