День зимнего солнцестояния

— Куда мы едем-то? — спросил Кан Хо. — Я что, не сказал? — Марк оглядел оценивающе фигуру водителя, усмехнулся, — Детский сад на Чонно…знаешь? — Найдём… — Кан Хо посмотрел в зеркальце заднего вида салона на Джинёна. — Ты что-то говорил про сценарий, — спросил Пак Марка, — Не поделишься, чем мы там должны будем заниматься? — Не переживай. Всё очень просто. Будем развлекать детишек. Можете петь и танцевать. В общем, слушайтесь меня и внемлите каждому слову… — Когда ты только успел так хорошо выучить язык? — пробормотал Джинён, — Помнится, раньше, двух слов связать не мог… — Что? — Марк повернулся и посмотрел на Пака, — Ты о чём? — Да это я так, сам с собой разговариваю… — усмехнулся Джинён. — Вы знакомы, как я вижу… — вставил слово Бао, — Давно? — Давно… — Джинён повернулся к окну, начал рассматривать мелькающие улицы. — У этого парня временной сдвиг, — расслабленно ответствовал Калифорния, обращаясь к Кан Хо. — Это у кого-то просто частичная потеря памяти, а может, и не частичная… — ядовито вымолвил Пак. — Понятно… — Кан Хо вздохнул, повернул направо, — Это здесь? — Да, подъезжай вон к тому дому, — показал ему Марк, — Паркуйся поближе. А то феечка, в своём смокинге кружевном, от холода сдвинется… — За собой последи, самозванец… — беззлобно сказал Пак. Просто, чтобы что-нибудь ответить. Он совершенно не злился на Марка. Не виноват он, что всё так вышло. Калифорния усмехнулся, когда Джинён запутался в складках платья и чуть не выпал из машины. Достал свой мешок, перекинул через локоть. Пак невольно загляделся на Марка. Уж слишком яркий на нём был наряд. Красный с белым. Перетянутый чёрным ремешком. — А бороды у тебя не будет? — спросил Кан Хо, который примеривал на себя оленью маску с рогами. — У меня аллергия на шерсть, — неприязненно пробормотал Калифорния, помогая Джинёну устоять на ногах, — Поэтому, советую тебе близко не подходить и не тереться об меня своим кудлатым мехом, — сказал он Кан Хо. — Ладушки, — улыбнулся тот, — Намёк понят… — Пошли уже… — Марк снисходительно посмотрел на всех и двинулся в сторону заведения. Двое странных ряженных потянулись за ним. Детишки их ждали, высыпали навстречу. Джинён ещё издали увидел огромную ёлку. Такую он видел только в детстве, на празднике. Дома они ставили в ресторане искусственную пихту и она была в разы меньше. — А вот и Санта Клаус! — сказала воспитательница — молодая, совсем юная девушка, в пышной юбке. Её юркие глазки радостно заблестели, когда она глянула на Марка. Дети загалдели. Окружили их кольцом. — Так, кто тут у нас самый важный? — хриплым голосом заговорил Марк, — Вы знаете? Голоса разделились: — Воспитательница! — Олени! — Санта-Клаус! — Директор! Были даже: — Мама! И — Папа! Джинён улыбнулся. Ему нравились детские рожицы. Все такие весёлые, озорные… глазастые… — Неверно! — вскричал Марк, — Сегодня у нас что? — Праздник! — Рождество! — Ёлка! Орали детишки. — Да! — Калифорния пошёл в зал, где пестрела разными огоньками елка. Все потянулись за ним. Джинён снова споткнулся. Сделал вид, что поправляет юбку; отстал от всех, припадая на ногу. Кружево с одной стороны волочилось за ним по полу. Дурацкий парик с распущенными чёрными волосами сидел криво, зеркала же не было. Но красивая блестящая диадема придавала его внешности какой-то неповторимый шарм. Марк вдруг обернулся и его глаза бесновато загорелись. — Я хочу открыть вам маленькую тайну… — сказал он почти шёпотом, ребятишки услышали его и радостно закричали. Загомонили. Воспитательница благоразумно отошла в сторонку, дабы не мешать представлению. Её миссия