Не стоит избегать неизбежного

Гамболу было сложно стоять возле него, ведь на котёнка, с момента сдачи сочинения, повисла ответственность.. ответственность о молчании трепета своего сердца. И когда Хот-Дог спросил, как у него прошёл день, он положил свою руку на правое плечо Гамбола, слегка поглаживая его, от чего у того образовалась лёгкая дрожь. — Нуу.. скажем так.. было довольно необычное занятие… Я даже смог отвлечься от Пенни… — Я очень рад за тебя. Кстати, что ты здесь стоишь скучаешь возле класса? Пошли-ка, пока длится перемена, прогуляемся? — Хот-Дог старался поддерживать их отношения, хотя бы пока на дружеском уровне. Ахх.. если бы он знал.. то наверняка бы стал самым счастливым бутером на свете! Гамбол кивнул. И тут краснокожий парень притих: он услышал довольно знакомые голоса и, обернувшись, увидел «тех самых разбивателей сердец», которых Сосиска одновременно и ненавидел и одновременно был рад, что те слились… — Только их здесь не хватало... — прожевал слова Хот-Дог. Он не мог позволить, чтобы котёнок их увидел, и сказал ему, как бы невзначай: — Давай лучше поспешим... И тут, на удивление Гамбола, парень поднял его на руки, да так легко, словно тот всю свою жизнь ходил на тяжёлую атлетику. Уоттерсон, слегка говоря, приофигел от действий Хот-Дога, но ему нравилось... Эти странные чувства, когда тебя несут на руках… Хот-Дог принёс его в одно место, очень знакомое, ведь именно Здесь они когда-то, год назад, пытались спрятаться друг от друга, но теперь.. вновь судьба их здесь свела... — Ха! Снова чулан. Ты притащил меня сюда, считать швабры? — подшутил Уоттерсон. Уголки губ Хот-Дога поднялись вверх — значит, он оценил шутку. И зачаровано бросил на него взгляд. В который раз уже он смотрит в эти прекрасные глаза и всё не может оторваться... Они для него... как закрытое око в его душу, за которым скрывается много тайн. — Нет, брат, я просто хотел с тобой поговорить. Понимаешь.. без посторонних глаз... — И... о чём же? — неуверенно спросил котёнок, ощущая, как внутри нарастает напряжение. — «Сейчас что-то будет». И тут произошло то, что всегда так сложно описать в книгах, сказать по радио... даже подумать... Их взгляды поймали друг друга — время внезапно остановилось. Оба смотрели на предмет своего истинного обожания и не могли сказать ни слова — их губы... будто сами собой склеились. Они не могли сделать шаг — их ноги... будто срослись с полом... Сердце, словно внутренний голос, как бы подсказывало обоим... о шансе, который выпадает лишь избранным: дать волю своим чувствам, доказать свою любовь... утонуть всем вместе в глубинах душ... Рука Хот-Дога нежно, словно мягкое одеяльце, прикоснулась к алой щеке котёнка и... лицо его, закрыв глаза, выставило губы бантиком. Гамбол от осознания, что сейчас произойдёт, нервно сглотнул. Он чувствовал, как в бешеном ритме бьётся его орган чувств, грозя вырваться из груди. Он не был уверен, что всё это правильно... Может не надо? Может не стоит давать волю желанным экспериментам? Может... ах... но Хот-Дог был таким соблазнительным, таким желанным… что тот не выдержал и начал отвечать взаимностью. Они были в предвкушении самого лучшего момента в их жизни! Их губы вот-вот должны были ощутить вкус любви... Они были в сантиметре от вожделения... И тут... розовые закаты начали исчезать, лепестки роз больше не падали вокруг, а волшебная музыка арфы прервалась на самой кульминационной ноте... Скрип двери отвлёк наших влюблённых. Гамбол вместе с Хот-Догом тут же отдалили свои лица как можно дальше друг от друга. Распахнулась дверь, а на пороге, как обычно, придаваясь ритму музыки наушников, появилась голова Рокки. Резко выпрямившись, Сосиска