День зимнего солнцестояния

Марк подъехал, как обещал. Джинён уже был готов. Он стоял во дворе и пялился на усыпанные снегом газоны. Эти места были единственными, где ещё оставался снег. Цепочки маленьких следов разбегались нестройными звеньями — птичьи? А может даже и мышиные. Кто знает… Прошёл дождь. Снег покрылся тонкой ледяной корочкой, но не растаял. Газоны — хорошие накопители белой влаги… — Джинёни… — позвал Туан. Он вышел из наёмной машины и остановился рядом, наблюдая за ним, — Поедем? — Да… — Пак обернулся и посмотрел в удивительные глаза. Уже смеркалось. Даже не так. Было почти темно. Лишь отдалённые фонари не давали почувствовать эту темноту, — Сейчас Бао выйдет… — С тобой всё хорошо? — Марк, видимо, почувствовал какое-то отчуждение. Но это не было отчуждением. Скорее — защита. Джинён всё же улыбнулся, протянул руки, перекидывая рюкзак через плечо. Обнял Туана. Прижался к его тёплой груди. — Устал только… — прошептал куда-то в шею. Почему Марк никогда не носит шарфы? Подарили же один. Нет бы надеть? — Тебе не холодно? — спросил участливо. — Я жутко соскучился… — Туан обнял его за плечи, игнорируя вопрос, потянул к машине. — Ты с Бао полегче… — предупредил Пак, когда уселись на заднее сидение, — Он сегодня странный… — Влюблённый по маковку? — усмехнулся Марк, — Не бойся, у меня настроение не для весёлых поддёвок. Разве что пару-тройку раз поставлю его на место. — Ты злишься или ревнуешь? — улыбнулся Джинён, рассматривая его лицо. Водитель сделал незаинтересованную мину и завёл двигатель. В машину сел Кан Хо. Поздоровался сдержанно с водителем, но ответил ему Туан: — Здравствуй, Солнце красное, готов на подвиги? — Нет… — ответил ему Бао. Джинён взял Туана за руку и слегка погладил. А тот заговорил с водителем: — Теперь вези нас к злачному месту под названием «Голубой Карбункул». Парень кивнул головой и рванул с места. — Оповещаю несведущих, — снова заговорил Марк, — На сцену вас сегодня никто не выпустит. Будем тренироваться. Я буду вашим личным хореографом. И постановщиком в одном лице. Слушаться беспрекословно и радостно, понятно? Его проигнорировали. Только Пак крепче сжал его руку. — Бао, ты веришь в любовь? — переключился Туан. И Джинён снова заглянул ему в лицо, предупредительно приказывая глазами замолчать. Кан Хо обернулся назад. Усмехнулся краешками губ: — А ты? — сказал не дрогнув. Спокойно так. Тихо. — Я первый спросил. — Я верю, — ответил за Бао Джинён, — С первого взгляда и до конца. Туан перевёл на него взгляд. Усмехнулся картинно: — Где ты только таких слов-то понахватался? — Учитель был бестолковый… — Пак принял игру. Он видел, что Марк очень сильно ревнует, но прячется за дурацкими словами, за наигранным артистизмом, нездоровым цинизмом. Ну, пусть поиграется. Слова же — это просто всплески эмоций, иногда совершенно с противоположным знаком. — А я не верю, — вдруг громко сказал Кан Хо и все заинтересованно замолчали. Даже водитель затаился, прислушиваясь к разговору. Сегодня это был молодой парень, который ещё не знал всей правды жизни. Учился пока понимать. На таких вот неизлечимых случаях, — Любви не существует. Это лишь химическая особенность организма. Стадное чувство. Человек не может быть один. — Правда? — Марк усмехнулся и в его глазах загорелось опасное пламя. Пак знал этот взгляд. Битвы божьих коровок начинаются. Сейчас будет перетягивание каната. А может, что и похлеще. Стрелялки с колена или по-македонски… — Это