Denying2: Confrontation

Две алые капли крови растворились в воде на дне чужой ванны. Девушка с каштановыми волосами поморщилась, застыла на месте, но в следующую же секунду снова попыталась проколоть одну из ягодиц толстенной иглой. Она никак не желала входить в фиолетовый от гематом кожный покров. Слишком крупная и тупая для того, чтобы проткнуть мышцу. Да и сам металл местами был покрыт ржавчиной, осознанно не до конца счищенной спиртовыми салфетками, валяющимися на бортике. — Аааай. — очень-очень тихо заскулила самоистязательница и вонзила иголку в безопасную область на всю длину, крепко стиснув зубами свой палец. — Отвези ее домой. — находясь в другой комнате прошептала шатенка, сидя укутавшись в одеяло и косясь в сторону коридора. — Она не может у нас жить вечно. На часах всего лишь седьмой час утра. Ее разбудила Маргарита, вернувшись с пробежки с Елизаветой, несмотря на то, что из квартиры уходила одна. — Я отвезла ее вчера, и что? Вот. Она вернулась с синяками на теле. — брюнетка тоже взглянула в ту сторону, откуда за дверью ванной комнаты доносились звуки льющейся воды. — Она и так провела у нас неделю! — зашипела Хорошенко. — Сделай хоть что-нибудь. — Что? Ты хочешь, чтобы я выгнала ее на улицу? Из общежития ее действительно выселили, дома буянит отец, родной человек погиб. При всем при этом, к слову, она твоя подруга. Тебе не кажется, что не оказать сейчас помощь, будет по-свински? — По-свински? Такой намек, что я хреновая подруга?! — Этого я не говорила. Но для хорошей подруги, ты слишком рьяно стремишься выставить ее за дверь в такой ситуации. И почему ты это делаешь с помощью меня? Скажи ей об этом сама. Но сказать Катя не могла. Слишком уж боялась, что снова обидит нежеланную гостью и та выдаст Марго всю правду о легкомысленных связях. — Потому что квартира твоя! — мигом придумала она оправдание. — Но лично я готова пока ей помочь. Не вижу ничего ужасного. Она сказала, что через неделю знакомая займет ей денег на билет в область к дальней родственнице. — Пи… Пипец какой-то… Рит, давай мы лучше сами ей займем, а? — Катюш, с чего? Нам нечего занимать. Если даешь в долг, то будь готова с этими деньгами распрощаться, а у нас предвидятся очень большие расходы. — Это не у нас. Это у тебя. Ты летишь, а я останусь как дура здесь. А все из-за этой тупой херни. — Шаманка похлопала себя по затылку. — А ну не бей. — брюнетка одернула ее руку и с сожалением добавила. — Никто не виноват, что тебе нельзя летать еще три месяца. — Виновата твоя неадекватная бывшая. А ты еще и на свидание к ней собралась. Сходила разок, тут же все простила ей, забыла и растаяла как снежок за окном. Очень здорово. После недолгого молчания Маргарита уточнила: — Все сказала? Екатерина промолчала. Еще и одаривая таким взглядом, словно услышала что-то неприличное. — Забудь про Васю, хорошо? Помнишь, как ты была недовольна тем, что я от тебя могу что-то утаить? Как видишь, я больше так не делаю. Я всего лишь рассказала тебе о том, чего она хочет, но ты уже сама решила, что я куда-то собралась. И я ничего ей не обещала, а уж тем более не прощала. А сказала о том, что подумаю, потому что нельзя было допустить, чтобы она обула меня с передачей исследования. В любом случае, на такие визиты допускают только родственников, а она предлагала сделать это за взятку. Как видишь, тратиться на нерациональную ерунду я не намерена. Еще какие-нибудь вопросы по этому поводу у моей малышки остались? На этот раз Катя вообще отвела взгляд. — Нет. — обиженно буркнула она. — Вот и отлично. Ну? Что такое с тобой? Ты всю неделю как на иголках. Не говори, что из-за Лизы. Вы ведь до операции очень часто общались и все было в порядке. — брюнетка попыталась заглянуть ей в глаза. — Катюш, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Что? Нет. — сходу выпалила Хорошенко, быстро помотав головой и потерла заспанные веки. — Наверное… Я просто как начала видеть, сразу… Все вокруг так закрутилось, завертелось, много всего произошло… Как калейдоскоп какой-то. Думаю, дело в этом. — Уверена? Может быть мне, все-таки, следует о чем-то знать? — Да нет, нет. — девушка, восседающая под одеялом, убрала растрепанные ото сна волосы за уши и наконец-то посмотрела на возлюбленную. — Правда. Наверное, стресс. Извини. Пару секунд Марго приглядывалась к ее глазам. — Ладно. — она поцеловала ее в щечку и поднялась с расстеленного дивана. — Мне на работу пора, а я еще даже в душ не сходила. Отправившись в коридор и подойдя к ванной комнате, Рита собралась постучать, но дверь и так приоткрылась. — Извини, а как-к-ким полотенчиком вытереться? — очень тихо спросила Елизавета, высовывая лицо и пряча обнаженное тело. — Домывайся быстрее, пожалуйста. Мне тоже нужно. Сейчас принесу. — Ой, сейчас-сейчас. Я бы-бы-быстренько. Гостья юркнула обратно, а Маргарита сходила за полотенцем и, вернувшись, постучала. — Ой, я уже голову мылю. Но я не закрылась, за-за-за… — Задерни шторку. — попросила Майорова и через несколько секунд открыла дверь. Екатерина слышала все это и недовольно посматривала в ту сторону, проверяя сообщения в телефоне. — Спа-п-п… Спасибо. — поблагодарила студентка из-за мутной шторки, но как только полотенце оказалось на крючке, а брюнетка почти что вышла, то добавила. — Из-из-извини… А ты… Ты… Ты же врач… Т-т-ты… — М? — У… У меня… Мне п-п-просто неловко… Тут какая-то фи… Фигня… Ты… Ты не могла бы по-по-посмотреть? — Я не совсем тот врач, Лиз. Где именно и какая? — Ну… Ну… Я отсюда не вижу… Обернувшись, Марго сняла полотенце с крючка и протянула за шторку. Та, что стояла в ванной, прикрылась и через секунду предстала в полуголом виде, закрыв свое тело махровой тканью лишь спереди. — Т-т-там… — она показала пальцем на свои ягодицы и смущенно опустила взгляд. Мокрые каштановые волосы спадали на хрупкие плечи, да и сама миниатюрная девушка казалась настолько худенькой, будто одним неосторожным прикосновением ей можно навредить. Нельзя было не заметить множество синяков на ногах, руках и плечах. Рита видела перед собой не более, чем ребенка. Съежившегося, изувеченного, в какой-то степени зашуганного и, даже вопреки ее холодному рассудку, сердце непроизвольно сжалось. — Повернись. — спокойно попросила она. Третьякова шлепнула ступнями по воде, повернулась спиной и крепче прижала к себе полотенце. Бедра и ягодицы украшали особо обширные кровоподтеки темно-фиолетового цвета. — У меня будто что-то к-к-колит, но я н-не понимаю. Б-б-больно… — сообщила она очень жалобно. — Да на тебе здесь живого места нет. Неудивительно, что болит. — Маргарита сочувствующие вздохнула, подошла и прищурилась. — Ты ставишь себе какие-то инъекции? Почему у тебя вся попа исколота? — Н-нет. Но она так болит будто бы… Я… Я не знаю, что… Что они со мной делали. — девушка начала тихонько задыхаться. — Я… Я… Они сказали, чтобы я не-не… Не трусила и выпила с ними. Ну… П-папины друзья и… Я согласилась. Подумала, что т-так они от-от… Отстанут. Мы сидели на кухне, а потом… Я ничего не помню. А когда очнулась, то… То все болело. И там тоже… Желая что-то спросить, Рита приоткрыла рот, но потом внимательно пригляделась. Показалось, что что-то блеснуло прямо на одной из изувеченных ягодиц. — Подожди, подожди. Не двигайся, пожалуйста. В это время Екатерина нехотя встала с постели и поставила чайник. — «Только без кофеина» — передразнила она свою девушку и кинула в чашку пару ложек растворимого кофе. Пришлось встать, чтобы тоже поехать на работу и не оставаться дома наедине с Лизой. «Ей богу, Кать, какая же ты врунья. Ты же знаешь что виновата, но куда проще говорить с Ритой, будто все наоборот. Тебе не стыдно?» — упрекнул внутренний голос и тут же заспорил сам с собой. — «Хотя, я ничего такого не сказала. Просто как она могла пообещать этой Васе, что… Да хватит себя оправдывать. Хватит. Как бы Рита