День зимнего солнцестояния

В комнату заглянул Бао. Осторожно вошёл, заглядываясь на заснувшего Джинёна. — Ты что, его уложил спать? — спросил напряженно. — А ты предлагаешь его под холодный душ засунуть, чтобы в себя привести? — огрызнулся Марк. — До Рождества остались минуты… простит ли он нам, что не разбудили его? — обиженно проговорил Кан Хо. — Знаешь, я бы на твоём месте его не трогал… Ему проспаться надо. И пить больше ему не давай. Он же невменяемый становится… — Ладно…ты иди…а я сейчас… — сбивчиво заговорил Бао. — Нет уж, пошли вместе… Здесь нам обоим делать нечего… — заспорил Туан. — Марк… — прошептал Джинён, -…не уходи… — А ты правда ничего не помнишь? — спустя некоторое время спросил Кан Хо. Он глянул на Джинёна, потом на Калифорнию. — Не твоё дело. Не лезь, — спокойным голосом посоветовал Туан. Бао вздохнул. Уселся рядом с Паком на диван, поправил на нём одеяло. Его движения были неловкими, смазанными. Будто он волновался. — Так что, оставим его, пусть поспит хоть немного. Рождество не такой уж и великий праздник… — снова посоветовал Марк. — Ты мне не нравишься… — констатировал Кан Хо, — Ты делаешь его несчастным… Посмотри, как он страдает… Лицо Джинёна и правда сморщилось. Бровки сошлись у переносицы. Губы сжались в тонкие линии. — А ты мне нравишься, — улыбнулся Марк, — Заботливый… Кан Хо оторопело поднял глаза. Поднялся. Вздохнул. — Мама там нас ждёт… — Так пойдём тогда? Или здесь отметим? — усмехнулся Туан уголками рта. — Иди… я ещё посижу с ним… вдруг ему плохо станет… — занервничал Бао. — Ему и так плохо… — констатировал Марк, — Лучше ты не сделаешь… — А ты? Ты можешь? — Кан Хо заглянул прямо в глаза. — Никто не сможет, только он сам… если захочет… каждый человек одинок по своей натуре. Полагаться на других — значит ранить себя с самого начала… — Да откуда ты взялся, такой умный? — сквозь зубы прошептал Бао, — Появился тут… Сразу столько места занял… — А ты не про меня думай… Вон, у тебя парень валяется в отрубе… — Вот я и хочу позаботиться… А ты мне не даёшь…сам только себе противоречишь… — Марк… — снова прошептал Джинён. — Он тебя зовёт? — строго спросил Бао. — Откуда мне знать?! Всё время ищет кого-то! Я даже не помню, чёрт возьми, это имя… — Я не могу его оставить, понимаешь? — полным отчаяния голосом попросил Бао, — Я должен быть здесь… с ним… — Когда проникнуться-то так успел? — дерзко сказал Марк, — Тоже мне, последний влюблённый… — Это не твоё дело… Я же сказал, ты мне не нравишься… В тебе словно спрятана граната. Одно неловкое движение и ты тут разнесёшь всё к чёртовой матери… — надсадно прошептал Кан Хо. — Ага… и сам взорвусь… По твоему, я — камикадзе, что ли? — снова усмехнулся Туан, — Ладно, оставлю тебя…раз уж всё так печально… Только не воспользуйся его бессознательностью, это же будет игрой против правил, ты понимаешь? — Без тебя знаю! — вскричал шёпотом Бао, — За кого ты меня принимаешь-то? — За влюблённого идиота… — Марк поспешно вышел. Кан Хо скривил губы. Постоял, следя за прикрытой дверью, потом ласково глянул на Пака. Опустился на своё место. — Джинёни… Пак развернулся на спину и раскинул руки в стороны. По всей видимости, ему было жарко. Складки на лице разгладились. Бровки сложились домиком. Ни дать, ни взять — дитя малое. Кан Хо даже умилился где-то внутри себя. Протянул руку, хотел погладить милые щёточки бровей, прикоснуться к бледным щекам. Рука застыла в воздухе, а потом опустилась на прежнее место. Нет, он не будет этого делать! Против правил такое. Бао