Под каблуком / wrapped around your finger

Ему никто не поверит, поэтому Бен никому и не рассказывает о нереальной встрече с красоткой, снимающей дом его дяди. О том, что дядя Люк остался в уединённом поместье в Италии и работал над романом во время отпуска, он совершенно забыл. Мать рассказала об этом перед тем, как свалить в поездку по всему штату на время избирательной кампании. Отец, правда, остался рядом — обычно тусуясь в гараже, он возился с чем-то и слушал по радио классический рок. Меньше всего Бен ожидал обольщения сексуальной красавицы старше его по возрасту. Когда ему никто не открыл дверь, он решил, что Люк читает на заднем дворе. Но вместо этого, наткнувшись на Рей, Бен почувствовал себя извращенцем. На ней было самое крохотное бикини из всех когда-либо виденных им (а он смотрел дохера порнухи, и это что-то да значит). Её кожа блестела от пота, а золотистый загар оттенял светло-зелёную ткань купальника. Отчего-то он знал, что она наблюдает за тем, как он толкает косилку туда-обратно. На протяжении всего этого времени он был твёрд. Он был счастлив, когда она принесла ему пива. А когда она его поцеловала, стал ещё счастливее. Такое чувство, что ему всё это приснилось. Бен едва мог усидеть на месте все выходные, чувствуя неугомонное беспокойство и необходимость двигаться. Заскочил Хакс; они взорвали косяк, пока на бейсбольном поле на окраине района палили фейерверки в честь Дня труда. Бен хотел рассказать ему — он разрывался от желания рассказать хоть кому-то — что на пороге совершеннолетия он наконец-то потерял девственность. Но что-то заставило его остановиться. Просто всё будто за уши притянуто. Хакс назвал бы его лжецом, а у Бена нет доказательств обратного. Ничего материального, по крайней мере. Его воспоминаний, явных и чертовски горячих, закольцованных в его сознании, недостаточно для кого-то вроде Хакса. Не стоит даже пытаться. Утро понедельника наступает слишком рано; солнце светит слишком ярко, и Бен лупит по будильнику, заставляя его заткнуться. Он тащится в душ, после чего натягивает новые джинсы (мать раздраженно цыкнула о паре дюймов, на которые он вырос за лето, из-за чего прошлогодние штаны стали слишком коротки) и выцветшую футболку с рок-группой. Хан даже не проснулся, чтобы проводить его; Лея позвонила вчера вечером, пожелав удачи. Съев на завтрак бутерброд всухомятку, он запивает апельсиновым соком из коробки. Схватив рюкзак, ключи и бумажник, Бен отправляется в школу. Он фантазирует о Рей и её крошечных розовых сиськах. Думает о подтянутой попке, прижимавшейся к его тазу, пока он исступлённо въёбывал её в стену. О жаркой киске, которая дрожала и сжималась вокруг члена, пока она кончала. Альдераанская частная школа крута лишь названием. Ни тебе специальной формы, ни обвитых плющом зданий. Лишь плоские, кирпичные стены и сотни студентов, слоняющихся вокруг. Заметив, что он — один из самых высоких людей в школе, Бен сутулится, чтобы не выделяться. В коридорах громко хлопают шкафчики и не утихают разговоры. Бен редко пользуется своим шкафчиком: тот расположен слишком далеко от главного учебного корпуса, поэтому ему приходится таскать рюкзак с собой на протяжении целого дня. Он находит Хакса, тот торчит вместе с друзьями около класса мистера Кеноби. Первый урок английского у них общий. Фазма, блондинка-амазонка со стервозным характером, в которую Хакс немножко влюблён, бубнит о каких-то летних курсах, куда она ходила, и Рыжий ловит каждое её слово. Бен закатывает глаза. Как только звенит первый звонок, они открывают дверь в класс и заваливаются внутрь. Бен и его друзья всегда сидят на задних партах, где им, скорее всего, удастся без каких-либо проблем вздремнуть. Звонит звонок на урок; класс погружается в тихую болтовню, а мистера Кеноби до сих пор нет. — Думаешь, старик копыта наконец-то отбросил ? — шипит По Дэмерон, гиеня над своей дебильной шуткой. — Губу закатай, — отвечает Бен. Затем распахивается дверь, и в класс входит миниатюрная темноволосая женщина, с головой уткнувшаяся в книгу. На плече сумка, из под облегающей темно-синей юбки выглядывают длинные ноги. Красные каблуки цокают по