на этом была выполнена и она с радостью переложила бразды правления на новых людей, — Самый важный человек сегодня…это… — Санта Клаус! — Ты! Закричали дети, уже понимая, к чему ведётся разговор. — Нет! — торжествующе сказал Туан, краем глаза посматривая на оленя, который странно себя вёл. Он один подошёл к ёлке и рассматривал висящие шарики вблизи. Трогал их, тихо качая головой. Будто это для него самое интересное зрелище. — Самый важный человек — это фея! — вскричал Марк и протянул руку в направлении Джинёна. Тот вздрогнул. Выпрямил спину. Попытался вжиться по быстрому в образ. Даже локон заправил за ушко, обнажая крепкую и розовую мочку, чем всех неслыханно порадовал. Дети кинулись к Паку, закрутили вокруг хоровод. Хватали его за руки и радостно заглядывали в глаза. — А знаете почему? — продолжал Туан, втихушку подобравшись к Кан Хо и отрывая его от игрушек, потянул за собой к детям. Бао послушно шёл, придерживая ветвистые рога. Он совершенно не знал, чем заняться. Оставалась вся надежда на Санту. Уж он-то ведает, поди, как веселить публику. — Почему? — загалдели ребята. — Потому что фея спасла сегодня наш праздник. Если бы не она, Рождества бы не было… Джинён оторопело посмотрел на Марка. От него всего можно было ожидать: и подставу огромную, и радости целый воз. — Что случилось? — вопрошали дети. — А это вам расскажет наша любимая фея. Давайте её попросим… — Расскажи! — закричали дети, отталкивая друг друга. Сузили хоровод, трогали Джинёна руками. Пак многообещающе посмотрел на Марка. В его взгляде можно было увидеть огромную любовь и такую же ненависть. Одно к одному. Туан радостно улыбнулся самой своей ярчайшей улыбкой. Задорный колпак Санты был очень ему к лицу. Джинён откашлялся. Нужно было срочно что-нибудь придумать. Какую-нибудь сногсшибательную сказочку. Типа он, вернее, она, фея, выдернула этого странного, причудливого старикана молодого из рук дракона или ещё чего-нибудь… Но на ум ничего не приходило. — Когда я встретила Санта Клауса, он тащился по лесу на одном олене и подарков у него ваших не было… — начал Пак своим настоящим голосом. Дети на секунду растерялись, но это было лишь на короткое мгновение, потом они снова притиснулись поближе, горя глазёнками, приготовились слушать, — Олень, а это был… — Рудольф! — заголосили дети. — Нет, вы что? — с придыханием сказал Джинён, — У Рудольфа красный нос… А у этого какой? — Обычный, — загалдела детвора, — Чёрный! — Правильно! — Джинён улыбнулся. Парик совсем съехал набок. Платье грозило разорваться в плечах, — Этого оленя зовут Бао. И он самый умный олень, который был в упряжке Санты… — А где Рудольф? И другие? — спрашивали дети. Марк снова улыбнулся, посмотрел на Кан Хо, подбадривая его взглядом. Мол, не молчи, действуй! — Олени не умеют разговаривать, — прошептал ему на ухо парень, подбираясь очень близко. — Рудольф сбился с пути, — сообщил Джинён, — Санта покормил его плохо и его сигнального носа-лампочки не хватило на всю дорогу… Пришлось оставить его там, — Пак махнул рукой в неопределённом направлении. — Чего-й-то я его плохо покормил? — встрял Марк, — Он столько сена сожрал, что у него просто несварение желудка было… Воспитательница, которая в этот момент расслабилась и почти уснула в мягком кресле, вздрогнула и стала вслушиваться в разговор. — А остальные остались возле больного друга, — сообщил всем Пак, — Только Бао отважился на самое трудное путешествие и продолжал тащить Санту в город. К вам… — А где были подарки? Вы нашли их? — спросил милый мальчик в белой рубашке с бабочкой. — Санта обменял мешок с подарками на деньги и