никогда не опустится до противоречия с собой. Даже если очень сильно захочется, он не будет играть втёмную. Джинён пошевелился. Выпучился в пространство. Уставился своими глазищами. Долго смотрел непонимающе. — Я где? — спросил удивлённо. — Ты дома… То есть, я хотел сказать, здесь… У себя в комнате… — Бао улыбнулся ему глазами. — А Марк? — Пак сел и осмотрелся. — Калифорния? — уточнил Кан Хо. Настроение разом сменилось. Стало невыносимо больно. — Ага… он где? Я помню, что мы были вместе… — Ты как себя чувствуешь? — Кан Хо пытливо заглянул в лицо, — Не тошнит? — Нет… — настороженно ответил Джинён, — А что, я проворонил Рождество? Бао поднял голову на часы. Улыбнулся. — Осталось десять минут… Давай, я помогу тебе умыться и пойдём к остальным? — Я и сам справлюсь… Ты иди… а я сейчас… — Джинён попытался слезть с дивана. Голова закружилась и он прикрыл веки рукой. — Если тебе плохо, лучше лежи… я могу с тобой посидеть… — Кан Хо хотел уложить его обратно, но Джинён посмотрел на него недобрым взглядом. — Нас же ждут? Мама, Марк… Я прекрасно себя чувствую. — Хорошо… — не стал настаивать Бао, — В любом случае праздник без тебя не начнётся… Он поднялся и пошёл из комнаты. Джинён огляделся. Сжал руками виски. Как же он так? Ведь совсем по-другому представлял рождественский праздник с Марком… Можно подумать, что он и правда алкоголик бездумный. Идиот зависимый. Ащщ! Его ждали. Мама Бао сразу поднялась навстречу. Подошла. — Всё нормально? — спросила участливо. Джинён кивнул. Посмотрел на Марка. Тот опустил взгляд, сделал вид, что его ничего не касается. — Девчонок закрыли, можешь не бояться, — предупредил его Кан Хо. Ну надо же! Прямо всё для него, Пака. И чем можно заслужить такое расположение? Джинён конфузливо скривил губы. Но это, опять-таки, получилось мило. Марк прыснул. Госпожа Сон тоже улыбнулась. А Кан Хо взял его за плечи, приглашая присоединиться. — Мальчики, отсчёт пошёл! — суетливо сказала мама, — Десять…девять, восемь…ноль! — С Рождеством! — воскликнул Кан Хо и поглядел на Джинёна, — Поздравляю всех! Радости, благополучия! Марк молчал, только поглядывал из-под тёмной чёлки. Аккуратно чокнулся с мамой прозрачным бокалом с шампанским. Пригубил, задумавшись о чём-то. Пак пить не стал. С него достаточно! Больше он вообще в рот не возьмёт ни капли! Контроль всегда нужен. Везде и во всём. Чувствовать себя марионеткой своего собственного, хмельного «Я»? Нет уж, увольте! — Джинён, я положила тебе свеженькой закуски, ты должен поесть, — обратилась мама Бао. — Спасибо, я совершенно не голоден, — успокоил её Джинён. Но тут же принялся есть, сметая всё из тарелки. Марк хмыкнул, наблюдая за ним. Кан Хо присоединился. Через минуту, все весело переговаривались, пробуя закуски. За столом образовалась полная идиллия. — Мальчики, подарки! — скомандовала мама, показывая на ёлку, — Время пришло! — Давайте, я, — кинулся Джинён к ёлке. Он вытащил самый большой пакет и заспешил к госпоже Сон, — Мама Бао… Если бы не вы, мне бы некуда было деться, — проговорил взволнованным голосом. Марк ухмыльнулся и спрятал глаза, — Вот, в нашем кафе, то есть, в вашем… там прохладно… Я видел, как вы кутаетесь в шерстяной платок, — снова заговорил Пак, — Эта жилетка очень тёплая. В ней вам будет удобно… Джинён протянул свёрток женщине. Та радостно распечатала коробку, вытащила на свет тонкую, вязанную вещь. Ажурную, светло-серую. — Это исландская шерсть, — продолжил Пак, — Она невесомая, но тёплая… — Спасибо, мальчик мой, — мама обняла