сказала: Твои реакции защитные. И ты знаешь, что она бы никогда не поступила также, как ты. Вон, она даже видит, что с тобой что-то не так. Иногда кажется, что она вообще видит тебя насквозь, но молчит, в ожидании, когда ты сама во всем признаешься. А тебе страшно, да? Но дело, блин, не во мне. Дело… Дело в Лизе вообще! От нее надо избавиться, вот и все. Надо, чтобы она уехала туда, куда собирается и перестала напрягать меня своим присутствием. Ей все равно от меня больше ничего не светит. Она — ошибка. Она — просто моя жизненная о-шиб-ка. Точка.» — Кать… — на кухню вошла Марго. — Я с тобой на работу. Все, хватит с меня больничного. Пора возвращаться в… Это что? Стоя у гарнитура и повернувшись вполоборота, Хорошенко нахмурилась, увидев то, что между двумя пальцами держит ее девушка. — Мы не поедем на работу. Мы едем в больницу снимать с Лизы побои. — заявила та, в свою очередь и тихо добавила. — Какие-то мужики дома споили ее, избили, изнасиловали и… Они в нее иголками тыкала, ты можешь себе представить? Одну оставили прямо в ягодичной мышце. — Что? — только и смогла спросить Катя, уставившись на огромную иглу. — Это… Эту? — Понятия не имею, как она не вошла полностью, но ей повезло. И если бы они повредили седалищный нерв… — Погоди. Ее реально… Ее реально из… — Пожалуйста, пожалуйста, не надо. — следом за ней на кухню прибежала Лиза. — Я не хочу, я не поеду. Д-д-дай мне какую-нибудь мазь и-и-и… И все. Я не хочу никуда обращаться. — Зайчик, послушай, это правда необходимо. Если сразу не пресечь и спустить это с рук… Гостья этого дома испуганно потрясла мокрыми волосами в стороны и умоляюще посмотрела на Екатерину. — Пожалуйста, не заставляйте меня. Я просто больше не хочу их… Их в-в-видеть. Можно я побуду у вас еще не-не-немножко, а потом уеду и все? И все, п-п-правда. Я-я… Я не хочу туда возвращаться. — Да тебя никто и не гонит… — вдруг высказалась шатенка и покосилась на приподнявшую одну бровь Маргариту. — Если ты не хочешь, то… Иди сюда. Она приобняла за плечи уже готовую расплакаться девушку. — Это нельзя так просто оставлять. — настаивала на своем Рита и потрясла иголкой. — Катя, ты ведь понимаешь… — Вот именно. Я понимаю. И понимаю, что ей не хочется рассказывать обо всем каким-то ментярам. Я помню, как мы поехали в полицию и у меня брали показания так, будто это я хотела… Хотела… В общем не важно. — Ты… Ты о чем? — беззвучно пуская слезы Кате в плечо, Третьякова подняла взгляд. — Ни о чем. — Ты зря сейчас поддерживаешь ее решение. — Нет, Рит. Может ты и психолог, и много знаешь, но… Этого ты понять не сможешь. Когда ты вспоминаешь все это, а тебя перебивают и спрашивают: "Вы серьезно хотите щас на это заявление писать? Неужели вам тогда совсем не понравилось?" — Я помню. — Раз помнишь, то не дави на нее. Пусть сама решит, хочет идти в полицию или нет. — Не хочу. — хныкнула Елизавета, крепко обняв свою заступницу. — Я все… Все равно почти ничего не помню. Скажут, что с-с-сама виновата… Я же пила.

***

После того случая, Екатерина всеми силами старалась совладать со своим страхом быть обличенной. Однако, он не прекращал съедать ее изнутри. Особенно в те моменты, когда Третьякова оставалась наедине с Маргаритой. Прошла обещанная неделя и уже шла вторая. В общей сложности гостья жила у них уже целых три, так и не согласившись подать заявление на своих обидчиков в полицию. О том, что ей пора уезжать, пара девушек тактично молчала. Собственно, как и она сама. Уж очень сложно начать разговор при виде поникших и постоянно заплаканных глаз. Да и с каждым днем Елизавета все заметнее погружалась в себя. Она приходила с учебы, сидела за учебниками, убиралась, готовила и при этом напоминала тень. Погруженная в работу парочка ее практически не замечала и отчасти такое соседство даже приносило удобство, не считая отсутствия личного пространства. — Ну и? Че в итоге? — допрашивала подругу Мария, сидя напротив прозрачной витрины, выступающей в роли столика. — Получается, эта маленькая шлюшенция поселилась у вас дома, щеголяет без трусямбо и ты не можешь ей даже слова сказать? — Я могу! То есть… Я ей сказала. Сказала, чтобы она оделась. Это было всего один раз и у нее сразу такое лицо… В общем, она ответила, что просто постирала трусы, а запасных нет. — Гони ее в три шеи, алло! — Да блин! Если я прямо попытаюсь ее выгнать, ты же понимаешь, что она может обидеться и обо всем рассказать Рите? Она сразу ныть начинает. Мало ли че выскажет и… Пиздец. Деньги ей подружка так и не заняла, дома какие-то чмошники ошиваются, которые ее изнасиловали… Вот куда она пойдет? — А это разве ваши проблемы? М-дааа… Катюх, зря ты ее тогда засосала. Я уж молчу о том, что вы кувыркались. Говорю тебе, она давит на жалость. А даже если ей реально некуда пойти, то да, хер ты ее теперь так просто выпроводишь. Надо как-то аккурааатненько… И желательно, чтобы это сделала Марго. — Да я знаю! Я пыталась. Но не факт, что она вообще что-то собирается рассказывать. Ей щас очень плохо, я же вижу. Наверное, это у меня бзик и я… Ну… — Ссышь? Хорошенко посмотрела на подругу и недовольно скривила губы. Сама она сидела за витриной, на месте продавца и изредка поглядывала в правый нижний угол монитора, где цифры гласили: «12:06 05.03.2014». — Ну ссышь и ссышь, че такого? Я бы на твоем месте тоже ссала. Еще и обосралась бы в придачу, когда Ритусик согласилась, чтобы эта Лолита на пенсии у вас пожила. — Маша задумчиво отвела губы трубочкой в сторону. — Слушай, а может тебе уже проще самой во всем признаться и вы отправите ее в свободное плавание? — Ага. Прям сегодня. В ее День Рождения. — саркастично огрызнулась шатенка. — С праздником любимая, я трахалась с этой дурой, которая у нас живет, тебе нравится подарок? Как отмечать будем? — Привет, Рит! Катя резко дернулась и уставилась на дверь, при этом больно стукнувшись локтем. — Ааай блядь! Маша! Че ты врешь?! — возмутилась она, под разразившийся хохот Кузьминой и потирая ушибленное место. — Тварина. — Я не сдержалась, извини. Видела бы ты свою рожу. — бывшая одноклассница скорчила такую гримасу, будто Шаманка в ее понимании выглядела как отсталая и снова рассмеялась. — Ух… Ладно, ладно. Это жестко, конечно, ей так выдавать. Тем более сегодня. Да и Лизку-то с одной стороны жалко… Сеструха у нее хоть и была с прибабахом, но все равно. Еще и батя как бухал, так и бухает, да? Жопа, ни че не скажешь. — Вот-вот. Поэтому Рита ее и жалеет. Да мне и самой жалко… Она ведь по сути ничего плохого мне не сделала, даже наоборот - жизнь спасла. И если бы хотела то, уже, наверное, давно бы все растрепала. А мы и на общагу ей занять не можем, у самих все по плану расписано. На коммуналку, на лекарства, на визу бабки ушли, с собой взять надо… — Дааа, Катюх… Вот она, долгожданная взрослая жизнь. — Не говори. Так и Рите еще приспичило международные права сделать, она же без машины вообще жить не умеет. — Моднявая какая. Но круто же, че? Будет тебя катать по Калифорнийским дорогам. И вы такие под мууузычку, красииивые, счастлииивые, на фоне заката, а потооом… Пососётесь и чпокнетесь. Эээх… Романтика. — Маша мечтательно вздохнула. — Угу. И пососемся, и чпокнемся… Когда она вернется. — В смысле? — В смысле, я никуда не лечу. Как в замедленном действие, Кузьмина перевела на подругу непонимающий взгляд. — В смыыысле? — «В сысле, в сысле», че как попугай? В прямом. Мне на три месяца минимум противопоказаны перелеты. — Святыыые маракааасы! Вот это реально пипецкий пипец. — поразилась Мария, но потом изменилась в лице и вновь закатилась заливистым смехом. — Да с хера ли ты все ржешь?! Задолбала! — Смотри… Смотри… — попыталась говорить задыхающаяся от смеха девушка. — Смотри, чтоб она там замуж не вышла или не женилась. Ха-ха-ха-ха-ха! Несколько секунд Хорошенко смотрела на нее как на врага народа, а потом… — Суууука, блять! — она