лишь моё мнение, — не стал лезть в бутылку Бао, — Я его никому не навязываю. — Говорить вслух — это уже навязывать, — спокойным голосом сообщил Туан, — По твоим словам, люди недалеко ушли от стадных животных? Чем тогда Пак отличается от Ми Ми? — Вот только не надо моё имя делать нарицательным, — влез Джинён, — Попробуйте на других примерах тешить своё самолюбие. — Существует лишь сексуальная заинтересованность. Или же родственная связь. Люди всегда теряются в понятиях и от этого происходят всякие беды, когда они сталкиваются с глухой стеной непонимания. Не лучше ли называть вещи своими именами, чтобы путаницы никакой не было. Водитель вдруг резко остановил машину и Марка с Джинёном кинуло вперёд. — Эй, — крикнул ему Туан, — Не хлам везёшь! Будь хотя бы любителем, если до профессионала не дотягиваешь! — Простите, светофор, — выпалил парень и конфузливо потёр лоб. — Засунь свою грёбанную теорию себе в задницу, — накинулся Марк на Бао, — Нельзя такие вещи перед детьми говорить. Вырастишь идиотов средней руки, чёрствых и глумливых. — Ты про Джинёна, что ли? — усмехнулся Кан Хо. А Пак вдруг понял, что Бао специально раскручивает Марка на такой разговор, чтобы понять его натуру. Игра тут идёт прямым ходом. — Я про водителя… — Туан улыбнулся и посмотрел почему-то Джинёну в глаза, взял его за запястье, погладил большим пальцем. — Не обращайте на меня внимания, — парень-водитель тронул машину и почему-то покраснел. — Включи музыку и не подслушивай, — приказал ему Марк. Водитель послушно принялся вертеть ручку радиостанций. Оставил какой-то тяжёлый рок. Композиция разом вышибла все мысли, растеклась басами по салону. — Хороший у тебя вкус! — крикнул Марк, — Радуешь уже сейчас… Джинён откинулся на спинку и прикрыл глаза. Он не любил тяжёлую музыку. Но сейчас она в тему была. Сделала голову абсолютно чистой. Проветрила мозги. Кан Хо молчал, следя за дорогой. Ему очень захотелось вернуться домой. Машина припарковалась возле двери, над которой висела, горевшая неоновыми огнями, вывеска: «Голубой Карбункул». У кого такая фантазия-то богатая? Интересно, хозяин имел в виду камень драгоценный или обычный фурункул? И то и другое — дурной вкус. Марк побыстрому расплатился с водителем и выпрыгнул из машины, в которой музыка гремела всё так же басовито. Пак подался за ним. — Мы с тобой ещё не закончили разговор, — сказал Туан Кан Хо, — Предлагаю посиделки у камина после работы. — Это говорит только о том, что тебе тоже безразличны чьи-то чувства, — улыбнулся парень, выбираясь из автомобиля, — Домой не торопишься… С возлюбленным наедине побыть… Джинён хмыкнул. А Марк обрадованно заметил: — А я люблю на «тройнички» размениваться… А то и на «квартеты»…Любовь же сексу — рознь? — Хватит глупости болтать, — не выдержал Пак, — Вы оба сейчас мне подростков напоминаете, которые друг перед другом крутостью меряются. Даже смеяться уже не хочется. А потом начались трудные времена. Марк взял себе за правило — всю душу из них вынуть. Они трудились до отвала. Джинён уже и не помнил, каково это — тренироваться. Давно забытое, но чертовски приятное чувство. Где тело страдает, а мозг тупеет. — Вы тупые бараны! — орал Туан, — Где экспрессия? Где чувства? Джинён, мне тебя напоить, что ли? О чём ты думаешь? Куда ногу поставить, что ли? Вот где нужна любовь, милые мои! Отрываться надо от грешной земли и не сучить ножками расхлябанной походкой! Вверх! В небеса! Пыл где ваш? Задумываетесь над