Джинёна и ласково потрепала его по спине, — Это как раз то, что нужно, ты такой внимательный… — Ну что вы… — Пак покраснел ушами. — Мне ничего не надо, — успел прошептать Марк, когда Джинён взял небольшой пакетик и направился к нему. — Почему это? — Пак старался не смотреть любимому в лицо. Боялся, что не выдержит и кинется на грудь. Это желание выводило из себя, торкалось и торкалось внутри. Распирало во все стороны. — Ладно, давай, — решил не спорить Туан. Джинён протянул свёрток и заговорил: — Это твой любимый аромат… — Что? — Туан вытащил изысканную коробочку и принялся разглядывать на свет, — Я не пользуюсь духами… У меня аллергия на запахи… — Неправда… — вздохнул Пак, — Но можешь выбросить… — О! — сказал вдруг Кан Хо, — Это очень экстравагантные духи, — он подошёл и взял коробку из рук Марка, — А название вообще улёт: "Изнасилование"… — Не "Изнасилование", а "Надругательство", — перебил Туан, — Не лапай, не твоё, — он забрал подарок и отошёл подальше. Джинён вздохнул и подался за следующим пакетом. Подошёл к Кан Хо. — Вот. У меня было слишком мало времени… ты же знаешь… И я ещё совсем не знаком с твоими предпочтениями… Это — талисман. Наручный браслет. Достанешь потом… — Джинён сунул коробку в руки Бао и посмотрел ему в глаза. — Спасибо… — Кан Хо радостно улыбнулся, хотел ретироваться в свою комнату. — Потом, Бао, — мама достала свои пакеты и раздала всем сразу, — У меня всё просто, — сказала она, — Эти вещи не такие дорогие и изысканные, но, пусть и они вас всех порадуют, — Для Калифорнии у меня есть тёплый шарф, а то он слишком легко одет… Возьми, он приятный… — Марк склонил голову в поклоне и тут же замотался в шикарный, серый шарф, — Джинён, я тебя совсем мало знаю, но ты уже стал неотъемлемой частицей нашей семьи… Этот свитер я сама вязала… Думаю, он бы красиво сидел именно на тебе… — Спасибо… — Джинён взял подарок, — Но, вы же меня не знали, когда вязали… Наверное, он предназначался для кого-то другого… — спросил настороженно. — Нет, нет, не думай, что я хотела подарить его кому-то… Он для тебя… — успокоила его мама, — Ну и… — она достала третий свёрток и протянула его сыну, — Это тёплые носочки, я знаю, ты не любишь их надевать и всё время простываешь… — Мам, не позорь меня! — воскликнул Бао, — Спасибо, но могла бы и не комментировать… — Ну почему ты всё время орёшь на мать?! — спросил сердито Марк, — Поблагодари и замолкни! Все посмотрели на Калифорнию. Он моргнул и шёпотом извинился. — Мальчики! Я очень рада, что вы со мной, — перевела разговор госпожа Сон, — Мне сегодня было хорошо… — Мам, только не плачь, тебе же нельзя расстраиваться, — Бао обнял тонкие, хрупкие женские плечи, — Очень здорово, что мы все можем ещё что-то чувствовать… И радоваться… — Я очень устала… — продолжила мама, — Вы тут развлекайтесь без меня… А я — спать… Кан Хо пошёл проводить маму, а Джинён насуплено уселся к столу. Принялся есть, аккуратно и быстро. — Ты словно с голодного острова, — усмехнулся Туан и сел напротив, перекинул конец шарфа на спину, — В этом доме есть плазма? — Ты про телевизор? — Пак поднял голову. Надо же! Не может совершенно без средств информации… Ещё и компьютер сейчас попросит. Игры — его слабость. Проверено. — Просто хотел посмотреть, как пингвины в разноцветных одеждах по парку рассекают… — по-доброму улыбнулся Марк. Джинён знал про такую фишку. В парке развлечений «Everland», эти пингвины числятся в штате. Каждое Рождество их наряжают в праздничную одежду и выпускают гулять, на радость