тоже засмеялась, схватила с витрины рабочую тетрадь и принялась лупить ей подругу. Та издавала возмущенные вопли протеста, но в итоге выхватила тетрадку и тоже хлопнула ей Катю по голове. — Маша, блять! — Ой. Простиии… — Да пошла ты. — шатенка насупилась и уставилась в компьютер. — Знаешь же, что нельзя. Нет, надо ударить. Спасибо, блин. — забурчала она. — Ты первая начала! — Тебе не сверлили голову. Че как Поля-то дурная? — Ну я же извинилась. — Угу. — Ой, ну все. Башка не кружится? Живая? Все видишь? Все, не пизди. «I'm so sorry», напишу я на заборе. Иди сюды. Мария обошла витрину и, защипнув щечку Шаманки, потрепала за нее. — Ути какая хорооошая. Надууула свои щекенции… — Да отвали. — несильно брыкнулась обиженная девушка. — У меня уже объявилась бабушка, не надо еще одну. — От какая противная, посмотрите-ка на нее! Иногда удивляюсь как Марго тебя терпит, злючку. — Вообще-то я не злая. А ты радуйся, что Рита этого не видела. Она бы тебе руки поотрывала. — по ехидной улыбочке Екатерины было понятно, что она уже не обижается. — Кто? Рита? Руки? Поотрывала? Не смеши мои сисяо. По-моему она вообще психовать не умеет и рукоприкладство - это не ее. Она в школе наверняка как Гога была, да? Зубрила? — Нет, она не была… Ну… Я толком и не знаю, да и какая разница? — отмахнулась шатенка. — Че там, кстати, Гога? Не вернулась еще? — Ооо… Гога - это вообще! Такая красотка, кабздец. Не видела ее фоточки в инстаграме? — Где? — В инстаграме! Приложение такое, где фотки можно выкладывать. — Ааа. Ну слышала, да. Где тупые размалеванные клуши жрачку свою выкладывают и губы дуют, да? — Нет вообще-то! — возмутилась Мария и шлепнула подругу по плечу, пока та хихикала. — Тоже лучше бы зарегилась, а то и так за это время все пропустила. Ой, щас я тебе еще фоточки покажу с ее прошлой днюхи, когда я в Москву ездила, и с их годовщины с Марком, и… — Не надо! — Заткнись. Смотри. — Кузьмина склонилась над витриной и первым делом Екатерина увидела ее фотографии, где почти на каждой красовались выпяченные губки, от чего громко рассмеялась. — Иди в зад! Так… Так, блин, модно! Ты ниче не понимаешь. — О дааа… Куда мне до моды? У Гоги такие же шедевры? — У нее в основном профессиональные фоточки. Вот, видишь? — Ну да… Правда круто. — Ага. И вот. И вот. Ну здесь она на Бродвее, вот тут сразу в Голливуд поперлась… Ее еще тогда Танька сразу к себе пригласила. — Че за деревня? — голос Кати сразу же изменился и она явно старалась выдать как можно больше пренебрежения. — Мне б такой домик в деревне… Это они за город куда-то ездили на выходные. Вот она у этих огромных знаменитых букв на горе… — продолжала болтать Маша, показывая снимки, но потом подняла взгляд и запаниковала. — Приехала, приехала, приехала! Пиздуй отсюда! Шаманка без вопросов подскочила на ноги и скрылась в подсобном помещении, а на ее место тут же плюхнулась подруга. Через стекло в двери было видно, как Маргарита поставила автомобиль на сигнализацию и направилась к магазину. Вскоре дверь отворилась со звуком музыкальной подвески и вошедшая девушка очень удивилась, увидев, кто сидит на месте продавца. — Привет. — Маша показала два пальца. — А у вас нормально так магазин открытым оставлять? — Привет. А где… — Не знаю. Я приехала, смотрю, а тут нет никого. Думаю, ну посижу, подожду и уже два часа тут торчу, охраняю. Катюха трубку не берет, а твой номер я че-то потеряла… — Мой номер на визитках есть. — Рита кивнула на стопку карточек и нахмурилась. — Хочешь сказать, что Катя оставила магазин без присмотра? Я утром сама сюда ее довозила. — Эээ… — Марию немного напугала такая серьезность, с которой брюнетка достала телефон и собралась звонить возлюбленной. — Ну… Я не знаю, че она такая дура… — Сама дура! — послышался недовольный возглас, а следом за ним грохот и оглушающий дребезг стекла. — Ой бляяяя… Ай! Судя по звукам, в подсобке продолжало что-то падать и, быстро переглянувшись, Рита с Машей рванули на помощь. Хозяйка магазина первая заглянула в небольшое помещение. Ее взору предстали валяющиеся на мокром полу канистры с автомобильными жидкостями, рухнувшая рядом полка от стеллажа, разбитая трехлитровая банка, а с букетиком в руках всю эту композицию возглавляла Екатерина. — Привет! С Днем Рождения! — распластавшись на полу, она попыталась улыбнуться и помахала цветами. — Я хотела сделать сюрприз. — Вот дурочка. Вставай. — Марго поторопилась поднять ее на ноги. Обошлось без травм, хотя еще около получаса именинница вела допрос о том, точно ли все в порядке и точно ли ничего не болит? — Я надеюсь, ты понимаешь, что сегодня мы закрываемся раньше и тебя ждет незабываемый вечер? — уточнила Хорошенко, глядя на свою девушку горящими от предвкушения глазами. Она уже расставляла по полочкам новый привезенный товар и подмигнула Кузьминой, которая успела пожалеть, что пришла, так как ее заставили помогать. А Маргарита в это время записывала то, что продала только что ушедшему покупателю. — Солнышко, извини, но мы не можем закрыться раньше. Вечером приедет клиент у которого практически оптовая закупка и я не могу это отменить. — Но... Я думала, мы с тобой… — шатенка покосилась на подругу и та пожала плечами. — В общем, все уже забронировано и стремно будет не поехать. — Ты о чем? Катюш, ты же знаешь, времени всегда в обрез и прежде чем что-то планировать, надо договариваться заранее. Вот как со своими студенческими подругами я договорилась на следующие выходные. Спрыгнув со стула, Катя ничего не ответила и понесла пустую коробку в кладовую. Не надо быть телепатом, чтобы понять - она расстроилась. — Просто в шесть у вас забита трасса для картинга и… Потом моя дача, шашлычок и все такое. — тихо сообщила Мария. — А обязательно ей об этом говорить? Я просила? — выглянула из подсобки Шаманка, начиная вести себя очень дерганно. — Та самая дача? — Марго повернулась к ней. — Где ты отмечала свое восемнадцатилетие? — Вообще-то я хотела устроить что-нибудь дома, но так как у нас поселилась Лиза… — Катюш, все-все, не ругайся. — брюнетка подошла и приобняла свою девушку. — Но я правда не могу закрыться раньше восьми. Мне очень приятно, что ты так заморочилась на счет моего Дня Рождения, но давай мы перенесем празднование на другой день? Просто я еще в прошлом году тебе говорила, что не любитель подобных торжеств и думала, что ты запомнила. — Я подумала, что ты это сказала только из-за того, что я испортила тебе тот день. — пробурчала шатенка. На прошлогоднее пятое марта она и вправду вела себя ужасно. Истерики о собственной неполноценности на фоне потери зрения в то время затмевали собой любые другие события. — Может быть, можно как-то перенести картинг? Я бы правда туда с удовольствием сходила и… По поводу шашлыков… Маш, не обижайся, но я еще обещала к родителям заехать. Отец очень хотел меня поздравить и маме нужно лекарства отвезти. — Да нет, никаких обид. — Маша подняла открытые ладони. — Просто если надумаете, дайте знать, хорошо? Я тогда побегу. Давиду скажу, чтобы не парился с углями и мясом. Она покинула магазин, воспользовавшись шансом отделаться от работенки, а Хорошенко огорченно вздохнула. — Ну ладно, че уж теперь? Позвоню, попробую перенести. Тем более, раз к родителям надо… Рабочий день прошел очень быстро. Все еще опечаленная Катя выключала свет в витринах и ворчала на последнего капризного покупателя. — Просто охуевший. Надеюсь, ноги, блять, переломает себе на своем «охуенном крузаке». Говно тупое… — Катя. — Извини, просто раздражают такие. — шатенка вздохнула. — Все? Едем? Склонившись над клавиатурой, Марго сверяла остатки товара. — Угууу. Сейчас, доделаю. — проговорила она, сосредоточенно что-то печатая в открытом документе. — А мы сильно торопимся? — А что? Масляным взглядом Катя покосилась на нее, а потом украдкой подошла сзади и приобняла за талию. — Раз ты