хотел бежать из страны, — сказал Джинён и повесил на лицо улыбочку. Все посмотрели на Марка. В глазах детей застыло напряжение. Они словно раздумывали над словами Джинёна. Кан Хо подумал, что пришло время для его интерпретации сюжета. Волшебные же олени умеют говорить. Ну…или петь… — Хотите, я спою вам рождественскую песенку? — спросил он громко и не ожидая ответа, запел радостно. Его голос был божественно красив. Все тут же послушно завели хоровод вокруг ёлки. Потом запели другую песню. Дети, вроде, забыли про дурацкую историю, веселье захватило их. Воспитательница снова задремала. — Эй, фея, — обратился к Джинёну мальчик с бабочкой, который держал его за ладошку в общем хороводе, — Почему Санта хотел сбежать? Мы ему не нравимся? И как ты спасла Рождество? — Санта потерял память, когда злая ведьма стукнула его по голове, — сочинял на ходу Пак, — А маленький младенец Христос родился в хлеве, рядом с овцами… Никто об этом не знал. Нужно же было позвонить в колокольчик, а колокольчик находился у Рудольфа на шее… — А Рудольф обожрался сена и был болен, я помню… — высказался ребёнок, — Но при чём же здесь ты? Связи не вижу… И мешок с подарками как оказался у вас? Джинён потерял ботинок и теперь пытался не хромать. Он примерно запомнил это место и теперь ждал, когда хоровод сделает круг и он сможет незаметно забрать «потерю». Платье сдавливало ему грудь. Да ещё приходилось на ходу придумывать окончание этой запутанной истории. Пусть всего лишь для одного зрителя, но ведь тот же точно расскажет всё остальным. Это даже не обсуждается. — Мне пришлось сразиться со злой ведьмой на шпагах. Победило добро. Я забрала подарки и отыскала в лесу одинокого, брошенного Санту на одном олене. Они блуждали, совершенно дезориентированные… — А Санта теперь помнит про нас? Или память так и не вернулась к нему? — спросил мальчик. — К сожалению, заклятие, что наложила злая ведьма, не может разрушиться, пока Санта не полюбит фею… — А-а-а… — улыбнулся пацан, — Я и не думал, что это сказочка про любовь… А мир узнал, что родился Христос? В колокольчик же некому было позвонить… — Так ещё же не время, — нашёлся Джинён, который нашарил ботинок, но не смог его надеть, только разочарованно обернулся. Наткнулся на пытливый взгляд Марка, тот только головой покачал, — В мешке с подарками полно колокольчиков, каждый должен позвонить ровно в полночь. Тогда все люди узнают, что родился Христос, Санта Клаус снова всё вспомнит, а олень Рудольф выздоровеет. И все будут счастливы… — дополнил он, делая очередную попытку ухватить ботинок. Но его снова ждало разочарование. Кто-то из детей наступил на этот башмак и все повалились друг за другом, как кегли. Началась всеобщая суматоха. Дети визжали, кричали и радовались этой неразберихе. Воспитательница сонно вращала глазами, пытаясь понять, что случилось. Хоровод распался, дети начали дуреть. — А кто хочет подарочки? — вскричал Марк, который решил взять инициативу на себя. Он встряхнул мешок и принялся развязывать тесёмки. Ребятишки окружили его, как мухи варенье. — В очередь! — скомандовал Джинён. Его голос так не подходил платью, что все снова на миг застыли, словно примеривая одно к другому. Из-за когнитивного диссонанса случилась заминка, а потом детский тонкий голосок оборвал тишину: — Но здесь нет колокольчика! Фея, может, это ты потеряла память? — Какой ещё колокольчик? — рыкнул Марк и грозно посмотрел на Джинёна. — Мы должны сегодня ровно в полночь позвонить в колокольчик, — сообщил мальчик, — Все дети. И тогда весь мир узнает о том, что родился Христос. А иначе — Рождества не