всем посетителям. Это чертовски смешно и весело. Пак был там вместе с Марком. Давно. Впору забыть. Да не получается. Уж слишком они тогда были счастливыми… — Плазма висит в зале, — ответил Джинён, — Это рядом с кафе… Но там часто торчат овцы… А ты был в этом парке… Ну, в Everland-е? — Конечно, каждое Рождество туда хожу, — рассмеялся Марк, — Вместе с Чаном… — А я думал, он тебя оставляет на праздники… Бабуля там, все дела… некому же со старым человеком посидеть… — Джинён постарался, чтобы голос его не дрожал. И кажется, ему это удалось. Марк глянул серьёзными глазами, развалился на мягком сидении. — На самом деле, это было в первый раз… А так, мы всё время вместе… — сказал Туан с нажимом, будто для себя старался, — А ты — трус. Ненавижу таких сосунков. Овцы — безвредные создания. Как их можно бояться? — Если бы ты перенёс то, что я, ты бы тоже их опасался! — воскликнул Пак, — Они лягаются больно. И тычутся своими мордами прямо в лицо. Уши мне чуть не открутили… — Ещё бы! — довольно усмехнулся Туан. Ему очень нравилось наблюдать за джинёновскими глазами. Они вспыхивали и гасли, словно угли на ветру, — Уши — это самые выдающиеся места на твоей умопомрачительной моське… Как бы их не прихватить-то? Так и тянется рука, чтобы пощупать… Интересно, они такие же упругие, как кажутся? — Хочешь потрогать? — ощетинился Пак, — Рискни, если скучно… — Боюсь… — улыбнулся Марк, — У тебя тело, как у рестлингиста, — подначил он Джинёна. — Вот и бойся! — Пак продолжил есть. В комнату вернулся Кан Хо. Глянул настороженно. Успокоился, когда заметил пофигистское выражение Джинёна. На запястье Бао болтался тонкий браслет с чередующимися черепашками. Пак улыбнулся. — Я маму уложил. Что-то она совсем расклеилась, — сказал хриплым голосом. — Видимо, она устаёт вкалывать за двоих… — подколол Туан. Кан Хо злобно посмотрел на него. — Я сам всё делаю, — сказал мрачно. — На нём лишь кафе и держится, — вступился Пак, он закончил есть и теперь вытирал губы пальцами. — А я думал — на овцах, — усмехнулся Марк, — Самое великолепное из того, что вы создали - это вот такая прикольная идея. Мне бы и в голову никогда не пришло… — А ты не слишком ли высоко себя ценишь? — вступил на скользкий путь ссоры Кан Хо. Джинён чувствовал, что атмосфера несколько накалилась, даже слишком. Но вмешиваться пока не хотел. Пусть они выговорятся, тогда, быть может, настанет и его черёд. — Отнюдь, — спокойным голосом ответствовал Туан, — Наоборот…принижаю себя… — Оно и видно… — Бао решил, что всё-таки не стоит переходить границы. Хоть его и ужасно раздражал этот парень, врождённое гостеприимство взяло верх, — Может, сыграем во что-нибудь? — Во что? — сразу влез Джинён, — В вопросы-ответы? — Это чушь собачья! — констатировал Калифорния, — Игра для маменькиных сыночков и плаксивых дур… — Тогда, может, в парк съездим, посмотрим на не менее плаксивых и трогательных пингвинов? — не залез в карман за словами Джинён. Марк оценил брошенный камушек, улыбнулся весело, заиграл глазами. — А что, неплохая идея. Или ты и этих животных не приемлешь? Может и они тебя пугают? — Может и пугают… — спокойным голосом возвестил Джинён, — Когда я был в парке в последний раз, один пингвин запнулся об мою ногу, он перепутал стороны и заблудился. Пошёл совершенно в другом направлении. Его долго искали… Возможно, не нашли совсем… Как такое может не пугать? Марк усмехнулся одними губами. Задумался о чём-то своём. — Может, просто погуляем? — спросил Кан Хо, — На ёлочки полюбуемся… Здесь, рядом…недалеко… — А