полу. Дрожь скользит вдоль его позвоночника; Бен резко втягивает воздух. Уронив сумку на большой деревянный стол, она стягивает с плеч куртку и, повернувшись спиной к классу, выводит маркером «мисс Ниима» на доске. — Ого, — выдаёт Хакс. — Вот это жопка! — восторгается По. Бен узнаёт эту жопку. Ужас камнем оттягивает желудок, подмышки мгновенно потеют, а живот скручивает в узел. — Как видите, я мисс Ниима. Буду заменять мистера Кеноби. Она оборачивается лицом к классу, и Бен проглатывает стон, стоит члену в джинсах дёрнуться. За исключением этого он застыл; руки так плотно сжимают край стола, что костяшки пальцев белеют. Это она. Рей. Она выглядит старше в сравнении с тем, когда он видел её в последний раз. Может, из-за официальной одежды или очков в черепаховой оправе на веснушчатом носу. Возможно, дело в поведении — в прямой осанке и занятом ею месте учителя у доски. "Я знаю, как ты выглядишь раздетой, — думает Бен. Пульс стучит в его больших ушах. — Я знаю, как ощущается твоя киска". Проходит минута, пока её взгляд скользит по классу, но, в конце концов, это происходит. Их глаза встречаются. Её щёки под люминесцентными лампами темнеют. Бен сглатывает; взгляд его карих глаз чуть расфокусирован. Женщина, с которой он потерял девственность, теперь его училка по английскому. Увидев, что она собирается что-то сказать — вероятно, нечто компрометирующее — Бен едва заметно качает головой. На её лице проскальзывает понимание, и мисс Ниима продолжает не спеша изучать своих новых учеников. — Вы же выпускники, правильно? — Она расстёгивает молнию на сумке, и Бен издалека видит, как дрожат её руки. Поправив рукава на блузке кремового цвета, Рей достаёт ноутбук и несколько папок. — Я думала, мы начнём год с чего-нибудь пикантного. "Пикантнее не придумаешь", — мысленно фыркнув, думает Бен. — Надеюсь, мы все достаточно взрослые для ознакомления с этой темой, но я подумала, что мы поработаем над Антигоной. Я раздам учебную программу... Урок пролетает незаметно. На протяжении всего времени у Бена в башке бардак; не в силах расслабиться, он сосредотачивается на участках её мягкой (он наверняка знает, насколько мягкой), открытой для его взгляда кожи и звуке её мягкого голоса. И он никак не может въехать в тему урока, не теперь, когда преподаёт Рей, а член отказывается слушаться. Едва раздается звонок, Бен принимается собирать вещи медленно, до тех пор пока не остаётся последним учеником в классе. — Так... — начинает он, шагая к её столу. Рей поднимает очки на лоб, обрамлённый каштановыми волосами, и сжимает пальцами переносицу. Его мама делает так, когда у неё болит голова. — Я, э-э-э. Не знал, что ты учительница. — А я понятия не имела, что ты ученик! — срывается Рей. Карие глаза вспыхивают, щёки краснеют. Бен думает, что сейчас она красивее некуда. С другой стороны, он видел её лишь дважды. — Сколько тебе лет, Бен? — В ноябре восемнадцать будет, — он косится на свои руки, опирающиеся о её стол. Между ним и ней потрескивает электричество. Бен задаётся вопросом, чувствует ли она это. — Никто не должен узнать об этом, — Рей крепко сжимает его руку. Её ладошка на его предплечье такая маленькая. — Я имею в виду, ни одна живая душа. — Да, знаю, — отвечает Бен. Он не может выкинуть разочарование из голоса. — Я могу потерять работу. Или чего похуже — могут быть юридические последствия, Бен. Я могу попасть в тюрьму, — Рей бледнеет, когда над ними нависает понимание. Из коридора доносится шум. Она бросает взгляд на часы. — Мне очень жаль, Бен. Мне очень понравилось всё, что между нами случилось. Но теперь я — твой учитель. — Ага, понимаю. Мне тоже понравилось, — робко добавляет он. Уши, скрытые под густыми волосами, пылают. — У меня следующим химия, так что лучше я пойду. — Ноги двигаются прежде, чем разум замечает это. Бен уже почти у двери, когда слышит её голос. — Я была твоей первой? — спрашивает Рей. — Да, — коротко кивнув, отвечает Бен. Её кривая усмешка похожа на ту, которую она дарила ему прежде. — Никогда бы не подумала. Это немножко смягчает разочарование, но больше ради её блага, чем ради своего собственного, Бен улыбается и выходит за двери.