День зимнего солнцестояния

С водными процедурами он решил много не мудрить. Лишь ополоснулся. Мозг перестал снабжать его яркими картинками будущего. Видимо, разум и тело шли сейчас разными путями. От этого дисбаланса в голове шумело, будто он снова напился. Хорошо то, что провалов в памяти больше не будет. Контроль. И ещё раз — контроль. Джинён нашёл свою комнату, торопливо забрался под одеяло. Странно, что Марк даже сам расправил кровать. Не похоже это на него. Хотя, в прошлый раз, Пак вообще был в невменяемом состоянии. Где уж там было чего помнить-то? В окна уже вползал хмурый день, шторы были раскрыты, как будто кто-то хотел показать, что спать сейчас не время. То ли Марк это сделал, то ли так и было? Но это чертовски мешало Джинёну. Он вздохнул, выполз из-под одеяла, подобрался к окну, даже успел вцепиться в синие портьеры. — Не хочешь видеть моё тело? — хриплым голосом спросил Калифорния. А Пак и не слышал, как он вошёл. Что за тормознутость-то? Да. Он не хотел бы сейчас западать на эти диковинные плечи. На молочную бледность атлетически сложенной фигуры. Аполлон, да и только. Хоть и худощавый. Сам-то Пак вообще в халате собрался ложиться. Нашёл там, в ванной. Небольшой размер, Марка, наверное, не Чана, точно. — Мы же спать собрались… я, честно говоря, не думал, что ты всё же сюда рискнёшь вломиться… — Почему же? Боишься меня? — Туан спокойно улёгся поверх простыни. Ладно, что ещё труселя-то не забыл надеть. Хотя, Джинён всё его тело назубок знает. Пак всё же задёрнул шторину. Повернулся. Окинул взглядом щуплую фигурку. — Себя… — сказал осторожно. Потому что и правду хотелось сказать, и разговаривать уже сил не было. — Ну, печальненько тогда всё, — усмехнулся Марк, — Я уже даже вопросы задавать не в состоянии. Срубает… Он замотался в одеяло и укатился к самой стенке, освобождая большую площадь для Джинёна. На Туана это совсем не походило. Не любил он спать у стеночки. На дух не переносил. Как же всё поменялось-то? Просто мозг выносит… Ну, коль судьба милостива, упускать случая нельзя. Когда ещё так повезёт-то? Джинён устроился рядом. Поправил подол халата на коленях. Поджал ноги, сложившись в позу креветки. Задышал спокойно, пытаясь выровнять тяжёлый набат. — У тебя, что, там ничего нет? — спросил вдруг Марк и повернулся. Уставился пытливыми глазками. Словно просканировал. — Что? — удивился вопросу Джинён. — Ты халат на голое тело надел или, как всегда, на кучу футболок? — тихо продолжил Туан. А Джинён оторопело выпучился. После короткого замешательства Марк всё же продолжил: — Подожди, почему я так сказал? — он уставился в джинёновские глаза пытливо, словно там ответ искал. А что его искать-то? Странно всё это. — Видимо, память над тобой шутки шутит… — вздохнул Пак. Марк навис над ним, даже задышал где-то у лица тёплым воздухом. — Откуда я это знаю? Такие вот подробности? — Может, я на тебя так влияю… Знаешь, это как взрыв. Бац! И мозг находит те сведения, что давно спрятаны под ворохом новых клеток. Воспоминания… — Я чувствовал, Пак Джинён, что ты особенный для меня человек. Да только, ты не представляешь, как это всё неприятно… теперь я понимаю, что самое страшное, это не выжить, а — забыть… как будто у тебя всё забрали… — Ты сейчас не думай об этом… — вздохнул Пак, — Не напрягай извилины. Пусть твои мысли плавно текут, без рытвин и зигзагов. Когда отпустишь себя, быстрее всё вспомнишь… — А ты-то откуда