следующим шагом, а надо бежать! Лететь! Парить! Нет, я так не могу… — Марк отошёл к стене. Выключил музыку. — Я вообще не танцор, — беззлобно напомнил Бао. Он тяжело дышал, и его влажное от пота лицо выражало только презрение и скуку. — Хорошо, — Марк подошёл к нему, — Ты — певец. Вот скажи, как тебе удаётся так сладко петь? Ты же понимаешь, что дело тут не в голосе… — Конечно, понимаю, я через себя пропускаю каждую ноту. Пою, как в последний раз… — Вот! — перебил его Туан, — Именно! Пропускаешь через себя… В танцах всё так же. Ничего нового! Отпускай себя и двигайся. Не думай, куда ногу ставишь, не думай — как ты это делаешь, а просто делай. Так, как хочется. Представь, что любовью занимаешься… Ты же не думаешь, куда руку положить, она у тебя сама тянется… — У меня нет любимого человека и я не занимаюсь сексом, если ты об этом, — нетерпеливо заговорил Кан Хо, посмотрев на Джинёна. Тот опустился на пол и тяжело дышал. Он напоминал себе заезженного скакуна, которого сейчас пристрелят. За ненадобностью. — А ты представь, что есть! — закричал Марк, — Фантазия совсем не работает? Для того, чтобы познать невесомость, тебя что, с самолёта надо сбросить? Чтобы получить весь опыт жизненный — сдохнуть тогда? — восклицал он, — Смотри, я могу помочь… — А что ты сделаешь? Любовью со мной займёшься? — усмехнулся Кан Хо, — Чтобы наглядно объяснить… — А я тебе про это и говорю: необязательно знать, как это. Можно просто представлять… — попытался объяснить Туан. Он поглядывал на Джинёна, но у того был упадок и чувств, и сил. — А я не понимаю. Может, из тебя учитель — никакой? — Кан Хо подошёл к Джинёну и сел рядом. Тот не отреагировал. Лежал мёртвым грузом. — Ащщ! — Марк заходил по комнате. Места здесь было много. Босс им специально отдал это помещение. С рядом стройных зеркал и маленькой нишей на заднем плане. Там и стоял ноутбук. Туан заскользил курсором мыши по экрану. Отыскал какой-то трек, нажал на левую кнопку. В зал влилась нежная музыка. Приятная. В груди сразу что-то пробудилось. Пак сел и глубоко вздохнул. Он не понимал, почему у него ничего не получается? Может, всё дело в том, что он стесняется? Или забыл все движения? Но никогда ведь не было такого. Танцевать он любил. И лучше Туана понимал, как нужно это делать. Но ноги не слушались, руки болтались, словно сломанные крылья. Каждое движение было выстрадано, вымучено. Туан вдруг подошёл к нему и поднял за грудки. Посмотрел прямо в глаза. Пака словно молнией прошибло. Поджилки затряслись. Все мускулы напряглись. Он опустил веки, испугавшись этого взгляда. — Смотри мне в глаза! — приказал Марк. Джинён вскинул брови. Послушно впился взглядом, — Я тебя люблю, — спокойным голосом сообщил Туан, — Я тебя люблю очень сильно. И хочу… Твоё тело сводит меня с ума. Глубина в твоих глазах — убивает во мне всё мёртвое… Поцелуй меня! У Джинёна забилось сердце. Он скорее понял эти слова, чем услышал. Они словно пронеслись в его сознании. Минуя уши. Он потянулся губами. Одна рука плавно легла на талию, другая обхватила затылок. И ничего не осталось. Только это горячее дыхание. И трепет. Холодных и горячих молекул, из которых вдруг стало состоять тело. Марк притянул его к себе и медленно закружился в хороводе танца. Музыка плотным фоном охватила их. Заставила двигаться. Нежность медленно перерастала в страсть. Движения становились всё более пронзительными. Дыхание участилось. Джинён ничего не видел. Кроме огромных глаз