тебе спать не пора? — снова полез под шкуру Марк, — Питейное заведение требует выспавшихся хозяев, для тебя же нет выходных дней… Завтра тяжело будет кофе разносить… Упадёшь ещё, с недосыпу… — Ты такой заботливый, — улыбнулся Бао, — Прямо воротит… — Да хватит вам, — дружелюбно сказал Джинён, — Можно же музыку послушать… — И станцевать! — откликнулся Туан, — Ты же нам станцуешь, Джинёни? — сказал нарочито высоким голоском. — Ты и сам получше моего умеешь это делать, — заметил Пак, — Можем вместе станцевать… — Вот ему ты ничего не говоришь, когда он тебя так называет, — огорчился Бао, — И не хочу я один тут сидеть, и смотреть на ваши пляски задушевные! — Так кто тебя заставляет-то, можешь присоединиться, — прицепился к словам Калифорния. — Я не умею… — обиженно заявил Кан Хо. — Тогда, пой. Это у тебя хорошо получается, — сказал Марк. Но Пак вылез из-за стола и включил проигрыватель. Попалась какая-то странная пластинка. Джинён такой музыки никогда не слышал. Строгий мужской хор надсадно запел тягучую песню. — Это что? — спросил он Бао. — Болгарские песнопения братии Рыльского монастыря… — улыбнулся парень. — Под них только умирать весело… — скривился Туан, — Откуда ты их взял? Папа из командировки залётной добыл? — Нет, я сам «добыл»… Такого раритета у меня пруд пруди, — хвастливо заметил Бао. — Я всё же поставлю что-нибудь менее раритетное, — Пак сменил пластинку и жадно прислушался к композиции, — Эту штуку я знаю и танцевать под неё комфортно. Заиграла приятная музычка, лёгкая, ненавязчивая. Корейский язык ласкал слух. Наслаждал и радовал. — Это мамина любимая вещь… — сказал Кан Хо, — Но танцевать под неё совершенно невозможно… она же медленная… — Почему это, невозможно? — Туан быстрым шагом подошёл к Джинёну и взял его за плечо, — Приглашаю тебя, детка! Пак вздрогнул. Хотел его послать подальше. Например, за солью. Но передумал. Будет хотя бы шанс за талию подержаться. Разве это не судьба? Хотя, рассуждать об этом можно бесконечно. А случай представился «здесь и сейчас». Поджилки немного задрожали, когда он Марка обнял. В остальном, всё было прекрасно. Голова кружилась, подобно пластинке, но разум оставался чистым. Кан Хо принялся кусать губы. То ли перенервничал, то ли рассердился. Но никто этого и не заметил. — Не хочешь свалить по-тихому? — спросил Джинёна Марк, — Мы ещё успеем на последний самолёт… Джинён поперхнулся собственными слюнями, вскинул глаза оторопело: — На какой ещё самолёт? — спросил хриплым басом. — В Рио-де-Жанейро… Там карнавал…с пятницы по вторник… — Туан сказал это серьёзным голосом и посмотрел с надеждой. — У тебя же даже нет документов … — Джинён забуксовал на последнем слоге. Песня всё не заканчивалась, наоборот, женский голос жалостливо увещевал, что ничего не может быть лучше и важнее любви. Просто утопия какая-то… — Думаешь, без паспорта невозможно перелететь в Бразилию? — удивился Марк, — А как же тогда угоны и просьбы о политическом убежище? Я там жил, знаю… Джинён вдруг вспомнил, что Туан на самом деле жил в Бразилии и ещё… в этом…в Парагвае… — Ты что-то вспомнил? — спросил обрадованно. — Парниша, — сказал Марк, коверкая слова, — Ты такой смешной… я же просто пошутил, — он улыбнулся для достоверности, — Я просто хотел тебя у этого простофили умыкнуть… — Что? — Пак даже остановился. Сделал неуклюжее па, усложнил танец до абсурда. Марк нетерпеливо притянул его к себе и с придыханием прошептал прямо в оттопыренное ушко: — Хочу тебя страшно… прямо сейчас…