День зимнего солнцестояния

Джинёну показалось, что он ослышался. Столько мыслей сразу же бросилось в голову… Но не осталось ни одной. Что он сказал? Бред. Всё, что угодно! Но не ЭТО же! Секунды пробегали, музыка перешла в более быструю, но мозг застопорило. Он не мог сказать ни слова. — Может, всё же прогуляемся? — вмешался Бао. Он подошёл и внимательно вгляделся в лицо Пака. Взял его за руку. Очень легко вынул из объятий туановских, повёл к столу. Усадил. Джинён был похож на тряпичную куклу. Ноги двигались, а разум испарился, словно высушенный палящим солнцем. — Весело с вами было провести этот праздник… Задушевненько так… — вымолвил Марк, — Только вижу, мне пора… — Куда ты? — встрепенулся Джинён. Если Туан сейчас покинет эту гавань, Пак с ума сойдёт. Просто выключится или сломается, — Сейчас же уже слишком поздно… То есть…рано… — Ты прав, феечка, я опоздал по всем статьям… — ехидно сказал Калифорния и подался к выходу. Джинён забыл про всё на свете. Кинулся следом. Кан Хо лишь обхватил руками свои плечи. Нельзя пока вмешиваться. Тут столько всего запрятано. Глубокого, словно бездна. Хотелось забрать Джинёна и послать этого Калифорнию туда, откуда он пришёл. Но… Пак же свободная личность — сам решает, с кем ему быть… Марк отыскал свою одежду. Шарф мешал ему попасть в рукава, тогда он просто накинул пальто. В это время музыкой прорвался надсадный звук смартфона. Туан прижал к уху плоский прямоугольник, посмотрел быстрым взглядом на Джинёна. — Да… И тебя поздравляю… — он помолчал, — Когда? Через неделю?! — выкрикнул зло в трубку… Нажал отбой, чертыхнулся. Снова глянул на Пака. Тот и вздохнуть боялся. По-любому, это Чан Хёк позвонил… а Пак и забыл про него совсем… Марк развернулся, чтобы уйти. Джинён загородил дорогу и уставился прямо в глаза. — Бежишь? Туан хмыкнул, закусил губу. Поднял голову. Столько всего в этом взгляде прочёл Джинён. Сердце забилось так сильно, что трудно было дышать. — Ухожу домой… — Бежишь… — Это твой удел — удирать. Забыл? — Марк приосанился, выпрямил плечи. Глянул как-то издевательски. На миг Джинёну показалось, что он всё вспомнил. — Я не хочу, чтобы ты снова исчез из моей жизни… — сказал сбивчиво Пак. — Завтра увидимся… То есть, сегодня…про зарплату не забудь. Главный будет ждать вечером в девять, тогда клуб открывается… — Ты словно свидание мне назначаешь… — усмехнулся Пак. Ему трудно было говорить. Мозг выключился. Остались одни нервные окончания. — Да кто ты такой, Пак Джинён?! — вскричал вдруг Марк. Пак вздрогнул, глянул испуганно, — Чего ты добиваешься? Ещё не родился тот человек, кто бы смог меня вывести из себя вот так просто! Думаешь, я повёлся на твой сладкий голос? На твой внутренний мир, что закрыт от меня на сто затворов?! Да не мечтай! — Марк, подожди! — Джинён кинулся наперерез, но убрал руки под тяжёлым взглядом парня, — Марк… Калифорния выскочил из дома и зашагал по освещённому проулку. Пак - следом. Снег кинулся в лицо. Облепил губы, глаза… Внутри похолодело. Джинёну показалось, что он теряет Марка уже в стотысячный раз. Снова и снова всё сводится к этому. Словно проклятье какое-то! Он стоял и смотрел, пока далёкий силуэт, почти заметённый снежным вихрем, не исчез. — Совсем обалдел! Простынешь! — из дома вышел Кан Хо и сразу кинулся к Паку, — Хоть бы куртку накинул… — Он ушёл… — Вижу…пойдём домой? — Бао потянул Джинёна в тепло. Начинался рассвет. То есть, до него ещё было далеко, но утро уже было в проекте. Холодное, праздничное. В голове даже музыка зазвенела, будто тысяча детей разом взмахнули колокольчиками. Только от этого звона в груди защемило и голова закружилась. Словно он сейчас сознание потеряет. — Ты дрожишь… Сейчас я поставлю чай… — Бао оставил его в комнате, а сам