Туана. В них зажигались звёзды. Сотни больших и маленьких вселенных. И где-то туманился Млечный путь, что вёл их двоих за собой. — Хватит! — чуждая фраза ворвалась в этот мир и волшебство растаяло. Музыка стихла, — Вы ещё тут сексом займитесь! На радость публике… Марк оторвался от Джинёна и хрипло спросил: — Ты видишь здесь кого-нибудь? Пак отчаянно мотнул головой. Сглотнул. Сердце продолжало бухать где-то внутри, заставляя кипеть кровь в жилах. — И я не вижу… — усмехнулся Туан, — Запомни это чувство. Ты должен двигаться так, как будто никого нет. Не существует. Ты не для публики танцуешь, а для себя самого. Ты кайфуешь от этого, понятно?! Джинён моргнул, обвёл глазами пространство. Марк отпустил его и подошёл к Кан Хо. — Ты что-нибудь понял? Уловил мою мысль? Бао хмыкнул, забегал глазами. — Думаешь, кто-то поверит, что ты сейчас показал настоящие чувства? — спросил глухо, — Из тебя получился бы неплохой актёр. Хотя, харизма хромает на обе ноги. Смотрелось всё это печально, не воодушевляя. — Я не показываю чувства, — улыбнулся Марк, — Я их испытываю… А ты? — он поиграл глазами и придвинулся к самому лицу Кан Хо, — Сможешь меня поцеловать? — Сумасшедший! — воскликнул Бао и отодвинулся. — А его? — Туан махнул рукой в сторону Джинёна. Кан Хо резко кинуло в жар. Уши запылали. Он глянул на Джинёна. Опустил глаза. — Вы два идиота… — прохрипел отчаянным голосом, — Ненавижу ваши танцы! — Вот! — Марк схватил его за руку и развернул на себя, — Запомни ощущения! Больно, да? — он заглянул в глаза, — Хочется убить кого-нибудь? — Тебя! — воскликнул Кан Хо, пытаясь выдернуть запястье из чужой руки. — А ты танцуй! Покажи это чувство в танце. Как будто ты меня сейчас убиваешь! — быстрым голосом попросил Марк, — Ну! — он кинулся к ноутбуку и включил музыку, — Оба изобразите то, что почувствовали! Быстро! — Иди ты! — Бао пошёл из комнаты. Джинён ринулся за ним. — Подожди! — Туан поймал его в охапку, притянул к себе, — Я сам! — он поцеловал чувственно Пака, а потом оторвался и заспешил следом за Кан Хо. Джинён остался стоять, прислушиваясь к себе, но всю душу забрала нежная мелодия. Она пробралась внутрь, шевеля самые недоступные струны. — Жалкий паяц! — прошептал он и вытер рукавом слёзы. *** Туан догнал Кан Хо в коридоре. Преградил дорогу. Бао остановился. Что ещё-то делать, если тебе прямо в душу смотрят? С ухмылкой смотрят. Раздражающе. — Что-то хочешь мне сказать? — решился на вопрос. — Конечно… Знаешь, тебя никто не заставлял здесь работу искать. Ну, уж коли ты сам этого захотел, будь добр, иди до конца, — Марк говорил громко. Из зала слышалась музыка, разговоры, смех, — Совсем не умеешь за себя бороться? — А тебе-то что? — нахмурился Бао, — Переживает он… — Малыш, ты сейчас ведёшь себя, как глупый мальчик, которого в чём-то обманули. Что, поманили конфеткой, да и отобрали? Запомни, никогда не нужно ждать, что судьба сама принесёт тебе всё на золотом блюдце. — Ты сейчас намекаешь мне, что я должен забрать у тебя Джинёна? — удивился Кан Хо. — Во-первых: не намекаю, а во-вторых: я не про Пака. Я про тебя. Вернее, про твои чувства. Ты от них отрёкся? Не веришь в любовь? — А ты веришь? — Кан Хо прямо посмотрел. Обернулся почему-то на дверь, за которой остался Джинён. — Да что тебе всё про меня-то так интересно? — рассмеялся Марк, — Я лично вообще ни во что не верю. Ни в почтительную добродетель, ни в счастливую привязанность. И это знание тебе ничего не даст. Потому