убрал руки за спину, а котёнок схватился за костыли, в надежде, что уборщик не заметит никакого подвоха... — Ребята, не подадите мне вооооооон ту швабру? Да-да, за твоей спиной, — указал пальцем он за спину Хот-Дога. — Кстати.. это как-бы.. чулан для швабр.. так.. что вы тут забыли? — Мы играли в… это... мы... ну... тут... эм... — Кто больше сосчитает швабр в темноте! — Ооо, правда? Круто, я тоже люблю считать швабры! А ещё ведра, коробки для порошков, половые тряпки. Помню однажды было… — начал он скучную дискуссию. Гамбол с приятелем, держа в мысли, что это надолго, прошлись спинами по стенке и присели на коврик. Рассказ был настолько нудный, что те задремали. Уоттерсон ушёл в фантазии и не заметил, как уткнулся головой о плечо Сосиски, а тот неосознанно приобнял товарища. Прошло минут двадцать. Уроки обоих начались несколько минут назад. А Рокки ооочень потянуло на рассказы, да так, что того занесло. И продолжалась бы эта странная сцена долго, если бы не учительское подозрение... — Что Эти Двое Подростков Тут Забыли? — возмущалась мисс Симиан, ворвавшаяся сюда, как на пожар, и вопросительно посмотрела на Рокки. — Вам, уважаемый, деньги платят за то, чтобы вы травили байки ученикам? Почему тунеядством травитесь? — Да... Сейчас этим займусь. Простите, мисс.. мисс.. эээм... — не мог вспомнить её фамилию Рокки, поэтому, чтобы не видеть налитые кровью глаза мартышки, поспешил удалился. Люси смотрела на эту картину с отрытым ртом: двое подростков "одного пола!" сидят на полу и, обнимая друг друга за талию, малолетние сосунки дрыхнут во время урока. Что, вообще, может подумать адекватный человек, глядя на это… Её взгляд тут же уловил тёмные солнечные очки Хот-Дога. Посторонний голос — либо хорошая память учительницы — шептала у неё в голове: «Каждый раз, смотря на его солнечные очки, мне хочется их снять…». Секунду размышлений — и до неё дошло! От осознания, что рядом с учеником и есть Тот Самый предмет обожания, о котором ученик писал, мисс Симиан в страхе разинула рот ещё шире. «Мне хочется его обнять!» — прозвучала другая фраза… Любая гомофобная душа просто не могла выдержать такого давления, а её голову, как назло, всё больше и больше пропитывали противные фразы из того «жуткого» сочинения. Мисс Симиан заткнула уши в надежде, что мерзкий трепет в её голове прекратиться, но всё тщетно. Посторонний голос набирал большие обороты — мартышка быстро стала сходить с ума: «Жаль, я тогда отверг его губы. Я хочу его поцеловать! Обнять! Снова! Снова!» — А-А-А! — громко прокричала Люси. Напор голубезны достиг своих вершин настолько, что та с громким воплем, чуть не сорвав дверь с петель, унеслась за пределы каморки. Виновники громкого крика по школе и, по-совместительству, пьяное воображение мисс Симиан, Гамбол и Хот-Дог проснулись. Учительница в лютой истерике бежала так, словно увидела свой самый худший кошмар, от чего случайно врезалась в директора Брауна. — Откуда в школе грузовики… — донёсся ошарашенный голос из-под зада обезьяны. Учительница помогла подняться ему: подложила руку своему любимому под спину, слегка приподнимая того. — Найджел… — с ноткой агрессии сказала Люси. — Это всё Они! Не переживай, эти педи.. то есть.. парни у меня ещё попляшут! И отправилась обратно в каморку. — Гамбол! Твой дружок и ты наказаны! Подростки переглянулись, не понимая, что натворили перед Мисс Симиан, которая сейчас больше была похожа на плохого полицейского, которая обвиняет всех подряд ни за что. — Простите, а что мы сделали? — Вы! Вы ужасны! Вы отвратительны, это во-первых. А во-вторых, вы нанесли физический ущерб директору Брауну! И.. и ещё испортили мне психику! Оставалось надеется на лучшее...