убежал. Джинён подошёл к ёлке. Посмотрел на колкие, зелёные ветки. Пахнет смолой… Так знакомо…словно волосы Марка… Глаза вдруг заволокло влагой. Не вздохнуть — не выдохнуть. Рыдания рвались в груди, но Джинён скрутил себя в тугой жгут, сжал зубы. Развернулся… тут и увидел эту коробочку… Марк не взял свой подарок! Внутри всё замерло. Забыл! Захотелось кинуться вслед. Догнать. Остановить. Отдать. Зацеловать до смерти… — Джинёни… да что с тобой? — в комнату вошёл Бао, поставил поднос с дымящимися чашками. Подобрался совсем близко, — Что он для тебя, этот Калифорния?.. Если заставляет тебя плакать… Пак отвернулся, вытер двумя пальцами слёзы. Он и не заметил. Совсем себя контролировать перестал. — Я не хочу об этом, Бао… Устал… — Со мной ты можешь всем делиться, забыл? — сказал отчаянно Кан Хо, заглянул в глаза, — Я думал, мы друзья… Джинёну стало стыдно. Уж кто и заслужил откровение и правду, так это — Бао. — Я тебе всё расскажу… Честно… Только не сейчас… — Джинён вздохнул и прошёл к столу. Взял в руки горячую чашку. Отхлебнул. Кан Хо присоединился. Сел напротив. Помолчал, разглядывая длинные ресницы соседа. Вспомнил о чём-то весёлом. Улыбнулся. — Джинёни…то есть, Джинён, спасибо тебе… Пак удивлённо поднял глаза. Бао вытянул руку, показал ему блестящий браслет. Черепашки дружно торкнулись друг о дружку, звякнули. — А-а-а… Тебе понравился? Я думал, ты ненавидишь такие вещи, но вот увидел его и тебя сразу представил… — смущённо поведал Джинён. — Мне ещё никто не дарил такие вещи… — тихо промолвил Бао. Улыбнулся, — Знаешь… у меня ведь тоже есть для тебя подарок… раньше не сказал, потому что Калифорния здесь был, неприлично же дарить что-то лишь одному… А для него у меня ничего не было… Джинён вздохнул. Про Марка лучше вообще не вспоминать. Хоть бы на минуту о нём забыть! На секунду… Кан Хо потянулся рукой во внутренний карман, вытащил небольшую коробочку. Протянул, нервно вздрагивая. — Это что, обручальное кольцо? — неловко пошутил Пак, а Бао покраснел, словно на него сок томатный вылили. — Почему? — спросил сконфузившись, — Ты открой. Пак ещё раз вздохнул. Отставил чашку. Взял осторожно. Вытащил на свет божий содержимое. В руке блеснул алмазными гранями кулон. — Что это? — заинтересовался Пак. — Это драконы…священные… Видишь, они переплелись и образовали единое целое… Этакий знак бесконечности… — И что это значит? — Пак потер пальцем блестящие тела драконов. — Ну… это же амулет… он приносит удачу… Трактовка такова: два тела сильнее, чем одно… — улыбнулся Бао. Хотел поймать взгляд Джинёна. Не смог, тот даже глаза не поднял. — Красивый… — вымолвил Джинён, — Спасибо. — Ну вот, обменялись талисманами…странно, правда? — несмело сказал Кан Хо. — Ага. Драконы и черепахи… как это символично… Мы с тобой идём параллельными путями и мыслим похоже… — улыбнулся Джинён. Чертовски хотелось вырубить себя и забыться сном праведника. Так ведь поможет это только до следующего пробуждения…а потом что? — Джинён… я хотел тебе сказать… — смутился вдруг Бао и замолчал. Его опущенные ресницы затрепетали, повлажнели как-то. Джинён сразу всё почувствовал. Словно в ледяную воду окунули. Этот "жар" ему знаком до чёртиков. Только влюблённые идиоты делают такие ошибки. Выдают себя с потрохами. Да не вовремя всё это! — Не надо, Бао… — Пак даже с места привстал, словно хотел руку протянуть и рот парню заткнуть. Да не заткнул. Уселся на место. — Нет, извини меня, но я должен это сказать… — решительно проговорил Кан Хо, — Иначе меня разорвёт на части… — Бао…подожди… — спокойно сказал Пак, — Не надо ничего говорить… Ты сам потом пожалеешь… Да, мы с тобой похожи… Мыслим одинаково… Но… параллельные прямые никогда не пересекаются…Они идут рядом…и всё… — А если я сверну со своей