что сказать я могу тебе что угодно. Смешно? — Туан заметил, как губы Бао растягиваются в улыбку. — Конечно… ты учишь нас танцам, а сам при этом не веришь в то, что будет хоть какой-то толк… — Порой нам кажется, что мы всё знаем, всё понимаем. Чёрное — это чёрное. Белое — это белое. Радуга, опять же, разноцветная… Мы так привыкли к таким простым вещам, что если увидим что-то не такое, например: розовые облака, то решим, что зрение нас обманывает или просто всё во сне происходит. В чудеса никто не верит. Я могу доказать тебе любую истину. Любую. А потом с точностью до наоборот уничтожить эту теорию в пух и прах. И доказать совершенно обратное. Слова — великая вещь. Стоит ли слушать? — Ты прав, не стоит. Мне уже не хочется… — сказал Кан Хо. — Не хочется чего? Слушать меня или быть с ним? — Туан кивнул на дверь. — Тебе какое дело? — разозлился Кан Хо, — Чего ты всё лезешь в мою личную жизнь? — У тебя она есть? — Марк усмехнулся, — Похвально. В любом случае — это лучше чем ничего. У тебя есть и кое-что поинтереснее. Твои воспоминания. Они всегда с тобой. Они тебя не обманут. Не предадут. Останутся в глубоком кармашке памяти. Ты хоть понимаешь, как это здорово, всё помнить? — А мне кажется, что ты врёшь, что потерял память… — высказался Бао, — Наверное, есть на то хорошая причина? — Не стану тебя разуверять. Наверное ты прав. На всё есть причины. На любое проявление действий или чувств. Так ты уходишь или возвращаешься? Пак победил? Или твоя гордость? — А почему ты так об этом беспокоишься-то? — снова прицепился к словам Бао, — Ты же сам имеешь на него виды… — Да что же ты такой непонятливый… — Туан взял его за шею и приобнял, понизил голос до шёпота. Заговорил почти в ухо, — Я не имею виды. Я поглощён им целиком и полностью. Он крепко засел в моём сердце. — Опять врёшь! — воскликнул Бао, — Так цинично об этом рассуждаешь… Сам ни во что не веришь, ни в чёрта, ни в дьявола, ни в самого себя! — А у меня с головой проблемы. У сумасшедших всегда так, — снова улыбнулся Марк, — Так что, возвращаешься? — А как я должен Джинёна оставлять с идиотом ненормальным? Конечно, я остаюсь, — Кан Хо отодвинулся от Туана и пошёл в сторону их репетиционного зала. — Что и требовалось доказать, — тихо сказал себе Марк и поспешил следом. Джинён сидел у стенки с закрытыми глазами и слушал музыку. Двое вошли. Разбрелись в разные стороны. Марк подался к зеркалам. Бао — к Джинёну. Уселся рядом с ним. Провёл нежно по коленке. Пак вытаращился в пространство. Улыбнулся доверчиво. — Ты не ушёл? — Нет. Будем продолжать. Я обещаю, что научусь танцевать так же, как ты. Пак поднялся. Растёр затёкшие ноги, посмотрел на Марка. Постарался поймать его взгляд. Не поймал. Очень расстроился. — На сегодня достаточно, — Туан подошёл к ноутбуку и вырубил музыку, — Не то настроение. Завтра вечером продолжим. Нам босс три дня дал на подготовку. Один мы уже пустили на ветер… — Ты говорил что-то про разговор возле камина… — напомнил ему Кан Хо. Ему жутко не хотелось сейчас распрощаться с Джинёном. Туан хмыкнул. Быстрым шагом подошёл к Бао. Положил руку ему на плечо, спросил заговорщицки: — Ты правда этого хочешь? — повернулся к Джинёну, — Ты не против «тройничка»? Джинён поморщился. Снова игры начинаются. И не надоело им? А вслух сказал: — Мы завтра с тобой поедем в наше агентство. За твоими документами. Предлагаю вообще пойти по-домам, если репетиции не будет… — Джинён, ну пожалуйста… — взмолился Кан