знаешь? Ты что, психиатр? — разозлился Марк. — Нет. Спи. Нам отдохнуть надо… Надеюсь обойтись обыкновенным психологом… — шёпотом сказал Джинён. Прикрыл веки, чтобы Туана не провоцировать на подвиги, — Завтра будет день — будет и столовая ложка каши… — Что ты сказал? — усмехнулся Туан, всё ещё рассматривая вблизи его лицо, — Какой каши? — Марк, ты можешь сейчас заткнуться? — прошипел Пак, — Говорил же, что срубает… — А теперь вот весь сон прошёл… — тоже тихо сказал Марк. Улёгся Джинёну на согнутые колени. Обнял за ноги. У Пака всё внутри оборвалось. Словно прошлое вернулось. Сто тысяч раз так было! Марк. Так близко. Родной. С взлохмаченной шевелюрой. Рука сама потянулась. Пальцы застряли в густых прядях. И сразу тело откликнулось. Сердце, словно скакун заторопилось. — Расскажи мне про меня, Пак Джинён… — хрипло прошептал Марк и затих. — Расскажу. Но не сейчас, — выдохнул Джинён, — Надо дозировано это делать, маленькими порциями… чтобы ты вспоминал, а не шёл вслед чужим мыслям. Как это было с Чаном… — Эй, ты что, думаешь, он мне придумал новое прошлое? — приподнялся над ним Туан, — А зачем? Смысл? — Пока я не знаю… Возможно, у него была какая-то причина… — задумчиво сказал Пак, — Но я постараюсь узнать… — Ты странная личность, Джинёни… — выпалил Марк, обнимая его за торс. И снова сердце встрепенулось и как ненормальное поскакало галопом. Да что же за хрень-то? Цепкими когтями Туан держит, ни на миг не отпускает. Как тут спокойно-то уснёшь?! Весь же мозг выворачивает, а тело словно на горячей сковороде бьётся… — Отпусти… чего вцепился-то? — севшим голосом попросил Пак, — Дыхалку мне перекрыл… — Вот поцелую тебя, тогда отпущу, — проникновенно сказал Марк. И тут же впечатался ртом. Промазал, зацепил лишь уголки губ. Подобрался ещё ближе. Джинён задохнулся. Обхватил руками прохладные плечи. Само как-то получилось. Поддался этой нахрапистости. Забылся в горячих ладонях. Целоваться Туан умел. Словно пылающий метеорит пробрался под кожу. Обжёг всё внутри. Кипящие струйки побежали по венам. Сладко заныло сердце… Но в ту же секунду всё и закончилось. Марк оторвался от него и посмотрел прямо в глаза. Задышал учащённо. — Почему мне так плохо рядом с тобой? — выдохнул в лицо хрипло, — Словно сердце сейчас остановится… Джинён молчал. Внутри всё плавилось от жара, покачивало как на волнах. Что он может сказать-то? — Я думал, что ты мне уснуть поможешь… А вместо этого моё тело с ума сходит… — Обыкновенный инстинкт… — прошептал всё же Пак. — Спаривания, что ли? — дерзко выпалил Марк, — Да я вовсе не рассматривал тебя в таком качестве… Ты всего лишь мой маяк. То, от чего мне следует двигаться… Я хочу лишь вспомнить, кто я… — Так в чём же дело тогда? Просто заткнись и спи… — скомандовал Джинён, — Потом поговорим… Марк и правда послушно отодвинулся. Снова завернулся в одеяло. Полежал так немного. Придвинулся. Укрыл Джинёна. Пак только вздохнул. Притворился мёртвым. Сейчас нельзя отсвечивать. Пусть тело успокоится и Туан заснёт спокойно. Отдых ещё никому не вредил. Но Марка не так-то просто укачать. Бесноватое существо. Дикое. — Джинёни, — надтреснутым шёпотом, ласково так. Словно из прошлого, — Можно тебя обнять? Да что случилось-то? Почему такой переход? Куда подевался тот циничный и самовлюблённый тип? Сейчас только бы виду не показать, что в чём-то заинтересован. Спит он. И всё тут. Марк подождал. Джинён глаза побоялся