День зимнего солнцестояния

Собрались за небольшим столом в уютной гостиной. Мама Сон столько всего наготовила, что парни радостно принялись за еду. Только за ушами трещало. Вечер подкрался незаметно. Вполз в открытые от штор окна, разделил территорию на два смежных пространства: темноты и света. В комнате было тепло. Джинён радовался, что в этом доме он совершенно согрет. Он и не ожидал такого счастья, что Марк будет с ним в эту таинственную, рождественскую вечерю. Вот поистине всё происходит так, как происходит и рассчитывать свою жизнь — бесполезное занятие. Только проиграешь. — Мальчики, я вам тут подарки приготовила, только не смотреть до Рождества! — строго сказала мама, показывая на пакеты под ёлкой, — Калифорния, я не знала, что ты придёшь, поэтому твой подарок несколько спонтанный. Но он есть, — женщина улыбнулась весело. — Ой, — Пак вскочил, — Я же тоже подарки всем приобрёл, — он кинулся из комнаты. — Потом, Джинён! — крикнула вслед госпожа Сон. — Пусть тащит, — сказал матери Кан Хо, — Он же не успокоится, пока не принесёт… Калифорния смерил Бао многозначительным взглядом. — Такое ощущение, будто вы знаете друг друга очень давно… Но, насколько мне известно, счёт идёт на дни? — сказал ехидно. — А какая разница… — Кан Хо вышел из-за стола, подошёл к ёлке. — Нам Джинён стал близким человеком. Даже не знаю, как это произошло… — задумчиво сказала женщина, — Милый, я повесила твои любимые шарики, ты их ищешь? — спросила сына. — Вижу… — Кан Хо ласково потрогал огромные красные шары. Там, в глубине каждого шара, словно горел маленький огонь, — Я видел сегодня точно такие на детском утреннике… — Правда? — мама удивлённо подняла глаза, — Не думала, что где-то существуют ещё подобные. Их папа привёз из далёкой России… Когда ещё был жив… — Уже не существуют, — Кан Хо вернулся к столу и спокойно принялся за еду. Продолжил после пристального маминого взгляда, — Я их разбил. Ёлку уронил… — Бао, ну как же ты так?! — воскликнула женщина, — Надеюсь, никого не пришиб? — Скажите спасибо Джинёну, — вставил Марк, обкусывая золотистую куриную ножку. — Да ничего бы со мной не было, мам, — оправдываясь, заметил Кан Хо, — Ёлка же это, а не рекламный щит… — Вот, можно я сейчас отдам свои подарки? — Джинён, запыхавшись, вошёл в гостиную и радостно всем улыбнулся. — Вообще-то, их нужно смотреть на следующий день или хотя бы после двенадцати, — сказала мама, — Положи их под ёлку. Джинён послушно убрал свои подарки. Засмотрелся на разноцветную красавицу. Это была даже и не ёлка. Пак не очень хорошо разбирался в местной флоре, но с точностью до десятых мог бы предположить, что это — сосёнка. Настоящая. Пахнущая смолистыми шишками. Госпожа Сон правильно сделала, что повесила на ершистые лапки лишь несколько игрушек. Всё очарование было в том, что зелень веток проглядывала со всех сторон. — А у меня нет для вас подарков, — прорвал тишину Марк, — Простите, я слишком внезапно решил идти в гости… — Нашёл о чём переживать, — улыбнулась женщина, — Не в подарках радость, а в общении. Лично я очень люблю, когда Кан Хо приглашает друзей. Только вот он никогда никого не приводит, — вздохнула мама. — А откуда же знаете, что вы это любите? — подначил Марк. — Мама, не надо про меня, ладно? — воскликнул Кан Хо. Он посмотрел на мать строгим взглядом. Госпожа Сон ответила Туану, так и не посмотрев на сына: — Раньше, когда Бао учился в школе, он всё время приводил друзей… Было очень весело. Тогда его папа мастерил всякие поделки… Корабли из дерева, замки из картона… Он умелец был на все руки… Кан Хо такой же… — Мам! — А что «мам»? Что я такого сказала? Про папу вспомнила, только и всего… — женщина поднялась из-за стола, — Пойду принесу пирог… — А что с твоим отцом? — шёпотом спросил Пак. — Он умер… Уже семь лет прошло… а она всё успокоиться не может, — тихо ответил Бао, — Эти шарики, на ёлке, он