Хо. — Видишь, ему не терпится, не расстраивай человека, — усмехнулся Марк. — Да хватит уже тебе! — прикрикнул Бао, обращаясь к Туану, — Просто посидим где-нибудь за чашечкой кофе. Пообщаемся… — Ты ещё не наобщался? — вздохнул Марк, — Целый день сегодня вместе проводите… Даже завидно… — Но мы же завтра будем целый день с тобой вместе, — Джинён подошёл к Калифорнии, заглянул в глаза. — Я не хочу ехать в твоё агентство, — сообщил ему Марк. — Почему? — Пак не ожидал такого заявления. Нужно же двигать всё с мёртвой точки. Праздник закончился, им обязательно отдадут документы и Туан узнает, кто он. — А зачем? Мне совершенно неинтересно, что я был за человек в прошлом. Настоящее мне больше нравится, — дерзко заговорил Марк. — Хорошо, мы с тобой потом поговорим об этом, — Джинён решил не спорить. Если настроение у Марка испортилось, ничто не поможет. Домой его надо везти, ужином накормить и спать уложить. Утро вечера умнее во сто крат. А сейчас просто они все устали. — Не поговорим, — категорично заткнул его Марк, — Не до этого нам будет, — он посмотрел на Бао торжествующе. — Джинёни, может, тебе у меня ночевать? — предложил Кан Хо, — А Калифорния пусть о будущем подумает. Мы посидим с тобой возле камина. Повспоминаем смешные случаи… — А что, иди, если хочешь, — сказал вдруг Марк, — Я тебя не буду упрашивать. — Я к тебе поеду, — хрипло сказал Джинён, — Если можно… — Ты волен делать всё, что тебе в голову взбредёт, — усмехнулся Туан. Он взял в руки пальто и пошёл к выходу, никого не дожидаясь. — Марк! — Пак кинулся за ним, но остановился, оборачиваясь на Бао, — Прости меня! Мы ещё посидим у камина… когда-нибудь потом… Туана он догнал уже возле выхода. Спокойно пошёл рядом. Они уселись в такси и молча пристегнулись. Джинён старался не думать о Бао. Но мысли так и лезли в голову. Прямо словно рой непослушных пчёл липли. Обиделся? Расстроился? Снова Джинён его кинул. Уже в который раз… Но не маленький ведь, найдёт дорогу домой… Да не в этом же дело! Главное — он его бросил. Ради Марка. А тот сидит, только глазами уставился в окно и помалкивает себе в тряпочку. Словно его ничего не касается. — Ты мне сегодня правду сказал? — спросил тихо Пак. — Ты про что? — Марк повернулся и посмотрел отрешённо как-то. — Ну… что сильно меня любишь… — с запинкой пробормотал Джинён и покраснел. — А-а-а… — усмехнулся Туан, — Ты про это… — Понимаю… — понял Пак, — Это были просто слова…ничего не значащие… Марк взял его за грудки и слегка встряхнул, оборачиваясь на водителя. Тот ни сном, ни духом не отреагировал, тогда Туан тихо сказал: — Никогда не верь словам. Если люди много говорят, значит, они лгут. Всегда так было. А истина немногословна. Мне нужно было зажечь тебя. Чтобы ты вспомнил, что умеешь танцевать. И ты вспомнил. Я видел, как загорелись твои глаза. Цель оправдывает средства… — Какая чепуха… — Джинён прикрыл глаза. Точно, паяц! Из собственного театра с одним актером… А он и уши развесил… Возомнил, что его помнят и любят, как прежде… Глупец тупой… — А ты мои глаза видел? — вдруг спросил его Марк. Приблизил свои опасные омуты, — Вот они не лгут… Что там видишь? Джинён опасливо отодвинулся. — Не бойся, Нён! — приказал Марк, — Смотри! Пак поднял глаза. Окунулся в бездонные пространства. Такие восхитительные…. Дрожь снова прошлась по телу. Сердце сладостно заныло. Его пронзили солнечные, яркие вспышки. А потом терпкие губы унесли его на мягких волнах. Пак снова потерял сознание.