отказалась почти от всех сюрпризов, тооо… У меня есть одна идея. — Идея? И какая же? — улыбнулась Рита, но не отвлекалась от работы. — О, смотри-ка. Письмо из консульства пришло. Дату собеседования для визы назначили. — обратила она внимание на всплывшее сообщение электронной почты, ощущая как по бедрам ласково блуждают чужие руки. Шатенка прижималась все ближе. Убрав темные волосы с шеи и прикоснувшись к ней губами, она опустила ладони вниз и настойчивые пальцы принялись расстегивать пуговицы на черных брюках. — Поздравляю. Но давай потом посмотришь? Моя идея будет поинтересней, чем какие-то консульства… Если меня твоя таможня пропустит. — посмеялась она, так как пуговица поддаваться не собиралась. — Солнышко, у нас дверь не закрыта… — тихо заметила Рита. — И нам пора ехать. — Я закрыла. Не хочу никуда ехать. — Катя наконец-то справилась и расстегнула молнию, а ее губы продолжали засыпать шею нежными поцелуями. — Хочу мою девочку. Очень. Очень. Сильно… Высказывая горячим шепотом свои пожелания, она проскользнула рукой под брюки. Мягкие пальчики почти что пробрались к самому интимному месту поверх белья и… — Подожди чуть-чуть. Мне немного осталось. Без антисептика я все равно тебя туда не пущу. — Вот зануда. — Хорошенко усмехнулась и укусила ее за плечо. — Так ты не отвлекайся. А я так… Пока что в трусики и не лезу. Аргумент сработал. Девушка дала ей продолжить и вернулась к своим делам, но… Дыхание очень скоро начало сбиваться. Нежные поглаживания поверх тонкой ткани несомненно мешали думать о работе. Екатерина ощутила, как податливые ноги чуть шире раздвинулись в стороны, спина непроизвольно прогнулась и, прикусив нижнюю губу, брюнетка издала еле слышный стон. — Приятно? — Конечно. — Марго закрыла глаза и ее пальцы зависли над клавиатурой. — Если ты хочешь грубее, то я не против. Но сначала… — она взяла стоящий на витрине баллончик с дезинфицирующим средством. Очень скоро она допустила прикосновения к своему телу под одеждой. Катя сама повернула ее к себе лицом и избавление от голубой классической рубашки сопровождали страстные прерывистые поцелуи. — Но я больше не хочу грубо. — в полутьме шатенка заглянула в серые глаза Маргариты. — За это время я успела понять, что… Не хочу делать тебе больно. Я хочу… Хочу взаимно и нежно. Она расстегнула свои джинсы, что ненадолго обескуражило темноволосую. Стоило ей только созреть и самой захотеть чего-то поострее, как вдруг оказывается, что этого больше не нужно. Но спорить она не стала. — Снова? Думаешь, так будет удобно? — Рита наблюдала за тем, как Катя сама берет ее руку, откровенно облизывает два пальцы и направляет их себе между ног. — Ты ведь снова проиграешь. В ответ та лишь хитро улыбнулась. — Когда я проигрываю, я выигрываю. — А мне казалось… Что тебя устраивает другая. — Что? — Хорошенко резко остановилась. — Что ты сказала? — Говорю, что если тебя устраивает, то меня тоже. — улыбнулась Марго и, опираясь ягодицами о витрину, притянула ее ближе для нового поцелуя, вместе с тем сдвигая трусики под ее джинсами в сторону. «Капец… Показалось. Крыша едет уже.» — Шаманка попыталась отвлечься от мук совести. Уже не впервые она переводила начавшиеся ласки в свою сторону, но не столько нуждалась во взаимности, сколько хотела почувствовать свою желанность. Словно так она убеждалась, что возлюбленная ни о чем не подозревает. Что у них по прежнему все хорошо. Она ей не противна. Она ее хочет. Пусть не сразу по своей инициативе, но ведь хочет, правда? Подушечки пальцев меж ног обеих девушек неспешными движениями доставляли синхронное удовольствие. Завелась шатенка буквально за секунды, но в следующий миг ее прихоти еще разок перевернулись с ног на голову. Лишь потому, что ей стало не по себе от навязчивого желания ощутить Маргариту внутри. С каждым разом ей все чаще и чаще хотелось, чтобы это именно она брала ее в свои руки. Чтобы именно от нее исходила сила, власть, надежность, а может быть, даже грубость. Она, конечно, умела овладевать ей и очень горячо, но этого казалось мало и обычно требовало отдачи. Да почему же эти предпочтения снова меняются? «Нееет, нет, нет, нет, нет! Тебе вот вообще не хочется и не надо, чтобы в тебя что-то пихали. Это так… Только иногда приятно, но не таким образом. Больше мы такое повторять не будем. После прошлого подобного раза мне было стыдно.» — сразу же взбунтовалось отрицание и в голову полезли неприятные ассоциации с тем, что ей довелось пережить. Почувствовав, как Марго осторожно ввела в нее один пальчик, шатенка помешала и вернула ее к поверхностным ласкам. От чего-то она решила, что если хочется проникновения, значит хочется мужчину, а если хочется еще и настойчивости, то это равноценно насилию. И что же все это значит в совокупности? Что ей действительно понравилось той кошмарной ночью? Нееет. Нет! Ничего подобного. А если нет, то какого черта такие желания возникают в ее голове? Их надо экстренно истреблять. — Солнышко, ты здесь? — А? — Катя поняла, что остановилась и отдалилась от процесса, пытаясь совладать со своими паразитами в черепной коробке. — Да, да. Я просто… Мне почему-то сложно… Бляяя! Бля, бля, бля! Одевайся! В панике она быстро взялась застегивать штаны, заметив как к магазину приближаются четверо человек, а через несколько секунд дверь со звоном открылась. Маргарита успела прихватить с собой рубашку и пулей переместилась в подсобку. — Закрыла? — шикнула она оттуда. — Извини. Я думала, что уже никто не придет. Здравствуйте… Ооо. — Катя удивленно вскинула брови, увидев посетителей. — Вы как тут? Друг за другом в магазин вошли Любовь, Фелиция и Полина, держащая за руку Анжелину. Последняя не смогла удержать ребенка и та рванула вперед. — Каюся! Каюся, пивееет! Мы мутики бойшие смалели! Девочку никто не успел остановить, перед тем как она влепилась лбом прямо в стеклянную перегородку от витрины. Это было действительно больно. Через мгновение по всему магазину разнесся громкий плачь, секунду назад безмерно счастливой крохи. — Маленькая моя, ну ты чего так? — Екатерина первая подхватила ее на руки. — Не видишь куда бежишь? Не плачь. — Бойнооо. — малютка крепко обняла ее за шею. — Прямо как ваша мама в детстве. Никаких преград не видит. — улыбнулась бабушка сестер, когда стало ясно, что единственным последствием от удара стала вскочившая на лбу шишка. — Только теперь мама скажет, что никуда больше ее со мной не отпустит. — Хорошенко младшая не церемонясь поперлась в подсобное помещение. — А где Рита? Я ее поздравить хочу. Мы едем на шашлы или че? Ооо… Приветик. — хихикнула она, застав именинницу за застегиванием рубашки. — Поля. — вытянула ее оттуда сестра и выставила в зону для покупателей. — Нет, сегодня никуда не едем. Я забыла написать, что планы изменились. Ты же должна была к нам домой приехать. — Мы и хотели сразу к вам ее отвезти. — пояснила Любовь. — Но когда проезжали мимо, то увидели вашу машину и попросили таксиста развернуться. — Ммм… Вы решили совсем не улетать, да? — Катя спросила об этом с не самым приятным сарказмом в голосе. Но бабушка этого не заметила. — Мы решили, что заслужили длительный отпуск. Пока подождем Маргариту и, если что, улетим все вместе. В отличие от старшей сестры, с ней успела сблизиться Полина. Она-то и уболтала пожилую пару задержаться после конгресса. Теперь они ходили по выставкам, музеям, театрам и светловолосая девушка сияла обновками. Точно также, как и ее новая маленькая сестренка. Единственная, кто открыто не был от этого в восторге — Елена Анатольевна. Она постоянно протестовала против их совместного времяпрепровождения и даже устроила парочку новых сцен, а в итоге вовсе объявила забастовку, перестав разговаривать с обеими. Удивительно, что сегодня женщина вдруг пошла на уступки и разрешила взять с собой Лину в кино. Шатенка даже немного завидовала, замечая, как