дорожки? Я же не экспресс… — нервно улыбнулся Кан Хо, Джинён даже испугался такого дерзкого взгляда, — Вот смотри… — он встал и подошёл совсем близко. Взял Джинёна за влажную ладошку. Пак увидел близко-близко удивительные, тёмные глаза. С яркими, коричневыми точками. Красивыми до безобразия, — Ты сводишь меня с ума… Пак Джинён… Рука Кан Хо трепетно сжалась, а другая мягко и требовательно легла на затылок Джинёна. Словно раскалённая жидкость пробежала по жилам. Согрела всё нутро. Выплеснулась вспышкой. Пак вскочил. Дыхание сбилось. — Бао! — Ты же и сам знаешь! — воскликнул парень в отчаянии, — Думаешь, мне страшно? Считаешь, что я не могу соперничать с этим красивым стилягой? — Марк не стиляга… — дрогнувшим голосом перебил Пак, — Он — особенный… — Да что ты в нём увидел? Ведёт себя, словно высокомерный идиот… Вершитель судеб… Весь какой-то… надуманный… фальшивый… — А ты бы как себя вёл, если бы не помнил ни черта? — воскликнул Пак, — Если бы тебя рвало изнутри, а ты не понимал, почему? — Ты думаешь, что у него и правда провал памяти? Не смешно ли это? Дорам насмотрелся? Да он просто знать тебя не желает! А ты… — А что я? Что? — Пак приблизился. Поймал взгляд Кан Хо. — Ты внемлешь каждому его слову… Дышишь через раз, когда он на тебя смотрит… Как идиот… Как аутист! Имей же хоть какое-то чувство собственного достоинства! — Не кричи… — устало прошептал Пак и сел на место, — Маму разбудишь… — стало вдруг всё как-то безразлично. Чего метаться-то? Шуметь? Будто это что-то изменит? Не нужен ему ни друг любезный, ни воздыхатель влюблённый… Никто ему не нужен. Вот сейчас соберёт все свои манатки…и домой. А что? Сесть в разгорячённый поезд и умчаться из этого города. Навсегда, — Я, наверное, пойду… — бросил спокойно. Встал. Пошёл в свою комнату. Погони не было. Джинён окинул взглядом небольшое помещение: незаправленная постель, огромная клетка под лёгким покрывалом, задёрнутое зелёными шторами окно. Всё здесь подобрано со вкусом. И теплом… — Джинён, — дверь сзади скрипнула. Ну, конечно… Бао пришёл в себя и сейчас весь мозг вынесет. Хотя…куда уж дальше-то? Всё и так подведено к общему знаменателю, — Ты прости меня… Пак обернулся. Взглянул настороженно. Успел рассмотреть лишь бледные щёки и отчаянные глаза. Дальше всё как-то померкло или наоборот, вспыхнуло щемящей тоской внутри. Горячие губы утянули в какой-то трепетный хоровод. Сильные, волнующие. Руки стальными прутьями сошлись на его спине. Притянули близко. Дрожь побежала по телу. Такое знакомое ощущение. Давно забытое. Но не с тем же! Джинён вырвался из объятий. Шумно задышал. Отошёл на безопасное расстояние. Гневно вспыхнул, набрал в лёгкие побольше воздуха, ещё не зная, что скажет, но точно что-то грозное. Пугающее. — Ты сейчас сам всё испортил… — сказал взволнованно. Но пытаясь всё же контролировать свои эмоции и не закричать. Хотя, всё к тому шло. Было погано на сердце. — Я полюбил тебя! Чем же всё испортил? — дрожащим голосом сказал Кан Хо. — Ты знал, что я не могу тебе ответить тем же. Знал. Но всё же свесил на меня эту ношу. Думаешь, что ты смелый, да? Упиваешься своим чувством? Знаешь, это легко - переложить всё на плечи любимого человека. Типа, вот, возьми ответственность за меня…делай, что хочешь…а я умываю руки? Ты не понимаешь, что я сейчас ощущаю себя полным дерьмом? Твои чувства для меня - непосильная ноша! — Да что за чушь? — удивился Бао, — Я ничего на тебя не перекладываю… Это лишь моя боль… — Лишь твоя, — согласился Пак, — Но я не могу теперь здесь оставаться. Джинён принялся складывать в рюкзак свои вещи. Засновал по комнате туда-сюда… — Почему же? Я не прикоснусь к тебе больше без спроса… Обещаю, — Кан Хо уже сам был не рад, что не сдержался. Да теперь-то обратно