открывать. Затаился. Почувствовал лишь тяжесть на своём животе. Не иначе, голова Туана впечаталась? Тепло пошло во все стороны. Не вспугнуть бы… Пусть тоже успокоится и уснёт. Усталость всё равно своё возьмёт. Калифорния и правда затих. Поворочался, выбирая удобную позицию, да и расслабился. Задышал спокойно. Сейчас бы в сон убежать. Но возможности никакой не осталось. Тёплым телом сверху придавило. Как прежде… И мысли скачут, рассыпаются. Хороводы водят. Джинён вздохнул осторожно и приготовился бодрствовать. Если уж бессонница напала, то пусть хотя бы не зря. Он каждый миг запомнит. Чтобы потом посмаковать, когда ничего не останется. А что остаться-то может после Марка? Тишь тихая, да чернота чёрная… Он и не заметил, как провалился в ласковые руки забвения. — Вставай! — сказал ему мозг голосом Марка и Джинён растопорщился глазами. Не сразу сообразил, где он? Увидел только краешек синего неба за неплотными портьерами. И часть незнакомого мира. Комната. Чужая… — Я завтрак, между прочим, приготовил! — по его телу прошлись и он увидел хитрые туановские глаза, — Вот не знал, что ты засоня! Джинён облизал губы. Что-то жарко здесь, словно под горячими солнечными лучами. А ведь зима ещё не закончилась? Или что? Марк рассмеялся прямо ему в лицо. Шумно улёгся рядом. Сграбастал его за плечи. Притянул к себе. Подышал тёплым воздухом на ресницы. Наверное, Джинён просто спит. Сон во сне… Или что похуже. Может, он в рай попал? — Чего молчишь-то? — Марк потянул его за прядь волос, — Просыпайся, сказал же! Пак зевнул. Неожиданно. Не успел прикрыть пасть рукой. Не было у него такой возможности. Туан усмехнулся. Похлопал по его рту ладонью. — Ты просто чудовище, Пак Джинён… — Я себе соседа не выбирал… ты сам напросился, — смог наконец выговорить. Голос со сна грубым показался, ломким. — Ладно, проехали. Там завтрак стынет…. — Марк переполз через него и пошёл к выходу, — Жду тебя… Он его ждёт. Сказано-то как… Джинён всё же подремал немного. Потом вскинулся. Оторопело осмотрелся. Вспомнил вчерашнее. Испугался. Потянулся к своему вороту. Нашёл под халатом лёгкую цепочку с кулоном. Подумал вдруг про Бао. Как теперь прощения-то просить? Не простит он его и правильно сделает. А всё — Марк! Уши резко покраснели. Пак потрогал свои губы. Они горели, словно он во сне с пороховой бочкой целовался… Стыд-то… А потом — Марк! Он же ждёт! Вскочил резво. Запахнулся в халат. Прошлёпал босыми ногами по прохладному полу. Побрёл на приятный запах кофе. — Садись, — сказал Туан и поставил перед ним дымящуюся чашку. Вынул откуда-то тарелку с засохшими крендельками. Сунулся в холодильник, нашарил там ветчину в банке, полез за ножом. — Вкусно пахнет… — выговорил Пак, облизнувшись. Взгромоздился на стул. Поправил на коленях халатик. — Я уже поел, — сообщил ему Марк, — Тебя не дождёшься… Джинён окунул губы в горячий напиток, отпрянул. Откусил засохшую булку. — У тебя что, только это? — обвёл показательно стол глазами. — Мало, что ли? — Туан сел напротив и взял в руки свою чашку. — Ну…ты говорил, что завтрак приготовил, — напомнил Пак. — А-а-а, — пропел Марк, играя глазами, — Яичницу я съел. Ты сам виноват, — сказал со вздохом, — Ты всё время такой, Пак Джинён? — Какой? — испуганно взглянул на соседа из-под растрёпанной чёлки Джинён. Медленно сглотнул застрявший мякиш. — Нормальные люди сперва умываются, потом за стол садятся… — Кто измерял нормальность-то эту? — глухо