спелись пожилая женщина и ее младшая сестра. Все-таки Шаманка была немного похожа на свою мать, так как признать свое желание проводить с ними время не позволял характер. Оставалось с показным безразличием на лице слушать о том, как завтра эти трое идут в Эрмитаж. Сначала стало обидно, что ее с собой не зовут, но как только прозвучало приглашение, как и на все предыдущие она ответила вежливым отказом. — Нет, спасибо большое. Мы завтра работаем. — Завтра выходной. — напомнила Рита, стоя неподалеку и общаясь с Фелицией. — Точно, забыла… Да не. Рит, если хочешь - иди. Я там была. Правда давно, но мне и не очень интересны картины. — Я тоже не большая поклонница живописи. — призналась Любовь и посмотрела на свою спутницу. — Это все Феля. — Не отрицаю. Как же можно, побывать в таком историческом городе и не посетить самый главный его музей? — иностранная гостья сдержанно улыбнулась и вернулась к диалогу с Маргаритой по поводу ее визита в Америку. — Как возьмете билеты, сообщите нам. Не думаю, что вам стоит снимать отель. У нас есть домик на побережье Монтерей Бэй и вы можете пожить там. Это в пятнадцати минутах езды от университета. Будем считать, что это небольшой подарок на День Рождения. — Спасибо вам… — Да, спасибо, но она летит одна. — вмешалась Екатерина, не скрывая своего недовольства. Узнав о противопоказании авиаперелетов, женщины ей посочувствовали. Зато молча вникающая в разговоры Полина вдруг оживилась. — А я? А я могу полететь? — Ты работаешь и еще с учебой не разобралась. — буркнула Хорошенко старшая, у которой при мысли, что даже ее сестра сможет улететь, внутри все закипело. — Я договорюсь с Витей и меня отпустят. — отмахнулась блондинка. — Ну, так что? Блииинчик блинский… Наверное, это дорого. Че-то я губу раскатала, да? — Почему же? Полюшка, если тебе дадут визу, то мы будем рады свозить тебя в гости. — обратилась к ней бабушка. — Или Маргарита сейчас отправится одна, а когда Екатерине разрешат перелеты, вы прилетите все втроем. — предложила вариант Фелиция, заметив выражение лица шатенки и многозначительно посмотрела на супругу. Но та никаких намеков не уловила и по простоте душевной продолжала: — Да зачем ей ждать? Если будет возможность, то пусть летит. — Я тозе! Я тозе полецю! — отозвалась Анжелина, рисуя фломастером на листочке. — Как пица! Навееех! — она сидела на коленях у Шаманки и задрав ручки, помахала ими. — Ты-то несомненно. — усмехнулась та, в свою очередь, что прозвучало отнюдь не весело. — Ладно, разберетесь потом. Рит, ты еще к родителям хотела заехать. Забыла уже? Она поставила девочку на пол, а сама встала. — Ти обизяися на мея? — Лина задрала голову. — А это ты с чего взяла? — Катя покосилась на остальных, а потом присела на корточки. — Ти не беешь мея в гоооси, не пихооодишь, ницё не деееаешь… — развела малютка руками и потрясла листочком. — Кая, не обизайся, позалуста. Я тебя дазе лисую, смотли! Девушка посмотрела на протянутый рисунок, где было что-то наподобие человечка с лицом. — Да не обижаюсь я, не говори глупостей. — она взяла ребенка за руку и повела из магазина. — Мы на улице будем. Эндж, шапочку надевай. Катя и правда очень старалась отстраниться от этого ребенка. Но не могла ведь она в открытую признать, из-за чего старается реже ее видеть. Разве это нормально, что глядя на нее, она то и дело вспоминает свою первую любовь? Чувство было не из приятных. Учитывая то, как больно сделала ей та девушка из прошлого. И вроде как притяжение, обиды, эмоции - все это притупилось, но… Иногда охватывало какое-то сожаление. Неужели ей все еще не хватает ее? Или просто жаль себя за то, как та отвратительно поступила? «Плевать. Этот ребенок здесь не при чем.» — думала Хорошенко, наблюдая как Лина рисует пальчиком на пыльном автомобиле. — «Она же пока такая чистая, искренняя… И так тянется ко мне. А я, кажется, грязну в тупой взрослой жизни с кучей лжи, лицемерия и проблем, созданных своими же руками. Так ведь нельзя. Если я такая идеальная, в отличие от Бурой, то стала бы я заглядываться на Риту еще в школьные времена? Меня тянуло к ней, а я так старалась этого не замечать. Боже мой, как же я летала к ней на сеансы… По этой бетонной лестнице, на этот второй этаж с ненавистными кабинетами математики, географии и физики. Как она прикрывала меня от опозданий, здоровалась, сдержанно улыбалась и просила больше не опаздывать. И я такая, типа, дурочка, флиртовала с ней, хотела внимания и… Черт, как же у меня колотилось сердце перед первым приемом вне нашей школы. Это было не от волнения. Да, я слышала, что первую любовь принято считать чем-то самым драгоценным, святым… И я считала. Но, видимо недостаточно, раз меня так торкнуло от другой. С Таней мы бы не смогли продержаться дольше. Мы разные и… Одновременно очень похожи. Нет, я не любила ее больше. И я не любила ее меньше. Просто каждого человека мы любим по-своему. Исключительно. Неповторимо. Индивидуально. А то, что было «до» - это прекрасный опыт и я должна научиться им пользоваться. Стены с дырами крышу дома не удержат, поэтому я должна перестать лгать. В первую очередь самой себе. Я все обгадила, я и обязана эти дыры залатать. Может и хорошо, если Рита уедет одна. Я подумаю как лучше обо всем сказать и… Маша права. Как только она приедет, я расскажу о том, что переспала с Лизой. И я вымолю у нее прощение любой ценой. Любой. Правду я тогда читала о том, что безумно хочется выплеснуть эту гадость, чтобы сделать легче себе. Но я больше так не могу. А признаться сейчас, значит подгадить еще больше. Она ни в коем случае не должна потерять уверенность перед демонстрацией своего исследования. Если такое вообще возможно, чтобы Рита и потеряла уверенность.» Хорошенко грустно усмехнулась и ощутила, что уголки глаз намокли. В следующую секунду ее плеча коснулась родная ладонь. — Поехали? Екатерина ничего не ответила. Обернувшись, она крепко обняла Маргариту и уткнулась в ткань стеганой куртки. Аромат холодных духов, давно ставший привычным и обыденным, в эту секунду обрел неповторимую ценность. Хотя бы тем, что она все еще может вдыхать его. Вдыхать и понимать, как же сильно не хочет терять возможность им наслаждаться. — Зайчик, ты чего? — улыбнулась брюнетка. — Ну вот. Лина всю машину изрисовала и теперь как поросенок. — Давай удочерим ее? Лицо Риты так и застыло с приоткрытым ртом. Она точно расслышала все правильно? Может быть, она просто очень устала? — Раз мы никуда не едем, то вы довезете нас до дома или как?! — окликнула их Полина, не дав разговору продолжиться и оттирая Анжелине запачканные ручонки. В дороге в основном обсуждался эксперимент, с которым Марго улетит в США. Никто не сомневался, что с визой у нее проблем не возникнет. А как же? Свой бизнес, жилплощадь в собственности, уважительная причина визита. Слушая об этом, Хорошенко старшая все еще расстраивалась, но в таких достижениях своей второй половинки слышала и кое-что иное. «Я тоже должна добиться большего. Это тот человек, за которым мне хочется тянуться, познавать что-то новое и… Я хочу с ней семью. Я правда хочу. Хочу быть лучше и…» — она оглянулась на заднее сиденье, где на коленях у сестры сидела маленькая девочка и что-то лепетала. — «Да. Я вижу нас втроем. Раньше я так боялась думать о будущем. Да я вообще его не видела, а теперь вижу его так ясно, как никогда в жизни.» Взгляд переместился на Риту, увлеченно рассуждающую о том, какими возможностями сможет обладать человеческий мозг, да и вообще организм, если как следует его изучать. Казалось, она могла часами говорить об этом. Катя не понимала и половины слов, но как же вдохновлял и заражал безграничный энтузиазм. Даже про психологию или автомобили брюнетка никогда не вещала с таким явным запалом. — Кажется, они сбежали так быстро, чтобы ты не начала задавать им проверочные вопросы и не поставила