не переделаешь. Всё лишь в одну сторону двигается. — Дело не в этом… — Джинён застегнул рюкзак и огляделся. — А деньги? Нам же сегодня зарплату забирать… Зря, что ли, утренник проводили… — напомнил Бао. — Возьми себе… Я тебе задолжал в сто раз больше. Джинён выскочил из комнаты. Очень не хотелось сейчас мчаться на холод. Всё же этот дом согревал его. Мама Бао, попугаи…да даже овцы — близкими стали до ломоты суставов. Он бы сейчас променял свой поход домой на соломенный матрас в стойле овец. Да кто поверит-то? Даже самому странно. — Постой! — его догнал Кан Хо. Остановил за руку, — Давай договоримся так: ты сейчас пойдёшь и поспишь хоть немного… А потом я сам отвезу тебя на вокзал. Ты же знаешь, слово моё крепкое. — Если я сейчас останусь, никогда не смогу сбежать из этого города, сам же понимаешь, — взмолился Пак, — Отпусти! — Не отпущу! — Кан Хо для достоверности схватил Пака за руку и притянул к себе. Пак хотел возмутиться, но за спиной образовался какой-то посторонний шум. Входная дверь хлопнула и стало тихо. Джинён сделал стойку и нервно спросил: — Ты не закрылся? — Да кто сюда ворвётся в такую рань? — Бао прислушался. Он всё ещё обнимал Пака за талию. Дверь резко распахнулась и вошёл Калифорния. Он секунду смотрел на Пака неподвижными глазами, словно обдумывал, как ему поступить. Подошёл. Выдернул его из цепких рук и потащил за собой. — Эй! — Кан Хо вышел из ступора и кинулся за ними. — Я его забираю, — констатировал Туан, — Он мне сегодня нужен! — парень усмехнулся, обнажив клыки, как у хищника, — Мне без него не заснуть. — Ты сдурел? Джинён, ты не пошлёшь его? — вопросительно вскричал Бао. — Ты ничего не понимаешь… просто не мешай, — Марк отодвинул Кан Хо со своего пути,— А, да, я тут у вас духи свои забыл. Он прошёл к столу и забрал свою коробку. Джинён застыл. Он слова не мог выговорить. Туан, походя, взял его за руку и повёл к дверям. — Джинён! — окликнул его Кан Хо, — Ты бросаешь меня? — Прости, Бао, — успел сказать ему Пак, — Я тебе потом всё объясню. Дверь захлопнулась с идиотским стуком, словно с петель сорвалась. Кан Хо сделал машинально шаг вперёд, а потом остановился. Ветер сразу пробрался под расстёгнутую куртку. Джинён на ходу попытался застегнуться, но в одной руке был рюкзак, а другую сильно сжимала чужая ладонь. — Ты ненормальный? — истерично спросил Пак. Снег залепил ему губы и нос. Просто пурга какая-то! Но уже светлело. Ночь отдавала бразды правления более мудрому времени суток. Хотя, в такой снегопад это было делом лишним… не сильно-то отличишь. — Я вернулся за подарком… Нельзя? — лаконично ответил Марк, он продолжал сжимать тёплую ладошку, словно боялся заблудиться. — Ты его забрал…а я-то тут при чём? — возмутился Пак. — Какой же ты болван, боже мой… — Марк остановился и попытался заглянуть в его глаза, — Я же не про духи. Джинён растерянно замолчал. Задумался. Это про что он сейчас? Резко вспыхнули щёки. Потом — уши. — Я никуда не пойду… мне домой надо… — сказал, сбиваясь. — Ты и так никуда не пойдёшь. Я тебя повезу домой, — Марк тихо улыбнулся сам себе, — Ко мне домой… Сказал же, не уснуть мне нынче без тебя… Ты бы не болтал, у меня уже все зубы замёрзли…отвечай тут тебе. — Ты хотел сказать: к Чану? — остановился Джинён и злобно посмотрел на Марка. — Ревнуешь? — ласково улыбнулся Туан. Потянул Джинёна к одиноко стоящему такси. Открыл дверцу, засунул внутрь. Закрыл, сам сел с другой стороны, — Поехали, — приказал водителю, а потом Джинёну, — Всегда знал, что Рождество — самый дурацкий праздник. — Снимай башмаки и проходи в комнату, — продолжил приказывать Марк, когда они поднялись в квартиру. Джинён выполнил всё беспрекословно. Подался в знакомую комнату. Хотелось просто упасть и остаться тут