подарил… Мама каждый год вешает их и плачет… А разбить нельзя. Это её совсем доконает… — Понятно теперь, почему ты к детсадовской ёлке прилип… — громко сказал Марк, — Шарики разбить не терпелось… — Я не нарочно, — ещё тише ответствовал Кан Хо. — А что случилось с отцом? — продолжил Джинён. — Он разбился, — без всякого выражения ответил Бао, — Лётчиком был на международных рейсах… Этот случай шумным был… Слышали, небось… — Я не помню… — задумался Пак и посмотрел на Марка, — А ты, Калифорния? — Я не слежу за новостными лентами, — язвительно сказал Туан. Вернулась мама Бао. Поставила на стол огромный яблочный пирог, украшенный разноцветными ломтиками фруктов. Стол ломился от яств: лапша из сладкого картофеля прозрачно переливалась в сливочном соусе, суп с рисовыми клецками радовал глаз и пробуждал аппетит, пулькоги и неизменный кимчи, без этого вообще праздник был немыслим. — Спасибо вам за такое Рождество, — трепетно сказал Марк, — Я впервые провожу его в кругу семьи… — Как же так? — воскликнула мама Сон, — Почему? — Я не знаю… никогда не задумывался над этим раньше… — поспешно заверил Туан. Джинён поймал взгляд Марка и вспыхнул. Словно угольки прожгли его внутренности. — Давайте есть, мам, я ужасно голоден, — перебил тишину Бао. Он всё время смотрел на Джинёна и всё больше мрачнел. — А можно, я выпущу овец? — вдруг встрепенулся Марк, — Они такие милые… Джинён подавился и громко закашлялся. Покраснел. — Конечно, можно, мы всегда их отпускаем вечером, после ужина, — улыбнулась мама Бао. — Не сегодня, — поспешно перебил Кан Хо мать, — Джинёни их не любит… — «Джинёни»? — переспросил Марк, — Господи, мило-то как… — Я их не то, чтобы не люблю, — смог выговорить Пак, — Просто… могу лягнуть…нечаянно… Зачем подвергать этих «милашек» таким действиям?..И это...не называй меня "Джинёни"...Я - Джинён... Все засмеялись. — Калифорния, ты не представляешь, какое сказочное выступление показал нам Джинён при первом своём появлении! — воскликнула госпожа Сон, — Они так весело играли… У нас в тот день посетителей не убавлялось до ночи… Я просто сразу поняла, что Джинён — это тот человек, кто нам нужен в нашем заведении. Мы бы просто процветали, согласись он работать с овцами… — Неужели? — Марк ехидно усмехнулся, — Этот вот трусливый заяц, феечка наша…и овцы? Мой мозг не может нарисовать такую фантастическую картину… — Ты многого про меня не знаешь… — прошептал Джинён. Он поспешно налил себе какой-то напиток и залпом выпил. — Эй, ты что! — всплеснула руками мама, — Разве можно так пить коньяк! Если бы она не заорала, до Пака бы и не дошло. А тут, словно живой огонь пробежал по гортани, по всем кишкам и упал в желудок. Предупреждать же надо… — Тебе плохо? — воскликнул Бао и схватил Пака за руку. — Ему хорошо, — снова усмехнулся Марк, — Посмотрите, как порозовели его щёки… и уши… Это хороший знак, стало быть, алкоголь пошёл впрок. — Это правда коньяк? — изумился Джинён. Ему стало страшно. Снова пережить мучительную ночь беспамятства? Не уметь себя контролировать? Отмочить что-то умопомрачительное? Боже! — Вот, выпей водички, — мама Бао услужливо придвинула ему бокал. — С этого-то его как раз и развезёт, — остановил руку Джинёна Марк, — Лучше пусть заест чем-нибудь жирным… Вот, пирог! Джинён понял. Откусил кусок побольше. Принялся торопливо жевать. — Я сама виновата, — вздохнула женщина, — Зачем поставила эту бутылку? Можно было ограничиться соком. — Да всё со мной нормально, — заспешил успокоить всех Джинён, — Ни в одном глазу. Меня алкоголь никогда не берёт. — Действительно, — рассмеялся Туан, — Он всего лишь станцует нам убийственный танец…возможно, на столе… а потом споёт. Будет очень весело, я знаю. — Ничего, Джинёни...