неуд. — усмехнулась Хорошенко старшая, когда они развезли пассажиров, а сами отправились к родительскому дому Марго. — Я правда настолько занудная, да? — Ты сама как профессор. Хм… Профессор Майорова. Звучит, звучит… Но да, ты зануда. — Вот какая. — посмеялась девушка за рулем и легонько шлепнула Шаманку по ноге. — Просто ты двоечница. — Вот не правда! Я вообще-то хорошо училась. Ну… Относительно. — Да-да, конечно… Ты думаешь, у меня не было доступа к твоей успеваемости? — Был? — Был. И она у тебя была похожа на кардиограмму. Вверх-вниз, вверх-вниз… — Ооой. Оценки мои значит, изучала? — ухмыльнулась Хорошенко. — Запала на меня, да? Поэтому интересовалась, насколько я плохая девочка? — Я интересовалась тем, насколько ты интеллектуально развита и ленива. Мне нужно было с тобой работать. — Маргарита игриво взглянула на нее. — А вот ты, плохая девочка, очень быстро откопала мою страничку и как раз очень внимательно ее изучила. — Да ниче я не откапывала. — закатила глаза шатенка. — У кого-то из одноклассников в друзьях увидела и все. — Я не добавляла школьников в друзья. — Вооот как… А меня-то добавила. — Екатерина самодовольно заулыбалась и несильно толкнула девушку-водителя. — Ты подала заявку и… Да, это был мой первый прокол. — Я не твой прокол. Я - твое счастье вообще-то. Люби меня и… И люби. Подставив щечку, Шаманка потыкала в нее пальцем. — Ай! — вместо поцелуя она отхватила нежданный щипок. — Ну за что? Я буду жаловаться! — Кому? Лизе? — посмеялась брюнетка. — Нет. В этот… В Роспотребнадзор! — Куда-куда? Ты хоть знаешь, чем они занимаются? — Да. Они не отпустят тебя никуда без меня. Скажут: «Нет, деточка. Не положено вам ни в какую Америку без Екатерины Аркадьевны. Или берите с собой или обломитесь». — Ой, дурочка. Всякую ерунду болтаешь. — Маргарита приобняла ее за шею и склонила к себе, чтобы чмокнуть в голову. — Понятно, почему Линка так всегда тебя рада видеть. Вы похожи. Только ты большая копия маленького дитя. — Я могу быть серьезной. А еще дерзкой. Разной, если что. — задрав лицо, Екатерина пару раз манерно вскинула брови. — Какая тебе нравится больше? — Какая разница, если в любом случае получается выпендрежный болванчик? Люблю тебя. Подарив дурной и покалеченной голове еще один поцелуй, Рита припарковала во дворе автомобиль. Пока она глушила двигатель и доставала с заднего сиденья лекарства, Катя с улыбкой наблюдала за ней, а потом вдруг резко полезла целоваться. — Да что же такое? Откуда столько нежностей, Катюнь? — Изнутри. — сообщила Хорошенко, прилипнув как банный лист и нацеловывая мягкие губы. — Я не хочу домой. Хочу быть с тобой вдвоем, хочу целоваться и жмакаться. От последнего слова Майорова несдержанно рассмеялась. — Жмакаться? Ты незамерзайки сегодня нанюхалась? — А давай… — у шатенки вдруг округлились глаза. — Давай травки покурим? — Нет, ты сегодня точно крышкой поехала. То удочерение, то травка, то жмакаться… — Марго даже прослезилась от смеха. — Все, хватит дурака валять. Может, пойдем? — Пойдем? Вместе? Марго пожала плечами. — Маме стало получше немного и если ты хочешь… Тем более пока папа поздравит, я раз тридцать напомню, что я за рулем чтобы не пить, поэтому это не быстро. — Да, пойдем. Хотя… — Катя уже открыла дверь, но тут же захлопнула. — Нет. Я все-таки посижу. Я как-то стесняюсь и не знаю, что говорить… — Катюш, ну ты чего? Вы так точно никогда не познакомитесь, а потом ты снова будешь обижаться и говорить, что я от тебя все скрываю. — Не буду, честное слово. Давай в следующий раз? «Мне просто будет стыдно смотреть в глаза твоему отцу.» — подумала про себя шатенка. «Надеюсь, когда ты решишься в следующий раз, моей маме не станет хуже… И главное, чтобы это были не похороны». — промелькнула же в эту секунду мысль в голове у Риты, в связи с тем, что она понятия не имела, на сколько улетает. — «Не думай о таком. Не думай.» — поругала она себя и вышла из автомобиля. Домой девушки вернулись поздно. Они очень долгое время бродили по супермаркету, так как Катя уговаривала купить хотя бы тортик, чтобы отметить День Рождения возлюбленной. — Иначе это какая-то фигня, а не днюха. — настаивала она. — В моем возрасте днюха - это всего лишь еще один день. — отвечала Марго. — Тоже мне старушка нашлась. Тебе всего двадцать семь, а не семьдесят два. В квартире к их приезду стоял вкусный запах чего-то съедобного. Их сожительница как обычно сидела за компьютером с тетрадями и что-то учила, но как только услышала звуки в прихожей, то выбежала навстречу. — С Днем Рождения! — она кинулась обнимать Риту, при чем так, что чуть не свалила ее с ног. — Я п-просто не успела тебя утром п-поздравить, ты всегда так рано встаешь. Вошедшие домой девушки переглянулись. Брюнетка поблагодарила за поздравление, но гостья особо и не слушала. Забрав именно у нее пакеты с продуктами и цветы, она понеслась на кухню, со словами: — Я еще небольшой подарочек взяла, на-на-надеюсь тебе понравится. Ну и приготовила кое-что п-при-прикольненькое. — Кажется, за ваши разговоры по душам, она готова прислуживать тебе до конца своих дней. — тихо и ворчливо прошептала Хорошенко. — Не начинай. Марго на самом деле несколько вечеров уделила Третьяковой, выслушивая ее горести о тяжелой судьбе, ужасном отношении со стороны отца и покойной сестры. Как психолог, она знала как именно нужно слушать и что иногда следует говорить, чтобы человеку стало легче, а нынешнее поведение Лизы очень походило на то, как вели себя клиенты, которым действительно когда-то помогли курсы психотерапии. Поэтому такое внимание и особенное отношение ее совсем не смущало. Зато у Шаманки это поведение вызывало очень смешанные чувства. Во-первых, она не хотела чтобы кто-то помимо нее уделял Рите такое внимание. Во-вторых, вообще-то это в нее всегда была влюблена поселившаяся у них девушка. И как теперь это понимать? Она переключилась? Что за глупости? — Ого… — удивилась Майорова, когда прошла на кухню и увидела на столе обвязанную бантиком подарочную коробку с надписью «White Horse». — Виски? — Я видела, что ты пила такой. Там еще ста-та… Стаканчик внутри. — протараторила Елизавета и достала из духовки пирог. — Еще рыба запеченная и… И салатик в холодильнике. Кать, достань по-по-пожалуйста. — А ниче, что я еще не переоделась даже? Сама достань. Домохозяюшка, блять… — Хорошенко отпустила пакет так, что он просто плюхнулся на пол и ушла в комнату. Маргарита проводила ее взглядом и вздохнула, а потом увидела огорченный взгляд миниатюрной девушки. — Не обижайся на нее. Просто она очень хотела сегодня мне сделать замечательный праздник, а у меня… В общем, у нас не получилось. — она устало улыбнулась и взялась разбирать пакеты. — Мне правда очень приятно, но думаю, что Катя просто хотела, чтобы именно от нее сегодня было все самое-самое, понимаешь? — Ну да… Значит, вы не будете есть? — Будем, оставь. Извини за нескромный вопрос, но откуда у тебя деньги? Тебе знакомая все-таки заняла? — Нет. Просто… Просто мне немножко отец дал. Я п-п-пришла домой, а он там, на удивление трезвый и… И с какой-то женщиной. Сказал: «Вот тебе денег, только вали отсюда и не мешай». — Ты ходила туда? Там ведь опять могли быть те уроды, Лиз. — Ну… Ну… У меня просто… Просто кончились прокладки. — тихо сказала она. — А у вас не нашла. — А позвонить и спросить? — У меня не было денег на телефоне и… Вообще неудобно такое спрашивать. — Лиза выглядела очень смущенной и снова опечалилась. Но Марго понимала, что пора напомнить этому ребенку о приличии и ограниченном времени пребывании в гостях. Как-нибудь очень осторожно. — Не стоило тратиться на подарок. На билет у тебя сколько-нибудь осталось? — Ну… Немного, да… Но я не знаю, рады ли будут меня там видеть… Ой! — гостья одернула руку от противня, поморщилась и заскулила. — Что такое? — брюнетка подошла и взяла ее руку. — Обожглась. — прохныкала