навсегда. Клонило страшно в сон. Но в чужом доме свои порядки не установишь и ушами не похлопаешь. Хотя, попытаться следует. — Кофе есть? — нагло спросил Пак, — Если не хочешь меня с половичка собирать, напои горячим кофеинчиком. Марк хмыкнул и потянул его за собой. Молча усадил, принялся заправлять зёрна в кофе-машину. Делал всё быстро, без лишних движений. Пак засмотрелся. Было тепло. В пору прикорнуть на твёрдой столешнице, да и соснуть минут несколько. — Тебе с сахаром? — спросил Туан. Одарил прямым взглядом. Пак откашлялся. Уселся ровно, чтобы не казалось, что он на последнем издыхании. Спина выпрямилась. И сразу стало наплевать на все последствия. — Положи две ложечки… — сказал с придыханием и улыбнулся открыто. Мозг в таких случаях всегда отключался. Оставались только чувства. В данном случае — уж точно не самосохранения. Ну, да это же смешнее. Какая Паку может грозить неприятность от человека, по которому с ума сходишь? Прямо сказать — никакой. — Бублик или круассан? — продолжал спрашивать Марк, размешивая сахар в чужой чашке. — Булочку… — Коньячка добавить? — Туан усмехнулся и заглянул в глаза. Этот его взгляд очень трудно было выдержать, но Джинён не смотрел. — Нет, спасибо, я больше не пью… — Уже что-то. Пак взял чашку в руку. Просто дежавю какое-то. Сейчас они обязательно поссорятся, как с Кан Хо и придётся искать третий пункт преткновения. И хорошо, если это будет — вокзал, а не злачный клуб. — Знаешь, я раньше по тридцать часов в сутки не спал и не хотелось, — доверительно сообщил Джинён, — Молод был, глуп. — Ты и сейчас такой, — снова усмехнулся Марк, — Именно это меня в тебе и завораживает. — Что-то не сильно заметно… — вздохнул Пак. Откусил сразу половину булки и принялся основательно жевать. — Увидишь ещё… — пообещал Туан, — Вернее — почувствуешь… — он сидел прямо напротив и скалил зубы. Пак прекрасно знал эту улыбку. Теперь от него всего можно было ожидать. Да разве не в этом радость? Он тело Марка знал вдоль и поперёк. Молочно белое, притягательное до слёз. Тёплое. И если ему повезёт снова это увидеть…или почувствовать, значит мечты сбываются. И не всё потеряно в этом мире, есть и хорошее. — Наелся? — спросил Туан. — Угу… — Ну иди тогда в ванную. Там халат на вешалке висит и чистое полотенце. — Откуда такая забота? — удивился Джинён. — Эта не забота, — спокойно сказал Калифорния, — Это всего лишь предусмотрительная мера. Ты должен быть чистым. Джинён задумался. Почему ему всегда приходится мозг-то ломать, шарады разгадывать? Других путей, что ли, нет? — И что потом? — спросил на всякий случай. Срубало. Хотелось просто заснуть. — А ты чего бы хотел? — в глазах Туана блеснуло пламя. Небольшое пока. Но разгореться ему, что раз плюнуть… Как его до сих пор не разморило-то? Просто стальная выдержка. — Я бы просто лёг… — Так и будет. — И уснул… — Джинён прибрал за собой разбросанные крошки и пошёл помыть чашку. — Знаешь, мы с тобой хоть и не дураки, но мысли у нас сходятся, — сообщил Туан, наблюдая за Паком, — Мы ляжем. Оба. Вместе. Ты же не против? — Против, — Джинён развернулся от раковины, — Я бы хотел спать там, где спал в прошлый раз. — Будь по-твоему, — усмехнулся Марк, — Признаться, я и сам хотел тебе это предложить. Как-то не хочется использовать нашу с Чаном кровать… Ляжем в той комнате. — А одному мне остаться вообще не светит, что ли? — безучастным голосом спросил Джинён. — Нет. Если ты за свою девственность опасаешься, могу тебя успокоить. Я сейчас в невменяемом состоянии — одному мне не заснуть. Ты будешь вместо подушки. Только и всего. Извини, если обидел чем, но мне сегодня любовник точно не пригодится. — Ты просто не знаешь про силу притяжения… — пробубнил Пак и пошёл в ванную. Кто ещё кого бояться должен…