Джинён... я тебя уложу спать, если ты перестанешь себя контролировать, — успокоительно прошептал Бао. — Думаешь, он тебя послушает? — язвительно спросил Марк, — Он будет сорить денежками направо и налево… Но, в принципе, не всё так негативно… В таком состоянии он запросто сможет стать овцам корефаном закадычным. Джинён, который поглощал пирог с невероятной скоростью, замер. Овцы? Этот засранец хочет всё-таки выпустить их на свободу? — Бао, прошу тебя, только не они… — сказал взволнованно, — Я правда за себя не ручаюсь. — Не волнуйся, я прослежу, чтобы ты не встретился с ними сегодняшней ночью, — укоризненно посмотрел на всех Кан Хо, — Ешь побольше. — Ну как, голова пока не кружится? — спросила мама. Джинён задумался. Ему вдруг стало ужасно весело. Внутри было тепло. Голова стала ясной, как летнее утро. Он взглянул на Марка и улыбнулся. Калифорния был серьёзным. Его глаза всматривались в Пака, пытаясь что-то там узреть. И это было чертовски приятно. — Да ему очень нравится теперешнее состояние, — ответил маме Туан, — Алкоголик… — А давайте загадывать желания, — вспомнил Джинён, — Нужно что, зажечь свечи? — Рано ещё для желаний. Вот пробьют часы полночь, превратишься ты в тыкву, потеряешь свои башмаки, тогда и загадаешь желание, — издевательски пропел Туан. — Я не Золушка… — задумчиво сказал Пак, — Я — фея. — Не обращай внимания, он шутит, — обратился к нему, как к маленькому, Кан Хо, — Мы можем сейчас загадать желания, — Мам, где у нас свечи? — А куда ты их воткнёшь? В растерзанный пирог? — удивился Туан. Все посмотрели на то, что осталось от пирога. Вид у него в самом деле был плачевный. Джинён выел серединку. Аккуратно так, но всё же это было уже не праздничное угощение. — Ничего, я принесу декоративные свечи, — пообещала мама Бао, — Их тоже можно будет зажечь и загадать желание. Она принесла несколько замысловатых свечей. Кан Хо помог их расставить на столе и зажечь. Мама выключила свет. Комната озарилась феерическим светом. Огни на ёлке вписались в общую картину, разноцветные тени легли на стены. — Музыки не хватает, — кинулся из комнаты Бао, — Сейчас… Он притащил старый проигрыватель. Установил на тумбочку. Ворох разноцветных, виниловых дисков осторожно разложил на полу. — Вау… — прошептал Марк, — Откуда у тебя такое сокровище? Здесь же "Take That"… "Beatles"…"Ace of Base"… — Ты знаешь эти группы? — удивился Бао. — А не должен? — в свою очередь удивился Туан. — Он - американец, — громко сказал Джинён, — Конечно, он знает эти группы. — Я — китаец, — с нажимом ответил Марк, — Так что, ставь уже что-нибудь рождественское и вперёд! Загадывать желания! Пока феечка не выпрыгнула из сознания. А то такое с ней быстро может случиться. — Поставь: «Happy Nation»… — попросила мама, — Эта песня очень подходит. Через несколько секунд первые аккорды утопили комнату в своём потрясающем звучании. Все зачарованно замерли. Джинён помнил эту песню. Она очень ему нравилась. Кажется, он встречал её у своей нуны в плейлисте. — Ну, что, загадываем! — улыбнулся Марк. Его глаза хитро заблестели. Было заметно, что ему доставляет несказанное наслаждение эта музыка. — Ты понимаешь, о чём они поют? — заплетающимся языком спросил Джинён. — Конечно, понимаю, — воскликнул Туан и задумался, — Я знаю английский? — спросил вслух. Все посмотрели на него. Помолчали. — Это твой родной язык. Ты никогда не задумывался, что ты можешь на нём свободно разговаривать? — напомнил Пак. — Так ясен пень! — стукнул себя по лбу Марк, — Чан Хёк же говорил, что я учился в школе с английским уклоном… да я забыл… — А откуда он мог это знать? — Джинён вдруг рассердился. Мозг немного затуманился и он чувствовал, что ясность мысли исчезает всё вернее и вернее. — Я сам ему рассказал, — махнул рукой Марк, — Наверное… Всё! Загадываем желания. — Загадываем! — подхватил Кан Хо. — Я хочу, чтобы Марк вспомнил всё… — прошептал Джинён с закрытыми глазами. Бао с Туаном уставились ему в лицо. Мама посмотрела на Калифорнию, но ничего не сказала. — Ты про себя должен загадывать…а не