Лиза у которой по любому поводу начинали наворачиваться слезы. — Тшшш. Не драматизируй, тут немного совсем. — Рита осторожно подула на покрасневшие от ожога пальцы. — Все? Лучше? Давай под холодную воду, бегом. Третьякова потопала к раковине, терпеливо стирая слезинки, а Маргарита заметила, что в дверном проеме за всем этим действом наблюдает Екатерина. — Я вам тут не мешаю в больничку играть? — спросила она ледяным тоном, после чего прошла к холодильнику. Понимая, что со стороны, это выглядело не очень хорошо, Марго подошла сзади и ненавязчиво ее приобняла. — По-моему сегодня все мешают нам. — прошептала она на ухо так, чтобы только Катя могла слышать. — Как смотришь на то, чтобы сходить вместе в душ и закончить то, что не успели на работе? М? — Никак. По всей видимости, шатенка окончательно потеряла хорошее настроение. Взяв в зубы яблоко, она вывернулась из объятий, захлопнула дверцу и пошла обратно. — Помой его! — Ага. Екатерина плюхнулась на диван и решила, что даже пальцем больше пошевелить не попытается для того, чтобы придать сегодняшнему дню какую-то атмосферу праздника. «Ну нравится ей стряпня от Лизы, вот пусть и жрет ее. Я, блять, и картинг ей намутила, и с Махой на счет дома договорилась, но нееет. Дохуя дел, зато как с Лизой там зависать, так времени навалом. На палец дует ей, нормально вообще? Она когда на ее жопу побитую смотрела тоже на нее может подула? Бесит, пиздец.» — злилась она про себя, копаясь в телефоне. — «Че там за инстагранд? Хотя, нахрена он мне нужен, если я все равно нигде не бываю? Толку вообще от того, что я снова все вижу? Тааак… Стоп, остановись. Просто все раздражает. Я реально хотела устроить Рите охуенный праздник, а все пошло не по плану, поэтому злюсь на все подряд. Еще Лиза тут масла в огонь подливает… Иногда хочется, чтобы она что-то сделала такое, чтобы Рита на нее напиздела. Но чтобы она и на эту нюню… Ну да.» Из кухни как по заказу раздался звук разбитого стекла. Уже чашка десятая за три недели выскальзывала из рук Елизаветы и количество посуды заметно уменьшалось. Хорошенко уже успела попсиховать по этому поводу на сожительницу, за что получила как-то раз нотацию от Марго. Зато сейчас… — Лиза. — послышался ее строгий голос. — Скажи, ты хочешь разбить у нас всю посуду? — Нет. Из-изви… — Не нужно извиняться. И не нужно на эту чашку смотреть так, будто от твоего несчастного взгляда она склеится. Бери совок, бери веник и подметай. И ни как в прошлый раз, когда Катя порезалась. — Извини, я не специально… — Научись держать посуду крепче. Если еще раз что-нибудь разобьется, я выдам тебе пластиковую и обычную ты трогать не будешь, понятно? «Хе-хе-хе. Так тебе и надо.» — позлорадствовала Екатерина. Когда они ложились спать, она уже не вела себя настолько противно. Наоборот. Она снова полезла обниматься к своей девушке, когда та устало закрыла глаза и обмякла. — Как же хорошо лечь после этих тридцати коробок. — улыбнулась она, слыша как по левую сторону на своем надувном матрасе возится Лиза, а в правое ухо громко дышит Шаманка. — Что ты делаешь? — Ёжика. Шу-шу-шу-шу-шу-шу. — часто запыхтела она, чем вызвала щекотку и ленивый смех. — Ну вот, обслюнявила мне ухо. Кстати, папа сегодня предлагал мне взять ежика. У него друг их разводит. А еще он спрашивал, почему ты не зашла? Уже сам начал возмущаться, что я вас никак не познакомлю. — В следующий раз зайду, обещаю. — Катя удобно устроилась рядом. — Ты не обижаешься на меня? Кажется я снова тупо веду себя в твой день… — Честно? У меня даже сил нет обижаться на тебя. Да и все хорошо. Я сама понимаю, что тебе изначально хотелось, чтобы все прошло как праздник, а не как обычный будний день. — Ну да… — Меня только один твой вопрос сегодня очень озадачил. Ты понимаешь о каком я? — Думаю да. — шатенка приподнялась на локте и посмотрела на свою девушку. — Про Энджи? — Да. — Маргарита открыла глаза. — Больше не шути так. — Но я не шутила. Ты же знаешь, что у мамы сейчас небольшие трудности с оформлением иии… — взглянув на Третьякову и увидев, что она в наушниках, Екатерина продолжила. — Мы могли бы попробовать. То есть, кто-нибудь из нас. Она привязалась к нам и всегда радуется, если мы приезжаем… Помнишь, мы говорили, что у нас все равно когда-нибудь будут дети. Так почему нет? — Кааать, подожди. У тебя все настолько просто. — брюнетка покачала головой и усмехнулась. — Это ведь ребенок. Это отдельный человечек. Чужая жизнь, за которую надо брать полную ответственность. А ты посмотри… — она огляделась вокруг. — Мы живем в однушке, у нас живет, эм… Еще один человек. Я скоро улечу и неизвестно насколько. — Что значит «неизвестно»? Это будет не дольше месяца, я уверена. Ты им покажешь, че надо делать и… Все. Пусть делают. — Но я не хочу на этом останавливаться. Я хочу вкладываться в науку дальше… Пока что не знаю как, но хочу. Я хочу развиваться, строить карьеру… — У тебя есть магазин. — Ты считаешь, что один магазин автозапчастей - это мой потолок? — посмеялась Рита. — Я сделаю все, чтобы в ближайшем будущем нам больше не пришлось работать там в качестве продавцов. Эта поездка решит очень много и, возможно, я буду продолжать свою врачебную практику или… Я подумала, а почему бы мне самой не отучиться на нейрохирурга? У меня много желаний и я хочу использовать свои знания, если они действительно окажутся полезны. А ребенок - это не только ответственность, но еще и внимание, время, деньги. — Но ты ведь не одна. Я и говорю о том, чтобы НАМ стать родителями, а не только тебе. — Солнышко, но ты еще сама иногда ведешь себя как ребенок. — Все взрослые очень часто ведут себя как дети. По-моему взрослых вообще не существует. — А мне кажется, даже сейчас в тебе взыграло немного детское идеалистическое желание. Ты будто торопишься стать шаблонной, замечательной семьей, но… Я уверена, что пока рано. Мы не готовы. Ты сама не хочешь взять и… Например, закончить университет? Может быть какие-то курсы? Чем ты хотела бы заниматься? Какая у тебя цель? — Жить. — Катя пожала плечами и вздохнула. — Ладно, я поняла тебя. Спокойной ночи. Она чмокнула в губы Марго и, улегшись обратно ей на плечо, закрыла глаза. А вот брюнетка, хоть и очень хотела спать до этого разговора, не смогла вновь расслабиться. «Ребенок? Солнышко, ну как же ты не понимаешь, что это правда очень-очень рано?» — посмотрела она на шатенку, через минут десять уже вовсю засопевшую и погрузившуюся в блаженные сны. — «Ты только-только начала видеть. Ты еще так много всего можешь узнать, получить миллиард впечатлений, добиться огромных высот… С твоей упертостью это неизбежно и тебе стоит только найти то дело, которое ты в действительности полюбишь. Это явно не мои «железячки», в которых ты изо всех сил стараешься разбираться. Я вижу, что ты пытаешься, но также вижу, что это и не совсем твое. Зато я помню как я приходила домой и ты играла на синтезаторе, или с какой увлеченностью ты составляла и организовывала для нас экскурсии в Чехии. А потом перед сном рассказывала, какие они все дураки и не могут совместить некоторые маршруты и развлекательные программы, потому что тогда бы туристам было интересней. У тебя прекрасная фантазия. Боюсь, что это я в какой-то степени придавила тебя бытовухой и теперь, когда, казалось бы, все пути для тебя открыты, ты сама погружаешься в нее все больше. Прости меня. Пора расправить крылья, а не сложить их у семейного очага. Что если… Вдруг все пройдет удачно и я смогу полноценно участвовать в исследованиях? Что, если нам переехать в будущем в те же Штаты? У тебя там родственники, у меня, вполне возможно, низкий старт в карьере. Вдруг там ты сможешь найти себя? В конце концов, попробовать можно всегда. И тебе даже это сделать куда проще, чем мне. Если включить здравый смысл, то будущее для однополой пары куда легче представить за