проговорил Джинён, продолжая уплетать за обе щеки, — Статистическую аналогию, что ли, проводил? Марк усмехнулся. Посмаковал кофе. Проглотил. — Ты меня умиляешь… — сказал на вздохе, — Ты словно дерзкий ребёнок… — А твой Чан не нагрянет неожиданно? — решился спросить Пак, — А то некоторые люди всегда делают неверные выводы лишь основываясь на личных наблюдениях… — Боишься? — улыбнулся Марк. — А ты? — А мне-то чего бояться? — стал глумиться Туан, — Он тебя убьёт, а не меня… — Ну… это ещё спорно… кто — кого… — хмыкнул Пак. Он доел булку и осматривал стол в поисках ещё какой-нибудь еды. Его взгляд остановился на банке с ветчиной и он облизнулся. — Ты ревнуешь меня к нему… — констатировал Туан. А что бы ты делал, Марк Туан, когда бы знал, что твой любимый человек принадлежит другому? Зубы бы сейчас скалил? Или готовил бы стратегию по захвату? А вслух сказал: — А к чему ревновать-то? Если ты ищешь приключений на стороне, стало быть, тебе на него пофигу… — Мудрый ты мой, — усмехнулся Марк, — А если это единичный случай? — А если ничего и не было? — вторил ему Пак. — А ты хотел бы, чтобы было? — Туан уставился на него своими глазищами. Словно раскалённым прутом ткнул. Джинён опустил глаза. Замолчал. Марк встал. Принялся мыть посуду. — Ты бы хотел, чтобы я тебе что-нибудь рассказал? — сбивчиво спросил Джинён, — Ну… из твоего прошлого? Туан обернулся. Посмотрел на него задумчиво. Снова принялся за работу. — Я боюсь… — сказал глухо, — Вдруг вспомню что-то такое, о чём хотелось бы забыть… — Мы можем сходить к психотерапевту. С тобой проведут сеанс восстановления… Ты вообще лечился где-нибудь? — А зачем? — Марк выключил воду и уселся рядом. Снова его взгляд ошпарил Джинёна, — Чан мне всё рассказал… — Он что, знал тебя раньше? — Пак отставил ветчину и приготовился к долгому разговору. — Знал. Я и он были любовниками… Ну… до этой аварии… Жили вместе… — И он тебе сказал, что ты сирота, без рода и племени? — Джинён знал, что надо быть осторожным. Но сдерживал себя с трудом. — Да. Именно так. Я — отказник. Воспитывался в одном китайском детдоме… — Ага. И имя тебе не давали? Просто — Калифорния? — Пак говорил наплевательским голосом, провоцируя, сбивая с натоптанной колеи. — Почему, у меня было имя. Наверное. Как же без этого? — Туан побледнел и задышал как-то тяжело. Стоп! Так нельзя! Он же сейчас в обморок кинется… Осторожность. И ещё раз осторожность. — Хорошо. Было имя. Допустим, — вздохнул Пак и заговорил уже тихо, — Но что тебе Чан-то сказал? Вот ты что сам помнишь? — Всё помню… Там детская площадка была… Чан меня домой повёл… Он заново меня жить учил… Думаешь, это легко было делать? Да он через столько всего прошёл! — Подожди. Но ты ведь в аварию попал… Помнишь, как это произошло? — перебил его Джинён. Марк побледнел ещё больше. Встал. Прошёлся по комнате. Пак с него глаз не спускал. — Не помню… — Понятно. Значит, твоя память начинается с детской площадки, на которой тебя Чан нашёл… Странно это… — Джинён задумался. Это и правда было странно. И случилось всё не в тот день, когда Пак оставил его. Явно, прошли годы. Почему же он не может вспомнить? Ведь он тогда ещё в агентстве был. Парни рассказывали, что только через два года Туан, якобы, домой уехал. Что же случилось за эти два года? Что? Тут и Джинён бессилен… — Теперь твоя очередь, — Марк снова сел, — Расскажи, что ты про меня знаешь? Есть у меня родители? Джинён