вслух! — громко сказал Марк, чтобы Пак его услышал. — Пусть загадывает, как хочет, — перебил его Кан Хо. Госпожа Сон вскинула глаза на обоих и покачала слегка головой. — И пусть мама, папа, нуна и дед будут счастливы, — продолжал шептать Джинён. Бао не загадал ничего. Он настороженно смотрел на опущенные ресницы Джинёна. Даже дышать перестал. Туан поймал этот взгляд и задумчиво уставился на горящую свечу. Пак открыл глаза и вздохнул. Он успел всех перечислить. — Дуем, — сказала мама и все дунули. Декоративная, толстая свеча потухла, её фитилёк ещё долго светился красной ниточкой. Песня давно закончилась, но концерт легендарной группы продолжался. Звучали нежные и приятные для слуха композиции. Кан Хо подошёл к проигрывателю, сменил пластинку. И снова комната заполнилась звуками… — «No Doubt?» — спросил Марк и сам удивился, — Я и это знаю? — Это американская ска-панк-группа, образованная в 1986 году в Анахайме, штата Калифорния, — спокойно поведал Бао. — Я же говорил, ты родился в Лос-Анджелесе… — сказал Пак и икнул. Зажал рот ладонями и испуганно посмотрел на всех. — Тебе плохо? — снова сунулся Кан Хо. — Своди его в гальюн, — ехидно сказал Марк, — И засунь два пальца в глотку… — Калифорния, — осуждающе посмотрела на него мама Бао. — Мне не плохо, — громко ответил Джинён, — Мне просто жарко… Можно, я выйду на улицу? — Я провожу тебя, — кинулся Кан Хо. — Нет! — остановил его Пак, — Не ты! Он! — Джинён ткнул пальцем в Туана. — Нализался, как идиот, — расслабленно провозгласил Марк. Но всё же выбрался из-за стола и взял Джинёна под руку. — Я не нализался… — вспомнил Пак, когда они вышли на улицу. Шёл снег. Большие хлопья сразу облепили ресницы, волосы. Марк невольно засмотрелся на парня. Прочистил горло, торопливо поправляя шарф, что успел на него нацепить. — Ты нажрался, — констатировал хрипло. — Я чувствую себя прекрасно… Только голова немного кружится… И тошнит! — добавил он и торопливо сглотнул. — Вот нельзя было на улицу выходить, здесь тебя сразу развезло, — испугался Марк, — Пошли, я отведу тебя в твою комнату. Джинён не ерепенился. Послушно вошёл. Повёл Туана в глубь помещения. Калифорния зажёг свет и огляделся. Опустил ватного Джинёна на диван. — Бося хочет кушать! — проговорили вдруг мультяшным голосом. Туан вздрогнул, а Пак улыбнулся. — Это попугаи… Они тут живут…со мной… — отметил сбивчивым шёпотом. — Предупреждать же надо, я чуть с сердцем не распрощался! — накинулся Марк. — Здхавствуй, Нён! — выпалил другой попугай. — Я забыл их покрывалом накрыть, — доверительно сообщил Пак, — Они так здорово разговаривают, можешь сам что-нибудь спросить у них. Марк подошёл. Провёл пальцами по стальным прутьям клетки. Ласково улыбнулся птицам. — Вы муж и жена? — спросил попугаев, ожидая, что на такой вопрос они ответа ему не дадут. — Мы мальчики-зайчики, — снова смешным голосом ответил один из попугаев. — Это — Пуся, — представил его Джинён, — Он немного поменьше и голос у него ниже… — Пуся и Бося, — усмехнулся Марк, — Ещё одна неадекватная парочка. — А кто ещё? — Джинён пытался из последних сил не потерять сознание. Голову обносило, хотелось прилечь и закрыть глаза, — Ме Ри и Ка Ра? Но это же трио, там же ещё и Ми Ми… — Ты и твой пижон Бао, — серьёзным голосом ответил Марк. — Пуся любит Босю. Мама Любит Бао! — воскликнул попугай и почистил голову другого. — Бао любит Пака, — спокойно сказал им Марк. — Бао любит Пака, — согласился попугай. — Я с вами больше не яшкаюсь, — прошептал Джинён и упал головой на мягкий, диванный пуф. — Ты хотел сказать не якшаешься? — задумчиво переспросил Марк и накрыл клетку с попугаями покрывалом. Потом повернулся. Вздохнул, увидев распластавшееся, в бесчувственном состоянии, тело. Подошёл. Повернул Джинёна набок. Укутал одеялом. Постоял над ним, соображая, остаться или уйти? — Нён любит Марка, — невнятно прошептал Джинён и облизнулся.