границей, нежели здесь. Но пока что я не могу даже заикаться о переезде вслух. У меня здесь родители и я не смогу их оставить надолго. Мне двадцать семь, но слишком сложно строить планы даже для самих себя, а ты говоришь о взращивание новой полноценной жизни. То ли я слишком все усложняю, то ли ты мыслишь как наивное дитя. Тебе всегда кажется, что я безмерно уверена, но я только и делаю, что сомневаюсь, анализирую, размышляю… И для меня сомнения - это стимул, да. Но в одном я уверена точно - я буду делать все для того, чтобы больше тебя не коснулись невзгоды и чтобы ты всегда могла так безмятежно спать, пока в моей голове бушуют войны в попытках понять этот наисложнейший мир.» Брюнетка смотрела на умиротворенное лицо Екатерины и бережно поцеловала ее в носик. Почувствовав это, та что-то буркнула сквозь сон, а потом еле заметно улыбнулась. Однако, грезы не спешили принимать в свое царство Маргариту и еще какое-то время она пролежала разглядывая в темноте самые любимые черты лица. До тех пор, пока не услышала тихий всхлип. Сначала она подумала, что ей послышалось, но следом прозвучал еще один. С левой стороны. Да, конечно, сомнений не осталось - спящая на полу Елизавета плакала. При чем очень долго. Ее тихий плачь нагнетал в ночной тишине и остаться безучастной становилось все тяжелее с каждой минутой. В конце концов хозяйка квартиры не выдержала. Она осторожно выползла из объятий своей девушку и встала с дивана. Дружеское потирание по плечу заставило Третьякову на секунду замереть и затихнуть, но потом она повернулась. — Я… Я м-м-м… Мешаю, да? Прости. — прошептала она, вытирая с глаз слезы. — Мне просто так п-п-плохо. Майорова понимала, что Катя от этих причитаний точно проснется и говорить здесь смысла никакого нет, поэтому молча кивнула в сторону кухни. Она все равно собиралась покурить именно там, чтобы не хлопать дверью балкона. — Снова много думаешь? — спросила она, закрыв дверь кухни и отправившись к окну. — Или обижаешься на меня из-за слов про посуду? Лиза уселась за стол и шмыгнула носом. — П-просто не могу уснуть и ду-ду… Думаю, что мне делать д-д-дальше? Я поняла что м-м-мешаю вам… — Мы все люди и иногда испытываем неудобства. Здесь действительно очень мало места для троих, чтобы жить очень долго всем вместе. Но я не хочу, чтобы ты считала, будто мы тебя выгоняем. Я хочу сказать, что тебе стоит что-то предпринимать, чтобы как-то выкарабкаться из сложившейся ситуации, понимаешь? — Я б-больше не буду бить посуду, п-п-правда. — Дело не в посуде. Я говорю о том, что ты ведь не можешь остаться у нас навсегда. Раз ты не хочешь уезжать туда, где тебе не рады, то может быть попробуешь найти хотя бы какую-нибудь подработку? Тогда ты сможешь оплатить долг за общежитие, вернуться туда или… Снять для себя минимальное жилье. Мы обязательно поможем тебе что-нибудь подыскать, главное чтобы ты не сидела на месте. Очень здорово, что ты нам помогаешь по дому, но тебе нужно двигаться в другом направлении. В твоем положении необходимо быстрее приходить в себя и брать себя в руки. — Я-я… Я п-п-понимаю… Просто я постоянно ду-ду-думаю обо всем и… И… Иногда мне к-к-кажется, что п-п-проще умереть. «Еще не хватало, чтобы она самоликвидировалась в моей квартире. Господи, Вася права, с моим всплывающим цинизмом полноценным психологом мне не быть.» — Рита понимала, что сама уже подустала от бесконечных страданий новой сожительницы, ведь и в своей жизни забот ей хватало. Но отправить этого птенца из гнезда, где он так уютно поселился, тоже оказалось не так-то просто. Правда сейчас она прекрасно видела, что этот птенец заикнулся о самоубийстве скорее ради большего сожаления в свою сторону, поэтому не стоит включать режим переубеждения. — Мы уже мертвы, если не двигаемся дальше. Только мы решаем, погружаться в смерть или попытаться себя оживить. — А ты уже т-т-так выбирала? — Выбирала. Но лучше посмотри на свою подругу. Более яркий пример. Как видишь, она здесь и снова хочет жить. — усмехнулась Марго, хорошо запомнив одно из ее последних слов перед сном. — Ладно, наверное, я попробую твой подарок, а потом уснуть. Она затушила сигарету и взяла со стола коробку. — А можно мне тоже? Мо-может и мне поможет? А з-з-завтра я попробую найти работу и сде-де-делаю правильный выбор.

***

Естественная потребность разбудила Екатерину намного раньше, чем ей хотелось бы. «Сколько времени? Только два?» — она зажмурилась, разблокировав экран своего смартфона. — «Еще спать и спать… А Рита-то где? Тоже приспичило?» Хорошенко поднялась на ноги и даже не обращая внимание на матрас на полу, пошла в уборную. Уже на подходе она услышала какой-то бубнеж из кухни, а когда поравнялась с закрытой дверью, то прислушалась. — Ты… Ты такая хорошая и… И н-н-надежная. С т-то-тобой любому че-че-человеку будет спокойно. — различались негромкие слова Елизаветы. — Это все глупости. — отвечал ей очень пьяный голос Маргариты, какого шатенка, наверное, за все время никогда не слышала. И он был куда более окосевший, чем у второй девушки. — Нет, правда. — продолжала та, в свою очередь. — Мне кажется, Катя не ценит, что рядом с ней т-т-такой человек, как ты. — Это не таааак. Ты не права. — Ты за-заслуживаешь большего, я правда так с-с-считаю… Рит? — М? Думаю, нам пора… Катя знала, что именно в этот момент ей нужно открыть дверь. И она не ошиблась. Да, именно сейчас к губам ее подпитой девушки прилипла Лиза. Не свойственно для себя, она очень настойчиво их целовала, а Марго вообще не шевелилась и ее расширенные глаза несколько секунд пялились вперед. Только потом она сообразила отстранить от себя настырную гостью, но это и не понадобилось, так как та сама отпрянула от... — Да ты в край охуела. С такими дикими глазами Хорошенко уже давно никто не видел. В два шага она пересекла расстояние до худенькой девушки и без раздумий отвесила мощный подзатыльник, от которого та чуть не свалилась со стула. Шаманка силой подняла ее на ноги и выпихнула из кухни так, что та с грохотом повалилась на пол в коридоре. — Вон пошла из нашей квартиры! Вон! Тебя приютили, а ты че делаешь, а?! Блядина! Она дернулась, чтобы подскочить и еще раз хорошенько влепить обнаглевшей девице уже с кулака, но ее остановила Марго, крепко схватив за руку. — Катя, не надо! — Отпусти. — шатенка дернула рукой, метнув на нее злой взгляд и снова попыталась дорваться до Лизы. — Вон пошла, я сказала! Прямо сейчас! Быстро! За дверь! Свое место знать надо, поняла?! Ты здесь, блять, никто! А еще смеешь к моей девушке липнуть и заливать ей про меня такое говнище?! Я тебе ебало разобью, если на счет три ты еще будешь здесь валяться! Раз… Третьякова уже во всю рыдала, даже не пытаясь подняться, а Рита еще крепче удерживала Катю и пыталась повернуть ее лицо на себя. — Пожалуйста, солнышко, посмотри на меня. Ну посмотри. Она перепила и сделала глупость. Она, скорее всего, не хотела и уже завтра утром извинится… — Это ты перепила, Рит! Ты! Ты себя слышишь?! Да какого… Какого... Да пошли вы обе! Ты может сама этого хотела?! Хорошенко смогла выдернуть свою руку и устремилась к двери, перешагнув через ревущую Лизу. — Катюш, подожди. Да куда ты? — Марго стало дурно и, взявшись за дверь, она не в состоянии была пойти следом. — Подальше от вас! Обеих! — натягивая куртку прямо поверх футболки и не переодевая пижамных штанов, шатенка тяжело дышала. Впервые в жизни она овладевала яростным желанием кого-то избить и знала, что если отпустит себя с поводка, то искалечит Елизавету и забьет просто до полусмерти. — Ненавижу тебя. — выпалила Екатерина, глядя на нее с отвращением и быстро шнуруя ботинки. — А ты можешь и дальше слушать ту грязь, которой она меня поливает. Глядишь, еще что-нибудь поинтересней тебе расскажет, а ты еще и поверишь. Пейте дальше. Резко поднявшись, она открыла дверь и как ошпаренная вылетела в подъезд.