вздохнул. Марк имеет право знать всё. Но не сломает ли его это знание? Но что-то сказать надо было. Может, тогда и память начнёт восстанавливаться. — Ты родился в Лос-Анджелесе… — начал он, — И у тебя были самые любящие родители… — Если они существуют, почему меня не искали? — встрял Марк. — А может, искали! Да найти не смогли! — воскликнул Джинён, — Ты же совершенно в другой стране… Думаешь, это так легко? У тебя даже имени нет! Разве что, они бы случайно с тобой столкнулись на улицах Сеула… Это ведь не ближний свет, кататься из страны в страну. Наверное, они детективов нанимали… — Но я не американец. Я китайского происхождения. Идентифицировать себя и сам смог. — А что, китайцы не могут жить в Америке, что ли? — вздохнул Пак, — Хочешь, я тебе помогу найти родителей? Жаль, я не знаю их точных имён… Ты говорил, да я забыл. Не знал, что это может пригодиться… Подожди! — вскричал вдруг Пак, — Но ведь в агентстве есть твои документы! Поехали прямо сейчас. Заберём их. Там же всё указано… Анкеты…телефоны… да даже адрес твой! И фотография! — А вдруг их уже выбросили… за ненадобностью? — Марк растерянно посмотрел на Пака, — Почему я вообще должен тебе верить? — Можешь не верить, — спокойно сказал Джинён, — Но проверить-то ведь можно. Сам убедишься… — Так сейчас же праздничные дни… Вряд ли кто-то нас встретит с распростёртыми объятиями… — Да…точно… — Пак приуныл. Задумался, — Но ведь можно подождать… И тогда мы обязательно всё найдём… — Ты же вчера домой хотел свалить, — напомнил Туан, — Я тебя, можно сказать, случайно успел захапать… Джинён подумал про Кан Хо. Нужно непременно попросить прощения за всё. Возвращаться в Чинхэ пока рано… Он тут нужен. Но… как же тогда Чан? — Послушай, я не могу у тебя оставаться. Мне надо вернуться к Бао… — прошептал Джинён. — Не надо, — категорично ответствовал Туан, — Ты останешься со мной. — Чан вернётся… неправильно всё поймёт, — начал Пак. — Он всё поймёт правильно, обещаю тебе это, — Туан снова превращался в самодовольного и наглого циника, — Да и вообще, у нас с тобой целая неделя… — Он что, сегодня не вернётся? — глупо спросил Джинён. — Сказано тебе: через неделю! Ты меня вообще, слышишь? Давай, собирайся, поедем за деньгами. Да, и твоего Бао надо забрать, у него же там одежда осталась… — У меня, между прочим, тоже, — напомнил ему Джинён, — Но ты же говорил, что в девять вечера? — А ты на часы-то смотрел? — вздохнул Марк, — Вечер на дворе… Джинён опомнился. Неужели, он спал так долго? Хотя, они же днём легли… А он до сих пор с мамой не связался! Пак выскочил из-за стола и побежал к своему рюкзаку. Порылся там торопливо. Чёрт, аккумулятор почти разряжен. Но ведь теперь и зарядка имеется. Позвонить, по-любому, хватит. — Мам! — воскликнул он, когда услышал знакомый голос, — У вас там всё в порядке? — С Рождеством тебя, ребёнок, — весело сказала женщина, — Спасибо, что не забыл про меня… — Мам, ну прости! Замотался… Только сейчас проснулся… — Мы уже посетителей кормим, а ты всё спишь? — мамин голос изменился, стал требовательным, — Да сколько же можно праздник праздновать, чтобы спать до вечера? — Поздравь отца и нуну… — пробубнил Пак, — Я тебе завтра позвоню… Мне сейчас спешить надо… — Куда, если не секрет? — женщина не хотела так просто сдаваться. — Ну… я же деньги зарабатывал накануне… теперь поеду зарплату забирать, — решил не врать Джинён. Всегда надо говорить правду там, где ничего