будет. Санта Клаус не вспомнит, что любит фею… а Рудольф не сможет прокладывать дорогу в тумане облаков… — Что? — вскричал Калифорния, — Что за чушь! Если вы все позвоните в колокольчики ровно в полночь, ваши родители знаете, что с вами сделают? — Ты просто потерял память, — сообщил Марку ребёнок с бабочкой, — Конечно, ты не помнишь, что нужно звонить в колокольчик. Наверное, ты их тоже загнал за деньги… Наши колокольчики… Бей его! Он не настоящий Санта Клаус! — мальчик бросился к Туану и остальные дети поддержали его. Началась весёлая сутолока и толкучка. Дети выхватывали из мешка подарки, терзали их тут же, выискивая колокольчики. Кто-то пытался повалить Марка, кто-то с криками вис на его шее. Радостный гвалт оглушал, бередил что-то в душе Джинёна. Всё представление переросло в хаос. Под конец сцены, Бао зацепился своей «рясой» за провод из гирлянд и огромная ёлка, пошатавшись, начала медленно крениться в бок. Джинён бросился Кан Хо на помощь. Он успел выдернуть парня из колючих лап и ёлка приземлилась на пол. Воспитательница ошарашенно выпучилась. Её губы шевелились. Но она не могла вымолвить ни слова. Дети радостно закричали. Их мордочки светились от счастья. Они ещё никогда не видели такого чудесного праздника. — Простите, всё это произошло не нарочно, — сказал Марк, когда они уже уходили, — Самое главное, что дети не пострадали… — Это вы нас простите, — пожала руки артистам воспитательница, — Дети такие невоспитанные. Он испортили ваши костюмы… — А мы сломали ёлку…вернее, я… — сконфуженно заговорил Кан Хо и посмотрел на Джинёна. Тот только шмыгнул носом, поправляя парик. — Возьми, ты потеряла… — мальчик с бабочкой протянул ботинок Джинёну, — Я думал, феи носят туфли… — Если бы я носила туфли, особенно хрустальные, я бы сейчас в больницу загремела со сломанными лодыжками, — хмуро сказал Пак. — Ты не настоящая фея, я знаю, — спокойно сообщил ребёнок, — И Санта не настоящий…и олень… Это же просто представление… — Да что ты понимаешь, — рассерженно заговорил Пак, — Всё здесь настоящее! Это же Рождество! — Тогда не бойся, расскажи своему Санте, что ты его любишь…может, он тебя и вспомнит… — тихо сказал мальчик… Марк пошёл в машину. Кан Хо двинулся за ним. Джинён присел на корточки перед ребёнком. — Непременно это сделаю, обещаю… Только никому не рассказывай, это же наш секрет… — Хорошо… — мальчик помахал ему пухлой ладошкой и улыбнулся. *** На улице распогодилось. Даже солнце откуда-то выползло. Позолотило всё яркими красками. Город преобразился. Стал каким-то праздничным, цветным. Снега почти не осталось. Блестящий асфальт сиял мокро, будто вымытый специально. Они уселись в машину. Пак снова сел на заднее сидение. Молчаливый, пришибленный. Что теперь? Снова разбросает их жизнь в разные стороны? И не побежишь за ним вприпрыжку. Нет такого закона, чтобы сталкером заделаться. — Ну что, театралы мои дорогие, — сказал многообещающе Марк, — Скажите спасибо, что воспитательница добрая попалась, другая бы нам ни цента не заплатила после такого представления дешёвого… — Ты сам виноват, даже сценария у тебя не было… — насупился Пак, — А мы даже и не артисты… — А чего тогда в клуб-то припёрлись? Случайно, да? Мимо проезжали, да и зашли на огонёк? — Я кое-что потерял тогда… — снова заговорил Пак, — Думал, может, отыщется… — Его обворовали в этом, вашем голубом клубе, — яростно сказал Кан Хо, — Все документы, деньги… карту… — А голову ты не потерял? — вскричал Марк, оборачиваясь на Джинёна, — Обворовали его… Если бы он столько не пил, так вспомнил бы, что там происходило… Так он же головой стукнутый! До алкоголя