особенного не происходит. — Ладно, молодец. Я знаю, ты своего не упустишь… Помнишь, как отец говорил: «Работай до упаду, отдыхай от души…» — Да помню, мам, помню, — нетерпеливо сказал Джинён, — Всё, убегаю… Он отключился и повернулся. Наткнулся на настороженный взгляд карих, тёплых глаз. Он и не заметил, что Марк совсем близко подобрался. Подслушивает, сидит. — Перед мамочкой отчитываешься? — спросил серьёзно. А Джинёну вдруг неловко стало. Марк даже родителей своих не помнит… А они…родители… С ног, поди, сбились, разыскивая своего ненаглядного сына… Страшно это… ребёнка потерять… И память… — Ага… — только и смог вымолвить. — Ты страшный резинщик, — недовольно сообщил Туан, — Я пока тачку вызову, а ты беги, одевайся. Не успеешь — дома останешься… *** Кан Хо никого не ждал. Принимал заказы, крутился, как омуль в проруби. Джинён подошёл, торопливо огляделся. Не хотелось с приветливыми девочками встретиться… Кудлатыми такими… ушлыми… Но овец не видно было. Он и потерял бдительность. Марк не стал заходить, в машине остался. — Бао, привет… Кан Хо поднял голову от калькулятора, уставился, словно привидение увидел. — Джинёни… — Ты что, забыл, что сегодня за деньгами ехать? — с места в карьер перешёл Джинён. Самое главное, не дать ему хоть на минуту задуматься, тогда, быть может, пронесёт от попрёков, — Иди, одевайся… такси ждёт… — Так машина же есть… — удивился парень, — Иди, отпусти наёмника… — Там Марк. Так что, снимай свой фартук и побежали… — Калифорния? Ты у него ночевал? — Бао всё же успел задуматься. Сейчас допрос начнётся… — Да некогда, Кан Хо! Потом все вопросы… Где мама? — Пак кинулся к задней дверце заведения. Ме Ри появилась откуда-то внезапно. Отрезала его от Бао. Зря он Марка не взял. Сейчас бы отвлекающий манёвр пригодился бы. Пак всё же скрылся от овцы за высокой стойкой. Прикрыл дверцу. — Госпожа Сон! — позвал громко. Мама вышла. Улыбнулась. Серая жилетка — паковский подарок, красиво на ней смотрелась. Прямо вот к лицу. — Джинён, ты вернулся, — сказала радостно. — Вы отпустите Бао ненадолго? — спросил быстро, чтобы она не успела его расспросами замучить. — Вы за зарплатой? — память у мамы Бао хорошая оказалась. — Да! — Пак огляделся. Не хотелось ему, чтобы овцы шумной стаей окружили его, как только он из закутка выйдет. Эти ходячие бестии — быстрые, как чума. Подошёл Кан Хо. Уже без рабочего фартука. — Мам, я только туда и обратно, ты сильно-то не усердствуй, приеду, всё сам сделаю… Мама кивнула головой, снова улыбнулась. Хорошо, когда тебя быстро понимают. И словарный запас не пригодился. Пак поклонился маме, выскочил из-за стойки. Вцепился в руку Кан Хо, стараясь обогнать его и хитрой рыбкой на улицу выскочить. Но Ми Ми шустрее оказалась. Подобралась сзади и потрепала его шаловливыми губами за задницу. Пак взвыл, подпрыгнул, с места кинулся к спасительной двери. Но там уже Ка Ра дожидалась, зелёная ленточка ярко блестела на её шее. Пак остановился резко. Овца уставилась на него своими прекрасными глазами. Заблеяла. Ме Ри тут же откликнулась, поспешила на зов. Бао хотел помочь Паку. Хотя бы просто овец отогнать. Но в этот момент, дверь распахнулась и на пороге нарисовался Марк. Джинён ни секунды не раздумывал. С разбега сиганул ему на руки. Упёрся в грудь. Оказался почти на шее. Даже дышать перестал. — Вы что, совсем с ума посходили?! — ругнулся Туан, поддерживая тугую и увесистую паковскую задницу.