жадный… — Неправда, он совсем не пьёт, это всё недоразумение… — настаивал Кан Хо, — Куда везти-то? Обратно, что ли? — Деньги нам завтра заплатят. А я сегодня выходной. Завтра приходите в клуб, главный зарплату выдаст… А сейчас, поехали ко мне… — А чего это я должен тебя отвозить? Да ещё в этом клоунском наряде оленя… — вскричал Бао. — А вы что, свою одежду не взяли? — оторопело спросил Марк, — Клуб же сегодня закрыт… Какие-то вы не предусмотрительные совсем… — А ты сказал?! — закричал Джинён, — Ты вообще нас ставишь хоть во что-нибудь? Или мы для тебя отстой? — Вы для меня — идиоты. Особенно, ты, — Туан посмотрел на Джинёна, — Только идиот мог сбежать так постыдно, ни о чём не предупредив… — Я же говорил тебе, мама заболела, мне пришлось в Чинхэ уехать… Я же извинился, что оставил тебя на детской площадке… Кан Хо растерянно слушал, как перекидываются словами эти двое. Молчал, до поры до времени. — Ащщ! — вскричал Марк, — Да я тебе про тот день, когда тебя с Чан Хёком оставил… почему ты удрал? — А-а-а… снова будешь говорить, что ты Калифорния, а не Марк… Понятно… Я думал, ты меня простил… — Почему ты удрал, я спрашиваю? — напустился Туан, — У меня же вещи твои остались. Эти грёбанные документы… кошелёк, карта банковская, зарядка для айфона… Ты что, ничего не помнишь? — Нет… — остолбенело выпучился Джинён. Что за хрень-то? Ему что, Чан Хёк не всё рассказал? — Почему у тебя-то мои вещи оказались? Мама тебя не учила, что чужое брать нехорошо? Тем более, я всем говорил, что домой собирался возвращаться. — Тем менее, — вздохнул Марк, — Тем менее, а не более, потому что ты такой идиот… Да если бы я не взял у тебя твои документы, ты бы их точно потерял. Потому что, неадекват ещё тот, когда напиваешься вусмерть… Ты же не можешь по-другому, алкоголик идиотический! Ты же ходил по клубу и сеял: «доброе, разумное, вечное»! Словно пахарь. Раскидывал денежные купюры направо и налево. Потом кошелёк пошёл в ход. Документы… Всё повыбрасывал. Не знаю, что у тебя в голове, честное слово. Такой дебильный поступок впервые вижу… — Я сам всё выбросил? — отчаянным голосом прошептал Пак. На душе стало плохо. Да что же с ним делает алкоголь? Это же из ряда вон! — Сам! Я лишь подобрал. Хотел тебе на следующий день отдать, да ты свалил… Идиотина… А как сегодня тебя увидел, сразу понял, ты ещё и лох стопроцентный. Не смог домой уехать. Так тут и застрял… Знаешь, ты мне ужасно не нравишься, я таких тупеньких за милю обхожу… — Оно и видно… — прошипел Пак, — Встречаемся на этой миле нос к носу каждую минуту… — Так что, тогда едем к тебе? — вдруг спросил Кан Хо, — Ты вернёшь ему документы и поминай, как звали… Больше наши дороги не сойдутся… — Это твои дороги не сойдутся, — улыбнулся ему Марк, — И поминай, как тебя звали… Видишь, я даже в имени твоём не заинтересован… — А ты запомни, что зовут меня Кан Хо… Может, пригодится… Адрес говори, нам ещё к Рождеству готовиться… — А ты правда не помнишь своего имени? Или придуриваешься? — Джинён решил всё же уточнить. Ему обидно было до боли. Всё как-то из-под контроля выходит, когда он с Марком… — Как можно имя-то своё забыть? — удивился Марк, — Разве что, оно тебе больше не нужно… Так вот, мне моё не нужно… вот и забыл, за ненадобностью. Калифорния мне больше нравится. — Так ты согласен, что ты — Марк Туан? — с надеждой обратился Пак, он во все глаза следил за парнем, думая, что он сейчас как-нибудь выдаст себя. — Это имя мне незнакомо, — спокойным голосом констатировал Туан и отвернулся, — Что, опять в кому впал? — обратился он к Кан Хо, — Езжай прямо, потом налево, там я и живу!